Глава 18. Горькая правда лучше сладкой лжи... Верно?

После того разговора у озера с Томом, который оставил после себя лишь горький осадок и множество неразрешённых вопросов, прошла целая неделя. Семь долгих дней, наполненных тревогой и смятением, словно ядовитый туман, окутавших ее мысли. Марлин, несмотря на все свои сознательные усилия, не могла выбросить из головы образ холодного, властного и пугающего Тома, который открылся ей выручай-комнате. Она пыталась понять, что он хотел ей показать, чего добиться. Но каждый раз упиралась в стену из недомолвок и загадок. Она видела, как Том, словно сдерживая кипящую в нём ярость, расхаживает по школе. Он двигался с какой-то хищной грацией, словно пантера, высматривающая свою жертву. В его взгляде была сосредоточенность, граничащая с одержимостью. Она замечала, что Розье, Эйвери, Лестрейндж, Малфой и как она узнала, новые его протеже - Мальсибер и Долохов, которых она приметила еще на уроке по чарам в начале учебного года, вздрагивают каждый раз, когда он чуть повышает голос, стараясь не привлекать его внимания. Они буквально ходили на цыпочках вокруг него, опасаясь малейшей ошибки. Марлин понимала, что Том на грани срыва, и это её пугало. Она чувствовала, как надвигается гроза. Чтобы хоть немного отвлечься от этих мрачных мыслей, Марлин с головой ушла в работу. Она искала спасения в рутине, в конкретных задачах, в чем-то, что требовало ее внимания и не давало ей погружаться в размышления о Томе. По просьбе профессора Кеттлберна она помогала лесничему Хагриду присматривать за магическими существами. Профессор, как гром среди ясного неба, неожиданно отлучился в Министерство по каким-то срочным делам, требующим его немедленного присутствия, и этим двоим пришлось самостоятельно ухаживать за зверинцем. На удивление, с Хагридом было приятно работать. Он был младше её на два года, но этот полувеликан выглядел старше своих лет. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, заработанными тяжелым трудом под открытым небом, а в глазах читались мудрость и доброта, контрастирующие с его огромным ростом. Он был простым и искренним, и Марлин чувствовала, что может ему доверять. В отличие от скользких слизеринцев, Хагрид был открытой книгой. Пока они чистили клетки гиппогрифа Аквилина, осторожно подметая перья и пух, и кормили Эоса, подкидывая ему сочные яблоки, их разговор зашёл о школьной жизни. Марлин, повинуясь внезапному порыву, спросила великана, почему он не доучился в Хогвартсе. Это был случайный вопрос, и в глубине души она не знала, что ее подтолкнуло задать его. Хагрид тут же покраснел, словно его окатили кипятком, и опустил голову, что-то невнятно бормоча себе под нос. Его огромные руки неуклюже перебирали перья, которые он только что собрал. Марлин, заметив его смущение, спокойно сказала ему, что не будет давить на него и что он может не отвечать, если не хочет. Хагрид благодарно кивнул, оценив её тактичность. Его лицо смягчилось. Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, подбирая слова, а затем, как будто плотину прорвало, разговорился. - А вообще, я был бы самым сильным волшебником, если бы смог доучиться здесь, – с горечью произнёс Хагрид, глядя на горизонт. В его голосе звучала неприкрытая тоска. – И всё из-за этого Реддла… ой! Марлин замерла, услышав его слова. Ее сердце бешено заколотилось в груди. Она почувствовала, как кровь отливает от лица, а ее охватывает леденящий ужас. Мир вокруг нее словно замедлился. - Что ты сказал? - спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри нее бушевал настоящий шторм. Она пристально смотрела на лесничего, ожидая ответа. Хагрид, поняв, что сболтнул лишнее, схватился за голову и с