𝐈𝐈𝐈 𝐜𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫. 𝐈𝐈 𝐝𝐚𝐲.

На промозглый город, земля которого уже давно погрязла в пороках и грязи, опустилась небесная серость. Солнце постоянно вступало в борьбу с длинными тёмными тучами, что беспощадно заслоняли его собой, обрекая на удушье. Тому время от времени удавалось пробиться сквозь эту пышную толпу. Удавалось тоскливо взглянуть на люд, снующий по улицам в делах, и уже после, с чужими острыми слезами на поблекших румяных щеках, испустить последний вздох, обнимая себя руками-лучачи в попытках согреться в последний миг. Утро, как ныне было заведено в увядающем августе, было невзрачным. Казалось, что душа художника окончательно опустела, ибо пол маленькой комнаты более не украшали мазки светлых и ярких красок. Впрочем, один лишь вид жилища юного Фантомхайва мог навеять тоску и глухое уныние. Стены были пусты, количество мебели скудно, а пасмурная погода лишь добавляла последние штрихи. Пустая комната могла вызвать опустошение и в душе. Несмотря на общую обстановку, атмосфера в помещении мелькала разнообразная. Сидя за столом, зодчий и его новоиспечённый слуга перекидывались то колкими фразами, то обсуждением некоторых деталей чертежа. Упоминая последнее, Себастьяну и там удавалось вывести Сиэля на эмоции, прерывая его на середине жарких рассуждений, зная, что внутри тот будет буквально кипеть от злости, словно всепоглощающая лава на родине демона. Казалось, что невидимые искры споров и усердной работы разлетались по комнате, не давая обратить внимание на серость города за окном. — Себастьян, — выпрямившись и встав возле стола, что он в порыве эмоций часто делал, зодчий с некоторым упрёком и плохо скрываемой едкой насмешкой во взгляде уставился тому в затылок. — Вот скажи мне, что ты сейчас сделал? — Юный Господин, прошу Вас, если в работе есть какие-либо недостатки, указывайте на них прямо, — обернувшись и пропустив в алых очах раздраженные искры, проговорил он. — Знайте же, что у демонов так же, как и у Вас, людей, кончается терпение. — Знай же, что ты очень многословен, — отпустил колкое словечко Сиэль, несколько недовольно поморщившись и склонившись над всё тем же чертежом, указывая пальцем в верхнюю часть листа. — У тебя башня кривая. Ты вообще каким образом умудрился так линию провести? Ибо даже я на своих самых неудачных чертежах не смог бы допустить подобного. — Ох, ну здесь Вы преувеличиваете, однако, — слуга немного наклонился к полу, выуживая из стопки еще не выброшенных листов случайный. — Поглядите. Этот Ваш чертеж скорее похож на чертеж Вашего дома, в котором Вы проживаете, нежели на Собор... — со смешком на губах издевательски парировал он. — Прошу меня простить, Господин. За оплошность в чертеже, разумеется. — Господи, да за что же ко мне такой демон явился?.. — Сиэль кратко взмахнул руками и устремил страдающий взгляд в серое, заполоненное дождевыми тучами, небо. — Простите меня за мою вольность, но Вы сейчас спросили у Бога, от коего отреклись, почему к Вам явился демон? — Себастьян уже заметно трясся в попытках сдержать рвущийся наружу смех, прикрывая рот рукой. — Так! Демон, ты забываешься! Поимей совесть, у нас дело есть, что не терпит отлагательств, — вновь взяв грифель в руки и поправляя линию. — К слову... Совсем из головы вылетело. Мы ведь должны были намедни сходить на площадь, где со дня на день будет возложен первый камень Собора. Со дня на день, Себастьян, а ты всё еще воочию не оценил размеры территории и ровно линию провести не можешь. — К чему же откладывать дело? До площади недалече, много времени у нас это не отнимет, — слуга с напускным безразличием пропустил мимо ушей колкости, проводя вторую, идентичную первой, башню. По своему личному небольшому опыту он заметил, что бороться в подобных случаях бесполезно. — Если будешь болтать, то как раз таки время и отнимет. — Господин, Вы сейчас своими речами пытаетесь дополнить образ ворчливого старика? — ... — Сиэль уставился в лицо Себастьяна, попутно