fourth

— Я знаю, тебя такое стечение обстоятельств не очень обрадует. Можно сказать, разозлит, - Лалиса стояла в кабинете Чонгука, прямо напротив его стола. После завтрака, он сказал, что им что-то нужно обсудить. — Для начала присядь. Это не минутный разговор.  — Я постою, - не испугавшись, произнесла Манобан. Удивившись самой себе, она вновь о чём-то задумалась. Это так злило Гука. Ужасно злило. Она слишком… Задумчивая. А сегодня он ещё и узнал о том, какая она упрямая. Но больше всего его поражало что она упрямилась через страх. Она боялась его, в этом нет сомнений. Но продолжала противостоять.  — Я сказал, садись. Хватит злить меня, Лиса, - девушка начала думать, как лучше поступить. Продолжить эту бесполезную борьбу или сдаться? Пока она думала, терпение Чонгука лопнуло. Он вновь навис над ней и толкнул в кожаный стул прямо позади неё. — Перестань себя так вести.  — Как - так? Что я уже успела тебе сделать, чтобы ты ещё и злился на меня?! - непростой нрав девушки начал выходить наружу. Она выпрямилась в кресле.  У Чонгука сейчас челюсть отвиснет. А… А где та Лалиса, которая плакала прошлой ночью, как раз таки из-за него? А где та девушка, которая боялась ему даже в глаза взглянуть, ещё там, в «White lotus»?  — Просто веди себя нормально. Я попросил тебя сесть - это было так сложно для тебя?  — Вести себя нормально? С кем? С человеком, в руках которого моя жизнь? Ты уже ставишь мне запреты, Чонгук! - у мужчины брови к переносице свелись. Она впервые назвала его по имени… Ну надо же.  — Именно по этому ты и должна делать всё, о чём тебя просят, - но она на это лишь томно вздохнула и помотала головой.  — Я не хочу с тобой разговаривать. Потому что ты не умеешь нормально коммуницировать,- упёрлась девушка. Она бы с удовольствием покинула бы кабинет, если бы Чон не разместил бы свои руки по бокам от стула, на котором она сидела.  — А у тебя не спрашивали, хочешь ты или нет! Послушай, это важная тема! Перестань испытывать мои нервы, - повысил голос мужчина.  — А ты нормально со мной разговаривай! И вообще, почему ты кричишь на меня? - Чон закатил глаза и помотал головой, чувствуя, что его надолго не хватит. Либо его сейчас кто-то остановит, либо он размажет это упрямую девчонку по стенке.  — Потому что я могу это делать, поняла? Я могу вообще что хочу делать, и никто, в том числе ты, не может со мной пререкаться. Я могу уничтожить тебя да хоть прямо сейчас, как ты не понимаешь?! Побоялась бы… За свою жизнь.  — Чего мне бояться? Рано или поздно, все там окажемся. И даже ты, - она не побоялась этих слов… Был бы на её месте кто-нибудь другой, Чон не раздумывая прикончил бы. Но только не её. Она слишком ценна для клана, да и вообще… Было что-то, что сдерживало мужчину перед ней. Он не мог даже грубо касаться её. Пока, наверное.  — Я хотел сказать тебе о том, что свадьба состоится через неделю. И до этого дня у тебя есть время высказать свои предпочтения насчёт платья, кольца, и для того, чтобы придумать новую подпись, - Лиса вздрогнула, когда услышала последнее… Как это?… Она точно не собиралась менять свою фамилию. Ни при каких обстоятельствах.  — Что значит придумать новую подпись? Да как ты можешь!… Я не… - это очень сильно задело её, ранило душу… У этого человека совсем нет совести? Даже после всего произошедшего, он требует от неё самое ценное - фамилию. Единственное, что напоминало ей о том, кто она и откуда родом… В глазах собрались слёзы, и она с ненавистью посмотрела Чонгуку прямо в глаза. Без капли страха. — Я не буду менять фамилию.  — Будешь, - абсолютно спокойно констатировал Чонгук. — Ты станешь женой главы клана Чон, понимаешь? - он выделил «Чон», надеясь, что хоть так до неё дойдет смысл его слов и причина этого всего. — Ты целиком и полностью должна соответствовать своему новому статусу.  — Я последняя из тех, кто вообще может соответствовать тебе. Я - одна из Манобан. И никогда не стану другой. Сколько бы ты не старался, - так она ещё сильнее распаляла Чона. Он с трудом сдерживал себя и свой гнев.  — Это даже не обсуждается. Не неси глупостей, что значит, не будешь менять фамилию? Какая же ты проблемная, блять. Так бы и заткнул тебя, - он отстранился от неё и отошёл к панорамному окну, заглядывая во внешний мир. — Да плевать мне, какая ты.  — Пожалуйста. Всё что угодно, но только не фамилия. Хоть убей, не поменяю, - предупреждает девушка, а из глаз стекают первые слёзы.  — Как я и сказал ранее, никто тебя не спрашивает, - более-менее спокойно ответил на её просьбу Чон. — Не сделаешь это добровольно - значит документы будут все оформлены даже без твоего ведома. И так - и так станешь Чон. Я просто ввёл в известность.  — Тогда я покончу с собой! - абсолютно решительно заявила девушка, без капли страха заглядывая в глаза Чонгука. Но особого удивления у него её слова и не вызвали. Наоборот, он усмехнулся. А потом и вовсе захохотал. Издевался над ней.  — Ты хоть знаешь, от скольких я слышал эту фразу? Мм, моё любимое. Пустые обещания. На деле же, кишка тонка. Ты вообще не внушаешь серьёзности, Лиса. Ты похожа на пугливого оленёнка - боишься даже одного моего взгляда. Хочешь, чтобы я поверил в эту чепуху? Выйди вон из моего кабинета. Только зря моё время потратила.  — Не пожалей потом. О том, что не согласился на мою единственную к тебе просьбу, - девушка встала со своего места и направилась прочь. Чонгук её последние слова воспринял лишь как пустые угрозы, не имеющие никакого веса.  Сразу же, как только она ушла, в кабинет со стуком вошёл Тэхён. Стоило увидеть  друга в не лучшем состоянии, как на его губах появилась ухмылка. Учитывая то, что до него в этом кабинете побывала Лалиса… Она уже довольно успешно начала портить настроение главе. Это забавляло, но лишь до того момента, пока он не кинет на него свой гневливый взгляд.   

