Глава 7

И вдруг — шорох. Незаметный, осторожный. Она напряглась, сжала пальцы на палочке и поднялась на ноги, сделав шаг к краю купола. Трое. Один из них двигался чуть сутуло, но уверенно. И когда он оказался ближе, Гермиона не могла поверить своим глазам — Невилл. Невилл Лонгботтом. Его лицо было напряжённым, в руках — палочка, он о чём-то тихо говорил с женщиной, шедшей рядом. Кажется, это была Парвати Патил. Гермиона сделала полшага вперёд — словно кто-то потянул её изнутри. Сердце заколотилось. — Это Невилл… — выдохнула она, будто во сне. — Он жив… Он ищет меня… — И, возможно, передаст тебя, как только поймёт, с кем ты, — голос Драко прозвучал сзади резко и хрипло. Он встал, глядя в ту же сторону. — Даже не думай. Мы заключили сделку, Грейнджер. Ещё рано. — Это же Невилл… — Гермиона обернулась к нему. — Это Орден. Они наши союзники. — У нас нет союзников. Мы сами за себя. — процедил Малфой. — Они считают тебя либо мёртвой, либо предательницей. Думаешь, они будут в восторге, увидев, что ты выполняешь задание от Тёмного Лорда с Малфоем? Она колебалась, сжимая пальцы на палочке до побелевших костяшек. Воздух сдавливал лёгкие. Ужасно трудно дышать. — Я… Я могла бы просто крикнуть. Показаться. На мгновение… — Тогда наш след засекут. Снимешь купол — они почуют магию. Появятся другие. А может, они и не одни. Гермиона остановилась. Внутри всё сжалось. Она сделала шаг назад, тяжело выдохнула и отвернулась от света, идущего от далёкого фонаря в руке Невилла. — Я знаю… — прошептала она. — Знаю. Словно почувствовав, что они не одни, Невилл остановился, нахмурился, осмотрелся. Но спустя несколько секунд молча продолжил путь с Парвати, растворяясь в темноте между деревьями. — Они ищут не тебя, Грейнджер. Они ищут то, что ты, по их мнению, оставила после себя. — Драко посмотрел на неё, прищурившись. — Не стоит делать ставку на чужое прощение. Она долго не отвечала, потом медленно села обратно у огня, глядя в пламя. — Тогда, может быть, всё, что у меня осталось — это ты, Малфой. И огневиски. И наша чёртова сделка. Он ухмыльнулся, вытаскивая бутылку. — Тогда, к счастью, у тебя очень хороший вкус. Огонь трещал тише, будто отзываясь на напряжение, что повисло между ними. Гермиона обхватила колени руками, не отводя взгляда от пламени. Тени на её лице стали глубже, глаза — темнее. Драко молчал, прислушиваясь к лесу. Когда шаги Невилла и Парвати окончательно стихли, он заговорил, почти будничным тоном: — Ты бы всё равно не смогла объяснить. Ни им. Ни себе. Гермиона слабо усмехнулась, но без веселья. — А ты теперь и психоаналитик? — Просто реалист. — Он отпил из бутылки, протянул её ей. — Никаких иллюзий. Только ты, я, этот лес — и то, что мы ещё живы. — Не думала, что ты так быстро перейдёшь к философии. — Она взяла огневиски, но не пила. — Думаешь, они когда-нибудь узнают правду? — Узнают позже. — Он пожал плечами. — Если только ты сама её не расскажешь. Или не позволишь им добраться до тебя раньше, чем доберётся кто-то другой. — Например, ты? — бросила она, но без злости. Драко ухмыльнулся. — Пока у нас сделка, я на твоей стороне. Но это не делает меня безопасным. На миг между ними повисла тишина. Лишь потрескивание веток в костре и отдалённое завывание ветра. Потом Гермиона всё же сделала глоток, поморщилась, но не отдала бутылку сразу. — Думаешь, у нас есть шанс выбраться из этого…дерьма? — Шанс — это когда ты жив и можешь думать. — Драко вытянул ноги, глядя в небо сквозь купол. — А пока — пей. Спи. Завтра нам идти дальше. — Куда? — тихо спросила она. Он повернул голову, взглянув на неё чуть дольше, чем нужно было. — К ответам, Грейнджер. К той части плана, которую ты ещё не знаешь. — Ты любишь загадки, Малфой. — А ты — задавать вопросы. В этом и вся магия, правда? Он закрыл глаза, и на его лице вдруг проступала усталость — настоящая, взрослая. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как в груди у неё смешиваются страх, недоверие и — что-то ещё. Нечто похожее на понимание. А в лесу, далеко от них, Невилл обернулся в последний раз, вглядываясь в темноту между деревьями. — Я чувствовал, что она рядом, — прошептал он. Парвати кивнула. — Может быть. Но если это так — она не хочет, чтобы мы её нашли. ——— Утро было холодным, влажным — воздух пах мхом, смолой, и той особенной тишиной, которая бывает только в глуши, где долго не ступала нога человека. Гермиона проснулась первой. Купол ещё держался — лёгкая мерцающая пелена над головами, почти неразличимая в рассветном свете. Костёр давно погас, но от него всё ещё тянуло тёплым углём. Драко спал беспокойно, с палочкой, сжатой в руке, словно ждал нападения даже во сне. Она какое-то время смотрела на него — напряжённые черты лица, исцарапанные пальцы, белые расстрепанные пряди. И всё равно, он казался ей сейчас… почти человеческим. Гермиона поднялась, осторожно вышла за границу купола и сделала круг вокруг лагеря. Следов не было. Ни Невилла, ни Парвати, ни кого-либо ещё. Но она чувствовала: лес помнил. Вернувшись внутрь, она села, и, не раздумывая, развела новый огонь. Драко проснулся от треска сухой ветки. — Ты хоть раз даёшь мне поспать спокойно? — пробормотал он, потягиваясь. — Тебе это явно на пользу. — Она кивнула на его взъерошенные волосы. — Ты почти не выглядишь, как слизеринский принц. Он зевнул и потянулся к бутылке, но, увидев её насмешливый взгляд, передумал. — Какие планы на сегодня, Грейнджер? Если ты снова захочешь кинуться к старым друзьям с криком «Я жива!», предупреждай заранее — я подготовлюсь морально. — Очень смешно. — Она нахмурилась. — Я не была уверена, что увижу их снова. Это… сбило с толку. — Ага. Люди из прошлого имеют такое свойство. Особенно, когда ты по уши в секретной миссии, и половина мира уверена в твоей смерти от рук школьного задиры. Гермиона вздохнула и посмотрела в сторону, туда, где вчера растворились силуэты Невилла и Парвати. — Ты говорил, что у нас есть следующий шаг. Куда мы идём? Он откинул одеяло, поднялся и потянулся, чуть сощурившись. — Есть одно место. Старая усадьба в Сомерсете. Она не отмечена в обычных магических картах — заколдована так, что даже Министерство считает её развалинами. Там живёт один человек. Или… не совсем человек. Он знает о проклятиях и крестражах больше чем кто-либо. И если нам повезёт, он поможет нам в плане убийства Змеи. — А если нам не повезёт? — То ты получишь шанс познакомиться с тем, как больно может быть неправильное слово. — Отличный план, — фыркнула Гермиона. — Уговорил. Идём. Драко потянулся за картой, свернул купол и, наконец, бросил ей короткий взгляд. — Кстати. То, что ты вчера не вышла к ним… Это не только из-за меня? Гермиона застыла, потом пожала плечами. — Может быть, я просто начала понимать, что не всё делится на «хорошее» и «плохое». И что иногда приходится выбирать не сторону, а путь. Он хмыкнул. — Неужели мы всё-таки можем договориться, Грейнджер? — Пока у нас общая цель — да. Они свернули лагерь, и вскоре тропа повела их прочь от прежнего укрытия. Лес за их спинами снова затих, будто ничего не происходило. Но где-то в глубине деревьев ещё оставалось эхо шагов. И воспоминания. Путь до усадьбы занял почти весь день. Солнце так и не вышло из-за низких облаков, и над землёй стелился серебристый туман, словно что-то шепчущее в траве. По мере того, как они углублялись в Сомерсет, ландшафт становился всё более пустынным, заброшенным — здесь не было ни маглов, ни волшебников. Только следы прошлого: разрушенные изгороди, покосившиеся столбы, обгоревшие остовы домов, которые, быть может, когда-то принадлежали тем, кто не смог выбрать сторону, или выбрали не ту. — Это место похоже на кладбище, — пробормотала Гермиона, оглядываясь. — В некотором роде так и есть, — ответил Драко. — После войны сюда перебрались те, кто хотел быть забытым. Или спрятанным. Мортиан — один из них. — Что ты о нём знаешь? — Слухи в кругу Лорда.