ужасом посмотрел на Марлин. Его глаза расширились от страха. - Ох, зря я тебе это сказал, – пробормотал он, хлопнув себя огромной ладонью по лбу. Звук был похож на удар грома. – Не надо было мне тебе это говорить. Теперь и у меня, и у тебя будут неприятности. Марлин, решив не заострять на этом внимание, чтобы не спугнуть парня, продолжила работать, как ни в чём не бывало. Она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, собирая перья и бросая их в корзину, но внутри неё бушевал настоящий ураган эмоций. Ей нужно было узнать правду, и она понимала, что должна действовать осторожно. Хагрид же, чувствуя свою вину, не сводил с неё внимательного взгляда, словно пытаясь угадать, что творится у неё в голове. Он явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. В голове Марлин одна за другой проносились разные мысли. Том был причастен к исключению Хагрида? Как? Почему? За что? Что же такого мог сделать юный волшебник третьего курса, чтобы заслужить гнев такого ученика, как Том Реддл. Наконец, Марлин, стараясь говорить, как можно непринужденнее, спросила: - Хагрид, что ты имел в виду, когда сказал, что Реддл виноват в том, что тебя исключили? Полу-великан отшатнулся от нее, как будто она его ударила, - Я… я не могу тебе сказать, Марлин. Это… это слишком опасно. Реддл… он очень влиятельный. - Опасно? Влиятельный? Хагрид, послушай, если Том что-то сделал тебе… ты можешь мне рассказать. Я помогу тебе. Я обещаю, - Девушка попыталась заверить его, глядя ему прямо в глаза Лесничий покачал головой, - Нет, Марлин. Ты не понимаешь. Лучше не лезь в это. Ради твоего же блага. - Хагрид, я староста, я не позволю, чтобы кто-то безнаказанно обижал учеников! Если Реддл действительно причастен к твоему исключению, я должна знать правду. Это мой долг, - Марлин говорила твердо и решительно, хотя сомневалась, что учеба Хагрида подлежала восстановлению. Он тяжело вздохнул, поджав губы, теребя бедные перья, от которых уже мало что осталось, - Хорошо… но я расскажу тебе только одну вещь. Это связано с… Арагогом. - Арагогом, - Марлин нахмурилась, не понимая, о чем речь, - Кто это? - Это… это огромный паук. Акромантул. Я вырастил его в замке… и Реддл обвинил меня в том, что я открыл Тайную комнату и выпустил чудовище, которое убивало студентов. Марлин была потрясена, - Тайную комнату? Чудовище? Ты… ты вырастил огромного паука в Хогвартсе? Мысли Марлин путались. Она читала в “История Хогвартса”, сказание о том, как основатель факультета змей, Салазар Слизерин построил комнату, которую сможет открыть лишь его наследник и выпустить на волю чудовище, что “очистит” школу от тех, кого Салазар считал недостойными для обучения магии- маглорожденные. От этой легенды у Марлин всегда бежали мурашки по спине. Старик, повернутый на чистоте крови, был уверен, что имеет право решать, кому обучаться магии, а кому нет. Мерзость. Лесничий тем временем продолжал: - Да… я знаю, это было глупо. Но Арагог был моим другом! Я не хотел ему ничего плохого! И я клянусь, я не открывал Тайную комнату! Но никто мне не поверил… кроме Дамблдора. Он пытался меня защитить, но… не смог, - Голос Хагрида дрожал от боли и обиды. Марлин молчала, переваривая услышанное. Все это звучало невероятно. Но она видела, что Хагрид говорит правду. И она знала, что Том Реддл определенно был способен на такое. Но зачем ему было подставлять гриффиндорца? Что он выиграл от этого? - Хагрид, почему он обвинил тебя? Зачем ему это было нужно? - спросила Марлин, утешающе сжав локоть великана, выше она просто не доставала. Хагрид пожал плечами, шмыгнув носом, - Я не знаю, Марлин. Может быть, он просто хотел показать свою власть. Может быть, он боялся меня. Я был сильным, даже