***

Лалиса со злостью захлопнула двери своей комнаты.  Гнев и горечь охватили её всю. Неужели он думает, что она не сможет покончить с жизнью? Думает, она так проста? Сдастся его желаниям? Ага, черта с два!  Она стирает слёзы с глаз, и думает. Что лучше? Чем воспользоваться? Ей даже не было страшно, она хотела этого… Свести счёты с жизнью - лучший вариант в её случае.  Она смотрит на себя в зеркало, и вдруг в голову приходит план. Манобан хватает вазу на своём туалетном столике и со всей силы бросает её в зеркало.  Оно разбивается на множество мелких и крупных кусков. «Прямо как и моя жизнь» - горько улыбается девушка. Она оседает на пол, и берёт осколочек покрупней.  А потом без раздумий проводит им по запястью, не жалея сил: глубоко и ужасно больно. Так больно, что она вскрикивает. Кровь тут же огромным объёмом сочится из пореза, а девушка чувствует жгучую боль. Её слёзы падают прямо на место пореза, и из-за этого болит вдвойне.  Но она сдерживается. Не кричит, а просто тихо плачет, ожидая смерти. В глазах уже мутнеет, а в мыслях проносятся приятные воспоминания об отце, Чимине с Прией и о друзьях, которые остались там, в Таиланде.  Проходит меньше полминуты, прежде чем она теряет сознание и падает на пол.  Конечно же, Чонгук услышал, как что-то с грохотом разбилось в комнате Лисы. И уже поднимался наверх, чтобы проверить, не решила ли глупая девчонка в действительности совершить суицид.  Эти ужасные мысли всё больше и больше переполняли голову. И когда он ворвался в комнату, то застыл от шока. Она действительно сделала это…  — Лиса… - Гук пугается, и одновременно злится. Но при виде её такой что-то внутри дрогнуло… Даже, в какой-то степени, он почувствовал вину. Странно… Да что она с ним делает такого, чтобы он проявлял к ней снисходительность, которой никогда не было ранее?…

