1.

      Дорога от университета к дому, короткая дорога, а не красиво ухоженная, пролегала через весьма «живописные» места, одним из каких был мостовой проем под автострадой. Сверху гудят клаксонами в очередной раз умудрившиеся попасть в затор из-за ремонта дорожного покрытия водители, с боков давят бетонные стены и столбы, а еще капает грязная водичка. Местечко ничуть не гостеприимное, особенно зимой, но тут тоже имеется своя жизнь – целый ряд маленьких ларечков, в каких продавали то газеты, то семечки, то лотерейные билеты. Игорь и прошел бы мимо, большая часть из них закрыта наглухо в это время года, да и просто за последние пару лет они почти все позакрывались напрочь. Виной ли всему было открытие крупного маркета в трехстах метрах отсюда или какие-то иные причины, он не знал. Зато юному Возвышающемуся захотелось конфет – вот прямо так захотелось, что сил никаких нет.       Имелся среди местных ларьков и тот, где торговали конфетами на развес, причем не просто конфетами, а вкусными такими. Знаете, когда берут цельную курагу, чернослив, засахаренный апельсин или финик без косточки, а после заливают толстым слоем не самого хренового шоколада? Вот такие конфеты здесь продавались, а продавцом был неразговорчивый и мрачный мужик горской национальности, умеющий до крайности доходчиво выражать свои мысли тремя с половиной разновидностями хмыков и угуканий. Честное слово, Игорь одно время думал, что мужик попросту немой, но нет, он просто был не из любителей поговорить о высокодуховном. А еще его ларек не закрывался на зиму, а неимоверно вкусные конфеты продавались до глубокой ночи – несмотря на то, что умнее было бы экономить денежки, парню захотелось себя побаловать. Заслужил же? Еще как заслужил! Двадцать одну единицу понимания-познания на шкале набрал!       И вот тут, когда он подошел к ларьку, началась какая-то нездоровая херня. Первым делом он отметил то, что два соседних ларька, - газетный и хлебный, - оказались заперты, хотя в прошлый раз, когда он здесь проходил, они все еще работали. Конфетный же не заперт, это так, но что-то все равно не так. Нет света за маленьким окошком, укрытым проржавевшей еще с девяностых решеткой, вообще сплошная темнота за стеклом. А на приклеенной поверх заставленной товаром витрины рекламе-надписи, какая гласит «КАНФЕТЫ ВКУСНЫЕ НЕДОРОГО НАРАСВЕС» виднеется рыжевато-бурое пятно. Словно кто-то провел запачканной в чем-то рукой, можно даже заметить следы пальцев.       А еще здесь были осы, прямо очень много ос, чуть ли не целый улей, хотя время и зимнее и насекомые должны были бы от мороза попадать. Они и попадали, под ногами хрустят хитиновые панцири, но несколько штук все равно летают, то влетая в приоткрытое на полтора пальца окошко, то вылетая обратно. Обстановка даже без учета внезапных и недавних перемен воспринималась очень нервной и нигде не камерно-уютной, но на фоне совсем недавних мыслей казалась напряженной, словно струна на гитаре. Причем струна эта была в какой-то капле усилия от того, чтобы лопнуть и выбить глаз гитаристу. Чем ближе Игорь подходит к ларьку, тем медленнее шаг, тем больше в нем неуверенности, потому что перестать нервничать не получалось, несмотря на вполне работающий оберег. От этого места несло чем-то затхлым и мерзким, несло не физически, а на том самом духовном уровне, на каком он ощущает собственные Лоскуты или Сосуды.       Чем-то было похоже на то, как он осязает прошедшую через призму Скрижали силу, когда развеивает оберег и чувствует ее растворение в окружающем фоне. Только здесь это ощущалось заметно плотнее и мощнее, на постоянной основе, а не в короткие мгновения рассеивания оберега. Приближаться хотелось все меньше и здравый смысл подсказывал, что лучше бы ему, мудрому игроку-системщику, поискать локацию попроще. Конфет-то уже ну вообще не хотелось, совсем-совсем, как отрезало. Остановившись в десяти шагах от ларька, Игорь оглянулся вокруг с раздражением заметив полное отсутствие прохожих, несмотря на еще только ранний вечер, а также неприятную какую-то тишину. Прочистив горло деликатным кашлем и стараясь не сорваться на фальцет, он громко и уверенно произнес, сжимая перцовый баллончик одной рукой, а второй тянясь к ножу-бабочке.       - Ей! Хе-е-е-ей! Еге-гей, хозяин, конфеты есть еще в продаже? С черносливом которые? – Спрашивая, он не ждет ответа, каким-то интуитивным чувством или просто прогрессирующей паранойей понимая, что привычного хмыканья со стороны продавца он не услышит ни сегодня, ни еще когда-либо. – Я бы взял грамм триста?       Подарочный ножик, - дар на день рождения от гоповатого сокурсника, какому Игорь сильно подсобил во время подготовки к экзаменам, - он тоже сжимал, но уже без энтузиазма. Мастером ножевого боя и виртуозом поножовщины он не являлся и начал таскать эту железку с собой только затем, чтобы тренировать оберег. Поглощение и нейтрализация тем получаемого урона весьма помогала в ускоренном освоении, как и разные типы урона и творческих подход к его нанесению. Отчего-то ему казалось, что есть немалые такие шансы экзотический урон на себе испытать буквально вот в эту же секунду.       - Есть, как не быть, лучшие конфеты и сладости в этой лавке. – Раздался из темноты спокойный и доброжелательный, почти урчащий, словно у большого кота, голос, за какой любой актер озвучки продал бы левую почку своей бывшей. – Самый сладкий шоколад, самые вкусные фрукты, нежные и аж тающие во рту, расплываясь облачком шоколадного блаженства. Лучшие фрукты и ягоды для начинки, словно только что с грядки, только уже засахаренные и аж просящиеся на язык. Продам с большой скидкой, как первому клиенту, подходи-налетай.       Несмотря на явно зазывательские слова, произносились они ровным и спокойным тоном, будто с листка читались. Голос был отдаленно похож на те полтора слова, какие он слышал от продавца, но очень отдаленно, а еще тот самый продавец никогда бы не стал говорить так... так многословно. И пусть ненулевая вероятность того, что говорит брат или иной родич приболевшего продавца, что свет не горит из-за неполадок с проводкой, а осы просто из разворошенного гнезда. Но еще сильнее вспыхнувшее чувство зловещей мерзости, а также неестественное желание подойти и конфет купить, отключающее даже инстинкт самосохранения, говорили об обратном. Игорь невольно сделал шажок вперед, крепче сжимая баллончик и нож, осознавая, что вот теперь тут точно нихера не в порядке. Шагнул поближе, а после встряхнул головой, отшагивая обратно.       - Постой-постой, не уходи, дорогой, тебе бесплатно отвешу, на пробу дам, ты только подойди, ты только подойди, ты только погляди, какие красивые, а? – Оберег чуть задрожал, словно вибрируя, а в глубине окошка вспыхнул свет, осветив десяток самых разных конфет в ярких обертках, буквально пляшущих в воздухе, левитируя гипнотической спиралью. – Хоть одну да возьми, вкусную и сладкую, попробуй, всем расскажи, попробуй, всем покажи, попробуй, попробуй, попробуй, попробуй, ПОПРОБУЙ!!!       Парень и сам не понял, как и почему сделал три шага вперед, но сумел прийти в себя достаточно вовремя, чтобы начать не то уклоняться, не то разворачиваться на носках и давать деру. Увы, но сидящее за окном говорливое нечто, похоже, было вполне компетентным охотником, верно рассчитав усилие, ведь уклониться юноша не успевал. Из распахнувшегося окошка показалась длинная и крепкая рука, вроде бы и человеческая, только суставов на ней имелось не меньше десяти, а длины хватило на то, чтобы сцапать Игоря за руку и подтянуть к окошку с расстояния шести шагов, не меньше. Только дальше все пошло не по плану твари, ведь дернуло оно с такой силой, чтобы руку из плечевого сустава вырвать, а вышло лишь подтащить не успевшего начать упираться паренька. Попытка дернуть сильнее закончилась тем, что ладонь с десятком, а то и большим числом пальцев просто соскользнула вдоль оберега, давая Игорю выскользнуть, словно его маслом покрыли.       Выскользнуть и выдать струю перцового баллончика прямо в окошко ларька, умудрившись при этом распахнуть бабочку и воткнуть куда-то в район сустава. Вопль оказался неслышным, но оглушающим, словно кричали в голове, под черепом, а не снаружи. Игорь зашатался, но мигом позже отлетел в сторону, ибо мотнувшаяся рука умудрилась отбросить его аки пушинку. На погашение импульса атаки его оберега еще хватило, но приземление окончательно добило защиту, дав прочувствовать хотя бы часть удара. Воздух из груди выбило надежно, а взметнувшаяся плетью рука о множестве суставов, плетью и змеиным броском устремилась следом, широко раскрыв пальцы, длиной сантиметров в тридцать каждый. Эта дрянь успела схватить и крепко сжать ногу жертвы, но, прежде чем крепкая хватка превратилась в ломающую кости, Игорь успевает завершить новый каст оберега. И снова его подтянуло почти к самому ларьку, только чтобы соскользнуть и дать свалиться оземь в попытке удержать равновесие.       Снова взмах конечности, и новый оберег лопается, сменяясь уже третьим, оставляя три полных Сосуда и два опустошенных. Баллончик улетел куда-то в снег, но нож, покрытый грязно-бурой жижей нож, все так же сжат в ладони Игоря, а сам он бьет снизу-вверх, режущим, колющим, снова режущим и вообще хрен-знает-каким, лишь бы причинить твари вред и не дать ей нанести новый удар. Он не орет – бережет дыхание и опасается того, что эта гадость в рот полезет. Паники тоже нет, только полная собранность и осознание того, что визжать сучкой он может потом, а сейчас нужно собрать яйца в кулак и выжить, либо пережив мерзость, либо свалив от нее подальше. О том, что это за херня и как она здесь оказалась, он будет думать уже потом, в иных обстоятельствах.       Третий лопнувший оберег знаменовался новым беззвучным визгом, - Игорь только сейчас понял, с отстраненным таким «во я дебил!», что все это время слышал голос «продавца» только в своей голове, а не ушами, - а вопила тварь оттого, что бабочка вскрыла той какие-то крупные сосуды, ведь бурая жижа полилась вовсе толстой струей, словно из разрезанного шланга. К тому моменту, как ножик сломался, оставив лезвие в плоти длиннорукой твари, а сама тварь перестала дергаться, с него слетел уже четвертый оберег, вынудив накладывать пятый, оставив лишь один запасной Сосуд. Несколько секунд Игорь смотрит на вяло подергивающуюся руку, какая росла прямо из громадного мешка плоти, что был подвешен под потолком ларька. Теперь, когда неестественная тьма ушла, даже имеющегося света хватало, чтобы разглядеть висящий сверху кокон, покрытый морщинами, неровностями и человеческими лицами. Пять этих лиц были ему незнакомы, но в шестом он легко узнал пропавшего продавца.       - И чего он молчал-то? – Подумалось Игорю вслух. – Красивый голос у него был...       Тварь не усыхала и не распадалась пеплом, но при этом словно выцветала, прямо на глазах будто бы проваливаясь сквозь ткань мира. Будто бы эта мерзость была пока еще слишком тяжела, слишком своей силой насыщена и ее труп пока еще не мог пребывать в нашем мире сколь-либо долго. Якоря из шести лиц, сожранных коконом, хватало, чтобы поддерживать себя и вести охоту, но теперь, когда тварь мертва, ее тело погружается обратно в то болото, из какого выплыло. Пришло некое понимание, подобное подсказкам листа с образами: это покамест тварь с большим трудом держалась в реальности, но пробудь она тут дольше, сожри больше, так и ее труп могло не утянуть, не говоря уж о том, что сила ее атак бы выросла. Потому что не тратилась бы та сила на сопротивление выдавливанию.       Иных подсказок не имелось, но сама форма твари, - этого хищного кокона, рука какого играла роль головы и языка одновременно, - подсказывала Игорю, что он не хочет проверять, какая дрянь из этой куколки бы вылупилась. Потому как, говорила логика, у той твари, что полноценно родилась уже в родном землянину мире, проблем с выдавливанием было бы в раз так десять меньше. Юноша так и стоял несколько минут, пока потеки бурой дряни и туша твари пробивали себе путь домой, отметив заодно и то, как начали снова ходить через подмостье одинокие прохожие. То ли так совпало, то ли тварь как-то отваживала лишние глаза, а на него, под оберегом, не подействовало. Оберег явно почти не блокировал влияние на мозги, но именно что «почти», какая-то реакция все же шла, ее хватило, чтобы среагировать и попробовать уклониться, чтобы понять неладное. А все остальные жертвы, похоже, до последнего не подозревали подвоха, быть может, даже умирая со вкусом любимых конфет на губах.       