тогда. Кто знает… Марлин задумалась. Она понимала, что должна рассказать обо всем Дамблдору. Но она также знала, что Том не оставит это просто так. Он обязательно попытается ей помешать. -Хагрид, спасибо, что рассказал мне это, - сказала Марлин, утешающе улыбнувшись ему, - Я обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Хагрид благодарно кивнул, - Будь осторожна, Марлин. Реддл – очень опасный человек. Марлин знала это. И именно поэтому она должна была действовать. Сейчас или никогда. После того, как Хагрид случайно обронил эту фразу, словно бомбу, подорвавшую её спокойствие, Марлин почувствовала, что больше не может оставаться на месте. Земля словно ушла у неё из-под ног. Она должна узнать правду, должна выяснить, что произошло между Хагридом и Томом. Эта история с каждым новым обрывком казалась все темнее и опаснее. Поблагодарив Хагрида за помощь (и слегка оглушённая его «лёгким» хлопком по спине, от которого у нее на мгновение перехватило дыхание), она, словно лунатик, побрела в сторону замка. Мысли вихрем кружились в ее голове, не давая сосредоточиться. Она пыталась понять, зачем Тому нужно было подставлять Хагрида. Не раздумывая, девушка направилась в кабинет профессора Дамблдора и, по совместительству, самого могущественного волшебника современности. Она чувствовала, что только он сможет пролить свет на эту запутанную историю. Но, подойдя к массивному дубовому кабинету, украшенному горгульями и витиеватой резьбой, девушка остановилась в нерешительности. Стоит ли ей вообще входить? Что она ему скажет? Как объяснит свой внезапный визит? Она вдруг почувствовала себя наивной и глупой, как будто ввязывается в какую-то опасную игру, не зная правил. Но, вспомнив грустное лицо Хагрида, вспомнив его слова о несбывшейся мечте стать великим волшебником, Марлин решилась. Она должна хотя бы попытаться узнать всю историю со стороны Дамблдора, если, конечно, он захочет ею поделиться. Если он сочтет её достойной доверия. Подойдя к двери, она подняла руку, собираясь постучать, как вдруг спокойный мелодичный голос изнутри произнёс: - Войдите. Как он узнал, что она здесь? Или просто слышал её нерешительное дыхание за дверью? Мурашки пробежали по её коже. Не решившись долго ждать, Марлин вошла в кабинет. В нос ударил запах старых книг, трав и какого-то странного, но приятного парфюма. Профессор Дамблдор сидел за своим столом, заваленным свитками и книгами, на столе также стояли какие-то замысловатые приборы, назначение которых Марлин не могла понять. Он приветливо улыбнулся ей, и его глаза, казалось, проникали прямо в душу. - А, мисс Смит, — произнёс он, как будто ждал её. — - Я как раз проверял ваше эссе по анимагии, мне понравилось. Очень перспективная работа. Еще бы Вам подтянуть практику, хотя бы до выше ожидаемого. - Я здесь не для этого, профессор Дамблдор, — перебила его Марлин, стараясь скрыть своё волнение, которое предательски выдавал дрожащий голос. Она понимала, что сейчас не время для любезностей. - Я понимаю, - ответил он, и его глаза, словно два мудрых океана, внимательно изучали её лицо, пытаясь разглядеть все ее страхи и сомнения. Он выглядел усталым, но в его взгляде по-прежнему горел огонек. Он встал из-за стола и предложил девушке дольки лимона, лежавшие в вазочке на столе, - Лимонные дольки? Они помогают успокоиться,- сказал он с легкой улыбкой. Марлин вежливо отказалась. Она чувствовала, что, если сейчас съест хоть что-нибудь, её тут же вырвет. - Я вас слушаю, - сказал Дамблдор, снова усаживаясь в кресло. Его взгляд стал более серьезным и сосредоточенным. Собравшись с духом, Марлин, усевшись в кресло напротив его стола, начала рассказывать профессору о ситуации с Хагридом. Она пересказала их разговор, упомянула слова Хагрида о Реддле и о том, как они её поразили. Её голос был ровным, когда она рассказывала о том, как Хагрид был исключен из школы из-за обвинений в открытии Тайной комнаты. - Итак, я бы хотела услышать две версии произошедшего: вашу и… Тома, - закончила Марлин, с надеждой глядя на Дамблдора. Она боялась услышать правду, но понимала, что должна знать её. Дамблдор вздохнул, его лицо стало серьёзным и задумчивым. Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем начал говорить, словно рассказывая древнюю сказку, полную загадок и недомолвок. Его голос был тихим и ровным, но в каждом слове чувствовалась тяжесть пережитого. - Том всегда был… особенным, - начал Дамблдор, глядя куда-то вглубь себя, словно придавался воспоминаниям. - С самого детства он выделялся среди остальных учеников. Одарённый, талантливый, умный… он был лучшим во всём, за что брался. Но его амбиции… они всегда были непомерными. Жажда власти, желание быть первым и единственным — это всегда было его главной целью. Он сделал паузу, словно обдумывая каждое слово, прежде чем произнести его. - Но, к сожалению, - продолжил Дамблдор, переводя хмурый взгляд на свой стол, - его талант не всегда использовался во благо. Том всегда умел повернуть ситуацию в свою пользу, убеждая других в своей правоте, даже если это было ложью. Он был мастером манипуляций, искусно играя на чувствах и слабостях людей. Марлин слушала его с замиранием сердца, пытаясь представить себе Тома, о котором говорил Дамблдор. Этот образ был далёк от того Тома, которого она знала сейчас, но она понимала, что Дамблдор говорит правду. Чего стоят ее воспоминания о той ночи, когда он пытал ее. Она чувствовала, как её сердце сжимается от боли и тревоги. - Он умел читать людей как открытую книгу, - продолжал Дамблдор, поправив очки-половинки, смотря уже на девушку. - Он знал их страхи, их желания, их слабости… и использовал это против них. Одним словом, был убедителен, очарователен, и многие попадали в его сети, даже не подозревая об этом. Профессор посмотрел на Марлин, словно пытаясь оценить её реакцию. В его глазах читалось беспокойство: - Он умел посеять сомнения в чужой душе, заставить поверить в то, что было нужно ему. Он был мастером иллюзий, создавая мир, в котором люди видели то, что он хотел, чтобы они видели. Дамблдор вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он выглядел уставшим. - И, к сожалению, - добавил он, - не всегда его намерения были чисты. Он жаждал власти и был готов на всё ради достижения своей цели. Затем, понизив голос до шёпота, будто стыдился это произносить, Дамблдор вымолвил слова, которые повергли Марлин в шок: - При открытии Тайной комнаты погибла студентка Хогвартса… Миртл Уоррен. Девушку словно окатили ушатом ледяной воды. Она задрожала от ужаса, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. - Погибла? - прошептала Марлин, её голос едва заметно дрожал. - Вы хотите сказать, что её убили? Дамблдор кивнул с печалью в глазах. - К сожалению, да, - ответил он, отведя взгляд в сторону. - Миртл была найдена мёртвой в туалете на втором этаже. Причина смерти так и не была установлена. - Но… как это связано с Томом? - спросила Марлин, чувствуя, как её охватывает леденящий ужас. Дамблдор вздохнул и посмотрел на неё своим проницательным взглядом. - Связано, - ответил он, покручивая в руках один из многочисленных перстей. - Связано, хотя и не напрямую. Том был одним из подозреваемых. - Но почему? - спросила Марлин осипшим голос, словно болела продолжительное время.