Глава 20. Все тайное становится явным.

Прошла уже целая неделя с тех пор, как Марлин оказалась запертой в той таинственной, почти забытой всеми комнате. Время казалось застыло, а её внутреннее состояние было похоже на бурю: неукротимый шторм эмоций, которые она не могла ни контролировать, ни понять. Внутри её головы царил хаос: мысли путались, словно клубок ниток, запутанный и неразрешимый. Она постоянно возвращалась к тому моменту, к тому поцелую, к той близости с Томом, которая словно взорвала её внутренний мир, оставив после себя лишь пепел и вопросы без ответов. В этом мгновении было что-то особенное, что-то, что перевернуло её восприятие себя и окружающего мира, и теперь она не могла избавиться от этого навязчивого воспоминания, которое словно прижалось к её сознанию. Сьюзи, её лучшая подруга, заметила перемену в Марлин. Она была слишком внимательна, слишком чутка к её состоянию. Марлин стала рассеянной, словно потерянной в своих мыслях, словно не здесь, а где-то далеко, за границей своих чувств и мыслей. Однажды, в один из тихих вечеров, когда они сидели в уютной комнате, Сьюзи не смогла сдержать тревоги и, глядя на подругу, спросила с искренней заботой,- Ты какая-то странная в последнее время, всё в порядке?- Голос её был мягким, с оттенком волнения, словно она боялась услышать что-то плохое. Марлин, стараясь сохранить спокойствие, ответила с легкой улыбкой, которая, по сути, больше напоминала маску,- Всё хорошо, просто немного устала,- Она понимала, что её подруга чувствует, что внутри у неё что-то происходит, и пыталась изо всех сил скрыть свои настоящие чувства, переключая внимание на себя и убеждая, что всё в порядке, хотя внутри бушевала буря. На самом деле, Марлин понимала, что что-то не так - её тревожило нечто более глубокое, чем просто усталость. Её мысли постоянно возвращались к Эндрю - блондину, с которым у неё были свои собственные тайны. В последнее время он казался ей каким-то отстраненным, словно скрывал что-то важное, что она не могла понять. Но правда оказалась куда хуже, чем она могла предположить. В тот день, в субботу, когда большинство учеников отдыхали, кто-то отправился в Хогсмид, а кто-то оставался в замке - Сьюзен и Марлин решили остаться. Сьюзен казалась напряженной, и Марлин это заметила. Она спросила, в чем дело, но блондинка лишь отмахнулась, не желая делиться своими переживаниями. Марлин, хоть и чувствовала, что что-то происходит, решила не настаивать, понимая, что иногда лучше дать человеку время и пространство. "Хорошо, - сказала она мягко, - если что-то случится, я буду рядом." И хотя она говорила эти слова, внутри её тревога только усиливалась. Она почувствовала, что что-то происходит, и ей было важно понять, что именно. Когда Марлин отправилась за следующей книгой в библиотеку, она ощутила на себе взгляд. На три стеллажа дальше стояла Сьюзен, а чуть дальше — кто-то ещё. В тот момент, когда она собиралась продолжить поиски, услышала, как кто-то вошел в библиотеку. Она не придавала этому особого значения, продолжая искать нужную книгу, но внутри её зазвучала тревога. Она решила позвать Сьюзен, когда услышала едва различимые разговоры. Марлин пошла обратно, остановилась в паре стеллажей от них, и вдруг услышала голос, который заставил её сердце забиться быстрее. Это был знакомый голос - голос, который она знала и который она не могла забыть. Он был полон отчаяния и мольбы. - Прошу тебя, Розье, не сейчас,- Голос подруги звучал так, словно она умирала внутри, и Марлин почувствовала, как её охватывает холод. Розье ответил ей хмыком, а затем спросил с агрессией в голосе,- Как поживает твой когтевранец? - В этот момент сердце Марлин сжалось. И она услышала, как Сьюзен отчаянно просит,- Не надо, Итан, пожалуйста, - и её голос задрожал, словно она вот-вот расплачется. Марлин нахмурилась, не понимая, что происходит. Итан, этот человек, который раньше казался ей просто приятелем или знакомым, теперь предстал перед ней в совершенно другом свете. Он выхватил из рук Сьюзен пергамент, словно лишая её последней надежды, и в этот момент она