Игорь поправил одежду, натянул обратно незнамо когда спавший с ноги сапог, на каком шнуровка пришла в полную негодность, нашел и подобрал пустой баллончик, не желая оставлять улики со своими отпечатками рядом с местом преступления, а также счистил с себя грязь, снег и черт знает, какую еще гадость. Лезвие, кстати, осталось торчать в плоти убийственной конечности и пропало вместе с ней. За это время труп окончательно растворился, а после него осталось небольшое облачко, напоминающее разноцветные переливы пыльцы, меняющие цвет подобно бензину на воде. И вот это облачко понемногу растворялось в окружении, но стоило только пожелать, как она втянулась в его тело, причем с такой естественностью, словно так оно и должно быть. Только так и должно. Поморгав немного глазами, юноша ощутил легчайшую тень перемены в самом себе, в своем статус-листе, словно он сделал первый шажочек к чему-то важному, очень и очень нужному.       Ступень: 0 [11/1000]       - Ну, теперь хотя бы ясно, как тут левел качать. – Ядовито прошипел страдающий от ушибов по всему телу парень, приходя к очевидному выводу. – Да я, блин, даже думать не стану в сторону такой прокачки, пока не доведу барьер до максимума. Или до полусотни хотя бы. Или пока не найду себе пулемет. А лучше гранатомет. Быть может, и вовсе танк. Да, на танке этот ларек было бы очень хорошо переехать вместе с коконом.       Прохожие не обращали внимание на одинокого паренька, стоящего возле закрытых ларьков, принимая не то за ждущего встречи романтика, не то за ищущего закладку наркомана. А неслышное бормотание себе под нос и вовсе не могло достигнуть чьих-угодно ушей, кроме его собственных. Игорь уже собрался уходить, когда до него дошло, что еще не все закончено – с гибелью твари пропал удушающий фон крайне мерзкой энергии, тошнотворного давления на нервы и саму сущность человека. Пропал, но не до конца – оставался еще иной фон, тоже стылый, словно мертвая вода, ледяная и с кучей трупов в ней, но не столь зловещий. Не от твари идущий, а будто бы сам по себе существующий, а его эпицентр не мог быть нигде, кроме как внутри ларька.       - Ох, блин, я же не собираюсь сейчас туда влезать, верно? – Риторический вопрос не требует риторического ответа, но ему так легче убедить себя в том, что он не дебил, а продуманный и опытный манчкин. – А, точно, именно это я и собираюсь сделать, какой кошмар.       Единственно, он сначала дождался полного заполнения спирали Сосудов, наложил на себя новый оберег, восстановил и этот Сосуд тоже, и только потом подошел к не запертой двери ларька. Внутри его ждала не еще одна тварь, а только целый ковер быстро передохших ос, и горы, горы и еще раз горы мусора, преимущественно фантиков от конфет. Одних только фантиков, ибо ни единой конфеты тут не осталось. Не то чтобы Игорь решился бы сожрать хоть что-то, принесенное из этой камеры смерти, но сам факт очень тревожил. Складывалось ощущение, что продавец сам жрал это все, жрал, жрал, килограммами, десятками кило поедая сладости, не боясь выхода поджелудочной из чата. Жрал, чтобы наевшись, набрав строительного материала, свить себе кокон и обратиться в куколку чего-то еще. Обратиться в нечто, слишком чуждое этому миру, настолько чуждое, что даже тела его тут не осталось.       Примерно посредине ларька, прямо в полу, имелось небольшое, - максимум голову просунуть, но не плечи, - отверстие, какое так и тянуло назвать норой. Именно оттуда и бил ключом поток силы, легко ощутимый Игорем, достаточно ощутимый, чтобы он не захотел здесь долго оставаться, ведь может стать дурно даже несмотря на то, что Сосуды в его теле пережигают мерзость, очищая тело своим сиянием. Да, теперь он точно видел, точно понимал, что вертящиеся в бесконечной спирали источники его силы... они не просто вертятся, а втягивают за собой стылую дрянь, понемногу перемалывая в абсолютное ничто, не оставляя ни следа, ни памяти. У него есть защита, но и ему неуютно здесь быть, именно неуютно, неприятно, но при этом терпимо. Он сможет пробыть тут хоть сутки, хоть двое, не повредившись ни телом, ни рассудком, просто ему будет в тягость такое времяпровождение, причем тягость преимущественно моральную.       А у знакомого продавца, имени какого Игорь даже не узнал, не было способа себя очистить, как не было и способа гарантировано знать, отчего ему становилось все хуже и хуже. Не было и другого варианта, кроме как пойти на работу и торговать, торговать и надеяться продать побольше товара. Быть может, он не мог просто закрыть ларек и взять выходной, а может не хотел, но в какой-то миг концентрация той силы, что пропитала это место, достигла такого значения, при каком обычный человек человеком быть перестал. И стал тем, что едва не сожрало Игоря, присоединив седьмое лицо на свою общую инсталляцию. Игорь не возмездие устроил, отплатив твари за убийство торговца любимыми конфетами. Он подарил покой самому торговцу, какой принялся жрать людей после того, как на полках закончились конфеты.       Подойдя поближе к пролому и прикрыв за собой дверь, парень осторожно присел рядом с норой, заглядывая в нее и не рискуя подсветить фонариком. Свет, впрочем, все равно имелся, шел из глубины норы, словно там, метрах в ста, светил какой-то фонарик, только зеленовато-сизого цвета, будто бы через плотный ковер тумана светящий. Выглядело зловеще, но хотя бы не приближалось... ну, не так быстро, чтобы это можно было заметить невооруженным взглядом. Ощутил он не опасность, а нечто иное, чем-то это напоминало тот инстинкт, какой позволял человеку понимать положение верха и низа, какой давал людям ходить и двигать ногами, не сосредотачиваясь на каждом движении. А еще это чувство отдаленно походило на образы «интерфейса», но исходили не от статус-листа, а будто от самой природы одаренного Сосудами человека. Игорь смотрит в глубину норы, типичной такой норы, только с подозрительно крепкими и гладкими, никак не осыпающимися стенками, а сам понимает.       