Глава 3

Лютный переулок никогда не спал. Ночью он лишь становился опаснее. Под маслянистыми огнями фонарей копошились тени — фигуры в плащах, торопливо пересекающие узкие улочки, словно крысы, бегущие в поисках очередной тёмной сделки. Здесь пахло прелой древесиной, сыростью, горелым воском и чем-то ещё, чем-то пряным и гнилым одновременно. Магия здесь была густой, почти осязаемой, будто воздух сам нашёптывал проклятия. Драко Малфой провёл здесь уже три ночи. Ему нужна была девушка, похожая на Гермиону. Почти такая же. Достаточно схожая, чтобы, приложив немного магии, превратить её в Грейнджер. Он не мог ошибиться. Ошибка значила бы смерть. Именно здесь он решил искать ту самую. Здесь никого не будут искать. Здесь никого не запоминают. Он обошёл бордели, заброшенные лавки, теневые трактиры, где под столами прятали контрабандные артефакты и взрывные зелья. Девушки попадались, но ни одна не была достаточно похожа. У одной волосы были светлее, у другой черты лица слишком резкие. Он начинал терять терпение. Но сегодня удача улыбнулась ему. Она стояла у одной из лавок, укутавшись в потрёпанный плащ. Лицо бледное, глаза настороженные, словно она знала, что уже пропала. Пепельно-каштановые волосы, большие карие глаза. Было в ней что-то от Гермионы. Достаточно. Драко зашёл в переулок первым, не оглядываясь. Он знал, что она пойдёт за ним. Не к нему, конечно, но просто в том же направлении. Дождался, пока её шаги приблизятся. — Эй, — позвал он, сделав вид, будто хочет спросить дорогу. Она повернула голову, и этого было достаточно. Быстро, плавно, без лишнего шума, он вытащил палочку. С совершенно спокойным лицом он произнес заклинание. — Avada Kedavra. За годы войны Драко привык к тому, что ему приходится убивать людей. Невинных или детей. Да, сначала ему было трудно смотреть на смерти, но позже пришлось свыкнуться и это стало обыденностью его жизни. Зелёный свет вспыхнул мгновенно, осветив кирпичные стены, влажные от дождя. Девушка даже не закричала. Она просто рухнула на булыжники, словно кукла, у которой перерезали нити. Драко пару секунд смотрел на её тело. Никаких сожалений. Никаких эмоций. Он знал, ради чего это делает. Он знал, что должен сделать дальше. Сгребая девушку за плечи, он исчез в темноте. Заброшенный дом в Лютном переулке встретил его зловещей тишиной. Пыльные окна давно не пропускали свет, а стены пропитались сыростью и смертью. Драко швырнул безжизненное тело девушки на старый деревянный стол, подняв облако пыли. — Отличная работа, Малфой, — Проборматала девушка, смотря на мужчину. Гермиона уже ждала его внутри. Её лицо оставалось непроницаемым, но глаза задержались на теле девушки чуть дольше, чем нужно. Она уже была без оборотного. Решила экономить зелье, чтобы его хватило на подольше. — Ты опоздал, — тихо сказала она. — Прости, пришлось выбирать, — усмехнулся он, закатывая рукава. — Не хотелось приносить тебе какую-нибудь уродину. Гермиона сжала губы, но промолчала. Драко достал палочку и направил её на тело. — Начнём. Гермиона сделала то же самое. Тонкий луч света вырвался из кончика палочки, очерчивая лицо девушки, подгоняя его под нужные черты. Сначала подбородок стал чуть мягче, затем скулы приобрели знакомые очертания. Волосы завились в едва заметные локоны, кожа покрылась следами давних ран. — Не забудь про… шрам от Беллатрикс.— напомнила Гермиона, стиснув пальцы. — Как же я мог забыть? — саркастично протянул Драко и провёл палочкой по руке девушки. На коже проступил глубокий, словно выжженный, след — точная копия того, что Беллатрикс оставила на теле Грейнджер. Гермиона смотрела на это с мрачной решимостью. — Впечатляет. Ты очень похож на свою тётку. — сухо сказала она. Драко смерил её взглядом. — Я никогда не превзойду свою учительницу. — Он убрал палочку в карман мантии и глянул на труп. — Если тебе хочется, попрощайся с собой. Она скрестила руки на груди. — Это не я. — Нет, это ты, — Драко присел на край стола, глядя на лицо мёртвой девушки. — Вернее, теперь это ты. Гермиона отвела взгляд. — Мы закончили? — Почти, — Малфой встал, стряхивая пыль с мантии. — Осталось доставить тело Тёмному Лорду. Гермиона вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Всё пройдёт