Часть 4

Утро в Мармарисе совершенно не задалось. Когда Суна с Асуман, спустились на завтрак, Абидин встретил жену злым взглядом, только добавляя напряжение к уже и без того натянутой атмосфере утра. Она могла бы спросить, почему он злится, но она и так знала ответ. Она ведь не пришла ночевать в их номер, а значит её муж уже наверняка решил, что она изменила ему с первым встречным. И, вероятно, Кайя был спасён от подозрений только благодаря тому, что не обзавелся накануне собственным номером. Суна заметила усталость во взгляде Кайи, было не сложно догадаться, что он мало спал этой ночью. Асуман рассказывала ей, что Кайя заходил утром, попросил принять душ у неё в номере и переодеться, после чего сразу же ушел, и всё это пока Суна продолжала спать. Его красные глаза сейчас легко подсказывали Суне, что парень так и провёл всю ночь на пляже. – Да, Ферит, ты всё правильно понял. Я подала заявление в университет, даже несмотря на то, что ты хочешь детей. Иногда от начала планирования детей до рождения ребенка проходят годы, и я смогу продолжить учиться до последних месяцев беременности, а потом могу взять академический отпуск. Ты ведь получил образование, и я тоже всегда планировала учиться, ещё до появления вашей семьи в нашей жизни. Не хочу, чтобы потом наш сын считал свою маму невеждой. – Сестра, извини, но ты подумала про отца? Он ведь убьет тебя, когда узнает. И меня заодно, ведь я не уследила за тобой. – Не убьёт, если мой муж будет на моей стороне, да Ферит? Я поэтому и рассказываю вам об этом сейчас, потому что надеюсь на твою поддержку, сестра, и на твою тоже, муж. – А вы, госпожа Суна, – вмешивается в разговор Кайя, – какой университет заканчивали? – В нашей стране, господин Кайя, девушка часто получает образование только тогда, когда ей позволяет отец или позже муж. А наш отец, хоть и обеспечил нас хорошим школьным образованием, мы даже выучили два иностранных языка, но всё это было только для того, чтобы впечатлить нашего потенциального мужа. Что касается университета, я не училась. – And how often do you practice foreign language with your husband, Miss Suna? – Missis Suna, Kaya Bey. I could have been Ferit's wife, and then I would have had very different opportunities. But here I am. – Хватит этих пустых разговоров, – прерывает их Ферит, явно заметивший как его брат Абидин хмурится из-за поведения своей жены. – Собирайтесь, мы возвращаемся в Стамбул. Поговорим с твоим отцом, Сейран, и с моим дедом. Посмотрим, что выйдет из этой твоей затеи.

***

– Суна, где ты была ночью? – Абидин прерывает своё молчание, как только они оказываются наедине в номере. – А тебе разве не все равно? Вчера, когда ты осуждал моё поведение, тебе было плевать, что будет дальше. Так зачем ты спрашиваешь сейчас? – она так и не отвечает на вопрос, предпочитая сосредоточить внимание на тех немногих вещах, который они успели достать из своих сумок. Все мысли Суны заняты сестрой и её решением учиться. Если бы их отец не был бы Казымом Шанлы, то она точно обрадовалась бы за сестру. Но никто никогда не мог предугадать реакцию Казыма, ведь разозлить его могла любая мелочь. А решение младшей дочери учиться вместо того, чтобы рожать внуков Корханам, явно не было мелочью. Да, преждевременная смерть Фуата, и то, что Пелин больше не было в жизни Ферита, спасало Сейран. В конце концов она всё ещё была главной и единственной претенденткой на то, чтобы родить наследника Корханам. Но был ведь и Кайя, и хоть Сейран и не знает, но у этого парня тоже есть свои планы. Кто знает, вдруг через неделю он приведёт невесту в дом, а может и вовсе привезет беременную возлюбленную, когда окончательно завоюет доверие дедушки. И тогда Фериту и Сейран будет поздно планировать ребенка, потому что первым внуком может оказаться Сонмез по паспорту, но всё ещё Корхан по крови. – Суна, ты скоро? – голос мужа так вовремя вырывает из реальности, пока она не успела утонуть в пучине размышлений не о своей жизни и не о своих детях. Хотя если вспомнить наглые предложения этого лондонского парня, то той самой его беременной возлюбленной могла бы быть и она. – Суна, ты где летаешь? Я с тобой разговариваю! – голос мужа звучит громче и она наконец окончательно выплывает из облака мыслей, в котором она любима другим и замужем за другим. – Уже иду, Абидин. Ты только сам возьми свою сумку. В конце концов не я ведь мужчина в нашей семье, чтобы носить сумки за двоих, – и черт возьми конечно её муж оказывается слишком глуп для того, чтобы понять такой простой намёк. Кайя был даже слишком прав, какое общение на английском с мужем, если он не выучил элементарных основ вежливости.