У него сейчас два пути – либо вложить не меньше трех Сосудов в единый порыв, обрушивая эту нору и заваливая проход, перекрывая истекающей силе доступ к реальному миру, либо вложить все пять зарядов, поступив строго наоборот. Расширив и стабилизировав этот проход, какой и сам понемногу слабеет, сделав его достаточно удобным, чтобы спуститься вниз самому. Ведь там, в той норе, наверняка есть твари наподобие убитой, а раз есть твари, то есть и возможность прокачать свою покамест нулевую ступень, вырасти не только в мастерстве понимания единственной скрижали, но и вообще вырасти. Игорь аки наяву узрел все эти возможности, вспомнил бой с тварью, то, как втекал в него мягкой радугой многоцветный туман из убитой мерзости, прикинул скорость развития с учетом уже полученного прогресса на шкале...       А после сделал логичный и единственно верный вывод, тут же его и озвучивая уверенным тоном, отражающим полное отсутствие сомнений:       - Да ну нахер! – Он даже не задумался особо, начав изливать сосуды из тела, но не на Скрижаль, а просто вовне, он и раньше так делал, но толку никакого не было. – Я сваливаю!       Сила изливалась из Сосудов неспешно и осторожно, он боялся ошибиться, несмотря на то, что инстинктивно понимал, что именно делает. Ну-ну, животные тоже часто следуют инстинктам, только дохнут от этого тоже часто, особенно если этими инстинктами воспользуются знающие звериные повадки охотники. Вдруг там, на той стороне, один такой и ждет с удочкой, готовясь подсекать дерзкого смертного долбодятла, какой не захотел сам в гости прийти? Потому все три Сосуда были опустошены медленно, а сам Игорь каждый момент времени был готов сорваться прочь и свалить из утробы Ларька Погибели. Если честно, то даже удивился тому, что все прошло настолько гладко, насколько вообще могло пройти – да, он пропотел едва ли не насквозь, да и температура явно поднялась в процессе запечатывания прохода, ведущего, очевидно, на ту самую Изнанку, о какой его и других «игроков» предупреждал ГОЛОС.       Энергия Сосудов покрывала стенки норы вязкой такой массой, словно паутина и цемент сразу, разрушая своим теплом и сиянием обледенелую стылость стенок прохода. И, когда Игорь, повиновавшись инстинкту, резко сдвинул собственную энергию, пуская вдоль всего покрытия этакий импульс, стенки не выдержали и нора с тихим шелестом и шорохом осунулась сама в себя, став уже не мистическим лазом в запредельное, а просто... норой в бетоне и земле. Норой, какая не выдержала веса собственной не ведающей сопромата конструкции и осыпалась сама в себя, даже под ларьком чуть просело, заставив понервничать. Ощущение зловещего течения силы, исходящее от норы, не пропало мгновенно, но прямо на глазах слабело. Зато перед самым обрушением из дыры ударил густой поток радужного тумана, окутывая дернувшегося от неожиданности юношу и впитываясь в него теплым таким дождиком.       Осознав, что закрытие такой дряни было будто бы отплачено не то родным миром, не то мирозданием вообще, Игорь принялся впитывать в себя этот теплый туман, неспешно и спокойно. Хотелось торопиться, буквально запихивать в себя эту радугу, ведь она понемногу рассеивалась и сама, причем тем быстрее, чем дальше. Хотелось, но он не жадничал, не спешил и вообще опасался словить «переедание», так что не меньше двух третей тумана пропали втуне, рассеявшись в воздухе и пространстве вокруг Игоря. Вложить сразу три Сосуда в какое-то действие оказалось неожиданно сложно, куда сложнее, чем три заряда по отдельности тратить. Настолько сложно, что он искренне сомневался, что сумел бы расширить и стабилизовать ход, затратив все пять Сосудов, даже если бы чокнулся достаточно полно, чтобы попытаться.       Ступень: 0 [106/1000]       Понимание: 32/100       Быстрый взгляд в себя подтвердил, что прямой поединок со всякими агрессивными уродами куда эффективнее для понимания собственной Скрижали, а также доказал выгодность помощи родному измерению в зачистке всевозможной мерзости. Почти десятая часть шкалы уровня за один бой и одно закрытие, увеличившееся в половину понимание Скрижали за все ту же единую битву. Да уж, поневоле понимаешь верный подход к развитию, но Игорь, прикидывая все возможные риски, еще четче понимает, что в одиночку заниматься прокачкой больше не хочет и не будет, если его напрямик не прижать. Первый в его жизни бой за продление оной жизни и избежание участи похуже смерти очень ярко доказал ему, что он если не пацифист, то близок сей философии. Любой разумный человек будет против насилия... особенно над самим собой.       Тем временем, окончательно рухнувшая структура пролома в Изнанку, - или правильно будет «на Изнанку»? - полностью перекрыла поток силы, но вот остатки этой силы словно смешались с тем самым туманом радужным. Причем не тем, какой достался Игорю в качестве награды, а иным, более густым и вязким, непригодным для поглощения. И эта загустевшая энергия словно начала конденсироваться, сплавляться в нечто еще, собираясь в три отдельные структуры, формируемые из пустоты за счет той самой истекающей силы. Это что, не только прокачка, но еще и системный лут? Что дальше? Таблицу рейтинга прикрутят? Форум и торговую площадку? Аукцион между мирами? Было бы смешно, но только не получалось смеяться. Зато удалось подключить свое восприятие-статус к этим шарикам, получая пусть обрывочную и явно не столь исчерпывающую, как в личном статус-листе, но все же информацию о том, что именно он получил в награду за свои действия по облагораживанию окружающей реальности. Угу, путем избавления от паразитов, мать их.       