натягивая головной убор. Последнему же стало несколько некомфортно, словно того распирали изнутри копья. Из-за окружающей серости глаза его Господина казались однотонными и чересчур плоскими, словно стол. Они сами необычайно посерели, поглотив всю голубизну, а серые будни ввергнули тех в некую усталость. Эти очи были не такими, как в их первую встречу. Хоть и на дне этого взгляда всё еще мелькали упрёки раздраженности, они не могли так ярко пробиться через этот покрывающий море лед, который заполонял водную гладь с каждым часом всё больше. Словно забирая жизнь из этого взгляда заранее. — Себастьян? — ... Да? — Ты чего замер? Идем, — глаза лишь больше потемнели и теперь представляли из себя смесь черных и светло-серых красок. Может, на цвет очей так влияла окружающая среда? Или... — ... — слуга с нечитаемым взором глянул тому вслед, уже после поднимаясь и следуя за ним, мимолётно прикрывая глаза. — Слушаюсь, Господин. Спустившись на первый этаж по дряхлой и скрипящей лестнице, юный Фантомхайв остановился напротив двери и приложил немного вымазанную руку к ней, приготовившись толкнуть, но всё еще не делая этого. Он тяжело вздохнул, прикрыв глаза, кажется прокручивая в голове некоторые мысли. Слуга стоял позади Сиэля и старался не задерживаться взглядом на нем, будто сдерживая себя от лишних рассуждений. Он понимал всю их важность, но было не время. Именно поэтому он глухо игнорировал все свои доводы и опасения, напрасно убегая от них и отгораживаясь. Насколько бы тщетно это не было, но он всегда поначалу пытался сбежать. Иногда это удавалось, по воле удачи свернув в какой-нибудь темный и промозглый тупик, держась за грудь в попытках отдышаться, пока горло и нос не заполонила тягучая кровь, смешанная с чёрными сгустками его истинного Я. Однако бежать от самого себя всегда было бесполезно. Впрочем, сейчас взор всё же пришлось перевести на замершего контрактера и обратить внимание на его состояние. Тот всё так же неподвижно стоял и время от времени напрягал руку, не решаясь отворить дверь на улицу. — Юный Господин? Вам плохо? — тон его голоса выражал плохо скрываемое недоверие, которое отнюдь не относилось к задаваемому вопросу, и внутри Сиэля это несомненно встрепенуло некоторые вопросы. Задерживать с ответом он не стал. — Нет, всё в порядке, просто... — он снова прикрыл глаза. — Впрочем, не важно. Идём. Себастьян в непонимании изогнул бровь и уже не пытался отводить от него взгляд. — Господин. Помните, что Вы можете мне доверять. — Доверять демону? Пожалуй, это самое смешное, что я слышал за последние дни, — он хмуро толкнул дверь и спешным шагом последовал вдоль ряда домов, немного опустив голову и стараясь сновать по темным участкам улиц. Себастьяну ничего более не оставалось, как пройти за ним, совершенно не понимая его поведения. Впрочем, было очевидно то, что его новый хозяин был чересчур нелюдим, но навряд ли это объясняло нынешние действия. На шее зодчего осела тревога, которую можно было буквально разглядеть издалека. Он время от времени водил и дергал плечом, оглядываясь по сторонам. Всё же мысли о нелюдимости или некой социофобии не совсем сходились в голове Себастьяна. В один момент показалось, что такая спешка для мальчика уже привычна, и он совсем не обращал внимания на тёмные углы. Словно делал это на постоянной основе несколько лет. Также опустив взгляд вниз, слуга подумал, что не было бы лишним занять свой мозг сторонними рассуждениями, ибо те странные догадки буквально сжирали его изнутри, крутили конечности и заставляли обращать внимание лишь на них одних. «Итак, помнится, что он как-то упоминал в мыслях отца... Тот точно умер, но спрашивать какие-либо подробности будет как минимум неуместно. Да и к тому же мальчик достаточно натерпелся за эти пару дней, вдруг вопрос о смерти родственника будет для него ударом? Один его взгляд чего стоил... Не думать о взгляде. И с каких пор меня волнует, уместно или нет?.. А ведь люди очень ранимые существа... Что же