***

Напряжение в воздухе между всеми членами семьи не спешит заканчиваться ни тогда, когда они ждут вертолет, ни в дороге. Расслабленным кажется разве что Кайя, непринужденно фотографирует пейзажи, и, кажется, даже её, пока они ждут посадку. Снова что-то сосредоточенно рисует, будто вся эта угнетающая атмосфера только вдохновляет его. Асуман подмигивает ей, когда Суна отводит взгляд от окна, и по хитрой улыбке подруги Суна несмело догадывается, что Кайя снова рисует ее портрет. И в этот раз так хочется посмотреть за ним, погруженным в этот поток творчества, что она, убедившись , что муж крепко спит, нагло позволяет себе не отводить взгляд, пока Кайя не поднимает глаза, застав её на месте преступления. Они так и застывают, не отрывая глаз друг от друга, пока едва заметный кашель Асуман не подсказывает, что этот немой диалог затянулся. И Суне кажется, что она почти готова не обращать внимание на действия подруги, а может даже набраться смелости и попросить Кайю показать рисунок, но стюардесса, пришедшая сообщить о скорой посадке самолёта, рушит все её планы. А позже, когда они возвращаются в особняк, у Суны уже нет возможности спросить о рисунках, ведь Халис немедленно приглашает Кайю и Ферита обсудить результаты поездки. И Суна знает, что чуть позже в покоях хозяина особняка будет решаться судьба её сестры, но всё это снова становится совсем не связанной с ней частью истории, ведь её место на кухне, рядом с Айше и госпожей Шефикой, которым нужно успеть помочь приготовить ужин.

