Портьер и ниша.

Я шла медленно, стараясь ступать тихо, но в ушах всё ещё звучал голос Малфоя: «Полежи здесь. Подумай о своём поведении». Каждый шаг давался с трудом. Ноги казались ватными, руки всё ещё подрагивали, а на запястьях горели красные полосы от верёвок. Я спрятала их в рукава мантии, чтобы не видеть. Чтобы не вспоминать. Коридоры тянулись бесконечной чередой, но теперь я шла медленно, почти бесшумно. Я не хотела никого встретить. Не хотела объяснять, почему я здесь в такое время. Не хотела, чтобы кто-то видел меня такой — растрёпанной, с красными глазами, дрожащей. Я знала, что Гермиона, наверное, не спит и ждёт меня. Значит, придётся что-то придумать. Сказать, что просто засиделась. Что всё в порядке. Улыбнуться, чтобы она не волновалась. Но сейчас, пока я шла по пустым коридорам, я могла позволить себе быть слабой. Слёзы всё ещё стояли в глазах, но я не давала им пролиться. Не здесь. Лестница, ведущая к башне Гриффиндора, показалась мне спасением. Ещё немного — и я буду в гостиной, поднимусь в спальню, лягу в кровать и закрою глаза. Завтра всё будет по-другому. Я свернула в последний коридор и почти добралась до портрета Полной Дамы, когда увидела фигуру, прислонившуюся к стене у самого входа. Моё сердце пропустило удар. Я узнала его раньше, чем он меня. Рыжие волосы, отблескивающие в лунном свете, длинные ноги, скрещённые в лодыжках, руки, сложенные на груди. И нос без горбинки... Он стоял так, будто ждал кого-то. Или просто не хотел возвращаться внутрь. Фред. Я замерла на месте, надеясь, что темнота скроет меня. Что он не заметит, как я стою в тени, как пытаюсь незаметно вытереть глаза рукавом, как дрожат мои руки, которые я судорожно прячу за спину. Не сейчас. Только не сейчас. Я не хочу, чтобы кто-то из них видел меня такой. Я сделала шаг назад, надеясь ускользнуть обратно в коридор, но пол под ногой предательски скрипнул. Фред поднял голову. Его глаза нашли меня в темноте мгновенно. — Кетти? — он оторвался от стены, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с тревогой. — Ты чего здесь? Мы думали, ты давно в спальне. Я застыла, чувствуя, как всё внутри сжимается. Я должна была что-то сказать. Улыбнуться. Отшутиться. — Я... — голос сорвался, и я поняла, что не смогу. Я не смогу притворяться. Не перед ним. Фред сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Лунный свет упал на его лицо, и я увидела, как меняется его выражение — от лёгкого недоумения до острой, режущей тревоги. — Кетти, — сказал он уже совсем другим тоном. — Что случилось? Он подошёл ближе, и я отступила. Не потому, что боялась его. А потому что не хотела, чтобы он видел. Мои руки, мои глаза, эту дурацкую дрожь, которую я не могла остановить. — Всё в порядке, — сказала я, и мой голос прозвучал так жалко, что я сама себе не поверила. — Я просто... засиделась в библиотеке. Всё нормально. Фред остановился. Он смотрел на меня пристально, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, по спутанным волосам, по рукам, которые я так и не убрала из-за спины. — Кетти, — сказал он тихо. — Не надо мне врать. Я опустила глаза, не в силах больше смотреть на него. Слёзы, которые я сдерживала весь путь, снова подступили к горлу. — Я просто... — начала я и запнулась. Фред сделал ещё шаг. Теперь нас разделяло меньше метра. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание. — Кто тебя тронул? — спросил он, и в его голосе появилась сталь, которой я никогда раньше у него не слышала. Я покачала головой, но он уже заметил. Его рука осторожно взяла меня за запястье — там, где мантия чуть приподнялась, открывая красные полосы. — Кетти, — его голос был тихим, но я чувствовала, как он сдерживает что-то. — Кто это сделал? Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, а слёзы наконец прорвались наружу. Фред не сказал ни слова. Он просто сделал последний шаг и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь и почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко, надёжно, так, что дрожь начала понемногу утихать. Он ничего не говорил. Не задавал вопросов. Просто держал меня в темноте пустого коридора, и этого было достаточно. Я не знаю, сколько мы так простояли. Минуту. Пять. Вечность. Когда я наконец смогла дышать ровно, я отстранилась, вытирая глаза рукавом. — Прости, — прошептала я. — Я такая дура... — Не говори глупостей, — голос Фреда был хриплым. Он убрал руки, но остался рядом. — Ты ни в чём не виновата. Я подняла на него глаза. В лунном свете его лицо казалось серьёзным, почти суровым — таким я его никогда не видела. — Кто? — спросил он снова. — Малфой, — выдохнула я. — И Крэбб с Гойлом. Они... я вышла из библиотеки, а они меня встретили. Фред закрыл глаза. На секунду мне показалось, что я слышу, как скрипят его зубы. — И что они сделали? — спросил он, открывая глаза. — Малфой поймал меня заклинанием. Связал, — я говорила быстро, чтобы не разрыдаться снова. — Они собирались сказать Снейпу, что я брала книги из Запретной секции. А Крэбб... он хотел... Я не закончила. Фред и так понял. — А потом? — спросил он, и в его голосе всё ещё была сталь. — Потом пришёл Седрик. Он дежурил сегодня. Он... он отпустил меня и увёл их к МакГонагалл. Фред кивнул. Он смотрел куда-то в сторону, и я видела, как его челюсть сжимается. — Седрик, значит, — сказал он. — Да, — я опустила глаза. — Я... я боялась, что они... Я не договорила. Фред снова взял меня за руку — осторожно, за пальцы, чтобы не касаться запястья. — Всё уже позади, — сказал он. — Ты в безопасности. Я посмотрела на него. В его глазах не было обычной насмешки, только тепло и какая-то твёрдая решимость. — Фред, — сказала я тихо. — Ты не знаешь... Есть какое-нибудь безопасное место...? Я... Я не хочу сейчас идти в спальню... Не хочу, чтобы Гермиона видела меня... такую. Нету сил ей что-то объяснять. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. — Пойдём, — сказал он, и в его голосе снова появилась знакомая мягкость. — Знаешь, в гостиной есть одно место, где тебя никто не найдёт. Если ты хочешь побыть одна. Или... если хочешь, я могу посидеть с тобой. Я посмотрела на него. На рыжие волосы, которые в лунном свете казались почти медными. На серьёзные глаза, в которых не было ни капли обычного озорства. На руку, которая всё ещё держала мою. — Посиди со мной, — сказала я тихо. Фред улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которая делала его похожим на самого себя. — Договорились, — сказал он. — Фортуна Майор, — прошептала я. Портрет отъехал в сторону, и мы вошли в гостиную. Камин почти догорел, отбрасывая на стены красноватые блики. В креслах никого не было — все уже разошлись по спальням. Фред провёл меня к одной из дальних ниш, скрытой тяжёлой портьерой. Там стоял старый диван, на котором мы устроились, и я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. — Тут нас не найдут, — сказал Фред, садясь рядом. — До утра, по крайней мере. Я кивнула, кутаясь в мантию. Дрожь всё ещё не прошла до конца. — Хочешь, я принесу что-нибудь согреться? — спросил он. — Тыквенный сок? Чай? Я покачала головой. — Просто... посиди здесь. Фред не сказал больше ни слова. Он просто сидел рядом, иногда поглядывая на меня, но не задавая вопросов. И в этой тишине, под потрескивание догорающего камина, я наконец позволила себе выдохнуть. Слёзы уже высохли. Руки больше не дрожали. И где-то глубоко внутри, под слоем страха и унижения, начало зарождаться тепло. Гостиная Гриффиндора дышала теплом и покоем. Камин почти догорел, угли мерцали багряными вспышками, отбрасывая на стены танцующие тени. Портьера, скрывающая нашу нишу, колыхалась от лёгкого сквозняка, и за её тяжёлой тканью мир казался далёким, почти