почувствовала, что всё вокруг меняется. Она хотела вмешаться, остановить его, но вдруг вспомнила о том, что ей было сказано - не вмешиваться, оставить всё как есть, дать им самим разобраться. И всё же, когда она увидела, как он, бесцеремонно и холодно, осматривает её с головы до ног, и как он вдруг потянулся к её волосам, её охватил ужас. Этот жест, этот прикосновение - всё в нём было неправильно, оно не вязалось с тем тоном, которым он разговаривал с Сьюзен. И когда он прошептал,- Даю тебе ещё неделю, Сьюз, - Марлин невольно зажмурилась. Её сердце сжалось, и она не могла понять - что значит всё это? Почему он так жестко и холодно? Почему он проявлял такую жестокость и контроль? Она заметила, как Сьюзен нервно кивнула, не поднимая глаз, и Итан повернулся в другую сторону, пошел к выходу из библиотеки. В этот момент всё внутри Марлин перевернулось. Что это было? Что за игра? Почему всё так сложно и страшно? Девушка не могла сдержать внутренний протест, произнесла вслух, - Что. это. было? - словно произнося вслух свой самый глубокий страх. Но слова застряли у неё в горле, и вместо ответа она увидела, как Сьюзен разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Её плечи трясло от беззвучного плача, и в этот момент Марлин поняла, что должна помочь. Она поспешила к ней, присела рядом и обняла её, чувствуя, как её сердце сжимается от боли, которую испытывает её подруга. Когда Сьюзен немного успокоилась, Марлин сжала её руку в знак поддержки, тихо говоря,- Расскажи мне, что здесь произошло. - И в этот момент в её сердце зажглась искра решимости - она должна понять всю правду и помочь своей подруге, ведь именно в этом и состоит её долг - быть рядом, когда нужна поддержка, и защищать тех, кого она любит. Сьюзен начала свой рассказ, Марлин слушала внимательно, ощущая, как внутри её нарастает гнев и ярость. Она понимала, что за этим стоят тайны, что всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. До того, как всё это произошло, Розье проявлял к ней интерес, не только физический, но и эмоциональный. Они были связаны тайной, которая могла разрушить всё - их репутацию, их будущее. Они спали вместе, и никто об этом не знал, потому что это было опасно, потому что это могло разрушить всё. Он ревновал её ко всем, кто хоть немного проявлял к ней интерес, и всё время держал её под контролем. Вся эта игра — это был их тайный грех, их запретная "любовь", как он это называл, которая связывала их крепче, чем казалось. Когда она рассказала ему о своих чувствах к Эндрю, о том, как она полюбила его, и как это вызвало бешенство и ярость у Розье, Марлин почувствовала, как внутри загорается искра гнева. Она понимала, что всё это - только начало, и что последствия могут быть самыми страшными. В груди неё созревала решимость разобраться во всем и защитить свою подругу, потому что только так она сможет сохранить ту самую искру надежды и любви, которая ещё осталась внутри её сердца. Но тут в голове Марлин начали медленно, словно в тумане, складываться все кусочки пазла, её сердце забилось быстрее, и внутри вспыхнуло ощущение, что она приближается к неотвратимой правде. Время словно замедлилось, и каждая мелочь, каждое слово, каждая тень вдруг обрели свой смысл. Она почувствовала, как по спине пробегает холод - словно ледяная волна, которая намерена разрушить всё, что она знала и чувствовала. - Когда ты ему призналась? - спросила она тихо, почти шепотом, словно боясь нарушить хрупкую тишину внутри своей головы. Слова застряли у неё в горле, но она чувствовала, как внутри всё переворачивается, как будто в её мозгу вспыхивают искры, освещая тёмные уголки памяти. Вспышка прошлого, момента, когда Сьюзен потеряла сознание на трансфигурации, - всё было словно в замедленной съёмке. Она увидела ту сцену, и в её сердце зародилась тревога. - За день до того, как я… - Сьюзен вдруг замолчала, уставившись на Марлин с ужасом в глазах, словно боясь произнести эти слова вслух, потому что они могли разрушить всё, что было между ними. Пауза стала почти невыносимой. В её голове зазвучал голос, словно шепот, который