***

Пранприя открывает глаза уже в палате. Голова болела, а глаза щипало от яркого света в комнате. Рядом с собой она увидела Чонгука, который поглаживал её забинтованную руку и ещё не заметил, что она очнулась.  Но стоило ей немного пошевелить пальцами повреждённой руки, как он резко поднял глаза на неё, а во взгляде читалось облегчение.  — Очухалась, женщина, - он говорил с таким тоном, будто она его ужасно обидела. И он действительно был зол, просто не показывал этого в полной мере.  У Манобан даже открыть рот сил не было, какой уж там диалог. Чонгук смотрел на неё, и понимал, что она не в лучшем состоянии. Бледное лицо и губы, уставший взгляд и полное не понимание ситуации.  — Ты спала два дня. Из-за твоих безумных действий, мы даже не успели начать подготовку к свадьбе, - а потом он резко посерьезнел и усилил свою хватку на руке девушки. — Больше никогда не смей совершать подобной ошибки, - он сжал запястье до боли. Угроза и страх, что он внушал вперемешку с дикой болью заставили Манобан прослезиться. — Никогда.  — Зачем… - еле прошептала девушка. — Ты делаешь это?… - её голос был хриплым, что заставило Чона усмехнуться. — Дай мне умереть…  — О нет, Манобан, - выделив фамилию, сказал Чон. — Ты добилась своего. Поздравляю. Значит, будешь носить фамилию своего отца, - он встал со своего места. — Это лишь начало твоей жизни в качестве моей пока ещё невесты, но ты уже не выдерживаешь. Слабачка, как можно было свести счёты с жизнью из-за такой глупости.  — Не глупость… - возразила тихо девушка, заглядывая в его тёмные глаза. — Я никогда не стану одной из вас. Я всегда была и буду Манобан, - она нашла в себе силы произнести эти предложения достаточно чётко и громко, несмотря на боль.  — Раз уж очнулась, не советовал бы тебе пререкаться со мной вновь, - Чонгук подошёл к двери. — Отдохни пока. Тебя завтра выписывают. Я приеду за тобой.  Вспоминая тот день сейчас, Лалиса думает, что лучше бы она попробовала сделать так ещё раз. Умереть прямо в больнице, как символично. Женщина усмехается, и наливает себе ещё спиртного. Сегодня она будет пить вдоволь, всю ночь, которую будет вспоминать свою жизнь, будучи Госпожой Чон, которой она всё же стала.  Перед глазами возникают воспоминания, связанные со свадьбой. Их свадебный портрет повешен прямо напротив дивана, где сидела Пранприя. Манобан знала, что никогда не забудет этот день. День, когда она станет женой Чонгука и станет иметь какой-то вес в клане Чон. И сейчас, она в белом свадебном платье сидит рядом со своим почти уже мужем и ставит подпись. Вот и всё. Теперь нет пути назад. Огромный задний двор особняка её мужа был действительно украшен достойно. И все его друзья, партнёры и близкие сегодня были здесь, и разглядывали её. Кто-то смотрел с отвращением, а кто-то дивился её красотой. Но девушке было всё равно что думают все эти люди. Её судьба сегодня окончательно предрешена. На душе кошки скребли, она была разбита, хоть и натягивала лёгкую улыбку при надобности, изображая из себя счастливую. А на самом деле, ей хотелось лишь покончить со всем этим, даже не начав. Это лишь её первый день в качестве жены главы клана, а она уже хочет умереть. Шрам на запястье всегда будет напоминать ей о том отчаянии, что она испытывала, насильно выходя замуж за своего врага. — Лалиса, - окликает девушку Дженни, приближаясь к ней всё ближе. — Пойдём в дом, выглядишь неважно. С твоего позволения, брат, - Ким берёт невестку за руку и отводит её в особняк, в свою бывшую комнату. — Присаживайся, прийди в себя немного, - Дженн смотрит на неё с жалостью, что так злит тайку. Неужели, она настолько несчастная и жалкая со стороны? — Тебе принести воды? - Манобан мотает головой, дав понять, что в этом нет надобности. — Послушай, - девушка садится рядом с Лалисой, накрывая её ладонь своей. — Не надо. Я знаю, что ты скажешь, - Пранприя поднимает взгляд на золовку. — Тебя тоже выдали замуж по расчёту? — Брат велел сделать так, как он скажет. Ради моей безопасности. Я уверенна, он делает всё ради блага своей семьи, - Манобан усмехается, поражаясь наивности девушки. — Скорее, ради своего блага. — Он не плохой человек, Лалиса, - от слов Дженни хотелось смеяться. Лиса больше не хотела слышать это всё… — Как и Тэхён. Я вышла за него по велению брата, и он никогда не поднимал на меня руку! — И это всё, что нужно тебе для счастья? Он хоть любит тебя? - Манобан встала со своего места и выжидающе посмотрела на золовку, которая даже не знала что сказать. Пранприя опустила взгляд и просто вышла из комнаты, оставляя Дженни одну со своими мыслями, а сама сначала направилась в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ. Её присутствие там более не было необходимым. А после того, как она закончила все свои процедуры, со слезами на глазах направилась в комнату Чонгука. Отныне, ей придется оставаться там. Либо она пойдёт туда сейчас, добровольно, либо они с Чоном вновь сильно поругаются, а чем это закончится, страшно представить.