2.

      Началось все с того, что у Игоря подошла к концу зубная паста, причем чистить клыки он предпочитал не любой попавшейся, а специальной, стоматологической, какая помогала от кровоточащих десен. С обретением Удела и заполнением шкалы Ступени на одну десятую, его здоровье значительно улучшилось, он и сам замечал за собой несколько укрепившиеся физические характеристики. Затронуло это и косметический эффект, ну, или ему казалось, что он стал не столь плачевно выглядеть. Десны кровоточить от малейших нервов тоже перестали, но он по привычке пользовался проверенным товаром. Беда в том, что в круглосуточном магазине рядом с домом нужной пасты не имелось, вот и пришлось пилить в ближайший крупный маркет, разминая заодно ноженьки.       Сама покупка прошла без происшествий, Игорь заодно накупил всякой всячины, включая свежую выпечку, так что шел домой разве что только не подпрыгивая при ходьбе. И, снова срезая через дворы, резко застыл и обледенел. Это чувство он не перепутал бы ни с чем иным, никак и никогда, не после уже пережитого ужаса – вонь пропитанной трупным разложением стоячей воды, стылой и грязной, мерзкой даже при попытке думать об этом ощущении. Словно легонький ветерок, словно далекое эхо, оно настигло его посреди чужого двора и едва не вогнало в истерическую панику. Замерший, переборовший желание развернуться и убежать куда очи глядят, он осторожно присел на влажную и холодную лавку, поставив пакеты с покупками и осматриваясь внимательным и тревожным взглядом.       Обычный двор, он тут регулярно проходит, обычные люди в нем: какой-то мужик ковыряется под капотом старенькой тойоты, парочка школьников играют в снежки мокрым снегом, грозя друг другу непечатными обзывательствами, усталая женщина тащит куда более объемные пакеты с продуктами домой, пьяненький работяга пытается войти в подъезд, не замечая, что его магнитный ключ явно не подходит к чисто механическому кодовому замку. Типичная, почти пасторальная, картинка, если не считать настигнувшего Игоря чувства беды, чувства мерзости и чуждости, какой просто не должно быть потому, что быть такого дерьма вообще не должно. Направление ощущалось инстинктивно, инстинктивно же смотрел он в сторону наглухо запертых подвальных дверей, столь же инстинктивно понимая, что он ни капельки не желает эти двери открывать.       Вонь стылой энергии истекала из подвальных окон, укрывала тонким саваном двор, длинными щупальцами поднималась вверх, к жилым квартирам, словно тянулась, тянулась к теплу людских тел. Игорь сидел на холодной и неудобной лавке, приличий ради уткнувшись в открытую на смартфоне игру, думая о своем. Мрачное и злое думалось, исключительно темных тонов, самых-самых темных, разбавленных только кровавым багрянцем. Игорь был человеком не то чтобы черствым, но большей мерой равнодушным, из тех, кто не откажет в помощи, но не предложит ее первым. Из тех, кто предпочтет скинуть ответственность на кого-то еще, чтобы проблема стала тоже чьей-то, чтобы занимались ею компетентные, - исключительно на словах, причем полных ядовитого сарказма, - органы и организации.       Но здесь и сейчас ему не на кого было переложить ответственность, некому было пожаловаться и потребовать что-то сделать. Даже если он рискнет обратиться к людям в погонах, каких и людьми-то называть часто было оскорблением роду людскому, то его даже слушать не станут. Ибо бред несет, и он сам понимает, что его «я чую запрятанное в подвале зло», бредом и выглядит. Что еще хуже, ему могут поверить. Он-то не знает, что там и как происходит с его коллегами, сколько из них оказались в одном с ним городе и не началось ли уже создание всяких особых отделов по борьбе с паранормальной угрозой. В то, что попадаться знающим о феномене Уделов властям он не желает утверждал и здравый смысл, и логика, и даже пресловутая интуиция. Хорошо, если живым останется, а про здоровье и свободу даже заикаться не стоит.       Сколько времени потребовалось норе, чтобы превратить продавца конфет в то, чем он стал по итогу? Так-то он был буквально заперт в одном тесном помещении с проломом, физическим буквально проломом, какой он поначалу, быть может, просто забил тряпками и решил подумать о проблеме завтра. Здесь же жертвами потока стала целая пятиэтажка, да и отделены они от этой дряни крепкими стенами и полом. Едва ли это их всех спасет, протечет эта мерзость сквозь любую материю, про щели да трубы и вовсе говорить не стоит, но какая-то защита у людей имелась. Только не хватит ее, не хватит, и всех, ну, или часть, обитателей этого места ждет очень нехорошая концовка. Мужчин, женщин, стариков, детей и домашних животных. И просто смерть будет отнюдь не худшим вариантом того, что с людьми случается.       - Как же это задолбало... – Устало выдохнул Игорь, вытаскивая из коробки свеженький эклер. – Вызывайте, блядь, аврорат и Хер-Знает-Какой Дозор.       С этими словами, он и встал, отряхнулся, да и потащил покупки домой.       Вернулся на это место он уже после полуночи, одетым в плотную и крепкую одежду, вооруженный найденным в кладовке ломом, укрытый двумя своими магическими умениями, а также применивший тактику маскировки. Все лицо укрывала маска-балаклава, сверху плотные лыжные очки, больше для защиты глаз, при себе несколько фонариков, пара ножей, заготовленные факелы, зажигалка и неуемный боевой дух. Ладно, стоит признать, что боевого духа не имелось, только чувство долга и готовность, случись что, сразу же отступить, бежать, а потом вовсе вызывать полицию и пусть они сами умирают за благо граждан, каких поклялись защищать. В принципе, можно было сразу перейти к последнему пункту, просто выломав дверь, а после сообщить добрым людям о том, что в подвале валяется чей-то труп. Это даже целиком могло оказаться правдой. Паленая симка есть, купленный на рынке с рук старенький кнопочник тоже, представиться чужой фамилией тоже не сложно – только позвони, наряд должен будет приехать, а уже после его пропажи они взбодрятся и зашевелят ножками.       Остановила не то жадность, не то недостаток цинизма – это ведь нужно отправить первый патруль на верную гибель, если среди них только не окажется коллеги с Уделом. Или просто готовности шмалять на звук и любое подозрительное движение. Так что Игорь, поминутно кляня себя за мягкосердечность, глупость и прочие недостатки, вроде никак не желающей сдохнуть совести, собрался идти воевать. Ну, или хотя бы убедится, что он не параноик и в подвале здания реально имеется очаг мерзости. Авось ему повезет и тот очаг еще не успеет наплодить себе мутировавших кошек и крыс ради защиты, так что ему останется только молча запереть проход и не придется драться за жизнь?       К подвалу он вышел из-за угла, срезая через гаражи, где сейчас не имелось вообще никого, а еще не предусматривалось камер. Вышел неспешно, укрыв голову капюшоном и делая вид, что он так всегда ходит, даже фонарик выставив на минимальную мощность. Вот просто ночной запоздалый прохожий, ничего такого, все в полном порядке, не стоит переживать, да. Дошел без проблем и происшествий, никаких ночных прохожих не встретил и был готов погрузиться в свою первую добровольно выбранную битву, как его всполошил раздавшийся почти что из-за спины голос. Хриплый, прокуренный, старческий такой голос, вежливым тоном обратившийся к нему из темноты:       - Бог в помощь. – Игорь и сам не знает, как удалось не завизжать и не подпрыгнуть, лишь дернувшись немного, медленно разворачиваясь. – Что, тоже воняет, да?       То, что он принял в почти полной темноте за груду тряпья под лавкой, оказалось не грудой, а живым человеком, только замотанным в много слоев ткани, что воняла духаном давно не мытого тела. Он вставал на ноги, неспешно и даже не пытаясь угрожать, среднего роста и телосложения, с лицом, густо заросшим грязной клочковатой бородой. Настолько грязной, что та борода на конце просто слиплась в сплошной комок и была небрежно перетянута аляповато-розовой резинкой для волос. Тот самый бомж, за каким ему доводилось наблюдать и раньше, пусть и только издалека или с чужих слов, стоял прямо перед ним и лишь немного щурился от направленного ему в лицо фонаря.       - Да уж. Воняет. – Согласился с описанием Игорь, причем без сарказма, ибо амбре его собеседника было благоуханием Садов Эдема, если сравнивать с легчайшей тенью того, что скрывалось в подвале. – Поневоле почистить захотелось.       