— Он пожал плечами. — Некоторые считают, что он проклят. Что когда-то он был частью чего-то большого, и теперь просто… доживает, храня знания, которые никто больше не осмеливается искать. Он не на стороне Тёмного Лорда. Но и не на стороне Ордена. — А на нашей? Драко усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными: — Это зависит от того, что мы ему предложим. Когда солнце почти коснулось горизонта, впереди показались очертания усадьбы. Она была наполовину поглощена зарослями — мрачное строение с башней, оплетённой чёрным плющом. Каменные арки, покрытые мхом, выглядели так, словно готовы осыпаться при первом прикосновении. Гермиона ощутила дрожь. Не от холода — от магии, что впиталась в это место до самых корней. Она жила, дышала. И ждала. Они остановились перед воротами. Драко коснулся рукой потускневшего знака на железной арке — символ, который, как поняла Гермиона, был чем-то древним. Возможно, старше Хогвартса. — С этого момента не ври, — тихо сказал он. — Даже если хочешь. — Хорошо, — так же тихо ответила она. Ворота сами собой приоткрылись с тяжелым скрипом. Они вошли. Внутри было удивительно тихо. Камни под ногами мягко отдавали тепло, и воздух пах пряной травой и чем-то…еще, Гермиона не разобрала аромат. Внутренний дворик был заросшим, но ухоженным, словно за ним следили, пусть и не часто. В центре — тёмный колодец, из которого поднимался едва различимый пар. И вдруг: — Драко Малфой. И… Грейнджер. — Голос раздался из воздуха. Хриплый, глубокий, словно прошедший сквозь века. Гермиона вздрогнула. На пороге дома появился человек — или не совсем человек. Высокий, худой, с чертами лица, словно вырезанными из дерева. Глаза — бледные, почти прозрачные. Волосы — длинные и седые, спутанные, как у призрака леса. — Я не ждал вас сегодня, — сказал он. — Но, как всегда… те, кто нуждаются, приходят вовремя. Драко шагнул вперёд и слегка склонил голову: — Мортиан. — У вас есть вопросы, — произнёс старик, не отрывая взгляда. — Вопросы, за которые придётся платить. За каждый. Он перевёл глаза на Гермиону. — А у тебя, девочка, есть нечто, что хочет с тобой говорить. Но ты ещё не готова слушать. Гермиона побледнела, но сжала зубы. — Тогда научи меня. Мортиан кивнул едва заметно. — Заходите. Но оставьте всё то, что лжёт, за порогом. И дверь открылась сама. Дом Мортиана внутри был больше, чем снаружи. Это сразу почувствовалось. Как будто стены не подчинялись обычной геометрии, как будто каждый шаг вёл не просто вглубь дома, а вглубь чего-то гораздо более древнего. Воздух здесь был плотным, насыщенным магией, и шёпот стен, казалось, отзывался эхом в сознании. Гермиона шла медленно, не сводя глаз с узоров, выжженных на каменном полу: круги, руны, алтарные символы — одни знакомые, другие настолько чуждые, что от них буквально ломило голову. Мортиан остановился в круглом зале без окон. В центре — чаша, наполненная тёмной, как ночь, жидкостью. А вокруг неё семь каменных стульев. — Садитесь, — сказал он и сам опустился в кресло, которое, казалось, просто выросло из пола. Драко и Гермиона обменялись взглядами, но подчинились. Тишина здесь