подсказывал ей, что именно скрывается за этим молчанием. - За день до того, как я попала в больничное крыло. - продолжила Сьюзен, её голос дрожал, и каждое слово казалось ей тяжёлым и болезненным. Марлин, словно облитая холодной водой, вдруг поняла всё. Всё, что она чувствовала, вдруг обрело смысл. Всё, что казалось ей случайностью или недоразумением, теперь складывалось в страшную, ужасную картину. В её голове возникла идея, которая казалась ей почти нереальной — и одновременно единственно возможной. - Розье… - прошептала она, её голос дрожал, и в глазах читалась полная неверия и страха, будто она осознала, что всё, чему она училась, всё, что она знала о нём, оказалось детской забавой. - Он… он отравил тебя - её голос зазвучал почти шёпотом, словно произнеся это вслух, она боялась, что правда станет ещё более ужасной. Время словно остановилось, и каждое мгновение тянулось бесконечно, наполняясь тревогой, гневом и безмолвной решимостью. Внутри её бушевал шторм эмоций — яростный, всепоглощающий, такой, какого она никогда раньше не испытывала. Розье, этот подлый, самовлюблённый слизеринец, посмел причинить вред её подруге — Сьюзен, и он, казалось, думал, что ему это сойдёт с рук. Но это было ошибкой. Марлин чувствовала, как её сердце наполняется ядом ненависти. Он думал, что сможет так просто обойтись, причинить боль безнаказанно? Нет, она так просто это не оставит. Внутри неё зажглась искра ярости, которая превращалась в пламя, и она уже не могла сдерживать этот огонь. Её руки сжались в кулаки, пальцы впились в ладони, и каждое её дыхание наполнялось решимостью - она найдет способ остановить его, наказать за то, что он сделал, за то, как он унижал её подругу. Отведя Сьюзен обратно в гостиную факультета Пуффендуй, Марлин действовала быстро и решительно. Она напоила её чаем с бодрящим зельем, в который добавила каплю успокоительного из жимолости пеструшки, надеясь хоть немного облегчить страдания девушки, чтобы она могла немного оправиться, обрести силы. Сьюзен, уставшая и подавленная, быстро погрузилась в сон, её лицо было выражением перепуганной птички, ищущей защиты и спокойствия. Марлин, наблюдая за ней, почувствовала, как внутри у неё рождается новая решимость. Аккуратно, чтобы не потревожить её, она осторожно положила подругу на кровать, мягко укрыв подругу одеялом и сама надела мантию. В голове бурлили мысли, планировались разные способы как отомстить Розье, как сделать так, чтобы он больше не мог причинять страдания тем, кто слабее и беззащитнее. «Настоящий ублюдок», - думала она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Её желание было одно - заставить его ответить за всё, что он сделал, и она была готова на всё, чтобы добиться этого. Подойдя к дверям, ведущим в самые тёмные и мрачные подземелья Хогвартса, где располагалась гостинная Слизерина, Марлин остановилась, словно в нерешительности. Её охватывало ощущение опасности, и разум подсказывал, что затевает очень рискованную игру. Она понимала, что вмешательство в чужие дела - это всегда риск, что она могла попасть в ловушку или навлечь на себя гнев тех, кто там обитает. Но сердце требовало другого. Сьюзен была её подругой, и она не могла оставить её в беде. Не могла позволить, чтобы безнаказанно творилась несправедливость. Поэтому она стала ждать, когда кто-нибудь выйдет из Слизерина, надеясь, что сможет заманить Розье на разговор, убедить его понять, что он не может так поступать с людьми. Это было глупо, неразумно, и она прекрасно это понимала, но другого выхода у неё не было. Она не знала, как ещё можно добраться до этого мерзавца, как остановить его, не рискуя оказаться в опасности. Тут послышались шаги, уверенные, спокойные, словно каждый их шаг был выверен до миллиметра. Сердце Марлин забилось сильнее, кровь застучала в висках, и она ощутила, как напряжение внутри неё нарастает. Внезапно из-за поворота показалась фигура — высокая, стройная, с копной чёрных волос, которые мягко падали на плечи. Это был Том Реддл. Такой же собранный, безупречный, как всегда, даже в выходные дни, когда он обычно предпочитал