Глава 17. Лицом к лицу с тьмой.

После разговора со Сьюзен, который будто вдохнул в нее новую жизнь, придал решимости и веры в себя, Марлин, несмотря на позднее время, направилась в подземелья, к гостиной Слизерина. Она понимала, что Том, скорее всего, уже там, занят своими многочисленными делами. Но ожидание, томление и неизвестность были невыносимы. Марлин должна была поговорить с ним сегодня, сейчас. Подойдя к неприметной каменной стене, за которой скрывался вход в гостиную, девушка почувствовала, как ее решимость начинает таять, словно мороженое под лучами летнего солнца. Она никогда раньше не была в подземельях Слизерина, и эта обстановка, полная мрака и какой-то давящей таинственности, вызывала у нее неприятные ощущения. Марлин не знала пароля и понимала, что ей придется просить о помощи, что унизит ее и выставит в невыгодном свете. Выбрав из толпы проходящих мимо учеников Слизерина юного, худощавого мальчика, который, на ее взгляд, выглядел не таким уж и злым, она робко обратилась к нему с просьбой: - Простите, пожалуйста, не могли бы вы позвать Тома Реддла? Мне нужно с ним поговорить. Мальчик, услышав её просьбу, тут же напрягся, словно произнесла какое-то заклинание. Он настороженно посмотрел на Марлин, сканируя ее взглядом с головы до ног. Он явно не ожидал увидеть здесь, в подземельях Слизерина, ученицу с другого факультета, да еще и осмелившуюся просить о встрече с самим Томом Реддлом. - А зачем он вам? — спросил он подозрительно, будто опасаясь, что она замышляет что-то против его кумира - Это личное, — ответила рыжая, стараясь не выдать своего волнения и надеясь, что мальчик не станет задавать лишних вопросов. - Просто позовите его, пожалуйста. Я подожду здесь. Мальчик немного поколебался, явно не зная, как поступить. С одной стороны, он не хотел помогать посторонней, с другой - не мог отказать в просьбе, которая, казалось, не несла в себе никакой угрозы. Наконец, он сдался, кивнул и, произнеся какой-то замысловатый пароль, скрылся за каменной стеной. Марлин осталась стоять в коридоре, с нетерпением ожидая появления Тома. Ей казалось, что время тянется бесконечно долго, каждая секунда отдается ударом в висках. Сердце бешено колотилось, а ладони вспотели от волнения. Девушка пыталась успокоиться, сделать несколько глубоких вдохов, но все было тщетно. Через несколько минут каменная стена снова отодвинулась в сторону, и из гостиной вышел Том. Он был одет в свою обычную черную мантию, идеально выглаженную и сидящую на нем, как влитая. Его лицо, как всегда, выражало спокойствие и невозмутимость. - Ты хотела поговорить? — спросил он, глядя на Марлин своими пронзительными, черными глазами, в которых не было ни намека на удивление или заинтересованность. Пуффендуйка кивнула, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Его взгляд заставлял ее чувствовать себя маленькой и беззащитной. - Да, я… — начала она, но запнулась, не зная, с чего начать, как подобрать нужные слова. - Отлично, — перебил её Том, не давая ей возможности продолжить. - Значит, ты приняла решение. Пойдём. С этими словами он развернулся и, не дожидаясь её ответа, направился в неизвестном направлении, словно был уверен, что семикурсница последует за ним. Марлин, удивлённая его напором и уверенностью, растерянно посмотрела ему вслед. Она ожидала чего угодно, только не этого. Но подчиняясь какой-то неведомой силе, повинуясь его воле, последовала за ним, стараясь не отставать. Они шли по длинным, извилистым коридорам Хогвартса, поднимаясь всё выше и выше. Рыжеволосая не знала, куда он её ведёт, и ей становилось всё более не по себе. Наконец, они оказались на восьмом этаже, напротив гобелена, изображающего дурацкую затею Варнавы Вздрюченного обучить троллей балету в розовых пачках, который Марлин видела много раз, но никогда не придавала ему особого значения. - И что мы здесь делаем? — спросила пуффендуйка, недоуменно