нереальным. Я сидела на старом диване, и смотрела на огонь. В груди всё ещё было тяжело, но дрожь уже прошла. Фред сидел рядом, и его присутствие действовало на меня лучше любого успокоительного зелья. — Ты как? — спросил он тихо. Я кивнула, не оборачиваясь. — Уже лучше. — Это хорошо, — он помолчал. — Он пожалеет, — в его голосе снова появилась та сталь, которую я слышала в коридоре. — Малфой. Я позабочусь об этом. — Фред, не надо, — я коснулась его руки. — МакГонагалл разберётся. Он посмотрел на мои пальцы, лежащие на его рукаве, потом на моё лицо. — Надо, надо. Такие, как Малфой, должны знать, что за их выходки приходится платить. — Я знаю, — я убрала руку. — Но сейчас... сейчас я просто хочу забыть об этом. Хотя бы на сегодня. Фред помолчал, потом вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Ладно, — сказал он. — Сегодня — забываем. Но завтра... — Завтра будет завтра, — перебила я. — Можно я... можно, я просто посижу здесь ещё немного? — Сиди сколько хочешь, — ответил он, и в его голосе снова появилась та мягкость, которая делала его похожим на самого себя. Я снова посмотрела на огонь. Угли шипели, рассыпаясь в золу. В гостиной было так тихо, что я слышала дыхание Фреда — ровное, спокойное, как прибой. Усталость навалилась внезапно. Вся, что я копила весь день — полёт на метле, беготня по замку, напряжение в библиотеке, страх в коридоре, слёзы — всё это вдруг обрушилось на меня, и веки стали тяжёлыми, как каменные плиты. Я попыталась бороться со сном, но тело не слушалось. — Кетти? — голос Фреда прозвучал откуда-то издалека. — М-м-м? — я даже не поняла, когда успела закрыть глаза. — Ты засыпаешь. — Нет, — соврала я, чувствуя, как голова клонится вбок. Я хотела выпрямиться, но мышцы отказывались подчиняться. Тело само искало опору, и нашло её — тёплое плечо, которое оказалось совсем рядом. Фред не отодвинулся. Я почувствовала, как его рука осторожно обнимает меня за плечи, придерживая, чтобы я не сползла на пол. — Спи, — сказал он тихо. — Я посторожу. Я хотела сказать, что не нужно, что я сейчас встану и пойду в спальню, что я вообще не собиралась здесь засыпать. Но слова превратились в бессвязный шёпот, а потом исчезли совсем. Тепло разливалось по телу, прогоняя остатки страха и холода. Я чувствовала, как ровно бьётся его сердце — там, под щекой, куда я уткнулась. Слышала его дыхание, такое спокойное, такое надёжное. — Всё будет хорошо, — донёсся до меня его голос, уже почти сквозь сон. И я поверила.

***

Фред сидел неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить девушку, которая доверчиво прильнула к его плечу. Её дыхание стало ровным и глубоким — она спала. Он смотрел на её лицо, освещённое отблесками догорающего камина. Ресницы отбрасывали тени на щёки, губы чуть приоткрыты. Она выглядела такой беззащитной — не похожей на ту девушку, которая влепила пощёчину Малфою на глазах у всего класса. Не похожей на ту, которая так уверенно забила гол на отборочных. Фред осторожно поправил мантию, которая сползла с её плеча, и укрыл её получше. Она вздохнула во сне и придвинулась ближе, ища тепло. Он замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Спи, — прошептал он. — Я здесь. Угли в камине догорали. В гостиной было тепло и тихо. Где-то наверху, в спальне, Джордж, наверное, уже начал гадать, куда запропастился его брат. Но Фред не думал об этом. Он думал о том, что завтра утром, когда она проснётся, он сделает всё, чтобы она больше никогда не боялась. Чтобы никто и никогда не посмел поднять на неё руку. Он думал о том, что, кажется, это чувство, которое он пытался игнорировать последние несколько дней, стало слишком сильным, чтобы его отрицать. Он думал о том, что её волосы пахнут корицей. И, глядя на то, как спокойно она спит на его плече, Фред Уизли понял, что теперь он пойдёт за ней куда угодно.