оставаться в тени. Он шел с уверенностью, будто был хозяином этого места, будто всё вокруг принадлежало только ему, и никто не имел права вмешиваться в его дела. Его взгляд был холодным, проницательным, он внимательно оглядел окружающих, словно сканировал каждого, кто попадался ему на пути. Он остановился, заметив Марлин, и внимательно её посмотрел, словно разглядывая каждую её черту, каждую ее эмоцию. Его лицо было спокойным, чуть холодным, но в то же время - полным скрытой силы и власти. Он приподнял бровь, демонстрируя лёгкое раздражение, и в голосе, который звучал ровно и спокойно, прозвучал вопрос, - Зачем ты здесь? Голос его был мягким, с оттенком любопытства, но внутри слыша лись искры озадаченности. Он словно пытался понять, зачем она пришла сюда, что она скрывает за этим спокойствием. Его глаза - холодные и проницательные - внимательно изучали её лицо, словно искали слабое место, чтобы понять, что именно она хочет сказать или сделать. В этом вопросе было нечто большее, чем просто любопытство - он явно ощущал, что перед ним стоит не простая студентка, а человек, который что-то знает или чувствует. Марлин глубоко вдохнула, стараясь взбодрить себя, почувствовать силу внутри и скрыть свой страх. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, но она знала: сейчас важно держать себя в руках. Она не могла позволить себе показать свою слабость перед этим человеком, который, несмотря на свою холодную внешность, был для неё кем-то особенным. Её глаза зажглись решимостью, и она прямо посмотрела ему в лицо, сжимая кулаки, чтобы избавиться от дрожи в руках. - Где Розье? - спросила она твердо, стараясь придать своему голосу уверенность и спокойствие. Внутри же всё кипело, и она чувствовала, как её кровь наполняется горячей волной гнева. Ей было важно не показать, что она на грани, что её внутренний мир разваливается на куски. Она жаждала найти его и высказать всё, что о нём думает, все свои обиды и ненависть. Том прищурился, словно оценивая её намерения, вслушиваясь в каждое её слово, каждое движение. Его глаза, холодные и проницательные, будто искали слабое место, чтобы понять, насколько она серьёзна. И, наконец, он ответил, его голос звучал ровно, но в нем ощущалась тень недоверия и недоумения. - Зачем он тебе? Эти слова словно ударили Марлин по нервам. Она почувствовала, как внутри всё закипает - смесь ярости, обиды и решимости. Её рука автоматически смахнула с лица прядь рыжих волос, которая мешала ей видеть, и она сама себе напомнила, что должна держать себя в руках. Но было уже трудно - гнев внутри разгорался всё ярче, и она чувствовала, как это выплёскивается наружу. - Просто ответь, - настаивала она, голос её стал чуть тверже, чуть громче. - Он мне нужен. Том нахмурился, его лицо стало мрачным и неприступным. В его глазах мелькнула тень недоверия, словно он пытается понять - честна ли она, что скрывается за её словами. - Нужен тебе? - повторил он, словно не веря своим ушам, и в его голосе послышалась доля скепсиса, а может, и раздражения. - Зачем? Марлин почувствовала, как внутри всё сжалось. Её сердце билось так громко, что казалось, он услышит каждый её вздох. Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и, смахнув мешающую прядь волос, взглянула на него прямо. В её голосе появилась решимость, которая, несмотря на внутреннюю дрожь, звучала твердо и ясно: - Он причинил тебе вред? - спросил Том, его взгляд стал чуть более суровым, и в нём заиграла искра гнева. Марлин удивленно подняла брови, не ожидая такого вопроса. Внутри её что-то сжалось - ведь на самом деле она не ожидала, что он так быстро перейдет к сути. В его голосе прозвучали первые гневные нотки, и ей вдруг стало чуть легче. Она почувствовала, что, возможно, он не такой холодный и безразличный, как казалось. - Нет, не мне, - ответила она, - но очень близкому мне человеку. Том немного расслабился, словно с его души свалился тяжёлый груз. Он внимательно слушал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах заиграли искры, которые говорили о внутренней борьбе. - Кому? - спросил он тихо, его