гладко? Драко ухмыльнулся. — Я сделаю так, что он сам будет гордиться тем, какой я верный пёс. А потом пир, и фотографии меня с твоей головой в ежедневном пророке. Гермиона стиснула зубы, но ничего не сказала. Драко взмахнул палочкой, поднимая безжизненное тело в воздух. — Ну что, Грейнджер, пойдём посмотреть, как мир оплакивает тебя? Тело зависло в воздухе, бесчувственное, лишённое жизни. Казалось, даже само пространство вокруг стало плотнее, сгустившись от тайны, которой ещё только предстояло всколыхнуть мир. Гермиона наблюдала за этим молча. Это была не она, но ощущение, будто она видит собственную смерть, не отпускало. Драко неторопливо достал из кармана пачку волшебных сигарет, вытянул из пачки тонкую сигарету и закурил. Густой дым заполнил помещение. У Гермионы это не вызвало удивления. Она знала, что многие после начала войны выбрали себе какую-то зависимость. Рон, например, имел страсть к алкогольным напиткам и почти каждые выходные уходил в маггловские бары. А пару человек из ордена частенько можно было заметить за игрой в покер. Видимо, Драко не стал исключением из правил, и выбрал, наверное, самое аристократическое занятие — курение. — Итак, мисс Грейнджер, у вас есть последние слова перед собственной казнью? Гермиона скрестила руки на груди. — Ты омерзителен. Малфой усмехнулся. — Я знаю. Но ведь это работает, правда? Скоро Орден Феникса начнет оплакивать свою умницу и красавицу. Поттер наверняка сломает пару стульев, Уизли будет реветь в плечо матери, а весь магический мир ахнет: «Гермиона Грейнджер, жертва войны!» Его голос звучал слишком легко, слишком игриво, но в серых глазах было что-то другое — что-то, чего Гермиона пока не могла понять. Она стиснула зубы. — Давай покончим с этим. Драко кивнул, стряхивая пепел на пол. — Да, пора уже. Гермиона выпила зелье и снова обратилась в Адалинду. Взяв Драко за руку, они трансгрессировали в Малфой-Мэнор. Зал Малфой-Мэнор был залит огненным светом факелов. Тёмные силуэты пожирателей смерти вытянулись вдоль стен, наблюдая за представлением. В центре комнаты, на возвышении, стоял он. Волан-де-Морт. Его длинные пальцы неторопливо скользили по подлокотнику трона. Глаза, холодные и бездонные, лениво скользнули по Драко. — Говорят, ты принёс мне подарок, Малфой. Драко шагнул вперёд, неся на вытянутых руках тело. — Да, мой Лорд. Гермиона Грейнджер. Шёпот пробежал по залу. Беллатрикс Лестрейндж расхохоталась, хлопнув в ладоши. — Ах, дорогой ты всё-таки справился! Я уж думала, что тебе не хватит духу! Тёмный Лорд склонился вперёд, рассматривая тело. Его бледное, змееподобное лицо оставалось бесстрастным. — Хорошая работа, — протянул он. — И весьма… эффектное доказательство твоей преданности. Драко склонил голову, но не слишком низко. — Благодарю, мой Лорд. Волан-де-Морт медленно поднялся. — Ты доказал свою верность, Малфой. Сделай последнее, о чем я тебя попрошу, и станешь моей правой рукой. В зале воцарилась мёртвая тишина. Гермиона наблюдала за Драко из угла зала, нервно перебирая рукава мантии. Она надеялась, что никто не поймет, что тело не принадлежит «Золотой девочке». — Сделай мне одолжение, — продолжил он. Его голос разносился эхом, — Ты… должен убить одного неверного мне… Глаза Драко вспыхнули. Беллатрикс перестала улыбаться. Люциус Малфой на мгновение напрягся, но тут же выровнял выражение лица. — Люциус Малфой. — произнёс Драко, склонив голову. Волан-де-Морт смерил его долгим взглядом. Драко проглотил ком в горле, переводя взгляд на отца. Все мысли смешались в один большой комок. Гермиона смотрела на всё, будто завороженная. Она не могла двигаться, лишь гадала сможет ли Драко переступить через себя? Убить своего же отца? — Не разочаруй меня. — снова голос Тёмного Лорда. Драко только усмехнулся. Люциус молчал. Он не проронил и слова, лишь смотрел на сына. Голоса, что слышались в зале, то и твердили: «Трус!», «Он слишком слаб!». Беллатрикс подошла к Драко, касаясь его плеча и шепча на ухо: — Он заслужил это… Ну же, Драко, давай!