Две единицы добычи являли собой небольшие светящиеся комочки пыли, хрупкие, готовые рассыпаться в пальцах. Были это «Крохотные Метки Доблести», какие должны были, если верить описанию, «на некоторое время замедлить или полностью остановить истечение поглощенного Многоцветия, замедляя регресс к началу Ступени». То есть, если чуточку подумать, то выходит осознать печальную истину – уровень тут не просто сложно добывается, он еще и назад уползает, к тому самому началу Ступени. Оставалось надеяться, что хотя бы пройденные уровни назад не отскакивают, иначе это какой-то уже совсем жесткий хардкор. Ну, примерно, как настоящая жизнь, без систем, прокачки и магии, да. Но вообще, выглядит логично – если учесть те слова-напутствия, а также тикающий на краю сознания таймер, обещающий всей планете что-то неприятное, то и подобный подход очень уравновешенным кажется. Ведь то нечто, какое сделало из нашедших сияющий шарик индивидов начинающих волшебников, явно толкает землян к охоте на тварей и уничтожению таковых.       Работаешь – получать свою честную миска риса и кошка-жена, а не работаешь – миска риса у тебя отбирать, кошка-жена передать более успешному Возвышающемуся, а сам отправятся в трудовой санаторий ленивый Возвышающийся. Но, если серьезно, то свои способности к манипулированию законами реальности Игорь бы не променял и на десяток кошкодевочек, идущих в комплекте с патентом на владение рисовыми плантациями половины Китая. Трудно передать даже тень того восторга, какой ты испытываешь, волей и знанием своим нарушая законы физики, прогибая под себя материю реальности, ломая логику и ожидания. Это... это пьянит лучше крепкого рома и вызывает зависимость куда сильнее любых наркотиков. В общем, Игорь в полученных данных видел не причину отчаяться и прекратить попытки развития, раз уж так сложно вверх по уровням скакать. Нет уж, тут он видел причину усилить поиски коллег в надеждах найти нормальную группу. Или поискать способ безопасным для себя образом раздобыть огнестрел.       Второй тип трофея назывался «Тусклой Лампадой», реально напоминая миниатюрный и полупрозрачный, словно призрачный, брелок в форме лампового фонарика, и вот его описание подкупило Игоря почти полностью. Это описание утверждало, что Лампада «разжигает буйство сил в узах избранного вами свободного Лоскута, провоцируя формировку Скрижали духовной основы, светом своим озаряя Чертоги Тайн, давая сыскать Сияние Откровения чья Яркость будет определена Гибнущей или Тусклой». Фактический способ получать новые Скрижали более удобным и спокойным способом, чем тот, какой он себе напланировал. Потому что интуитивно Игорь ощущал, знал, понимал, что открыть заслоны Лоскута он и сам может, это не сложно. Сложнее будет выдержать ту Тайну, какая сформирует Скрижаль и не вытечь мозгами на подушку, одновременно не дать предохранительной сути Лоскута самой сгореть и заблокировать канал связи с Тайной, лишив возможности получить Скрижаль. А еще он из этого короткого информационного блока выяснил, что его тусклая, - хорошо, что хоть не тухлая, - Скрижаль не самая низкоранговая из возможных, есть и похуже.       Гибнущий свет, тусклый свет... поневоле приходит в голову мысль о том, что эта Яркость может быть и повыше рангом, да. Знать бы только градацию, сложность получения и раскачки, а также риски получить себе необратимые травмы. Описание его Дара напрямую говорило, что для него уменьшена вероятность покалечить себя при попытке развернуть Лоскут в Скрижаль либо повысить грейд оной Скрижали. Уменьшена, а не нивелирована, вот в чем беда! И никаких тебе, Игорь, четких процентов и коэффициентов, только мутные описания и твоя собственная интуиция. Юноша всю жизнь ненавидел эти игры в интуицию, особенно в четких рецептах. Добавьте соли по вкусу, блядь! Бросьте щепотку гвоздики! Жарьте до готовности! Урх! В общем, не клеилось у Игоря с кулинарией, а сейчас ему по еще менее подробному рецепту нужно не утку по-пекински приготовить, а самого себя пересобрать на глубинном уровне.       Зла не хватает.       

***

      Домой он добрался вообще без сил, кое-как кивнув возвращающемуся с работы соседу, и едва не уснув прямо в лифте. Следов своего пребывания в ларьке он не оставил и даже протер салфеткой влажной те места, до каких касался, но все равно волновался. Смерть шести человек, вернее, таинственная пропажа без всяких следов, явно возбудят внутренние органы, а не только самого Игоря. И совсем не хотелось стать единственным подозреваемым, особенно если инструментом дознания и получения признания станет столь меметичная бутылка шампанского или черенок от лопаты. Уже придя домой и силком затолкав в себя ужин, юноша активировал одну из Меток, просто раздавив ее в руке и ощутив, как она покрыла его тоненьким слоем какой-то странной нематериальной субстанции. И, похоже, эта пленка действительно помогает ему не терять прогресс к следующей ступени. Если раньше от него будто бы отлетали крошечные пылинки радужного тумана, то сейчас этот процесс полностью прекратился.       Следующие четыре дня он почти не выходит из квартиры, старательно мучая оставшихся хомяков и себя самого, не без удовольствия отмечая, как крепнет и становится все более мощным его защитный оберег с каждой единичкой шкалы развития. Понимание приходит с новыми повторениями, с попытками применять оберег в иных условиях, с попытками наложить его на слух и по памяти, - выходило очень хреново, но он все же смог повесить оберег на хомяка, стоя к нему спиной, пусть и потратив на это почти минуту, зато и понимание скакнуло вверх на три пункта сразу, - издевательством над голубями и ловящим голубей Бориславом Геннадьевичем. Впрочем, перед котищем он расплатился тем, что, когда новая шавка, агрессивная и, вероятно, бешенная, попыталась схавать меланхолично наблюдающего за миром кота, Игорь успел прикрыть наглую усатую морду оберегом за миг до того, как не успевшего среагировать на удивительно быструю псину кота растерзали бы к херам.       