голос стал мягче, но всё еще оставался полон напряжения. Марлин, не отрывая взгляда, рассказала ему всё - о Сьюзен, о том, как Розье проявлял к ней интерес, о его жестокости и ревности, о том, как он её отравил, как она боялась за свою жизнь и за жизнь своей подруги. Она говорила медленно, тщательно подбирая слова, чтобы он понял всю глубину их боли, их страха и безысходности. Каждый её вздох, каждое слово было пропитано искренностью и решимостью. Она описала, как Розье контролировал каждое её движение, как он запрещал ей общаться с кем-либо, кроме него, и как всё это - тайный, запретный грех - связывало их сильнее, чем любые слова. Она говорила о своей любви к Эндрю, о том, как она наконец поняла, что хочет быть с ним, и как это вызвало бешенство и ярость у Розье. Её голос дрожал, но она продолжала, рассказывая всё, что знала, всё, что чувствовала. Закончив свой рассказ, она уставилась на Тома, ожидая его реакции. Внутри неё боролись надежда и страх - она не знала, поддержит ли он её, поверит ли, что всё, что она сказала, - правда. Или он встанет на сторону своего факультета, своего друга, и отвернется. В её сердце затаилась надежда, что он поймет, что он увидит правду, что он не станет молча смотреть, как ломают её и её подругу. И в этот момент, когда она ждала его ответа, внутри у неё зародилась новая решимость - она должна добраться до правды, она должна защитить тех, кто ей дорог, даже если для этого придется пройти через огонь и воду. Она почувствовала, как его взгляд всё еще остаётся неподвижным, холодным, оценивающим. Время вдруг словно остановилось, и между ними возникла невидимая граница, которую никто из них не осмеливался переступить. Она ждала, затаив дыхание, ощущая, что сейчас решается очень многое. В этом мгновении было что-то напряженное, словно их судьбы переплелись в один узел, и любой неосторожный шаг мог привести к разрыву или к объединению. Внутри неё горели искры надежды и страха, и она знала, что всё зависит от того, как он ответит, - от его решения, от его понимания. И ей казалось, что именно в этот момент вся их судьба зависит от того, кто сделает следующий шаг. Том молчал, поглощённый своими мыслями, словно его разум был погружен в глубинные раздумья, и его лицо оставалось бесстрастным, высеченным из холодного камня, будто вся его суть - это маска, скрывающая внутренний шторм. Но Марлин чувствовала, что внутри него бушуют нешуточные страсти, что за этой внешней спокойной оболочкой таится буря, готовая взорваться в любой момент. Его глаза, холодные и проницательные, как два сверкающих льда, медленно изучали её, словно пытаясь понять, насколько она серьёзна, насколько она готова к тому, чтобы идти до конца. Наконец он медленно кивнул, подтверждая, что понял её слова, и его голос прозвучал ровно, спокойно, но с оттенком твердости и решимости: - Хорошо. Я разберусь с ним. Эти слова прозвучали как приговор, и Марлин почувствовала, как внутри неё вспыхнула волна протесту, желание не оставить всё так, как есть. Ее сердце забилось сильнее, а руки сжались в кулаки, напоминая себе, что нужно держать себя в руках, что сейчас важно не показать свою слабость. - Нет, Том, - прервала она его, чувствуя, как внутри нарастает протест, - я сама… Но он не дал ей закончить, резко взмахнув рукой, словно отгоняя её слова, и его голос стал ещё более твёрдым и непререкаемым. - Я разберусь с ним, - повторил он, и в его голосе звучала окончательная решимость. - А ты возвращайся к подруге. Всё, что тебе сейчас нужно - это она. После этих слов он повернулся и стал уходить в том же направлении, откуда пришёл, оставляя Марлин в полном недоумении. Внутри у неё всё сжалось, словно кто-то сжимающе сжимал сердце, и она осталась стоять, наблюдая за его уходом, пытаясь понять, что только что произошло. Почему он так настойчиво настаивал на том, чтобы она не вмешивалась? Что он скрывал за этим спокойствием и холодом? Неужели он думал, что она не способна постоять за себя? Или у него были свои собственные планы на Розье, о которых она ничего не знала? Марлин почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, как гнев, который она так долго подавляла, начинает нарастать. Она хотела пойти за Томом, высказать ему всё, что она о нём думает, но понимала, что это бессмысленно. Он, скорее всего, не станет её слушать, не станет понимать её, и лучше оставить всё, как есть. В конце концов, ей нужно было вернуться к подруге, которой сейчас нужна была поддержка, а она не могла её бросить. На следующий день в Большом зале царила необычная тишина. Все ученики и преподаватели, обычно шумные и оживлённые, теперь с интересом и чуть настороженно наблюдали за одним человеком - Розье. Он медленно и с трудом, хромая, проковылял к своему месту за столом Слизерина, и на его лице было видно, что он пережил что-то ужасное. Бледен, словно тень, с синяками и ссадинами, покрывавшими лицо и руки, он выглядел так, будто его недавно избили или он сам пережил какую-то страшную битву. Он сел рядом с Томом, и его взгляд был полон страха и опасения, словно он боялся за свою жизнь. Его глаза постоянно метались, искали поддержки или защиты, и было ясно, что он чувствует себя очень уязвимым. Остальные слизеринцы не обращали на это никакого внимания. Марлин переглянулась со Сьюзен, и обе сразу же задались одним и тем же вопросом - что же произошло между Томом и Розье? Они обе чувствовали, что за этим стоит что-то большее, чем просто случайная травма или неудачная тренировка по квиддичу. Это было что-то опасное, что-то скрытое, и они не могли понять, что именно. Марлин наклонилась к Шарлотте, главной сплетнице Хогвартса, и тихо спросила: - Что с ним? Шарлотта, не отрываясь от своей тарелки с пирожными, ответила, словно ей было всё равно: - Говорят, он упал во время тренировки по квиддичу. Носился как угорелый, вот и вылетел из метлы. Марлин нахмурилась. Она не верила в эту версию. Розье был опытным игроком, он никогда не был склонен к безрассудным поступкам, и её внутренний голос подсказывал, что за этим стоит что-то гораздо более тёмное и опасное. Она почувствовала, как взгляд, полный недоверия и подозрения, медленно скользит по её лицу. Её сердце забилось быстрее, и она обернулась, почувствовав этот обжигающий, холодный взгляд. Там, в глубине её души, она увидела его — взгляд Тома. Он смотрел на неё и словно чего-то ждал. Ждал благодарности? Или, может быть, он просто хотел, чтобы она поняла — он сделал это ради неё. Марлин почувствовала, как внутри всё сжимается, и на мгновение ей стало трудно дышать. Её охватила тошнота, и она почувствовала, что в этот момент всё вокруг теряет свои краски. Она не хотела, чтобы Том причинял кому-либо вред, не хотела быть причиной чужих страданий. Всё, что она хотела — это чтобы всё было по-честному, чтобы правда вышла наружу, и чтобы все поняли, что зло не останется безнаказанным. Но, пересилив себя, она улыбнулась ему — слабая, едва заметная улыбка, которая должна была показать, что она благодарна за его поступок. И, к её удивлению, это сработало. Его лицо чуть смягчилось, и он отвернулся, возвращаясь к своему завтраку, будто ничего не произошло. Марлин почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей не хотелось есть. Её хотелось убежать отсюда, спрятаться, забыть обо всём, что произошло. Внутри неё зародилась новая тревога — она осознала, что совершила ошибку, что ввязалась в что-то опасное и непредсказуемое. Она поняла, что в этих играх есть свои правила, свои законы, и что она — всего лишь пешка в этой игре, которая может закончиться очень плохо. Но она также знала, что не может остановиться сейчас. В её сердце горела искра решимости — она должна понять, что же произошло, и защитить тех, кто ей дорог, даже если для этого придется пройти через огонь и воду. Она подняла взгляд и увидела Тома, который всё ещё сидел, поглощённый завтраком, но в его взгляде она заметила что-то ещё — холодную решимость и силу, которые говорили о том, что он не отступится, пока не достигнет своей цели. И в этот момент Марлин поняла, что эта битва только начинается, и что она должна быть сильной, чтобы пройти через все испытания, которые ей приготовила судьба.