может послужить причиной? Погода точно нет, он как-то обмолвился, что ему лишь за радость подобная серость. Кажется, у него слабое здоровье, может не хочет под дождь попасть?.. Тучи явно об этом свидетельствуют. Хотя нет, точно нет. Из близких знакомых он бы не успел никого увидеть... Хм, знакомые. Те, если они конечно имеются, явно должны представлять кого-то из среднего или высшего сословия, ибо статус зодчего, который тот получил от самого короля, не пустая для людей вещь. Хотя не сказать, что положение в обществе для него важно. Была б его воля, его бы вообще в этом обществе не было. Интересно, отчего тогда он живет в этом дряхлом холодном доме, даже не имея при себе слуг? По собственному желанию?..» — Мы пришли. Осматривай тщательно и запомни размеры территории. — А?.. — голос Сиэля внезапно вырвал его из мыслей. — А, да. Слушаюсь, — а ведь он даже не заметил, как они дошли. Впрочем, дом того был не так уж далеко от площади, дорога заняла пару минут. — Ты стал рассеянным, Себастьян, — к слову заметил зодчий, проходя вдоль территории и не спеша продвигаясь в центр, дабы точнее оценить масштаб. — Прошу прощения, если Вам это доставляет неудобства, Господин, — приложив руку к груди и слегка поклонившись, не переставая при этом идти, заученной фразой проговорил он. Зодчий в ответ лишь смерил его равнодушным взглядом и двинулся на другой конец улицы, ближе к однотипным домам с деревянными перекладинами. Площадь, по которой туда и обратно сновал занятой народ, казалась на первый взгляд совсем небольшой, по крайней мере для такого величественного здания. Как было оговорено, Собор будет занимать её практически полностью, с трех сторон оставляя довольно узкие участки, а с главного входа позаимствовав намного больше свободной территории. Однажды Себастьян слыхал, что на месте планируемого Собора испокон веков стояло множество церквей. Территория была чересчур огромна для таких скромных деревянных зданий, поэтому оставляла широкие улицы, которые время от времени принимали за центральные. Не так давно, когда сносили последнюю стоявшую здесь церковь, стирая её с земли и из памяти людей, по неосторожности загорелась одна из её частей. Люди отчаянно пытались затушить пламя, дабы огонь не успел ползучими языками добраться до жилых домов, а прибывшие на крупную шумиху пара демонов находили это зрелище довольно саркастичным. Обойдя площадь по периметру, Сиэль посчитал нужным вернуться домой, ибо тяжелые тучи на небе стали предупреждающе сгущаться, а ветер легко нашептывать тихую молву природы. Юный Фантомхайв прошмыгнул мимо двух пышно разодетых дам, свернув на нужную ему улицу. Кажись, те заметили знакомую фигуру, но не успели отчетливо разобраться, кто это был, да куда он двинулся. Дома и серые пролеты так же быстро мелькали перед взором, шаг не сбавлялся, и через несколько минут они завернули в нужный им проулок. Однако, Сиэль вдруг резко остановился и с нескрываемым удивлением уставился в сторону двери, до которой оставалось пройти пару метров. — Черт... Возле дома стояла повозка. Причем она слишком явно указывала на высокий статус того, кто в ней прибыл. Сомнения по поводу того, кем являлся этот человек, рассыпались на глазах. Ибо даже личного кучера, что стоял возле нее и что-то выискивал в своей сумке, зодчий прекрасно знал. Впрочем, как бы не хотелось встречаться с кем-то сейчас, деваться было некуда, поэтому первым, что сделал мальчик, так это медленно выдохнул и обернулся к Себастьяну, который уже приготовился задать вопрос. — Итак, слушай меня внимательно, — Сиэль с серьёзным взором заглянул слуге в глаза, с твёрдой просьбой не перебивать и не перечить. — Человек, который ко мне явился — моя невеста. Я был помолвлен еще до трагедии. Поэтому я прошу тебя, — зодчий крепкой хваткой взялся за плащ Себастьяна в районе груди, буквально указывая на то, насколько серьёзна ситуация. — Веди себя нормально. Я знаю, какая у тебя манера общения, и если ты хоть раз попробуешь как-либо меня