глядя на Тома и пытаясь понять, зачем он ее сюда привел. - Подожди, — сказал он и, подойдя к гобелену, сосредоточенно посмотрел на него, будто бы пытался разгадать какую-то головоломку. Внезапно стена за гобеленом начала дрожать, и на ней стала появляться дверь. Марлин, поражённая увиденным, изумлённо посмотрела на Тома, не понимая, как это возможно. - Выручай-комната, — пояснил он, не сводя глаз с появляющейся двери. — Здесь нам точно никто не помешает, и мы сможем спокойно поговорить. С этими словами он открыл дверь и, не дожидаясь приглашения, вошёл внутрь, ведь явно был здесь не в первый раз. Девушка, гонимая любопытством, последовала за ним. Войдя внутрь, она оказалась в огромном помещении, заваленном всевозможным хламом. Здесь были кучи книг, сломанная мебель, старые сундуки и прочие ненужные вещи, наваленные друг на друга до самого потолка. Комната была захламлена до такой степени, что, казалось, здесь уже много лет никто не убирался. - Эта комната подстраивается под твои нужды, — сказал Том, оглядывая помещение и как будто читая ее мысли, продолжил. - Это помещение может превратиться во что угодно, стоит только представить, что ты хочешь здесь видеть. Ты можешь попробовать. Марлин, следуя совету Тома, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на том, что она хочет видеть. Рыжеволосая представила себе комфортное и уютное помещение, в котором можно расслабиться и отдохнуть от всего мира. Она представила себе комнату с мягким ковром, камином, в котором потрескивают дрова, удобными креслами и диванами, книжными полками, заполненными её любимыми книгами. Когда Марлин открыла глаза, то не поверила своим глазам. Комната полностью преобразилась. Помещение стало таким, каким она его себе представляла: уютным, комфортным и располагающим к отдыху. Камин приятно потрескивал, согревая комнату своим теплом, а на книжных полках стояли её любимые книги. Что ж, пока девушка удивлялась волшебству, словно сама не была волшебницей, Том снова заговорил, прерывая её восхищение и заставляя сосредоточиться на его словах. - Я понимаю, что в начале нашего знакомства было много нюансов и… недопонимания, — произнёс он, глядя на неё своими острыми темными глазами, которые, казалось, проникали в самую её душу. — Но, как я понимаю, мы смогли прийти к мирному сосуществованию, а может, даже и к чему-то большему. Марлин насторожилась, не понимая, к чему он клонит. Она чувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное, что-то, что может навсегда изменить их отношения, что-то, к чему зеленоглазая не была готова. - Должно быть, ты помнишь ситуацию, которая произошла между нами около года назад, — продолжил Том, его голос стал более серьёзным и напряжённым, словно он готовился к решающей битве. Веснушчатая вздрогнула, услышав эти слова. Воспоминания о том страшном дне, когда она пала жертвой его гнева, ударили по ее нервам, будто разряд тока. Картина, которую волшебница так старалась изгнать из памяти, снова возникла перед глазами, обжигая стыдом и унижением. Она стремилась не вспоминать об этом случае, но он, как зловещая тень, преследовал ее, напоминая о ее слабости и его силе. - Тогда я, признаю, был… несколько не сдержан, — сказал Том, сделав еще один шаг в ее сторону, сокращая расстояние между ними. Его тон был ровным, лишенным обычного тепла, но в нем чувствовалась какая-то… оценка. — Но… Он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, взвешивая каждое произнесенное им слово. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то, похожее на сожаление, но тут же исчезло, оставив лишь холодную отстраненность. - Но после того случая ты… удивила меня. Приятно удивила. Твои навыки, твои способности… они заслуживают похвалы и признания. Ты проявила себя сильнее, чем я ожидал. Он говорил холодно и отстранённо, совсем не так, как тот Том, с которым она делилась мечтами под луной в Запретном лесу. В его голосе звучала власть и уверенность, которые заставляли ее чувствовать себя маленькой и беззащитной перед ним. Этот Том был другим, более… опасным. - И я внимательно следил за твоим прогрессом, Марлин, — продолжил Том, не сводя с неё глаз. - Я полностью оценил потенциал, который увидел в тебе, и пришёл к выводу, что он требует… огранки. Ты можешь стать по-настоящему могущественной ведьмой, Марлин, и… мне нужны такие люди. Девушка непонимающе нахмурилась, чувствуя, как ее охватывает тревога. Что он имеет в виду? Что значит «мне нужны люди»? Для чего? - Я хочу тренировать тебя в этой комнате, — сказал Том, обводя рукой просторное помещение, залитое лунным светом. — Чтобы развить твой магический потенциал, отточить твои навыки. С тем чтобы ты достигла… совершенства. Он вздернул подбородок и внимательно осмотрел попутчицу, словно оценивая ее не как человека, а как… инструмент. От того отстраненного, но нежного Тома не осталось и следа, и заменила его холодная, неживая подделка. Или все же это было настоящим Томом? - Но зачем тебе это, Том? — спросила Марлин, чувствуя, как её охватывает необъяснимый страх. - Почему ты хочешь тренировать меня? Что ты от этого получишь? Том усмехнулся, не сводя с нее своих темных, пронзительных глаз. - Я, если можно так выразиться, собираю вокруг себя… талантливых, преданных и амбициозных волшебников, — ответил он, словно это было само собой разумеющимся. - Тех, кто готов изменить этот мир. - Для чего, Том? — повторила рыжеволосая свой вопрос, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Страх нарастал, как снежный ком, готовый обрушиться на нее в любую минуту. Юноша молчал, раздумывая, стоит ли говорить ей правду, стоит ли доверять ей. Его взгляд стал более тяжелым, изучающим, будто он пытался прочитать ее мысли. Но через какое-то время, после долгой паузы, он наконец ответил. - Для власти и могущества. Марлин вновь нахмурилась, чувствуя, как ее охватывает непонимание. Для власти? Он действительно настолько жаждет власти? - Я считаю, что волшебный мир нуждается в… небольшой, но кардинальной корректировке, — произнёс Том, его голос стал тише, более зловещим, словно он делился с ней самым страшным секретом. - В наведении порядка. В искоренении… слабости. - Что это значит, Том? — Девушка чувствовала, как ее охватывает леденящий душу страх. - Что ты собираешься делать? - Ты слишком погрязла в старых убеждениях, - сказал Том. Марлин отстранилась и отошла от него на пару шагов, под его недовольным взглядом. - Я не понимаю тебя, — проговорила она, голос звучал тихо и неуверенно. - Я не знаю, чего ждать от тебя сейчас, Том. Ты... ты говоришь о власти, о каком-то изменении мира, но это звучит... пугающе. Как будто ты хочешь все перевернуть с ног на голову. Том нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, но не прикасался. - Я понимаю твою растерянность, — сказал он, в его голосе появились нотки терпения. - Все это кажется тебе внезапным, возможно, даже радикальным. Но, Марлин, ты должна понять, что мир, в котором мы живем, далек от совершенства. Он прогнил насквозь, полон несправедливости и устаревших законов. - Несправедливости есть везде, но… — девушка запнулась, пытаясь сформулировать свои мысли. — Но это не значит, что нужно разрушать все до основания! Можно же... улучшать постепенно, шаг за шагом. Том усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень раздражения. - Постепенно? Марлин, мы волшебники! Мы обладаем силой, о которой простые люди могут только мечтать. Мы можем изменить все одним щелчком пальцев, если захотим. Почему тратить годы на медленные, болезненные изменения, когда мы можем сделать все быстро и эффективно? Рыжеволосая покачала головой, поджав губы, пытаясь продумать свой дальнейший ответ. - Но какой ценой? Том, ты говоришь об этом так легко, как будто это игра. Но за каждым изменением