- Почему вы подозревали его? - Потому что Том был одержим Тайной комнатой, = объяснил Дамблдор, поджимая губы. - Он искал её, изучал историю Салазара Слизерина и пытался найти способ открыть её. - Но, если он её открыл, почему он убил Миртл? - спросила Марлин, чувствуя, как её разум отказывается верить в происходящее. Дамблдор пожал плечами. - Этого мы не знаем, - ответил он, потирая серебристую бороду. - Возможно, она увидела то, чего не должна была видеть. Возможно, она просто оказалась не в том месте не в то время. Мы никогда не узнаем правду. Марлин молчала, переваривая услышанное. Она не могла поверить, что Том причастен к смерти Миртл. Она не могла поверить, что он был способен на такое. В её голове смешались разные чувства: страх, гнев, разочарование, боль… Она не знала, что думать, что чувствовать, кому верить. Она взглянула на Дамблдора и увидела в его глазах сочувствие и понимание. - Вам тяжело, я понимаю, - мягко продолжил он, подмечая тревожное состояние своей ученицы. - Но вы должны знать правду. - И что же мне делать с этой правдой? - спросила Марлин, понуро опустив голову и сжала руки на коленках. Дамблдор, заметив смятение на лице Марлин, встал из-за стола и подойдя к ней, мягко коснулся её плеча, стараясь успокоить. Он понимал, что ей тяжело осознавать всю правду о Томе, но считал, что она должна знать всё, чтобы сделать правильный выбор. Он отошёл от темы трагической гибели Миртл и, словно желая дать Марлин надежду, заговорил о её отношениях с Томом. - Я заметил, - начал Дамблдор, - что мистер Реддл стал вести себя с вами более открыто. Он перестал скрывать свои чувства, стал более внимательным и заботливым. Он пытается завоевать ваше расположение, и это очевидно. Но делает это, к сожалению, только так, как он умеет. Марлин опустила глаза, чувствуя, как краснеют её щёки. Она не хотела признавать, что Том испытывает к ней какие-то чувства, но слова Дамблдора заставили её задуматься. - Том видит в вас что-то особенное, Марлин, - продолжил Дамблдор. - Вы отличаетесь от остальных. Вы умны, талантливы, смелы… и не боитесь говорить то, что думаете. Видимо, для него это в новизну. Он сделал паузу и внимательно посмотрел на нее. - Я думаю, - сказал он, понизив голос, - что вы - единственная, кому Том сможет открыть правду. Единственная, кому он может довериться. Марлин подняла на него удивлённый взгляд. - Почему вы так думаете? - спросила она, настолько тихо, что ей самой показалось, что Дамблдор не услышит ее. - Почему он должен доверять мне? Профессор улыбнулся своей мудрой и загадочной улыбкой. - Потому что он видит в вас равную, Марлин, - ответил он, его очки полумесяцы блеснули в полумраке комнаты. - Равную, которая может помочь ему и… понять. Или разрушить. Тут уже все зависит от Вас. Он закончил фразу, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читались тревога и надежда. Марлин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она понимала, что Дамблдор говорит о чём-то очень важном. - Он видит в вас потенциал, который может изменить мир, - продолжил Дамблдор, разглядывая пронзительным взглядом ученицу перед собой . - Видит силу, которая может помочь ему достичь его целей… и спутницу, что будет рядом. Но он также зрит в вас опасность. Он знает, что вы можете разрушить его планы, что вы можете разоблачить его. И лишь от вашего выбора будет зависеть дальнейшее развитие событий. Дамблдор отошел от девушки и приблизился к окну. Он смотрел на дождь, барабанящий по стеклу, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. - Будьте осторожны, Марлин, - тихо произнёс он, в отражении разглядывая ее силуэт. - Вы ходите по очень тонкому льду. Одно неверное движение, одно неосторожное слово - и всё может рухнуть. Он повернулся к Марлин и посмотрел на неё с тревогой в глазах. - Помните, - сказал