опозорить или отпустить что-то в её сторону... — Я Вас понял, Господин, можете не продолжать, — с заученной улыбкой, которую Сиэль постоянно называл противной и просил так не улыбаться при нем, проговорил тот. — Смею спросить, как зовут Вашу невесту? — Элизабет. Я надеюсь тебе не стоит напоминать, как обращаться с дамами? — измученно выдохнув и с недоверием выпустив из руки его плащ, спросил он. — Поверьте, все пройдёт гладко... — они двинулись в сторону входа. — Признаюсь, посмел мимолётом подумать, что Вам совсем не важно Ваше положение. Однако как Вы о своей невесте отзываетесь, ох... — Себастьян! Дьявол, помолчи хоть полчаса! Тебя слушать невозможно. Впрочем, стоящий около повозки кучер их не заметил, только после кратко обернувшись в сторону скрипнувшей двери, взмахнув своей кудрявой каштановой челкой. Говоря об отношении Сиэля к сложившейся ситуации, нельзя было сказать, что это сильно его потрясло и вызвало некоторое недовольство. Его невеста была недурна, довольно остроумна и имела обаятельную внешность. Однако она была чересчур активна и эмоциональна, практически составляя зодчему противоположность, и явно питала чувство симпатии или даже любви к нему. Однако и тут несостыковка: Элизабет являлась двоюродной родственницей, оттого юный Фантомхайв испытывал к ней лишь чувства родства, дружбы, искренне считал ее своей сестрой, но никак не девушкой, с которой ему придется связать себя узами брака. Впрочем, волноваться об этом больше не имело смысла по понятной причине. Он умрет через два дня. Чего уж точно не хотелось, так это чтобы Элизабет страдала по нему. Чтобы стала вдовой в столь юном возрасте. Эмоции его драгоценной сестры напоминали Сиэлю распускающийся каждое утро бутон, да такой яркий и пышный, что он притягивал к себе и точно завораживал. Но подпускать себя к ней он не позволял. Волны моря безвозвратно бы захлестнули эти сияющие лепестки, смяли и изорвали. Её счастье было не рядом с ним. К тому же не сказать, что зодчему нравилось столь яркое проявление эмоций именно в его сторону. Поднявшись и открыв дверь, перед прибывшими предстала такая картина: Девушка, ростом немного выше самого Сиэля, кружила по комнате и издавала звуки, похожие на пение или свист ранних пташек. Её золотистые волосы, что сегодня были заплетены в две легкие косы и были собраны некрепко, обвивали её стан при движении, замахиваясь наперед и падая обратно назад, возвращаясь на обтянутую блекло-красной тканью поясницу. Руки были заведены за спину, пальцы легко обхватили друг друга, а ноги, будто в ритм посвистыванию, почти неслышно топали о пол. Тёмный плащ был снят и бережно повешан на стул. Завидев в проходе мальчика, Элизабет резко остановилась, отчего полы её прямого платья покачнулись, а уже после сорвалась к нему. — Сиэль!! — обвив руками его шею и прикрыв в счастье глаза, высоким голосом пролепетала она. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Мы ведь так давно не встречались... — Элизабет, я тоже рад, — пытаясь найти равновесие во внезапном объятии, ответил юный Фантомхайв. — Я же просила называть меня Лизи! Мы не чужие друг другу люди. До сих пор помню, как еле-еле отучила тебя от обращения на Вы, ха-ха-ха! — отстранившись и заглядывая в глаза, мелодично засмеялась она. — Не будем об этом. Впрочем, давно ли ты ждешь меня? — Да только пару минут, не волнуйся... Кстати, кто этот молодой человек? — приложив палец к губам, она заинтересованно обернулась за спину мальчика. — Приветствую Вас, Миледи, — приложив руку к груди, Себастьян поклонился. — Я являюсь слугой Вашего жениха, моё имя Себастьян. Сиэль напрягся, слушая его слова и не оборачиваясь. С этим демоном надо быть начеку каждую минуту. — Сиэль, ты наконец нанял слугу? Не понимаю, отчего ты противился до этого... — Я решил посвятить всего себя чертежам, да чтобы ничего прочего не отнимало у меня времени, — отмахнувшись, он решил немного приврать. — Миледи, не желаете ли чаю? — пока в помещении воцарилось краткое