— Он не слышал. Он не хотел ничего слышать. Девушка встретилась взглядом с Малфоем и покачала головой. Очевидно, она не может что-то сделать, иначе могут быть подозрения. Парень достал палочку, смотря в глаза отца. Голоса замолчали. Он будто слышал стук собственного сердца. Всё было слишком… тихим. Обычно перед убийством он слышал шум крови в ушах, глухой рёв собственных мыслей. Но сейчас — ничего. Он смотрел на отца, а сердце билось ровно и холодно, как маятник часов. Раз. Он вспомнил, как в детстве боялся разочаровать его. Два. Как Люциус впервые сказал, что гордится им. Три. Как всё это перестало иметь значение. Драко знал, что выбора у него нет. Если не он, то кто-то другой. Если не сейчас, то позже. И всё же… Голос внутри него кричал, что он не должен этого делать. Что он уже перешёл слишком много границ. Губы шевельнулись произнося заклятие. —Прости отец… Avada Kedavra. — первые слова он произнес с шепотом, чтобы никто не услышал. Когда зелёный свет вспыхнул, выжигая остатки сомнений, он не почувствовал ничего. Просто пустоту. Будто внутри что-то сломалось, а может, исчезло вовсе. Тело упало на пол, в зале тут же повышался радостный смех. Беллатрикс смеялась громче всех. Именно сейчас Драко хотел прикончить её больше всех. Гермиона отвела взгляд не в силах смотреть на это. Она сама убивала прежде. Она видела смерть. Но никогда не такую, как сейчас. Когда убийца смотрит жертве в глаза. Когда время замедляется, а потом резко ускоряется, оставляя после себя только труп. Когда убийца — это человек, которого ты знаешь. Всё длилось секунды, но казалось вечностью. Голос Драко был ровным. Зелёный свет. Тело падает. И девушка вдруг осознаёт, что ей нечего сказать. Что нет правильных слов. Нет правильных эмоций. Дальше все как в тумане, Лорд объявляет Драко своей правой рукой. Пир в честь смерти «Золотой девочки» и предателя. Гермиона весь оставшийся вечер следила за тем, как ведет себя Драко. Ничего необычного. Он будто и не убивал собственного отца пару десятков минут назад. На следующее утро смерть Гермионы Грейнджер стало самой обсуждаемой новостью магической Британии. Первые строчки пестрили словами о том, что «Драко Малфой стал убийцей Гермионы Грейнджер». Теперь она официально для всех стала мертвой. Первый шаг к победе или поражению? Весть о её смерти пришла утром, когда Гриммо 12 ещё жила остатками спокойствия. Сова с «Ежедневным пророком» влетела в дом через распахнутое окно, сбив с края стола остывшую чашку чая. Газета упала на пол, развернувшись так, что первое, что увидел Гарри, было её лицо. Гермиона. Холодное, застывшее лицо, пепельно-серые губы, тень боли в когда-то живых глазах. На какое-то мгновение воздух в комнате стал вязким, будто сам мир замер. «Грязнокровка Грейнджер убита!» А потом — удар. Кто-то схватил газету, комкая её дрожащими пальцами. — Нет… — Рон захрипел, как человек, которому не хватает воздуха. — Нет, это не может быть правдой! Но буквы врезались в сознание: «Грязнокровка, изменница, предавшая волшебный мир, наконец-то понесла заслуженное наказание!» «Убита Драко Малфоем в доказательство преданности Тёмному Лорду.» Убита. Это слово эхом отдалось в висках Гарри. Рон судорожно глотнул воздух, пробежав глазами по статье ещё раз, словно надеясь, что прочитал неправильно. — Они лгут… — его голос срывался, руки сжимали газету так сильно, что бумага начала рваться. — Они всегда лгут! Но слова оставались прежними. Минерва Макгонагалл медленно села, будто её ноги больше не могли держать. Ремус Люпин закрыл глаза, стиснув зубы, костяшки пальцев побелели. Молли Уизли зажала рот рукой, слёзы хлынули прежде, чем она смогла их сдержать. Джордж, до этого молчавший, встал и со всей силы швырнул стакан в стену. Осколки разлетелись, блеснув в солнечном свете. — Мы должны что-то сделать, — хрипло выдохнул Билл. — Что?! — выкрикнул Рон. В его голосе не было ничего, кроме боли. — Что мы можем сделать, а?! Она… Она… Он не мог сказать это слово. А Гарри не мог его услышать. Он просто смотрел на её лицо в газете. На эту мерзкую, неправдоподобную фотографию. Его Гермиона. Его Гермиона — мертва. Мир сузился, звуки стали далёкими, приглушёнными, будто он тонул. Малфой. Малфой. Малфой. Этот грабанный Малфой! — Я убью его. — Голос Гарри был почти шёпотом, но в нём звенел металл.— Клянусь. Я его убью. — Он не кричал. Он не проклинал. Он просто знал. Тот, кто отнял у него Гермиону, не останется в живых.