Ставший временно неуязвимым кот не растерялся и, пребывая в адреналиновом раже, не заметил странных ощущений от наложенного оберега, принявшись бороться за свою жизнь. Располосовал псину он только так, вероятно, вовсе заставив ту истечь кровью из полученных ран, ибо морда и глотка собаки изрядно пострадали. Ну, а Борислав Геннадьевич свое уже выстрадал еще тогда, когда получал прошлую прививку от бешенства – несмотря на статус дворового короля, был он котом домашним, с ошейником и даже чипированным. Между прочим, Игорь за все время своего в доме проживания так и не узнал, кто формально является официальным человеком-питомцем Борислава Геннадьевича. Еще одна немаловажная деталь – за удачное применение оберега в бою смертельном, пусть и для кота смертельном, ему прибавило еще две единички познания.       Увы, но приходилось признавать очевидное – с каждым новым делением шкалы брать следующее было все тяжелее и тяжелее, так что за неделю он едва сумел добить оную шкалу до сорока четырех пунктов из ста и встал на паузу. Да, он не скрывал от себя, что ему было страшно, не хотел рисковать и применять новенький расходник, опасаясь покалечить себя, уничтожить Лоскут или вовсе помереть в процессе. Но выбора не имелось, потому что без нормального способа прокачки, обладая только щитом, а не мечом, он просто не сможет ни защититься, ни убежать, только прожить подольше при возникшем смертельном конфликте. Неважно с кем – будет это тварь или человек, решивший поиграть в PvP против беззащитного Игоря, но прямой бой для него смертелен. Итого, нужен новый инструмент, усиливающий не защиту, а атаку... или хотя бы способность к героическому отступлению, по ошибке называемому бегством, да.       Интуитивно, тем самым взглядом в себя, он понимает, что его Удел просто не предназначен для всяких ударов молниями, огненных шаров или даже банальной волшебной стрелы. Нет, в теории он может попробовать раздобыть за границей Лоскута подходящую Тайну, принять Откровение и вот это вот все. Но если в случае с аналогами Оберега ему будет помогать собственный Удел, становым хребтом держа всю нагрузку и оставляя на Игоря лишь долю от необходимого усилия, то сферический в блядском вакууме огненный шар придется осваивать теми самыми личными талантами. Едва ли это будет простым путем, едва ли оных талантов у Игоря окажется достаточно много, даже с учетом обретенных нахаляву Даров. К счастью, везде, где нельзя сыграть напрямую, зачастую можно отыскать обходной путь, чем юноша и собирался заняться.       Суть плана его состояла в том, чтобы искать себе не просто очередной защитный навык, а в том, чтобы сформировать Скрижаль, усиливающую атакующие способности. Это все еще будет эффект благословения, а не прямой атаки, но, как и с оберегом, никто и ничто не запретит ему накладывать эту штуку на самого себя. В этом плане Игоря смущало маленькое, крохотное даже, сомнение в том, что ему просто дадут на выбор несколько разных вариантов подходящей Скрижали, мол, бери, юный продаван, то есть, падаван, выбирай по вкусу. Эта игрушка не настолько игрушка, и ему, исходя из того, как он пользуется уже имеющимися способностями, придется настраивать Лоскут и гравировать Скрижаль лично, вручную, своими усилиями, а их может и не хватить.       Перед не то операцией, не то ритуалом, Игорь сначала полдня постился, выпил лишь немного кипяченой воды, завесил все окна в квартире, постелил себе матрас прямо на полу, поставил рядом воду, таблетки, сменный комплект одежды, даже тарелку с бутербродами, лишь накрыв ее второй тарелкой. Лампада в темноте выглядела подобно крохотной сияющей шишке, с мизинец размером, но в форме ее действительно можно было без труда узреть лампаду. Может быть, потому его подсознание и расшифровало образ-концепт этой штуки именно таким словосочетанием? С лутом он поступает так же, как и до того с Меткой, просто сжимая в кулаке и разламывая радужной пылью. Пыль впитывается в кожу так легко, что он даже не успевает испугаться, а следом эта энергия уже наполняет все пять Сосудов, мигом позже опустошая их до дна, причем против его воли.       Не растерявшись, Игорь даже не сопротивляется, а направляет всю свободную силу одним стремительным потоком прямо в нераскрытый Лоскут, не успевая даже как следует испугаться – поток пробивает преграду Лоскута с невероятной легкостью, открывая незримому взгляду все то, что там, за ним. Это нельзя описать словами, нельзя передать ни письмом, ни рисунком, ни звуком, но, если все же попытаться, то попытавшийся изобразить это рисовал бы собственной кровью громадную и бесконечную спираль, что поедает сама себя и тех, кто есть ее частью. Что сама есть часть каждого из тех, кто в ней живет, что ест и рождает, гибнет и воскресает каждый миг, замыкая сама себя в бесконечный цикл. Этот безумец стал бы петь о глубоком и бездонном омуте, вечно бывшем даже тогда, когда не родилась и сама вечность, вечно ждущем и забирающем, способным лишь запоминать и знать, забирать и запирать в себе все те тайны и секреты, какие только знает любая вечность.       Безумец бы рассказал, выхаркивая куски легких и собственную душу отдавая на выдохе, рассказал бы о том, как падает вертикально вверх сверкающий дождь, каждая капля какого суть цепь судеб целого мира, а каплям тем несть числа. И капли те, исходя из спирали, падают в бездну омута, отдавая всех себя, чтобы родиться снова и снова упасть, потому что таков итог и предел, таков сам мир, в каком нет места ничему иному. Безумец играл бы на клавишах исполинского органа, чья мелодия поднимала бы кладбища и прорастала бы дремучим лесом на голых камнях, и дудел бы в флейту, от звука какой обрушивались бы под своим весом горные хребты, чтобы в звучании музыки показать хоровод танцующих фей, прекрасных чудовищ и уродливых чудотворцев, что пляшут в хороводе спирали, что танцуют прямо над пастью омута, прыгая между капельками вертикального дождя, успевая покинуть каждую каплю за миг до того, как придет час забвения.       