В почти полной темноте щербатая улыбка собеседника, едва видимая за грязными космами, была и без того зловещей. В сочетании с давящей атмосферой идущего из подвала фона, а также осознанием того, что вот этот вонючий мужик обладает неизвестными волшебными способностями... зловещесть брала несколько новых уровней. Не сразу Игорь, сжимающий руки на засунутом в теннисный чехол ломике, понял, что этот человек настроен добродушно. А бомж, словно и не понимая, сколь сильно умудрился напугать оппонента, звучно перднул, отрыгнул и почесал задницу, ничуть не смущаясь того, что одежда на нем изрядно промокла и должна была бы морозить, а не греть. Ну, судя по тому, что Игорь про него уже знает, на погодные условия этот персонаж срал даже сильнее, чем на внешний вид и гигиену.       - Так, я тоже, милчеловек, хочу эту херню, ну, заткнуть. – Он даже пальцем указал в сторону двери, несколько раз в нее ткнув, давая полюбоваться длинным и толстым желтым ногтем на персте. – Но одному ссыкливо. Я пока прошлую трубу, значит, заткнул, то чуть не обосрался. А там не так воняло. Слабее.       Парень подавил желание схохмить о том, что духан его собеседника указывал на то, что не обосраться все же не получилось, перейдя на более деловой тон. Они оба говорили негромко, даже тихо, но прекрасно друг друга слышали и, в случае Игоря, он не верил оппоненту ни на грош. Только оппонент, похоже, очень удачно притворялся, либо просто ничуть не опасался того, что Игорь решит еще и его на экспу пустить. Вопрос в том, было это наивной тупостью, или четким осознанием того, что он просто сильнее залетного юнца? Из слов бомжа, - назвавшегося Вась-Васем, или Василием Васильевичем, но лучше Вась-Васем, его так все друзья звали, - он уже успел победить в бою с очень здоровой и матерой крысой, что повадилась утаскивать в свою нору в еще одном подвале не только дворовых котов, но и не особо крупных собачек дворянской породы. И почти утащившая какого-то оставленного без материнской заботы карапуза, чудом спасенного начавшим сигналить в клаксон батей, испугав тварь громким звуком. Судя по всему, тот вообще подумал на собаку какую-то, а про крысу-гиганта посчитал, что ему привиделось.       И пусть Вась-Вась, решивший, что не дело такой херне жить рядом с детским-то садом и его любимым теплым подвалом, победил, даже похваставшись кучей свежих рваных дыр на отрепьях своих, но повторять настолько напряженный поединок не хотел. Вот и сидел он тут, спал, игнорируя возможность умереть от холода, выжидая момента, когда решится сходить в подвал, или пока туда кто-то войдет, чтобы не ломать дверь. Привлечь внимание полиции, о каких он отзывался исключительно матом, бомж боялся, похоже, в разы больше, чем того, что могло за дверью скрываться. С одной стороны, Игорь в гробу видал такого напарника, а с другой... с другой он еще в большем гробу видал идти туда самому. Вон, ради противостояния общему и страшному врагу, кто только друг с другом не объединялся, так что их союз не особо-то и выделится на фоне исторических примеров. Быть может, будь Игорь типичным таким магом-нагибатором с молниями и ледяными пиками в арсенале, он бы и рискнул здоровьем, попытавшись «поднимать уровень в одиночку», но его Удел был классом поддержки, ему нужен был тот, кто сможет воевать вместо него. А сильно переживать за жизнь предложившего сотрудничество бомжа, он и не собирался.       - Тя звать-то как, милчеловек? – Василий, искренне радостный от того, что они договорились, аж просиял, весь такой довольный. – И чего умеешь. Я сам, значит, крепкий очень, лупи меня или не лупи. Пока Рюмашечки есть, могу все на себя принимать, вот.       Дергающийся глаз Игоря под очками не виден, но все равно дергается – у Василия, так-то, лингвистическое восприятие модуля его статус-листа изрядно отличалось от имеющегося у Игоря. Рюмашками алкаш со стажем звал Сосуды, а Скрижаль величал Закуской. В том смысле, что бахнул Рюмашку поверх Закуски и вот уже произошло очередное чудо. Некая логика в этом имелась, но она была настолько альтернативная, что у привыкшего к возвышенно-загадочным комментариям-образам Игорь прорезалась неконтролируемая легкая боль в голове. На этом фоне даже забывались переживания от того, что он нихера не знает о своем партнере, какой вполне может атаковать и юношу тоже. Он и согласился на союз больше от отчаяния, потому что рисковать связываться с Василием было менее опасно, чем пытаться сражаться в гордом одиночестве.       - Зови меня Ежиком. – Только и сказал он, подавив желание взять кличку вроде Алукарда или Данте, а то точно скатился бы в чунибье какое-то. – Потому что сильный, но легкий. А могу я защитный экран наложить... ну, как будто щит поверх твоей брони. Могу и показать, если не против.       