стоят жизни, судьбы. Мы не имеем права так просто распоряжаться ими. - Права? — Том презрительно фыркнул. - Права – это то, что мы определяем сами. Мы, волшебники, должны править этим миром, Марлин. Мы должны устанавливать свои правила, потому что только мы знаем, как лучше для всех. - Но кто дал нам это право? — Рыжая повысила голос. - Кто сказал, что мы лучше других? Ты звучишь... как какой-то тиран, Том. Чего ты хочешь этим добиться? Чего хочешь? Лицо Тома помрачнело. Он сделал шаг к ней, и девушка невольно отступила. - То, чего я хочу, Марлин, совершенно очевидно. Я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы мы вместе правили этим миром. - Правили? — Пуффендуйка покачала головой, отступая еще дальше, сжав кулаки. - Ты говоришь о… о чём? О власти? О контроле? Это не ты! - Это именно я, Марлин, — отрезал Том, его голос стал жестче. - Ты просто не хотела этого видеть. Я всегда стремился к величию, к изменению этого гнилого, несправедливого мира. И ты, как никто другой, должна это понимать. - Но не так! — возразила девушка, повысив голос, прожигая Тома тяжелым взглядом изумрудных глаз. - Не таким способом! Власть любой ценой… это безумие! Том снова приблизился, его лицо стало почти угрожающим. - Ты говоришь, как ребенок. Мир не изменишь добрыми намерениями и волшебной дружбой, Марлин. Нужна сила. Непреклонная воля. И ты, моя дорогая, обладаешь этой силой. Просто боишься её. - Я боюсь не силы, Том, — ответила рыжая, стараясь говорить твердо, несмотря на дрожь в коленях. - Я боюсь того, что ты с ней сделаешь. Я боюсь тебя. В глазах Тома мелькнула тень обиды, такой явной, что пуффендуйка на секунду показалось будто она задела его за живое, но жалость тут же исчезла, сменившись холодной решимостью. - Твоя боязнь – это лишь непонимание. Ты еще не осознала свой потенциал. Но я помогу тебе. Я покажу тебе, на что ты способна. Он снова протянул к ней руку, но рыжая, в который раз отшатнулась, спрятав руки за спиной. - Не трогай меня. Том остановился, его лицо исказила гримаса раздражения. - Не вынуждай меня прибегать к мерам, которые тебе не понравятся, Марлин. Я предлагаю тебе партнерство, равенство. Но если ты будешь сопротивляться… - Ты что, угрожаешь мне? — спросила, в ее голосе послышались стальные нотки. - Я лишь констатирую факты, — ответил Том, его взгляд был как лезвие бритвы. - Мир жесток. И чтобы выжить, нужно быть сильнее. А вместе мы будем непобедимы. Он сделал еще один шаг к ней, и Марлин поняла, что ей пора действовать. - Я никогда не буду частью этого, Том. Никогда. Она резко развернулась и бросилась к двери, надеясь сбежать от этого изменившегося, пугающего человека. - Ты еще передумаешь, Марлин, — услышала девушка его холодный, уверенный голос у себя за спиной. - У тебя нет выбора. Ты предназначена для этого. Ты предназначена для меня. *** “Я никогда не буду частью этого, Том. Никогда.” Рыжеволосая, с широко распахнутыми от ужаса глазами, смотрела на Тома, на человека, которого, как предполагала знала. В его глазах горел нездоровый блеск, а на губах играла холодная, расчетливая усмешка. Это был уже не тот Том, что привлекал ее ранее. Она отчаянно развернулась, бросаясь к двери башни старост. Каждая клетка её тела кричала о необходимости бежать, скрыться, исчезнуть. Марлин не могла поверить, что человек, которого она считала своей половинкой, оказался настолько… чудовищным. Рыжая не хотела быть частью его тёмных планов, не хотела становиться пешкой в его грязной игре. «Ты ещё передумаешь, Марлин», — услышала она ледяной, как надгробный камень, голос у себя за спиной. Его слова прозвучали как приговор. — «У тебя нет выбора. Ты создана для этого. Ты создана для меня». Эти слова приковали её к месту, словно тяжёлые, магические кандалы. Веснушчатая почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная волна. Она знала, что Том так просто её не отпустит. Он был слишком