Лучшая пара. Часть 3

Радостная и усталая Александра вернулась домой, выпила чаю, но долго не ложилась спать. Ее била дрожь после всего случившегося, и она долго сидела у зашторенного окна при свече. Но усталость взяла свое. Девушка наконец смогла улечься в постель, уткнулась лицом в подушку и постаралась забыть все случившееся. Сон был тревожным, прерывающимся от каждого громкого звука с улицы. Наступило утро. За всю ночь ее никто не нашел, но пока нельзя выходить из дома. Александра села в кровати, и только сейчас глухо застонала — сильно заболела спина от жестоких ударов плети, вчерашняя мазь уже не действовала. Кроме того, ей еще никогда не было так страшно от звуков колес и цоканья лошадиных копыт за окнами. Пришлось быстро сменить старую рубашку с пятнами крови на спине на новую, надеть сюртук и замереть в надежде, что боль отступит. Она не знала, когда за ней придут. Но в конце концов все-таки решилась встать с кровати и тихо подошла к окну. Сквозь плотную ткань чуть пробивался солнечный свет. Выглянуть она решилась далеко не сразу. И тут же отпрянула в глубь комнаты. Всадники. Четыре человека в черной форме конной полиции ехали по улице, и внимательно осматривали прохожих и экипажи. Надо было спасаться. Бежать. Девушка тяжело вздохнула и наскоро обула сапоги, полезла за зимним плащом, снова заныла спина. Не привлекая внимания слуг, Александра тихо покинула спальню, быстро сошла по лестнице. Никого. Осталось только выйти через черный ход, мимо кухни. Там было пусто. Или ей так казалось. Задний двор выглядел безопасным, если не считать редких голосов людей за забором. Осталось несколько шагов до ворот. Но… Александра остановилась и на миг замешкалась, услышав звуки с другой стороны забора. Кажется, голоса тайной полиции… Это значит, что бежать больше некуда. На миг она замерла, чувствуя, как тревожно сжимается сердце, но все же повернулась к забору. А потом за спиной раздались тяжелые шаги. Вздрогнув, она попыталась оглянуться, но не успела. В следующий миг на плечо тяжело опустилась крепкая рука. Это был сам Александр Христофорович Бенкендорф — стоял прямо за ее спиной, не позволяя сделать ни шагу. Тишину заднего двора легко прорезал его холодный, жесткий голос. — Набегались, Александра Сергеевна? Пушкина задрожала от холода. — Вас не нашли ни в игровых, ни в питейных заведениях в центре Петербурга. Вывод напросился сам собой. — Что теперь? Я арестована? — Да, вы арестованы, — он подтолкнул ее вперед, потом отпустил плечо и взял под руку, потянул в дом. — Но вы уже наказали меня вчера. — И вы посмели сбежать из-под надзора. За эту дерзость наказание куда серьезнее. — За побег? — За побег, за поднятую на уши полицию, за некоторые стихи… Молча проведя девушку через задний двор, Бенкендоф втащил ее обратно в дом. Туда уже успели войти два человека из конной полиции, пошли следом за ними, прямо в гостиную, где Александра была усажена на стул, а сопровождающие встали справа и слева от нее. Бенкендорф скрестил руки на груди, пристально глядя на свою пленницу. — Что это вчера было, госпожа Пушкина? Для чего вы убежали? — От унижений, которые вы преподнесли мне в наказание. — И думали, я сразу прекращу вас искать? Не сомневались, что ваши дерзости останутся без последствий? Александра упрямо промолчала, но и граф не собирался отступать. Медленно оглядев комнату, он тихо произнес: — Вы можете молчать или пытаться игнорировать мои слова, но это не освободит вас от последствий дерзости и поведения. Вы слишком хитры, а я должен с этим что-то делать. — Повезете меня в крепость? — уныло спросила Александра. — Тогда будьте добры, посадите в одну камеру с госпожой Пущиной. Если… если она все еще там. — Нет, туда мы везти вас не будем. Вам нужны другие формы наказания. — Например? — Пойдемте, — он шагнул к ней, и полицейские покорно расступились, чтобы граф смог церемонно подать руку Александре. — Коляска ждет. Поговорим обо всем в Зимнем дворце. — Зачем… во дворец?.. Она подумала про царя Николая, и о том, что было написано в той глупой записке. Всего одна несчастная рифма вот-вот обрушит на ее голову карающий меч. И сердце пропустило несколько ударов. Заметив, как Александра побледнела, граф слегка улыбнулся. — Очень хорошо. Это именно то выражение, которое я хотел увидеть на вашем лице. Вы наконец-то поняли серьезность всего случившегося, с вами будет гораздо легче иметь дело.