Что характерно, Василий разрешил сразу, будто бы и не опасался подлянки, что только сильнее нервировало – то ли он такой дебил, то ли так в себе уверен, но все равно нервировало. Ухнувший от ощущения наложенного оберега Василий некоторое время поигрался со своей кистью, даже укусить себя попробовав, но остался крайне довольным. Их разговор, уже полчаса длящийся, к счастью проходил возле самой двери подвала и свидетелей не имел. Но тянуть и дальше было уже просто опасно, слишком легко нарваться на нежелательных свидетелей. И вот, он достал свой ломик, Василий вооружился перемотанным синей изолентой молотком и поварским тесаком, найденными на какой-то свалке, а после они шагнули поближе к дверям.       Обновленные Сосуды были полны, только один из них заблокирован, но эта блокировка позволила Игорю молча положить пальцы на массивный дверной замок, - кстати, очень свежий, буквально совсем недавно повешенный, - а после просто сжать его в кулаке, сминая аки поделку из теплого пластилина. Уважительно хмыкнувший Василий Васильевич тут же протиснулся вперед, держа в руке молоток, заставив задержать дыхание и утереть выступившие на глазах слезы. Щелчок фонарика, следом повторный щелчок, но запасной фонарик уходит в чужие руки, причем навсегда, ибо брать его обратно Игорь не станет, пока не искупает в чистом спирте, а после этого фонарик все равно перестанет работать. Темнота, разогнанная двумя лучами света, да сиплые ругательства Василия, поминающего строителей, власти, Горбачева, современную молодежь, Сервантеса и опять строителей.       И шаги.       Они оба шагают вперед, ориентируясь больше на собственные ощущения от куда более густого наполнения пространства мерзостью, сконцентрированной в подвале, чем на все равно отсутствующую карту. Скрип мелких камешков, хлюпанье луж, натекших с протекающих, - конечно же протекающих, слава муниципальным службам, немеркнущая им слава! - труб, тяжелое и давящее ощущение зреющей опасности. Чувство мертвой стылой мерзости не просто воняет, оно пронизывает все и всех, заставляет забыть даже о вони бомжатского амбре. Только вертятся в груди пять Сосудов, формируют спираль, втягивают в себя проникающую в тело дрянь и оперативно ее выводят. Кстати, с такого близкого расстояния, Игорь чувствует не только скверну, но еще и огоньки тепла со стороны Василия, ровно три штуки, тоже в груди его расположенные.       Нельзя назвать это волшебным зрением, ведь он их не видит, просто знает, что они у него есть. И, что характерно, чуять чужие Сосуды парень смог только после того, как эти Сосуды принялись активно вычищать из тела токсичную энергию. Стоит взять момент на заметку, как весьма эффективный способ вычислить коллегу-мага, или, что куда вероятнее, быть вычисленным самому. Задумчиво поглядевший на него Вась-Вась, тоже, наверняка, ощутивший в парне сразу пять, а не три, Сосудов, ничего не спросил, только почесал жопу еще раз. И они шли, и продолжили идти, пройдя подвал почти из конца в конец, если он верно понимает масштаб расстояний, прежде чем повернулись к неприметному блоку и покосившейся дверце. Ну, знаете, такие личные подвальные каморки, обычно четко под чьей-то квартирой, где можно хранить консервации, коробку с игрушками для новогодней елки, а также тысячу и одну единицу всевозможного хлама, какой слишком жалко выкинуть.       Переглянувшись с Вась-Васем, Игорь осторожно надавливает на еще один крайне свежий замок, намереваясь сорвать его с помощью усиления урона светом... но тот падает и сам, оказавшись уже безнадежно сломанным. Перехватив замок в полете, юноша задумчиво смотрит на словно погрызенную с одной стороны дужку, а после указывает на дверь и вопросительно пожимает плечами. Столь же вопросительно смотрящий союзник пожимает плечами, отступает назад и дергает дверь, резким движением открывая ее и замахиваясь молотком. Вонь подгнившего мяса, ранее неуловимая за амбре союзника, бьет в лицо с полной силой. Источником ее стали два обглоданных до костей трупа, а то и больше, чем два, ведь считал Игорь по количеству черепов со срезанной чем-то острым верхушкой и тщательно выеденных изнутри. Крови почти нет, как и мяса, только немного кишок, да клочки жил и мышц на обглоданных костях.       