он, чуть улыбнувшись, но глаза оставались все такими же внимательными и пронизывающими само нутро. - В ваших руках судьба не только Тома, но и всего волшебного мира. И выбор, который вы сделаете, определит будущее. - И что же мне делать со всем этим? — повторила вопрос Марлин, её голос звучал тихо и обречённо. Дамблдор вздохнул и посмотрел на неё с грустью. - Это вам решать, мисс Смит, - ответил он, сжав плечо чуть сильнее. - Это ваш выбор, и только вы можете решить, что делать с этой правдой, - Доверьтесь своей интуиции, - прошептал он. - Доверьтесь своему сердцу. Оно не обманет вас. С этими словами он опустился за стол и кивнул ей, давая понять, что их разговор окончен. Возвращаясь в гостиную старост, Марлин чувствовала, как подступает истерика. Всё навалилось разом: слова Дамблдора, правда о Томе, смерть Миртл, отчисление Хагрида… Слишком много, слишком тяжело. Она словно тонула в океане лжи и обмана, не зная, за что ухватиться. Она чувствовала, как комок слёз подступает к горлу, мешая дышать. Ей хотелось кричать, плакать, убежать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы ничего не видеть и не слышать. Она старалась сдерживаться, не поддаваться панике, напоминала себе, что она староста, что должна держать себя в руках, но всё было напрасно. Давление было слишком сильным. Прошептав пароль сэру Кэдогану, который, как всегда, пытался завязать с ней разговор о подвигах, Марлин вошла в гостиную. И тут же её взгляд упал на Тома, который сидел на диване, закинув ногу на ногу, и читал книгу. При виде его у нее перехватило дыхание. Том заметил её, поздоровался едва заметным кивком головы и тут же отвернулся, словно затаив обиду и злость. Но нет, подумала Марлин, это не он сегодня зол, не он сегодня страдает. Он – причина ее страданий. Уже собираясь подняться по лестнице в свою комнату, мечтая лишь о том, чтобы спрятаться под одеялом и выплакать всю боль, Марлин почувствовала, как внутри неё что-то лопнуло, что-то, что сдерживало её эмоции. Все слова, которые она так долго копила в себе, вырвались наружу, словно поток лавы из вулкана. - Что бедняжка Миртл тебе сделала? - прошептала она таким холодным и неживым голосом, что сама испугалась. Это был голос сломленного человека. Том, сидевший на диване, тут же напрягся, как пружина, и повернулся к ней. Его лицо потемнело от гнева. Она видела, как сжимаются его кулаки. - Что она тебе сделала?! - уже крича, сказала девушка, чувствуя, как её охватывает ярость. Она не могла больше сдерживаться. Справедливость требовала выхода. Том тут же встал с дивана и направился к ней. Его глаза горели каким-то нездоровым огнем. Она чувствовала, как от него исходит волна опасности. Марлин, чувствуя угрозу, отступала к стене. Она знала, что Том сейчас опасен, что он может сделать что угодно. Она понимала, что спровоцировала его, но не могла остановиться. - Что они тебе сказали? - в его голосе звучала злость, гнев и… да, она не ошиблась, беспокойство? Беспокойство о том, что она подумает о нем? Или же, что кто-то еще узнал его тайну? честно говоря, Марлин это уже не заботило. Она с головой нырнула в эту пучину собственного гнева и разочарования, забывая о последствиях. - Правду, - сказала она, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Камень обжигал ее спину холодом, словно предчувствием беды. Том наступал, словно хищник, загоняющий свою жертву в угол. - Не верь им, - сказал он, останавливаясь и не решаясь подойти к ней ближе. Она видела, как он борется с собой. - Они хотят очернить меня… это ложь. Все это ложь, что бы они тебе не сказали. - Правду, Том, прошу тебя, только правду,- умоляла Марлин, вытирая внезапные слёзы ладонью. Она хотела верить