***

Свет пробивался сквозь щель в портьере, золотистый и тёплый. Я чувствовала его даже сквозь закрытые веки, но не хотела просыпаться. Мне было хорошо. Тепло. Уютно. Что-то твёрдое и надёжное поддерживало мою голову, не давая ей упасть, и я инстинктивно прижималась ближе к этому источнику тепла. Потом я услышала голоса. Они были приглушёнными, как будто говорили шёпотом, но в тишине гостиной каждое слово разносилось эхом. — Это... это они? — Кажется, да. — Мерлин, они спят. — Тихо ты! Разбудишь. — А что, так ми-и-ило! — это был голос Рона, и в нём явственно слышалась усмешка. Я нахмурилась во сне, пытаясь понять, почему мне мешают. Тепло под щекой шевельнулось, и я почувствовала, как чья-то рука осторожно, почти невесомо коснулась моих волос. — Да не шумите вы, — голос Фреда — хриплый, сонный, непривычно низкий — прозвучал совсем близко. Я открыла глаза. Первое, что я увидела, — чёрную ткань мантии. Потом поняла, что моя голова лежит на чьём-то плече. Чьи-то руки обнимают меня за талию, прижимая к тёплому боку. Моя собственная рука — на чьей-то груди, пальцы вцепились в мантию. Я медленно подняла голову. Фред смотрел на меня сверху вниз. Его глаза были ещё сонными, волосы растрепались, и на щеке отпечатался след от складки моей мантии. Он улыбнулся — той самой лёгкой, тёплой улыбкой, которую я видела прошлой ночью. — Доброе утро, — сказал он тихо. Я моргнула. Потом моргнула снова. До меня начало доходить. Я спала на плече у Фреда. Всю ночь. Моё лицо залилось краской. Я резко села, отодвигаясь, и чуть не свалилась с дивана. Фред успел подхватить меня за локоть, и я оказалась прижатой к нему ещё ближе, чем прежде. — Аккуратнее, — сказал он, и в его голосе прозвучал смех. — Я... мы... — я смотрела на него, потом на портьеру, за которой слышались голоса. Голоса, которые стали очень подозрительно тихими. — Фред, — сказала я шёпотом, чувствуя, как щёки горят. — Кто там? Он усмехнулся. — Хочешь верь, хочешь нет — я понятия не имею. — А давай узнаем? — это был голос Джорджа. Слишком громкий. Слишком весёлый. — Не надо! — крикнула я раньше, чем успела подумать. Портьера дёрнулась. Я зажмурилась. — О, — голос Гермионы прозвучал удивлённо. — Так вот вы где. Я открыла глаза. Перед нами стояли Гермиона, Гарри, Рон и Джордж. Все четверо смотрели на нас с разной степенью удивления и веселья. Гарри выглядел смущённым, он смотрел куда-то в сторону, делая вид, что изучает картину на стене. Рон ухмылялся во весь рот, явно собираясь что-то сказать, но Гермиона, скептически посмотрев на нас, ткнула его локтем в бок. Джордж... Джордж смотрел на брата с выражением, которое я не могла расшифровать. В его глазах плясали искры. — Ну и ну, — протянул Джордж, скрещивая руки на груди. — А я-то гадал, куда ты запропастился. Думал, может, в Выручай-комнату пошёл... а ты, оказывается, тут диван оккупируешь. — Мы просто... — начала я, но Фред меня перебил. — Джордж, — серьёзно сказал он брату, в его взгляде читалось что-то вроде "Потом-Всё-Расскажу". — Да мы пришли вас будить, — сказал Гарри, всё ещё не глядя в нашу сторону. — Завтрак уже через полчаса. Гермиона перевела взгляд с меня на Фреда, потом обратно. Я видела, как её глаза цепляются за мои запястья, которые я по привычке спрятала в рукава, и за красные полосы, которые не успели скрыться. — Кетти, — сказала она мягко, и в её голосе появилась тревога. — Что случилось? Ты почему не в спальне ночевала? Я опустила глаза, не зная, что сказать. Вчерашняя ночь снова встала перед глазами — тени, бег, верёвки, мерзкие пальцы Крэбба, тянущиеся к моему лицу. — Давайте сначала позавтракаем, — сказал Фред, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — А потом всё расскажем. Он встал с дивана и протянул мне руку. Я взяла её, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих — осторожно, не касаясь ободранных запястий. — Идём? — спросил он тихо, только для меня. Я кивнула, поднимаясь на ноги. Джордж смотрел на нас, и на его лице постепенно исчезала усмешка, сменяясь чем-то более серьёзным. Он перевёл взгляд на мои руки, потом на брата. — Фред, — сказал он. — Что случилось? Фред посмотрел на него, и я увидела, как его глаза потемнели. — Потом, — сказал он. — Сначала завтрак. Идёмте уже, а то опоздаем. Он не отпустил мою руку. Вёл меня через гостиную, мимо кресел и столов, мимо портретов, которые уже проснулись и с любопытством провожали нас взглядами. Я чувствовала на себе взгляды друзей. У выхода из гостиной Фред остановился и повернулся ко мне. — Ты как? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал. Я посмотрела на него. На растрёпанные рыжие волосы, на след от мантии на щеке, на серьёзные глаза. — Нормально, — сказала я и улыбнулась. Впервые за последние часы — по-настоящему. Фред улыбнулся в ответ. — Вот и отлично, — сказал он. — А теперь — завтрак. Я, знаешь ли, с голоду умираю.