***

Коляска ехала все медленнее, и наконец остановилась возле Зимнего дворца. Выходя, девушка ощутила на своих плечах крепкую хватку — Бенкендорф никогда не отпустит. Язвить не хотелось, бежать тоже, и Александра еле-еле шагала вперед с тем же растерянным видом, пока мужчина направлял ее к массивным дверям дворца. Они прошли в холл, потом сквозь длинный мраморный коридор, завешенный тяжелыми красными занавесами, и попали в просторный кабинет, двери которого громко хлопнули за спиной девушки. — Не делайте резких движений, Пушкина, — посоветовал граф глухо. — Сейчас нам обоим нужно держать себя в руках. Будьте тихой, спокойной, полностью следуйте моему примеру, — ей показалось, что в строгом голосе звучит некая забота. — Избегайте глупостей. В ожидании императора Александре предложили сесть на диван, а Бенкендорф опустился в кресло напротив нее. Молодой Николай подошел чуть слышно, медленно приблизился к Бенкендорфу, и сел в большое кресло рядом с ним. Теперь на девушку были направлены два мрачных взгляда. — Я хочу задать вам вопрос, Александра Сергеевна, — сегодня царь уже не выглядел таким же благодушным, как во время вчерашней игры в теннис. — Постарайтесь отвечать спокойно и подробно. — Да, Ваше Величество. Он спросил не сразу, пару мгновений задумчиво смотрел на поэтессу. — Расскажите, пожалуйста, о вашем вчерашнем поступке, и о побеге утром из дома. Вы намерены были бежать из города? — Да, планировала, — тихо ответила Пушкина. Император хмыкнул, а потом легонько постучал пальцем по подлокотнику кресла, думая над вопросом. — Вы же понимаете, что бежать глупо, верно? — Это единственное, что мне оставалось Бенкендорф хмыкнул, услышав ответ, но император остановил его взмахом руки. — Вы хотели стать отважной героиней, которая хочет показать другим, что дерзость не имеет границ и законы написаны для других? — Я… Да, наверное, — честно призналась Александра. — Понятно. Теперь следующий вопрос, который на данный момент интересует всех в этом кабинете, а именно ответ на вопрос — почему вы дерзнули написать подобное? Мы же оба понимаем, что за дерзость в устах обычного человека, его ждет наказание. Отчего же у вас дерзость дошла до таких высот? — Просто было весело, — она съежилась под царским взглядом. — Ничего нового, полагаю, мы не услышим, — выдохнул Бенкендорф. — Она объясняет этим все каждый свой проступок, Ваше Величество. С первой нашей встречи. Но император неожиданно улыбнулся. — Что же, раз Александра Сергеевна настолько дерзкая, то возможно мы воспользуемся этим ее качеством в наших целях. Что вы думаете, дорогой друг? Бенкендорф кивнул с непроницаемым видом. — Я считаю, что дерзость Пушкиной может быть нам очень даже на руку… Замерев на месте, Александра пыталась понять, что происходит, и почему в льдистых глазах графа блестит… облегчение? Но ответить на свой вопрос не успела — император обратился к ней. — Нам понадобится ваш характер, Пушкина. Придворная поэтесса, мастерица слов и рифм, пойдет к нам на службу. Вы согласны на предложение? Александра вздохнула, помолчала пару секунд и проговорила еле слышно: — Нет.