увлечён ею, слишком уверен в своей власти, слишком убежден, что девушка принадлежит ему. После того разговора прошло две недели, две недели, которые пуффендуйка провела в агонии. Староста избегала Тома, как чумы, пряталась в библиотеке, просиживала часы в теплицах, даже ночевала в общей гостиной Пуффендуя, притворяясь спящей, лишь бы не видеть его. Что было невероятно сложно, учитывая их общее положение старосты, иногда ей приходилось возвращаться в их общую гостиную. Марлин приходилось красться из башни, когда он еще спал, будто воровка, и возвращаться, когда он уже крепко спал, надеясь избежать его взгляда, его настойчивых вопросов, его манипулятивных попыток поговорить. Она понимала, что такое поведение было детским и неразумным, что это было трусостью. Но ничего не могла с собой поделать. Страх парализовал ее. Рыжая не могла контролировать свои чувства, которые, вопреки здравому смыслу, по-прежнему терзали её душу. Он был как яд, просочившийся в ее кровь. Марлин презирала себя за это. Она ненавидела свою слабость, свою неспособность противостоять влечению, которое испытывала к Тому. Это было не просто влечение. Это было нечто большее, нечто, что пугало её ещё больше, чем его тёмные планы. Это была необъяснимая связь, как будто их души были переплетены невидимыми нитями. Волшебница понимала, что Том имеет в виду под «исправлением мира». Она знала, что он ненавидит маглов, не считая их равными и хоть в чем-то полезными, понимала, что он презирает маглорождённых, считая их недостойными носить мантии волшебников, осознавала, что он брезгливо относится к сквибам, считая их отбросами, слабыми и жалкими из-за потери магии. Всё это было отвратительно ей. Она выросла в любящей, магловской семье, где ценили каждого человека. В семье, что верила в равенство, в свободу, в справедливость. Марлин верила в то, что все люди, независимо от их происхождения или магических способностей, имеют право на счастье и уважение. Но, несмотря на это, в её груди не было ненависти к Тому. Это было невыносимо. Слёзы текли по её щекам ночами. Рыжая волшебница плакала от бессилия, от страха, от боли, чувствуя себя преданной, не только Томом, но и самой собой. В один из таких дней, уставшая и измученная, студентка уходила от профессора Слизнорта, выполнив его небольшое поручение – отнесла ему флакон с экстрактом грифона, – к ней, переглядываясь с нервозностью, подошли Розье, Эйвери и Лестрейндж. Пуффендуйка остановилась, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Их компания всегда вызывала у нее неприятные ассоциации. Они остановились напротив неё, преграждая ей путь. - Вам что-нибудь нужно? — мягко спросила она, стараясь скрыть своё волнение. Ее голос прозвучал ровнее, чем девушка ожидала. Розье начал, прокашлявшись, словно собираясь произнести речь, но замялся. - Да там, кхм… нет, наверное, лучше тебе, Эйвери. Эстафету подхватил Эйвери, но, казалось, ему было ещё сложнее. Он нервно поправлял галстук, посмотрев на Розье как на предателя, и пробормотал что-то себе под нос. - Ну, видишь ли, Марлин… то есть, мисс Смит… это… э-э-э… Юная ученица смотрела на них как на сумасшедших. Она не понимала, что им нужно и почему они так странно себя ведут. Они всегда были такими надменными и уверенными в себе, а сейчас выглядели как перепуганные котята. Тогда Лестрейндж, их, по-видимому, негласный лидер, взял всё в свои руки. Его холодные серые глаза внимательно следили за каждым её движением. Он всегда был самым решительным и собранным из них, самым опасным. - Вы, то есть мисс Смит, не могли бы вы поговорить с мистером Реддлом? — начал он, его тон был уважительным и вежливым, что само по себе было вызывающе странно. – В последнее время он очень… сложен в общении. После вашего недавнего разговора стал… более раздражительным и… Он запнулся, подыскивая нужные слова, а затем добавил, чуть понизив голос: -И