молчание, поинтересовался Себастьян. — Нет, не стоит. Я заехала совсем ненадолго, ибо у меня прием у Мадам Н. Должно быть, ты помнишь её, Сиэль. Впрочем, мы не виделись так давно, что я немедленно приказала кучеру остановиться, когда мы проезжали мимо твоего дома... — Вот оно как... Себастьян, оставь нас наедине, — зодчий понял краткий намек на то, что девочка хотела о чем-то поговорить. Да и общество слуги почему-то начинало давить. Должно быть, от незнания, что он может сказать в любую секунду. На что демону какие-то человеческие отношения? — Слушаюсь, — он неизменно поклонился и покинул помещение, спускаясь на первый этаж по скрипящей лестнице. — Спасибо, что понял меня без слов, Сиэль, — Элизабет кратко улыбнулась. — Не стоит благодарности. Так о чем ты хотела поговорить? — Сиэль прошел вглубь комнаты и остановился напротив окна. — Должно быть, эта тема покажется для тебя резкой, но она довольно-таки давно меня волнует... Твой покойный отец... — она вздохнула, заметив, что спина Фантомхайва напряглась. — Он был титулованным дворянином. Так же, как и мои родители. Ты так и не объяснился, почему не захотел принимать этот титул, позволив себе лишь статус зодчего. Да и ты не появляешься на публике... Поместье пустует. Почему ты не хочешь перебраться в него? Если раньше я могла объяснить отказ тем, что ты был слишком мал, то сейчас, три года спустя, я совершенно ничего не понимаю... — Понимаешь, Лизи, — юный Фантомхайв медленно выдохнул, сцепив руки за спиной. — На моего отца было совершено нападение. И это были не пара человек. Это была целая группа. Группа, что смогла разбить всю специальную охрану поместья. Понимаешь, насколько они сильные? — он заглянул ей в глаза. — Сейчас я не имею ничего. Выход в общество равносилен краху. Возвращение в поместье — мгновенная смерть. Да даже если я найму охрану, — он кратко махнул рукой. — Что с того? Враги отца схожи с самими дьяволами. Ты ведь помнишь детали дела? Что осталось от поместья и в каком состоянии были слуги? Это было бы слишком опрометчиво с моей стороны. — Но ведь так тоже нельзя! Сидя здесь, в этой холодной коморке, в которой даже мебели толком нет, ты подвержен нападению в разы больше, чем был бы подвержен в поместье хоть с какой-то охраной! Ты стал затворником, совсем не желаешь никого видеть из-за собственных опасений, да и твой статус... — А что статус? — его глаза приобрели грязно-серый оттенок. — Что статус, Лизи? Я понимаю его важность в нынешнем обществе, но этот статус может принести слишком много проблем. Статус может стоить мне жизни. А место жительства я, между прочим, тщательно скрываю. — И оттого практически не выходишь на воздух... — Элизабет опустила глаза в пол. — Ты выглядишь болезненно и бледно... — Прошу, давай не будем об этом. Мы все равно не придем к общему мнению, — Сиэль сурово взглянул на нее. — Ох, но... Кхм, хорошо... Давай больше не будем спорить. Я хочу сохранить наши отношения в целости, — она мельком подняла взгляд и немного улыбнулась, после подойдя к стулу и забрав висящий на нем темный плащ. — Впрочем, мне уже пора. Не хочу заставлять Мадам Н. ждать. — Как пожелаешь, — Фантомхайв кратко улыбнулся в ответ и смягчил взгляд. — Тебя проводить? — Не стоит, Сиэль... В конце концов, я пойду. Встретимся на следующей неделе? В груди что-то кольнуло. Следующая неделя... А ведь он даже не доживет до следующей недели. Не увидит Элизабет, свою сестру, вновь. Неужели это последний раз? Неужели он даже не дождётся прощального солнца? Море сбежало из его глаз, забравшись в него самого и утягивая на верное дно. Темное, непроглядное дно моря, где уши заткнет толща воды, а глаза придавит ледяными морскими пальцами. И в этом его вечность? — Как получится. До встречи, — он спрятал взгляд, перед этим, похоже, в последний раз взглянув на такую спокойную Элизабет, и стал испытывать неимоверное желание сжать грудь и ощутить, что его сердце еще продолжает биться, и проступивший лед не захватил его в свои кандалы.

