Глава 8

Драко и Гермиона аппарировали рядом с поместьем. Гермиона выпила немного зелья и вновь предстала в образе Адалинды. Поправив мантию, девушка пошла вперёд к поместью. В главном зале Мэнора мраморные колонны, высокий потолок и готические окна встречали их холодной торжественностью. Несмотря на усталость после последнего задания, оба держались сдержанно, почти отстранённо — они знали, что их ждёт собрание. В зале уже находились пожиратели смерти, сидящие полукругом за длинным чёрным столом. В центре стоял Лорд Волан-де-Морт, его присутствие, как всегда, было ощутимым даже без слов. Тишина в зале нарушалась только лёгким потрескиванием огня в камине. — Лорд, — сказал Драко, подходя к центру и слегка кланяясь. — Задание выполнено. Артефакт у нас. Он протянул древний пергамент. Гермиона, стоявшая рядом, молча наблюдала за выражением лиц собравшихся. Волан-де-Морт кивнул, и один из ближайших пожирателей взял артефакт и отнёс его Лорду. Тот раскрыл его, и тусклый магический свет вырвался наружу. — Отличная работа, — произнёс он, закрывая пергамент.— Вы оба действовали слаженно и быстро. Это приближает нас к победе. В зале пробежал одобрительный ропот. Кто-то из пожирателей кивнул, кто-то даже тихо похлопал по столу. — В эту пятницу,— продолжил Лорд, — в честь наших успехов будет устроен бал. Пусть весь магический мир увидит: наше движение не только сильное, но и великодушное. Победа близка. И мы будем праздновать. Гермиона едва заметно сжала губы, но кивнула, как и Драко. — До бала у вас есть время. Отдохните. Вы заслужили это, — добавил Лорд. Драко коротко поклонился, и Гермиона последовала его примеру. Когда они вышли из зала, наконец-то можно было выдохнуть. — Бал, — с иронией произнесла Гермиона. — Как в сказке. — Только в этой сказке принцы носят маски и прячут палочки под мантию, — отозвался Драко. — Но, согласись, немного отдыха нам не повредит. Она кивнула, но в её взгляде уже таилась настороженность. Покой — лишь передышка перед бурей. ——— После короткого разговора с Гермионой, Драко почувствовал, как усталость будто бы вцепилась в него когтями. Мысли были спутанными, голова гудела от информации, но больше всего давило что-то неуловимое, тянущее изнутри. Ему нужно было уйти — хотя бы ненадолго — и попытаться прийти в себя. Он направился в библиотеку — одно из немногих мест в поместье, где можно было найти уединение. Из пожирателей смерти мало кто уделял время обучению или своим хобби. В основном многие даже не знали об этой части поместья. Высокие полки с книгами, тяжелый запах старых страниц и тусклый свет от заката создавали особую атмосферу. Драко устроился в кресле у окна, опёрся головой на спинку и закрыл глаза. Он не заметил, как провалился в сон. Во сне он оказался в той же самой библиотеке, только всё казалось тише, темнее… плотнее. Среди теней появился силуэт. Отец. Люциус Малфой стоял прямо перед ним, высокий, собранный, с тем же пронизывающим взглядом, каким всегда смотрел на сына. Но в этот раз в его глазах было нечто иное — тревога. — Будь осторожен, Драко, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Здесь слишком много тех, кто улыбается, держа нож за спиной. Не верь каждому слову. Не верь даже молчанию. — Отец… я думаю что-то происходит за моей спиной, что-то опасное — признался Драко. Его голос во сне звучал тише, будто принадлежал не ему. — Всё… не так.Я думаю, что не справляюсь. Лорд что-то строит против меня,.он явно не доволен. Люциус подошёл ближе и положил руку — тяжёлую, знакомую, как в детстве — на плечо сына. — Ты не сойдёшь с пути, если будешь помнить, кто ты. И кому действительно можно доверять. Только тем, кто остался рядом, когда всё рушилось. Только тем, кто готов пойти до конца. Не бойся бояться, Драко. Но не позволяй страху тебя парализовать. Он хотел сказать что-то ещё, но голос растворился в тишине, а вместе с ним — и сам отец. Обстановка поблекла, расплылась, и Драко проснулся. Он открыл глаза, всё ещё сидя в кресле. Сердце стучало глухо, а в груди разлилось тяжёлое чувство пустоты. Он сжал кулаки. Сколько бы времени ни прошло, утрата отца всё ещё резала остро. Драко старался не вспоминать о нём, не упоминать в разговоре с кем-то и просто попробовать стереть этот момент его жизни из памяти. Он не мог позволить себе сломаться. Никому нельзя было знать, как больно это до сих пор. Он встал, поправил мантию и вышел из библиотеки. Ему нужно было собраться на встречу с Гермионой в их небольшом укрытии. ——— В воздухе витал тонкий запах старого дерева и древней магии — особый отпечаток, оставленный прежним владельцем. Гермиона сидела посреди комнаты, освещённой парящими огнями, с поднятой палочкой. На полу лежало много книг и карт. — Я ничего не могу найти! Малфой, я знаю, что ты стоишь там! Лучше бы вошёл и помог мне.