Игоря затошнило настолько сильно, что только возросшее давление мерзостной энергии не дало проблеваться, переводя разум в боевой режим, а также благодаря маске на все лицо. Она не только запах отсекала, но и вынуждала осознать – блевать придется прямо в ткань балаклавы, рискуя захлебнуться. Матерок Василия оказался отрезвляющим и очень своевременным, ибо Игорь забыл обо всем, даже о том, что до последнего ждал от союзника предательского удара, намеренно не накладывая на него второго усиления из доступных. Заросший вонючий бомж опять склонял по матушке людоедов, дворников, олигархов, Экзюпери, бывшую жену, что отжала его квартиру, и опять людоедов. Склонял и понемногу пятился от сразу двух проломов.       Первый, узкий и глубокий, вел туда же, куда вела нора в ларьке: шириной едва ли в пятнадцать сантиметров в самом широком месте, он больше напоминал длинную трещину, идущую вдоль дальней от двери стены каморки. Несколько полок были свалены на землю, всевозможное барахло тоже, а соления не разбились и не расплескались по каморке только потому, что их изначально не было. Игорю было даже чисто по-научному интересно, а видно ли эту трещину с той стороны, ведь эта стенка разделяет два отдельных помещения. Ну, разделяла, потому что сейчас физика и прочие законы материального мира опять были жестоко поиметы. Второй пролом располагался на потолке, - внизу, посреди костей, легко было различить упавшие вниз кирпичи, - а вел не в пространство за пределами реальности, а в находящуюся сверху квартиру. Было тут и несколько иных вещиц, какие пришли из той квартиры – та же большая столовая ложка, лежащая в одном из пустых черепов, причем ею, судя по следам, буквально соскабливали содержимое чьей-то головы. Да и волосы с тех голов явно состригли, вон они валяются – длинные, покрашенные в блонд, однозначно женские или девичьи, и валяющиеся отдельными комками короткие мужские, уже седеющие.       Снова переглянувшись с Василием, он прижимает палец ко рту в просьбе тишины, на что тот таки замолкает и перестает поливать матом все вокруг, а после вздрагивает, когда Игорь накладывает на него второе усиление, беря нагрузку на собственный Сосуд. Василий от удивления аж перднул еще раз, отчего Игорь почти зарыдал, но при этом быстро взял себя в руки, не задавая никаких вопросов, зашел в каморку, повесил молоток и тесак за пояс штанов, и подпрыгнул, цепляясь пальцами за край пролома. Засиявшие пальцы аж трафарет в материале пола оставили, а следом бомж весьма спортивно подтянулся и тут же подал руку стоящему внизу Игорю. Тот уже плюнул на гигиену, схватившись за союзника и давая затащить себя наверх – ему самому просто росту не хватило бы допрыгнуть. Нашумели они изрядно, но при этом никто на этот шум не прибыл, что радовало, но и волновало тоже, хотелось знать, с чем столкнулись двое оказавшихся в чужой ванной чародея.       В квартире вообще и в ванной в частности было не убрано, даже грязно, а темно-синий кафель и белый когда-то линолеум пола в коридоре был украшен многочисленными разводами подозрительного цвета. Из дальнего угла квартиры раздавался забористый такой храп, и двое взломщиков опять переглянулись, перехватили свое оружие поудобнее, да и пошли на звук. Пол скрипел, а под ногами хлюпало, но еще громче всхлипнул Игорь, когда мельком заглянул на кухню, проходя мимо дверного проема и едва не свалившись, застыв на месте. Выпотрошенное и частично разделанное тело, с какого успели снять кожу, и уже почти доели ложкой мозги, явно не могло принадлежать никому, кроме миниатюрного карлика или совсем маленького ребенка. Шагнувший немного назад и посмотревший на это зрелище Василий едва слышно, но очень зловеще сопел, понемногу переходя на рык.       Рыком ему ответили из дальней комнаты, вернее не рыком, а раздраженным ворчанием, с каким кто-то скатился с кровати или дивана, а мигом позже распахнул запертую комнатную дверь. Он был высок и жирен, широк в плечах и полностью лыс, а лицом, пусть и весьма деформированным, напоминал вовсе ребенка, даже не подростка, немногим старше лежащих на кухне останков. На фоне столь громадного тела это лицо казалось нелепым даже, но смеяться не тянуло вообще. Звучно плямкнув раздувшимися губами, это нечто шагнуло к подобравшемуся всему Василию, а после словно застонало. Звук отдавался во всем теле странными вибрациями и юноша, ощущающий, как теряет вложенную силу его оберег, с ужасом осознал, что от этого неслышного крика его ждал бы в лучшем случае объемный инсульт.       - Вали его, Вась! – Более объемный комментарий дать не вышло, но бомж и сам понял, что этот визг ему на пользу не идет, рванув вперед и атаковав молотком. – Заткни!       Удар молота оказался банально перехвачен, причем схватил урод оный молот вообще голой рукой, словно снежок перехватив. И очень о том пожалел, когда вспыхнувшая белым ударная часть просто разорвала в хламину пухлую и рыхлую внешне кисть. Рот твари распахнулся в беззвучном крике, давление на оберег усилилось, просаживая его немножко быстрее, но такими темпами у них обоих была минута минимум – эффект чар твари был несравним с мощью чисто физических атак длинной руки конфетной мафии. От взмаха тесаком тварь отклонилась шагнув назад, вернее, шагать она начала даже раньше, чем Вась-Вась нанес удар, просто от боли в руке, но вышло так, что этот шаг был жирдяю на пользу. Широко распахнутый рот встретил новую атаку, теперь уже от Игоря, шагнувшего вслед за союзником и попытавшегося ударить ломом в копейном выпаде, словно дротиком.       Что вдвойне удивительно – попал. Белая вспышка позволила пропихнуть острие предварительно протертого от любых органических следов лома между верхней губой и носом. Спереди ранка выглядела аккуратно, а вот сзади белая энергия буквально вырвала часть затылка, забрызгав неописуемой мерзостью старенький комод. Попало немного и на стоящую там групповую фотографию, изображающую счастливую, насколько это возможно, семью. В лице старшего сына, пацана лет десяти, можно было с трудом узнать харю только что упавшей замертво твари. В нижнем правом углу фотографии был указан текущий год. Грузный удар тела о пол, явно мог бы всполошить соседей, но лично Игорь надеялся на то, что соседи не стали такими же, как и вот это чудо в жировых складках.       Чудо, вернее уж чудовище, какое прямо сейчас становилось словно прозрачным и частично жидким, как кисель, не впитываясь в пол, но проваливаясь в него. Даже не в пол, а сквозь слишком мягкую для него реальность, возвращаясь туда, где порождениям Изнанки самое место. Снова они с Василием переглянулись в бессловесном диалоге, а следом в них обоих втекает немного радужного тумана, причем его, даже если оба облачка посчитать, заметно меньше, чем после одного продавца конфетного. Ну, справедливости ради, этот людоед был действительно слабее, ощущался слабее, а еще не давил на разум, только физикой и магией бил. Но да, случайному полицейскому наряду этот жирдяй был подобен аватаре самой погибели, ибо нечем было бы крыть его крик. Если только сразу не стрелять, но для этого ведь нужно быть готовым к стрельбе и к тому, что именно встретишь.       Ступень: 0 [108/1000]       - Валить отсюда пора, Ежик. – Шмыгнув носом высказывается Василий, очень будничным таким тоном, словно просто за хлебушком сходили. – Сейчас понабегают, значит, урдалаки в погонах, сами быстро станем крайними, милчеловек. Ты как знаешь, а я тут ничего бы не брал.       Игорь не сразу понял, что бомж убеждает не его, а себя, потому что лично сам Знаменоносец из этой скотобойни не прихватил бы даже чемодан с долларами. Что характерно, убедил, ибо ничего искать или прикарманивать из этой квартиры Василий не стал, несмотря на то, что взгляд его буквально прикипел к заставленному разнообразными бутылками серванту. Ну, тут его Игорь понимал, так как тоже не хотел бы ни есть, ни пить, ничего из того, что могло быть встречено в этом месте. Мало ли, во что алкоголь превратился в таком логове Зла или что туда подмешал мутировавший в людоеда пацан? Варианты придумывались один другого мрачнее и омерзительнее, так что ни один из них двоих не стал рисковать здоровьем, рассудком, а то и вовсе жизнью.       Выбрались из квартиры они тем самым путем, как и попали в нее, заодно закрыв трещину в подвале. Как и в прошлый раз, что ему, что Василию, пришел образ-предложение расширить и стабилизовать проход, превратив его в личные охотничьи угодья. Как и в прошлый раз, оба дружно повторили свое прошлое решение, не пожелав раскрывать лаз на Изнанку еще сильнее. Единственным отличием от норы в ларьке было то, что на полное закрытие нужно было всего два Сосуда, а на стабилизацию аж семь. Зато можно было не вливать все запасы из одного Возвышающегося, а пожертвовать по одному сосуду с каждого, отчего сам процесс закрытия получился лишь немногим более сложным, чем каст самого обычного и стандартного оберега. В награду за это деяние им обоим досталась ровно одна метка доблести, ясное дело, что крохотная, так что Игорь, на каком до сих пор не рассосалась защитная пленка самого первого из использованных расходников, молча протянул награду бомжу. Мужик, конечно, пахнет не розами, но он сделал основную работу, заодно прикрыв юношу от возможного урона – парень не был уверен, что пережил бы схватку так легко.       