Игорь никогда не принимал наркотиков, если не считать того раза, когда вынуждено надышался дыма в накуренной травой комнате общежития, зайдя забрать свой одолженный конспект. Но сейчас его колбасило и плющило настолько масштабно и всеобъемлюще, что полушутливая мысль о том, что мозги его закипят в черепной коробке, уже не казалась шутливой. Юноша просто тонул в потоке образов, меняющихся и меняющих тех, кто их зрит, не мог нащупать способ спастись, пытаясь даже не Тайну какую познать и Скрижаль сформировать, а просто вернуться обратно в нормальный мир, ощутить свое тело и вообще, ЧТОБЫ ЭТОГО БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО. Возможно, он бы и нашел путь назад, он его ощущал, примерно понимал, как нужно отгородить себя от безумных Знаний, от чистой Тайны, какая просто не по размерам его разуму. Да, нашел бы, сумел бы спасти себе жизнь, пусть и ценою обрушенного за собой окна-прохода, разорванного в клочья Лоскута.       Но тут свою роль опять сыграла выпущенная из Сосудов сила, пропитанная сверканием Лампады, ведь каким бы ни был ее свет тусклым, но он был его, принадлежал ему, нес в себе частицу принятой им жизни. И этот свет, краткая вспышка посреди вечности, стал для Игоря маяком, опорой, крепким плечом, дал ему лишь одну краткую секунду, а может и несколько эонов, как знать. Игорь осознал себя, перестал тонуть, оттолкнул нежеланное и непрошенное знание прочь, изгоняя его и оставляя только смутные образы, не грозящие разжижить мозги в кисель. И, обретя тень самосознания, Игорь начинает фильтровать увиденное, искать то, что ему нужно, опираясь на ту часть себя, какая являла собой Удел Знаменоносца, превращая оный Удел в призму, рассеивающую его внимание и указывающую на то, что нужно ему именно в этот момент.       Он видит фрагменты знаний, что не для его ума и людской природы вообще, но теперь он способен узреть, способен продержать взгляд чуточку больше, чем раньше, понять, что именно он видит. В какой-то миг его разум, привыкший опираться на системный статус-лист, начинает воспринимать эти фрагменты именно как иконки навыка, красивые картинки, под тоненьким слоем каких спрятана настоящая хтонь. Разгон, позволяющий становиться быстрее, воспринимать быстрее, видеть и думать быстрее, но только пока тратишь на это дело все имеющиеся свободные Сосуды сразу, причем все лишние, кроме одного, никакого усиления не дают, они просто тратятся. Пылающее пламя на кончиках пальцев, превращающее любое касание в ожог, но жгущее и самого пользователя, вполне могущее использоваться в качестве орудия пытки, а не усиления. Крепость мышц и костей, электризация крови, ледяное дыхание – он теряется в вариантах, какие-то из них ему даже могли бы подойти, но они пропадают из поля восприятия быстрее, чем он решается избрать их в качестве своей Скрижали.       Одни из этих Тайн едва видимы, они давно уже погибли, оставив после себя только тень от тени былого могущества, гибнущим сиянием продолжая неизбежное. Избрав их, он начнет с самого низа, скорее всего там же и оставшись – нужно иметь невыразимое терпение и могущество, чтобы возжечь эти Тайны вновь. Иные сияют ярче, но тоже тускло, еще не умирая, но уже близко к тому, но и яркость их не обжигает того, кто пробует познавать заветное знание. Были и еще более яркие, уже не тусклые, а какие-то иные Тайны, и он, стремящийся к могуществу, быть может, и мог их взять. Но он не рискнул, а после и не успел – эти Тайны исчезали из подсветки Лампады быстрее прочих, пропадая самыми первыми. А он, в первый раз испытав на себе процесс создания Скрижали с нуля, просто не успел среагировать, предпочтя хорошее лучшему, синицу в руке, журавлю в небе. Или, скорее, отдав предпочтение журавлю в руках против скрывшегося в небесах гигантского орла, на каком уже сидели сразу Гендальф и Фродо.       Открыв глаза, Игорь утирает текущий ручьем пот и выпивает залпом половину литра прохладной водицы. В желудке ворчит яростная росомаха и медоед сразу, голова чуть гудит, а тело требует нормального отдыха, но при этом он доволен, как полторы сотни слонов. Причиной столь довольной рожи было изменение в его статус-листе, где теперь четко виделась новая Скрижаль, уже вторая из трех доступных. И пусть эта Скрижаль тоже тусклая в плане яркости, но пользы от нее не меньше, чем от уже спасавшего ему жизнь оберега. Ну, в перспективе, ведь поначалу нужно тоже довести эту Скрижаль хотя бы до второго десятка единиц на шкале понимания, укрепив эффект.       Скрижаль: Малое Боевое Сияние       Понимание: 1/100       Основа: Дух       Яркость: Тусклый       Эффект: создает вокруг цели стабильную ауру Аспекта Света, пассивно ослабляющую негативные эффекты и влияние территории, а также усиливающую каждый удар или атакующее действие цели использованным Аспектом. Накладывается на себя или на цель, истощая один из Сосудов на десять минут, автоматически блокируя один из Сосудов либо носителю эффекта, либо его создателю. Эффект подпитывается от заблокированного сосуда и не может рассеяться просто от течения времени до тех пор, пока создатель эффекта и цель пребывают в сознании.       Эффект: [будет раскрыт на освоении 75 единиц понимания]       Эффект: [будет раскрыт при полном понимании Скрижали]       «Я буду твоим Светом, твоим Палачом...»       Открытая им Скрижаль была, возможно, не самым оптимальным выбором, но точно одним из лучших, каких он только видел в своем весьма помраченном состоянии. Избрав эту Тайну для формирования Скрижали, он руководствовался двумя основными факторами – необходимостью хоть как-то наносить урон противнику, а не только огребать, а также крайне противной затхлой силой, какой несло от норы на Изнанку. В том плане, что ему нужно было эту давящую энергию и фон рассеивать, подавлять и уничтожать, особенно если когда-то рискнет спуститься в нору ради прокачки. Нет, он не обезумел и в одно рыло туда не сунется ни за какие обещания силы, но вот если все же отыскать себе надежную группу... или хоть какую-то группу.       Тяжело быть персонажем поддержки при игре в соло, да.       