***

На город прилег вздремнуть величественный вечер. Всего слегка потемнело в округе из-за непроглядных туч, что весь день укрывали напористым шелком деревья, дома и людей. Птиц не было слышно, тихие разговоры скрывали во мгле переулки. Листва, кажись, сама замерла, пытаясь отыскать хоть одно живое существо средь домов. Живым оказалось, должно быть, лишь пламя свечи, что в неспешном танце извивалось возле окна. Себастьян, открыв настежь ставни минутами ранее, смерял взглядом серое небо. Оно было столь однотонным, что в немом отчаянии заставляло отыскать хоть малейшее отличие цвета на нем. Впрочем, слуга лишь сцепил руки за спиной и всматривался недвижимым взглядом в некую точку. Раздумия настигли его под вечер, и он не видел смысла в сопротивлении, ибо зодчий ненадолго вышел из комнаты, а сил убегать более не было. Мысли оказались крайне неприятными, что было ожидаемо. Они словно царапали его голову изнутри, скреблись, а время от времени и вовсе разносились на мелкие кусочки, отдавая пульсацией в висках. Они извивались, как сгустки энергии его истинной сущности, они бились, как крылья беспокойной умирающей птицы, они дрожали, как душа в самом глубоком смятении и отчаянии. При всем этом они хватали в охапку, они сковывали и безмолвно надевали кандалы на бледные пясти. Это заставляло хмурить брови в попытках прогнать и облегчить, вынуждало прикусывать губы и теребить ткань рукава. Кто бы мог подумать, что демона сможет потрясти такая, казалось бы, маленькая вещь. Маленькая, но значительная для него. Впрочем, Себастьян время от времени задумывался над тем, что ему нравится вид за окном. Многие люди не обращают внимания на самые простые вещи, которые иногда могут заставить их жить. По-настоящему жить. Ибо все они зависимы от своих дел, обстоятельств, забываясь в череде однотипных дней. Оттого они не могут познать свободы. Истинной свободы в упавшем пере пролетевшей птицы, в колышущейся травинке в поле, в неполной луне, что возвышалась над тихим и умиротворенным Рейном. Вид за окном донельзя точно охарактеризовывал сковывающее людей уныние и затворничество. Однотипные крыши домов, улицы, что неудачно пытались сделать необычными и облить краской. Возвышающиеся кое-где башни не представляли из себя ровно ничего. Этот город был обреченностью. Со стороны двери раздался короткий скрип, однако Себастьян не обратил на него никакого внимания. Его взор был прикован к городу, что несколько помогал ему изучить человеческую природу глубже. Сиэль кратко взглянул на его спину и прошел к столу, ставя графин с водой на край. Он все еще забывал о том, что у него есть слуга, которому можно приказать какое-либо дело, поэтому по привычке делал все сам. Заприметив посреди стола чертежи, он облокотился на спинку стула и принялся их оценивать. Передний вид здания был полностью закончен, каждая резкая линия необычайно точно прорисована, а сам чертеж завораживал одним лишь своим видом. Второй лист лежал рядом, на нем была отображена лишь половина здания с другого ракурса, но она все еще требовала доработок. Юный Фантомхайв оторвался от рассматривания чертежей и перевел взгляд в сторону площади, которую можно было увидеть из его окна, мысленно перенося здание с чертежа в реальность и тщательно подавляя мысли о том, что демон подошёл к делу серьёзно. Впрочем, молчание от него было более давящим, чем его слова, поэтому Сиэль решил его нарушить, хотя точно и не придумал, как именно. — Себастьян, — он смерил его прямую спину задумчивым взглядом. — ... Да, Господин? Вам что-то нужно? — слуга ответил не сразу, да поджал губы, обернувшись и увидев, что мальчик по привычке делал все сам и самостоятельно принес графин с водой. — Мне вот всегда интересно было... — всё так же не отрываясь от спинки стула, но подперев рукой подбородок, протянул он. — А сколько тебе лет? Таким уж старым ты не выглядишь... Я сейчас в целом, а не про твой физический облик. — Вы правы, Господин. Я действительно молод по сравнению со своими соратниками, — с совершенно спокойным видом ответил на вопрос он. — И... Сколько тебе? — внутри себя он удивился тому, что тот не стал бурчать что-то по поводу того, что людям знать подобное не дозволено, контрактерам тоже и прочее. — Точную цифру не назову, ибо вспоминать долго... — он слегка нахмурился и потупил глаза в пол. — От силы пару столетий, должно быть. Иногда возраст демона можно понять по его контракту. Не думаю, что будучи тысячелетним, я бы явился к Вам. Пару дней назад же я просто блуждал по городу. — А что ты тут делал? Было какое-то дело? — Нет. Попросту искал быстрых контрактов. Но, не постесняюсь этого слова, Ваша душа и впрямь необычна, — он снова посмотрел в окно и слегка улыбнулся. — Я так понимаю, на вопрос "Почему" ты не ответишь? — Верно, Господин. Вы проницательны, — еще шире улыбнувшись. — На возраст также указывает твой выбор ситуации для исполнения контракта, — Сиэль кратко прикрыл рот, хохотнув. — С утренним криком петуха, серьёзно? — Что Вы придираетесь? Это первое, что пришло мне в голову, да и к тому же удобно, — Себастьян напряг плечи и сверкнул алым пламенем глаз. — Ну все-все, нечего мне тут клыки показывать, давай лучше чертежами займемся. — ... — слуга изогнул бровь на такую быструю смену темы, но послушно подошел к столу. — Слушаюсь, Господин... За ярыми спорами и едкими шутками в тот вечер до ушей двух молодых людей так и не донесся тихий скрип входной двери, что своим звуком порвал последнюю ниточку надежды между жизнью и смертью. Вот только в какую сторону?