вот… только, пожалуйста, не говорите, что мы вам об этом сообщили. Поверьте, мы делаем это из лучших побуждений. Марлин стояла с выражением полного шока на лице. Ей казалось, что она спит, и это всего лишь абсурдный сон. Рыжеволосая не могла поверить своим ушам. Что? Том был "сложен в общении"? И они просят ее поговорить с ним? - Вы, мисс Смит, — подчеркнул Лестрейндж, сохраняя неестественно почтительный тон. – Не могли бы вы уделить ему немного… внимания? Просто немного внимания. - Какого чёрта? — только и смогла выдавить пораженная студентка, ее голос охрип от удивления. Она чувствовала, как к щекам приливает кровь. - Вы шутите, да? Это какая-то дурацкая шутка? Тут подхватил Эйвери, стараясь сгладить неловкость ситуации: - Нет, нет, что вы, Марлин! Никаких шуток. Просто… не подумайте, мы не жалуемся, просто… переживаем за… нервы мистера Реддла. Он важен для нас, понимаете? И кажется, что… ваше присутствие, как-то… успокаивает его, - Он запнулся, покраснев, думая, что сморозил глупость. Что Том им наговорил? Какие нити он дёрнул, чтобы заставить этих гордых слизеринцев общаться с ней столь уважительно? Или же ему вообще не нужно было дергать за нити, словно кукловоду? И почему они так боятся его разозлить? Хотя рыжеволосая, вероятно, начала догадываться почему. - Я… — голос Марлин едва заметно дрожал. В ее голове роились мысли. Это была возможность. Возможность понять, что он задумал. Возможность… повлиять на него? - Хорошо, я… поговорю с ним. Но я ничего не обещаю. Эти трое переглянулись и вздохнули с огромным облегчением. Розье даже слегка вытер пот со лба. Затем они вновь вышибли удивленный вздох из ее рта, синхронно поклонившись ей и, резко развернувшись, быстро ушли, оставив пуффендуйку в полном недоумении посреди коридора. Она смотрела им вслед, не понимая, что только что произошло. «Что, черт возьми, происходит?» прошептала, чувствуя, как ее охватывает еще больший страх, чем прежде. Теперь Марлин не просто боялась Тома. Она боялась того, что он делал с людьми вокруг себя, боялась той власти, которой он обладал. И боялась, что, возможно, она – единственная, кто может его остановить. Марлин провожая их взглядом, чувствовала себя так, словно попала в дурной сон. "Это просто не может быть правдой," - пронеслось у нее в голове. Три самых преданных, судя по-всему, приспешника Тома, пришедшие к ней с просьбой повлиять на их лидера? Что-то здесь было не так. Очень не так. Зеленоглазая волшебница задумалась на мгновение, затем глубоко вздохнула и направилась в библиотеку, надеясь найти тихий уголок, чтобы хоть немного успокоиться. Но вместо тишины и покоя, ее ждала записка, оставленная на ее любимом столе в дальнем углу. Она узнала почерк Тома с первого взгляда. Аккуратный, каллиграфический. “Встретимся сегодня вечером у озера, в полночь. Нам нужно поговорить.” Девушка скомкала записку в руке, чувствуя, как поднимается гнев. Он не оставит ее в покое, не так ли? Слизеринец будет продолжать давить, пока она не сломается. Однако, теперь, когда девушка понимала, что не только она чувствует перемены в Томе, у неё появлялось больше шансов что-то сделать. Надо поговорить с ним, как бы этого не хотелось. Весь оставшийся день зеленоглазая провела в состоянии тревоги, готовясь к встрече. Марлин перебирала в голове возможные сценарии разговора, пытаясь предугадать, что Том скажет и как она должна ответить, ведь знала, что не может позволить себе показать слабость. Пуффендуйка должна быть сильной, твердой и непоколебимой. Наконец, наступила полночь. Луна ярко освещала озеро, создавая зловещую атмосферу. Марлин прибыла на место встречи, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Том уже ждал ее, стоя у кромки воды, его силуэт четко выделялся на фоне лунного света. - Ты пришла, — произнес он, не поворачиваясь к ней. Его голос был ровным и спокойным, но рыжеволосая чувствовала напряжение, скрытое