— проговорила она. Гермиона сразу опустила палочку. Вздохнула тяжело, сдержанно, опуская взгляд в пол. — У тебя отлично получается, — сказал Драко, входя в помещение. Он опёрся о дверной косяк, наблюдая за ней с тем странным выражением, в котором смешались гордость и тревога. — Хотя не знаю, стоит ли мне радоваться. Гермиона не ответила. — Если ищешь информацию про ритуал Вермины, то всё зря. — продолжил Драко. Он медленно приблизился. — О ней ничего не известно. Многие волшебники даже не верят, что она правда существовала. Гермиона резко повернулась к нему. — Что? — Ты слышала. Мама рассказывала мне эту легенду и говорила то, что Вермину никто не видел. Никто не знает, как её найти и что нужно сделать. Она сама выбирает своих «детей», если видит их судьбу схожую с её. — Он слегка усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Мы не победим… — прошептала она. — Мы не знаем, как разорвать связь и пробраться к Змее. Орден думает, что я мертва и считает тебя мудаком, а весь аврорат находится под контролем! Прекрасно! Лучше просто и быть не может… Он кивнул. — Не привыкла к этому за время войны, Грейнджер? Связь оставим на потом. Будем думать, как пробраться к Змее. — Я думала, мы придумали план. Станем доверенными и дело за нами.— проговорила она собирая книги с пола. — Возможно, — кивнул он. — Нужно узнать кое-что у пары пожирателей… главное, чтобы никто не понял, что мы разнюхиваем. — Сделаем это на балу в пятницу. Пьяные люди никогда не лгут. И не вспоминают, что говорили. — Девушка слабо улыбнулась. — Гениально, Грейнджер. Напоим пару пожирателей и дело в шляпе. Следующие несколько часов прошли в напряжённом, почти механическом сосредоточении. В тишине укрытия, где стены, казалось, впитывали каждое слово, Гермиона и Драко методично выстраивали план, как шахматисты перед последней партией. Они обсуждали всё до мелочей — интонации, паузы, взгляды. Что и когда говорить на балу, какие вопросы задавать, кого можно осторожно подталкивать к откровениям. Они старались предугадать каждое движение, каждый возможный исход. Им нельзя было ошибиться — не в мире, где даже малейшая слабость могла обернуться смертельной угрозой. ——— Разговор затих под вечер. Гермиона снова копалась в книгах, а Драко молча курил у окна, смотря на дождливую погоду. Гермиона присела на кресло у стены, прикрыв лицо ладонями. Драко сел рядом, облокотившись о колени. — Слушай… — начал он неуверенно. — Тебе нужно платье, чтобы сразить всех на повал Она посмотрела на него искоса. Взгляд всё ещё был напряжённый. — Малфой, что за цирк? Он усмехнулся. — Красивым девушкам рассказывают больше, особенно когда видно декольте и ещё кое-что. Намёк понят? — Я тебе не проститутка! — Устало вздохнула она. — Платье надену, на всё остальное ответ — нет. Он усмехнулся чуть шире. — Я просто предложил! Ничего пошлого. Верна своему Уизли? Наверное, он тебя так оплакивал. Гермиона резко напряглась. Слова вырвались из неё прежде, чем она успела обдумать их. Видимо, это давно копилось внутри. — Мы расстались! — Бросила она, слишком громко для тишины, что стояла в комнате. — Никаких “нас” с Уизли больше нет. Драко чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, спокойно и внимательно, позволяя ей самой продолжить. Между ними повисло молчание, наполненное только шорохом дождя за окном и глухим напряжением в воздухе. Гермиона опустила глаза, и, спустя мгновение, её голос снова прорезал тишину, уже спокойнее, но с не меньшей болью: — Я думала, что всё ещё можно спасти. Что нам просто нужно время, передышка… Война всё исковеркала. Я хотела отстраниться, подумать. А он… он в первый же вечер напился и переспал с Лавандой. На последних словах её губы дрогнули в попытке усмешки, но получилось плохо. — Идиот, — выдохнула она уже почти шёпотом. Драко продолжал молчать, но в его взгляде появилась какая-то тяжесть — не жалость, а скорее понимание. Война оставляла трещины даже там, где раньше была прочная основа. И в какой-то момент становится страшно: может, и не было никакой основы вовсе. — Все что-то потеряли, — наконец сказал он. — Но ты, Грейнджер, держишься лучше, чем многие. Даже если тебе кажется, что это не так. Она горько усмехнулась, и впервые за весь вечер между ними проскользнуло что-то почти человеческое — лёгкое, неуловимое тепло. — Так что, — усмехнулся он, — на бал ты идёшь уже как свободная женщина? — На бал я иду как союзник, — поправила она, сухо, но без прежней злости. — Хотя да… формально — свободная.  — Только ты не пей сильно, а то утром проснешься с каким-нибудь Долоховым — легко бросил Драко. — И чтобы ты знала, мы подберем тебе платье. Такое, что у половины зала дыхание собьётся. — Только попробуй, Малфой, — усмехнулась она, качнув головой. — Убью. Медленно и с удовольствием.