была живая, внимательная. — Вы ищете смерть. Но смерть — это не то, что можно поймать, как зверя, — заговорил Мортиан, не глядя на них. — Ты, девочка, хочешь убить Змею. Но она не просто крестраж. Она — сердце, что он когда-то сохранил. Гермиона чуть подалась вперёд: — Нагайна… — … Не просто сосуд. — Мортиан взглянул на неё. — Она — живое отражение его воли. То, что он приручил, подчинил. Вложил в неё часть себя, которая никогда не доверяла никому. Она не просто связана с его душой — она держит его страхи. Его одиночество. Его чудовищную нежность. Это делает её опаснее любого крестража. Драко напрягся: — Получается, уничтожить её значит разрушить нечто большее? — Да. Если вы попытаетесь убить Змею, не разорвав то, что соединяет их, он почувствует это сразу. Её смерть будет для него раной. А для вас — ловушкой. Она несёт сильную магию, способную разрушить не только тело, но и разум. Гермиона вскинула брови: — И как мы можем разорвать эту связь? — С помощью обряда, о нём знает одна покойная… древняя ведьма Вермина. Без неё вы не сможете разрушить то, что сам Тёмный Лорд назвал «своим единственным доверием». — Кто такая Вермина? — спросила она, не дыша. Ответил Драко. —Это глупая легенда. Её не существует. О ней никто не помнит уже сотни лет. — Драко, ты не прав. Когда Салазар Слизерин, могущественнейший из основателей Хогвартса, ещё был жив, он не был одинок. У него была дочь — Вермина, рождённая не от любви, а от жажды бессмертия. Её мать, великая чародейка из древнего кельтского рода, умерла при родах, оставив Вермину проклятым наследием двух магических стихий: чистой крови и старой дикости. — пауза. Мужчина следил за реакцией собеседников. — Салазар воспитывал её в тени своих амбиций, надеясь сделать из дочери продолжение своего дела, инструмент великой чистки и возвышения. Но Вермина пошла другим путём. Она не захотела быть оружием. Она влюбилась. В мага, чуждого отцовским идеалам, и Салазар уничтожил его, не желая потерять контроль над ней. Гермиона затаила дыхание, слушая легенду. Должно быть её стерли из воспоминаний, иначе, Грейнджер точно нашла хотя бы зацепку в книгах Хогвартса. — От отчаяния и ярости, от боли и жажды свободы, Вермина сотворила ритуал. Магия, которая могла разорвать самую прочную связь: ту, что связывает сердца. Вермина стала той, что может навсегда разорвать узы любви, власти, магической привязки. Имя, которое разрывает суть. Драко перебил его. — Салазар убил собственную дочь, когда понял, что она пошла против него. Из-за ритуала она навсегда осталась на стыке двух миров. Ритуал проклят и никто не знает, как его сотворить. Гермиона глянула на Драко, поражённая тем, что он знает продолжение легенды, но потом вернулась к мужчине. — Вы знаете, где найти ее? Как нам узнать о ритуале? — Она приходит лишь к тем, кто ищет свободы. К тем, кто действительно повторяет её судьбу на обреченную любовь. Так гласит легенда. — Я ведь говорил, глупая легенда, для детей. — проговорил Драко, отворачиваясь к окну. Мортиан лишь покосил головой. — По другому вам не избавиться от связи Змеи и Тома. Змея — продолжение его самого. Это не какая-то пустышка в форме диадемы или амулета. Мортиан поднялся и подошёл к Гермионе. Его ладонь легла ей на лоб, и голос стал почти ласковым: — В тебе дремлет древнее. Когда ты коснёшься имени, оно проснётся. И он исчез в полумраке, оставив их в тишине зала, где воздух всё ещё звенел от сказанного. Гермиона долго молчала. Потом услышала голос. — Мы возвращаемся в Лондон.— молчание. — Отдадим артефакт и будем думать, как нам найти Вермину. Они вышли в сгущающиеся сумерки. Дом Мортиана за их спинами исчез, будто был лишь сном.