под этой маской. - Ты же знал, что я приду, — ответила она, стараясь говорить, как можно увереннее. — Ты всегда получаешь то, что хочешь, не так ли? Том обернулся к ней. В его глазах мелькнул проблеск разочарования. - Ты все еще меня не понимаешь, Марлин. Я не хочу получать тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной добровольно. Честно сказать, для меня такое в новинку. - Это невозможно, Том, — ответила волшебница, игнорируя его последнюю фразу, не давая сердцу так предательски на нее отреагировать. - Я не могу быть с тобой, пока ты остаешься таким, каким ты стал. - Я не изменился, Марлин, - возразил Том. - Я просто стал тем, кем всегда должен был быть. И ты тоже можешь стать сильнее. - Сильнее, как ты? - Девушка усмехнулась, но почувствовала, как губы дрогнули. - Сильнее за счет других? Сильнее за счет их свободы и счастья? Нет, Том, я не хочу такой силы. Том подошел к ней ближе, его лицо выражало искреннее непонимание. - Ты так наивна. Ты думаешь, что мир можно изменить добрыми намерениями и красивыми словами? Ты ошибаешься. Нужна сила. Нужна власть. - А ты думаешь, что сила и власть оправдывают любые средства? - спросила, глядя ему прямо в глаза. - Ты думаешь, что можно жертвовать невинными ради достижения своих целей? Том замолчал, явно обдумывая ее слова. - Иногда приходится делать выбор, Марлин, - произнес он наконец, сложив руки вместе и медленно стал потирать их друг о друга. - Иногда приходится жертвовать малым ради большего блага. - А кто решает, что такое большее благо? — возразила рыжая, упрямо вскинув подбородок. - Ты? - Я, — ответил Том без колебаний, поправив свою мантию в районе рукавов. - И ты, Марлин. Мы вместе будем решать. - Нет, Том, я не буду решать. Я не хочу иметь ничего общего с твоими решениями. Том вздохнул, и в его голосе послышались нотки отчаяния. - Почему ты так упряма? Почему ты не можешь понять, что я хочу сделать этот мир лучше? - Потому что я не верю тебе, Том, - ответила Марлин, подходя к нему ближе, заглядывая в его темные глаза, пытаясь разглядеть там что-то, но что, сама не знала . - Я не верю, что ты действительно хочешь сделать этот мир лучше. Я верю, что ты хочешь только власти. Том покачал головой, словно, не веря своим ушам. - Ты так ошибаешься, Марлин. Ты так сильно ошибаешься. - Может быть, - девушка перевела взгляд на листву деревьев, параллельно ковыряя заусенец на большом пальце, это помогало отвлечься. - Но я лучше буду ошибаться, чем позволю тебе изменить этот мир по своему усмотрению. Она повернулась, чтобы уйти, но Том схватил ее за руку, притянув сопротивляющуюся девушку к себе. - Постой, не думай рубить с плеча, как следует не обдумав каждый шаг. Марлин посмотрела на его руку, крепко сжимавшую ее запястье. Она чувствовала его прикосновение, тепло его кожи. И, вопреки всему, все еще чувствовала влечение к нему. Но знала, что не может позволить себе поддаться этим чувствам. Рыжая понимала, что, если она даст ему шанс, он использует это против нее. Он сломает ее, переделает ее под себя. Этого было нельзя допустить. - Отпусти меня, Том, — сказала она, ее голос дрожал, что раздражало девушку. - Нет, Марлин, — ответил Том, чуть крепче сжав руку старосты. - Я не отпущу тебя. Я не могу тебя отпустить. Ты создана для меня. Ты предназначена для этого. - Я не вещь, Том, - Пуффендуйка жалобно простонала, когда встретилась с ним взглядом. Как же его глаза влияли на нее. - Я не принадлежу тебе. Пуффендуйка вырвала свою руку из его хватки и отступила назад. - Я никогда не буду частью этого, Том. Никогда. И, не говоря больше ни слова, она развернулась и убежала, оставив Тома стоять в одиночестве у озера, под холодным лунным светом. В груди у Марлин бушевала буря. Марлин знала, что только что приняла самое трудное решение в своей жизни. И осознавала, что это решение навсегда изменит ее жизнь. И самое главное, не изменит ли она его.