ему, хотела, чтобы он сказал, что все это ошибка, что Миртл погибла случайно, что он не виноват в отчислении Хагрида. И что все это время, за маской отзывчивого старосты, не скрывался монстр. Том молчал, словно борясь с самим собой. Его лицо было искажено холодной, всепоглощающей яростью. Она видела, как подергивается его челюсть. Девушка, не выдержав его молчания, в гневе ударила его по плечу. - Правду! - закричала она, ударив его в другое плечо, затем в грудь. Каждый удар был наполнен болью, обидой и разочарованием. Сопротивления не было. Том стоял неподвижно, принимая её удары, словно заслуживал их. Словно он ждал этого. Тут она подняла руку, чтобы дать ему пощёчину, но Том перехватил её, сжав запястье в своей сильной руке. - Хватит, - прорычал он, обхватывая запястье девушки своей холодной ладонью сильнее. И, не отпуская её руки, притянул брыкающуюся к себе. - Отпусти! - кричала она, извиваясь в его руках. - Успокойся, - твёрдо сказал он, прижимая Марлин к себе. Её била мелкая дрожь, как у человека, только что вынырнувшего из ледяной воды. Но она знала, что истинный холод, сковывающий её, был внутри. Марлин разрыдалась сильнее, чувствуя, как её захлестывают эмоции. - Я же верила тебе, как дура, - сквозь слёзы произнесла она, - поверила смазливому мальчишке… Какая же я идиотка… Как я могла видеть в тебе то, чего никогда не было? Как я могла закрыть глаза на эту пытку, которую ты мне устроил? - Я сожалею, - перебил её Том, глядя ей в глаза. В его взгляде не было раскаяния, только какая-то странная, непонятная тоска и грусть. - Этого мало, - перебила она его, вырываясь из объятий. Она снова ударила его в грудь с такой силой, что он пошатнулся. - Ну же, ударь в ответ, - кричала Марлин, усмехаясь. - Покажи, какой ты сильный, какой могущественный, ведь ты этого хочешь! Докажи, что ты монстр! Ноги девушки едва не подкосились, но сильные руки Тома тут же подхватили её, удержав от падения и подняв на руки. Он держал ее как ребенка. - Ненавижу… ненавижу тебя, - девушка уже говорила прерывистым шёпотом, теряя силы сопротивляться. Слезы текли по ее щекам. Но тут, словно контрольный выстрел в голову, на её лоб обрушились мягкие, тёплые губы Тома. Это был нежный, успокаивающий поцелуй, словно попытка загладить вину и утешить её. Прикосновение его губ было одновременно сладким и горьким. - Поговорим завтра, - прошептал он, отстраняясь. - Сейчас тебе нужно отдохнуть. Ты сорвалась. У Марлин не было сил даже на рыдания, но внутри она кричала: Зачем, зачем он это делает? Почему он выдержал все её удары и не бросил в неё Круцио или не отрезвил пощёчиной? Почему он проявляет к ней эту странную нежность? И тут, словно стрела, пронзили её разум слова Дамблдора: «Он видит в вас равную. Свою спутницу». Значит ли это, что Том считает, что она способна на те же зверства, что и он? Девушка всхлипнула, положив голову ему на грудь, чувствуя, как его сердце бьется ровно и спокойно. Она находилась на каком-то пограничном состоянии между сном и явью. Бережно держа её на руках, Том, медленно поднялся по лестнице в её комнату. Он осторожно положил её на кровать, укрыл одеялом и долго смотрел на её лицо. Повинуясь какому-то неясному порыву, он лег рядом с ней, за талию притянув слабо сопротивляющуюся девушку к себе. Ее силы были на исходе В его глазах читались сложное переплетение чувств: тоска, вина, нежность, и… что-то еще, что Марлин не могла бы определить, даже если бы бодрствовала. Это было что-то темное и пугающее, что-то, что скрывалось глубоко внутри его души. Он провел рукой по её волосам, и тихо прошептал, девушка еле расслышала из-за подступающего сна. - Ты еще будешь моей, Марлин. Даже если я проклят, я не отпущу тебя.