Выходили из подвала они спешно, но осторожно, столь же осторожно уйдя гаражами подальше, стараясь придерживаться тех мест, где камер было поменьше. Ломик Игорь забрал с собой, ясное дело, не оставил на месте боя никаких следов и твердо намеревался избавиться от старой одежды и обуви, на каких вполне могли остаться материальные следы убитых жителей той квартиры. Не хватало ему только подозрения органов... правда, органы, скорее, выйдут на Василия, но тут помогало то, что его союзник лица Игоря не видел, имени не знал и адресом проживания не располагал. Пусть уж лучше всякие спецслужбы узнают о том, какие у парня способности, чем сейчас вступать в бой и пытаться зачистить опасного свидетеля. Кто-то мог бы и соблазниться, кто-то даже не задумался, приступив к исполнению, но у начинающего Знаменоносца все-таки есть принципы.       - Слыш, ты это, Ежик, у тебя не будет стописят рублей, а? – Вопрос вывел Игоря из задумчивости и немного огорошил своей ожидаемостью и внезапностью. – Не хватает немного, ага. Очень выручишь. Ты не подумай ничего, я вер... а, то есть, я могу вот, херню эту сменять! Мне она вообще не нужна!       Зато нужна была водка, очевидно. На некоторое время Игорь всерьез задумался, о том, чтобы отморозиться типичным отказом, благо врать особо не пришлось – кошелек и документы он с собой на дело не брал. Но он все-таки не стал отказывать, мало ли, вдруг еще раз судьба сведет их вдвоем против очередной твари. Вздохнув, он потянулся в небольшой кармашек на поясе, доставая сложенную в небольшой квадратик купюру пяти тысяч номиналом. Взятую на случай встречи с очень настырным ночным патрулем и попытки откупиться от чужого внимания. Размотав свой «альтернативный паспорт», он молча протягивает его аж воссиявшему Василию, какой явно узнал купюру даже в почти полной темноте. У кого-то будет ночной запой, но может оно и к лучшему – авось не вспомнит он о том, с кем именно ходил в рейд на очень жирного и прожорливого людоеда-крикуна.       - Если спросят, скажешь, что нашел. – Жаба давила, это неоспоримо, но голос жадности затмевал факт успешной миссии и всего того, что он сумеет извлечь из активного боевого противостояния с применением Скрижалей, пусть и столь мимолетного. – И обо мне не трепись особо.       - Да я ж могила! – Полным убедительности тоном, в какой Игорь ни на миг не верит, соглашается с его условиями Василий, спешно засовывая купюру в глубину своих отрепий. – Ты, это, если надо, зови, коль чего. Я днем возле проспекта обычно бываю, или в подвале ночую. Ну, там, где я рассказывал. Про крысяру ту. Бог тебе в помощь, милчеловек, ага!       Парень не нашелся с ответом и просто кивнул, кратко и по-деловому, уходя в темноту в противоположную от Василия сторону, скрываясь в переходах мелких улочек и проулков. Добравшись до схрона с запасной одеждой и обувью, он спешно переоблачился, сняв маску и очки, воровато оглядываясь запихнул одежды обратно в тайник. В идеале бы их сжечь, но это и внимание привлечет, и времени отнимет. Уж лучше при случае отдельно ради этой цели зайти сюда... нужно было просто раньше подумать о том, что придется следы своего присутствия на месте преступления убирать. Это с продавцом вышло чисто, там никаких тел не осталось, ни крови, ни костей. А в квартире людоеда настоящая бойня была и никуда не пропала, блин. Впрочем, хотя бы влез в эту бойню он не зря: тут и опыт работы Скрижали на ином Возвышающемся, и применение светового усиления прямо в бою против твари.       