Его наблюдения, преимущественно ограничивающиеся взглядами из окна, практически ничего не показали вообще. Несколько раз он видел того самого подозрительного бомжа-алкаша, какой умудрился пережить гипотермию без вреда для здоровья, но тот просто рылся в мусорном баке и вел себя настолько аутентично-бомжевато, что никак не узреть в нем коллегу по магическому дару. Еще разок он видел очень подозрительные вспышки откуда-то из даже не соседнего, а соседнего от соседнего двора, но это могла быть сигнализация, фонарик, фейерверк или глюк самого Игоря. С недосыпу еще и не такое приглючится. Он постоянно уставал на тренировках, выматывая себя опустошениями сосудов и применениями оберега, так что не удивительно и то, что он дважды за последние три дня просто засыпал на подоконнике. Хорошо еще, что не выдавил стекло невеликим своим весом, благо он и сам невысок, и строен, чтобы не сказать тощ. Погибнуть настолько тупой смертью было бы до крайности обидно.       Новый трюк захватил его сознание полностью, вынудив снова потратить полную рабочую неделю на освоение и отработку умения. В первую очередь на себе, а не на зверушках – в рамках наложения на цель, навык действовал по тем же правилам, что и оберег. Только в поле зрения, только на живое, только на ограниченном расстоянии, причем дальность растет с ростом шкалы познания, да и с линией зрения то же познание помогает играть весьма вольно. Проблема только в том, что эффект сияния несколько более заметный и очевидный, чем практически незримый внешне оберег. Нет, кулаки Игоря не начали светиться ярким светом, да и сам он не блистал на солнышке подобно персонажам Стефани Майер. Но вот в момент нанесения удара эффект был очень заметен и не в едва видимой сияющей белым пленке, что укрывала место контакта с целью, было дело.       Попробовав свои силы на валяющейся в каморке снятой двери, какую заменили еще во времена его детства да так и не выбросили, юноша накрыл себя сиянием, да и ударил кулаком в дверь. Крепкую деревянную дверь из толстого листа, чуть рассохшуюся, но вообще не трухлявую. Ударил, оставив аккуратный трафарет в виде своего кулака, какой просто пробил материал насквозь. Не используй он новый трюк вместе с оберегом, то еще и щепками бы себя истыкал! Взяв в руки кухонный нож и взмахнув еще раз, он умудрился этим ножом отрезать уголок той двери – полных три сантиметра толщиной, блин. Ладно, не совсем один раз взмахнул, ему понадобилось два взмаха, да и резалось дерево не совсем легко, будто свежий хлеб, а не теплое масло. Но все равно, господа, сам факт! Игорь, даже не нанося удары, умудрился просто порезать на ломтики многострадальную дверь. Он мял в руках жестяные миски так же, будто бы они были бумагой, а гвозди завязывал кольцами вокруг пальцев.       Нет, не стал он сильнее, просто то самое сияние, какое возникало при контакте тела или оружия с чем-то, против чего тело или оружие использовалось, буквально ломало и продавливало любую физическую преграду. Что характерно, у этого эффекта и стоящего за ним таинства имелся вполне пристойный встроенный модуль распознавания – случайные касания ничему и никому не вредили, если не слишком сильно размахивать руками, для активации сияния нужно было осознанно желать вреда. Применение эффекта на хомяке лишило его клетки, ибо взбесившаяся от новых ощущений тварь в две секунды прогрызла себе путь, просто проглотив железную преграду. Когда он, немного запаниковав, убрал свою подпитку обоих эффектов, - так как у хомяка сосуда не было, то подпитывался эффект от самого Игоря, - хомяк скоропостижно скончался. А не запаникуй тут, если тварь на тебя прет, зловеще и агрессивно при этом фыркая!       Возможно, животное сделалось агрессивным от ощущений наложенного сияния – тебя будто наполняет не просто сила и мощь, но четкая уверенность в том, что ты сможешь, справишься, что пред тобой открыты все пути. Эффекты страха и дизморали при таком приходе точно не покажут эффективности, но даже ему, человеку, было в первый раз сложно совладать с желанием разнести всю квартиру ради тренировки. Смешно было наблюдать за тем, как благословенный начинающим Знаменоносцем голубь лениво расклевывает не только зернышка на подоконнике безумной бабки, но и сам подоконник. И когда Борислав Геннадьевич под этим эффектом принялся носиться аки угорелый, тоже было смешно. Но не тогда, когда кошара оставил глубокие когтистые борозды на материале железной двери в подъезд. Ему эти борозды было видно даже из окна, блин! Не хватало только привлечь внимание общественности странными чупакабрами и прочей жутью.       Собственно, так и проходила его рабочая неделя, он даже отказался от визита на день рождения одногруппника, - не слишком им любимого, причем взаимно, тот и пригласил только ради соблюдения приличий, - понемногу повышая вторую Скрижаль, да и первая, с учетом нового опыта, тоже сдвинулась вверх. Теперь, владея двумя полноценным сверхспособностями, юноша замечал некоторые взаимосвязи между ними, видел, в чем их подобие и различие. Таким образом получалось, что лучше познанная Скрижаль подтаскивала отстающую, да и взаимная синергия между ними тоже имелась. Игорь ощущал, что находится пусть еще не близко к пониманию того, как связаны стоящие за Скрижалями невозможные Тайны, но уловил направление в каком стоит двигаться.       Малый Защитный Оберег: 57/100       Малое Боевое Сияние: 24/100       Выглядело не только красиво в плане цифр, нет, каждая эта единичка буквально делала его сильнее – чтобы пробить барьер оберега уже нужно было пропотеть всем телом и знатно заколебаться, ну, если не применять сияние. А уж когда пытаться сиянием пробивать оберег, так вообще прекрасно, успевай только осознавать и анализировать получаемую информацию, чтобы проводить наладку умений. Невольно приходила идея с покупкой или даже ловлей крыс, каких нужно подержать голодными, дождаться пока начнут жрать друг друга, а потом усиливать их оберегами и сиянием, чтобы прямо бой до смерти. Останавливало не милосердие или брезгливость, а то, что покамест хватало данных для освоения и без создания собственных боев в клетке и без правил. Настолько хватало, что приходилось самому себе напоминать кушать, пить и следить за гигиеной, иначе была угроза превратиться в какого-то заросшего дотера-ноулайфера. А он даже ту самую Доку-2 не скачал и не установил, его просто не примут в компанию, изгонят из клуба, подвергнут беспощадной обструкции!       Собственно, именно от нежелания терять облик человеческий, и случилось с ним очередное приключение.