***

– Госпожа Суна? Кажется, уже достаточно поздно. Вы почему до сих пор не спите? – она дёргается от его голоса, так резко нарушившего её личное пространство. – А вы теперь охранник моего режима сна, господин Кайя? – усмехается девушке. – Были дела, вот и задержалась. Вам приготовить что-то? – Не утруждайтесь, госпожа Суна. Я сам справлюсь, – они немного молчат, пока Кайя заваривает кофе, а Суна занимается грязной посудой. – Всё так, как вы и говорили, вы задержитесь на кухне, а я приду за чаем или кофе на ночь. И ваш муж, насколько я видел, как раз уехал куда-то с Сейран и Феритом. – Так вы специально пришли? – смеётся Суна. – Из-за того, что мой муж уехал? И вы решили, что стоит воспользоваться шансом? Ждёте от меня еще одну откровенную историю? О ком сегодня спросите? Снова о моём муже? Или хотите обсудить брак моей сестры или можем поговорить о моих родителях? – Разве я мог знать, что вы здесь, госпожа Суна? Кажется, у вас сегодня хорошее настроение, столько тем для обсуждения мне предложили. А может поговорим о вас, а не о людях вокруг вас? – Что ты хочешь услышать? – А это было неожиданно, – смеётся Кайя. – Ты сама хоть услышала, что ты сказала, госпожа Суна. – Да хватит уже меня так называть, господин Кайя. Ваш кофе вот-вот сбежит. – Выпьешь со мной? Раз уж твоего мужа нет дома, а ты задержалась на кухне. – Можно. Хотя я не уверена, люди вообще пьют кофе после шампанского? – А ты пила шампанское сегодня? А я думаю, что же в тебе изменилось. И какой повод? Почему нам за ужином не наливали? – У Айше день рождения. И я открыла шампанское раньше, чем госпожа Шефика успела нас остановить. Мы пили за то, чтобы однажды ей удалось влюбиться и стать счастливой женой достойного мужа, который будет оберегать, ценить и уважать. И потом может даже стать мамой, она тоже хочет детей, как и я, так что мы пили за то, чтобы Аллах дал нам такое счастье, и мужей, которые бы захотели, чтобы у нас были дети. Айшен хорошая девушка, и я желаю ей счастья. Кстати, знаешь, ты ей понравился. Присмотрись к девушке, ну и что, что она не из богатой семьи, зато она правда очень хорошая. – Я уже присмотрелся к другой девушке, – усмехается Кайя. – А твой муж, значит, не хочет детей с тобой? Но я надеюсь, что он хотя бы оберегает, ценит и уважает. А если нет, то я не понимаю, почему ты до сих пор не развелась. – Зачем ты опять начинаешь, я ведь рассказывала тебе всю историю. А на счёт детей, я надеюсь, что скоро он отпустит свою злость. И не надо, не предлагай мне свою кандидатуру, пока я жду большей решительности от Абидина. Что мы будем делать, если после этого я случайно окажусь беременна? – смеётся Суна. – Я всё объясню дедушке, не волнуйся. А ты разведешься и станешь моей женой. Я вот, например, тоже очень хочу детей, так что ты подумай, – и весь этот диалог в миг становится сюрреалистичным. Она ведь сегодня и сама украдкой задумалась о том, что он мог бы сделать её мамой своего ребенка, а он так просто своими словами сейчас подтверждает её сумасшедшие мысли. – Аллах-Аллах! Кайя, зачем ты говоришь все эти глупости? – Просто поддерживаю диалог. И знаешь, еще пытаюсь понять твоего мужа. Как можно не хотеть свою любимую женщину из-за того, что она была вынуждена сделать в прошлом, не по своей воле. По сути ту твою ночь с первым мужем можно считать изнасилованием, и странно слышать, что парень отказывается от любимой из-за такого. – Дело не только в ночи, хотя и в ней тоже, но и в том, что я в принципе вышла замуж, а не рискнула сбежать с Абидином. И знаешь, что самое неприятное во всей этой истории? Строить из себя жертву должна я, а не он. Меня ведь они с отцом насильно отвезли туда, я ведь вынуждена была прожить с моим мужем ночью всё то, что он захотел со мной сделать. А Абидин настолько обижен, что даже не готов выслушать мою правду. Он уходит каждый раз, стоит мне только произнести имя Саффета. Вместо того, чтобы просто услышать, что в обычном понимании первой брачной ночи, у меня с мужем ничего и не было. То есть, Абидин всё ещё будет первым, но он так обижен, что даже не готов это услышать. – Подожди, как это? Ты ведь говорила, что Абидин не может принять, что ты была с другим мужчиной, а сейчас говоришь совсем другое. – Это всё шампанское, – смеётся Суна. – Я никогда никому не говорила, даже сестре, да и тебе не планировала, оно само вырвалось, – и ей бы замолчать, но уже слишком поздно. Почему-то именно с ним получается быть настоящей, больше не носить маску удобной жены, а честно делиться тем, от чего болит душа. А он ещё и смотрит всегда так внимательно и заинтересованно, что не получается не раскрывать ему свою душу. И после этого остаётся только надеяться на его джентльменское воспитание, иначе каждый член семьи, и даже каждый листик самшита будут знать её тайны – буквально все и всё, но не её муж. – Продолжишь, раз уж начала? – Ты ведь сам мне говорил, что ты уже был с девушками. Знаешь, как это бывает. То есть, я не была ни с одним парнем, но мама рассказывала нам с Сейран немного. Но всё было не так, мы не раздевались, и не было всего того, что должно быть дальше. Моему мужу это оказалось не интересно. И Сейран рассказывала, что, когда они с Феритом всё-таки сделали это, им обоим было приятно. В моём случае так точно нельзя сказать. Моему мужу, кажется, было приятно. Во всяком случае насколько я понимаю весь смысл происходящего между мужчиной и женщиной, но я не чувствовала ничего того, о чем говорила мне Сейран. – Тогда я совсем не понимаю твоего мужа. Я вижу, что тебе неловко об этом говорить, так что не буду настаивать. Но ты хочешь сказать, что ни один парень не целовал тебя, прокладывая дорожку от твоих губ, к шее, оставляя там свои отметки, ниже к твоим изящным ключицам, снимая твоё красивое бельё и восхищаясь твоим изящным телом. Не говорил тебе, какая ты идеальная, не целовал долго-долго, касаясь твоей груди, тонкой талии и манящих бедер, пока ты наконец не расслабишься и возбудишься достаточно для того, чтобы он мог снять твои насквозь промокшие трусики, и позволить вам стать единым целым? – он замечает, как краснеют её щеки, и венка на шее выдает её участившееся сердцебиение. Она не знает, как этот парень одними словами заставляет почувствао себя так... по-новому для неё. Хочется забросить ногу на ногу, и становится неловко от того, она представила себе всё так ярко, что промокшие трусики уже можно снимать. «Дура, ты должна была его остановить» звучит внутренний голос, но она совершенно не знает, что ответить Кайе. Она уже и вопрос забыла, пока представляла его усыпанные кольцами руки на своей талии и бедрах. – Извини, какой был вопрос? – она надеется, что он не знает, что только что сделал. Суна не может признаться, что ей надо так мало чтобы захотеть изменить своему мужу. – Я спрашивал о том, что ты никогда не была с мужчиной по-настоящему? – Вот смотри, можно было ведь сразу так спросить, не обязательно было меня смущать. И знаешь что, я не буду отвечать, тебя это вообще не касается. – Можешь не отвечать, Суна. Я уже и так всё понял, – подмигивает Кайя. – Помочь тебе с посудой? – Не надо, господин Кайя, спокойной ночи. – Суна, холодный душ обычно помогает, во всяком случае мужчинам. – Что? От чего помогает? – Не буду отвечать, ты ведь и так поняла, – подмигивает он, улыбается ей на прощание, и уходит с кухни, будто только что они не перешли в разговоре все возможные границы приличия между парнем и замужней девушкой.