Эти краткие секунды дали на деле очень много, позволяя-таки осознать в мере пусть не полной, но хотя бы осознать, истинную цену его дара. С тех крох осознания, какие кому-то еще дали бы едва ли единичку понимания на шкалу, он лично получил столько, что даже неудобно. Вернее, даже не сразу получил, а осознал и понемногу переваривал осознание, сильно после того, как уже вернулся домой, проблевался от воспоминаний о чужом рационе, а после проспал почти половину суток. А еще он впервые начал более внимательно читать всевозможную криминальную хронику, выискивая не истории про суперменов всяких, а более приземленные вещи. Пропажи людей, убийства, особо жестокие преступления. И, если во всем мире картинка поменялась не сильно, то в родных пенатах, в этом самом городе, ситуация явно выделялась из ряда любых норм.       Участившиеся пропажи людей, стая собак на окраине города, какая серьезно потрепала целую команду молодых спортсменов, что возвращались с тренировки, вплоть до троих калек без пальцев и одного вообще в реанимации, эта же стая, какая едва не сожрала попытавшихся отстреливать их не то догхантеров, не то все же государственных специалистов. Дерзкое ограбление банковской инкассации, когда в бронированную машину чем-то тяжелым и крупнокалиберным ударили, только вот следы на броне похожи на то, что ее не то голыми руками, не то плазменным резаком вскрыли. Повесившийся в собственном кабинете крупный бизнесмен и один из заместителей мэра, причем очень загадочно повесившийся, ибо ну ничего не предвещало. Какой-то мужик, прибежавший в больницу с криком о том, что у него под кожей черви ползают – типичный бред для шизофреника какого, но его, помещенного в психушку после (или до, как знать) осмотра, нашли утром уже мертвым. И всего в многочисленных дырочках, как сыр швейцарский, даже почти не кровоточившего. Ах да, эти же дырочки имелись в углу комнаты, ведя сквозь пол прямо в подвал. А ведь это только самые публичные случаи, самые запомнившиеся, блин!       Короче, Игорю захотелось в тот же день найти Василия, дабы нанять его в личные охранники... остановило только то, что охрана из явно наслаждающегося алкоголизмом бездомного бродяги вышла бы ну очень не очень. Трудно защищать клиента, если пребываешь в перманентном алкогольном ступоре или белой горячке. Ну, если у Василия его способность не дает пассивную стойкость к алкоголю... но едва ли дает, иначе зачем бы ему нужна была водка, если она не работает?       

***

      Сидя в мягком кресле и сжимая в руках честно заслуженный кофе, Игорь оценивал свои последние успехи и признавал, что пора бы снова браться за поиски способа ускорить развитие конфликтом. Потому что на текущем этапе понимания он почти физически ощущал, что дальше простые тренировки его двигать-то будут, но уже куда медленнее желаемого. Для других, он был уверен, на этом этапе простое регулярное использование Скрижали вне боя, пусть даже разными способами и применениями, не дало бы никакого эффекта, но утешало это мало. Понимание сдвинулось вверх и не далек был день, когда он получит второй эффект знакомых Скрижалей. Как минимум, это касалось оберега, но и усиление урона светом тоже не слишком сильно отставало.       Малый Защитный Оберег: 66/100       Малое Боевое Сияние: 53/100       Ступень: 0 [117/1000]       Еще вчера прогресс Ступени был на отметке в сто восемнадцать единиц шкалы, но вчера же пропала первая из защитных пленок метки, отчего он лишился одной единички меньше, чем за сутки. Причем он ощущал, что это только начало, что регресс неспешно начинается, но, если его не остановить, становится похожим на снежный ком. Еще один инструмент подстегивания энтузиазма для каждого из Возвышающихся, чтобы не сидели в расслабленном положении, а постоянно бегали да искали, кого бы еще было можно убить и тем откатить регресс. Шкала текущей Ступени, если уж честно, волновала Игоря не очень сильно, куда больше внимания он уделяет Скрижалям, ибо в них его сила и его Дар. И ему нравилось то, что он осознавал, все меньше и меньше воспринимая умения просто функцией, начиная понимать то, что сокрыто за ними, за той ширмой, какая прикрывает пролом в бесконечность Знания и Тайны, дверью и замком какому были его Лоскуты.       Оберег, что был сутью своей не просто защитой, а неким отрицанием, воплощением нежелания получать вред от чего-либо, просто в предельно упрощенной форме, зауженной и разбавленной до того, чтобы стать начальным навыком первой Скрижали. Сияние являло собой идею помощи, не оружия как такового, а именно помощи, какую пользователь просит и получает, неважно в бою или нет – тоже защита, тоже усиление, а не атака. В некотором роде, потому и вышло так легко получить именно эту Скрижаль, что она прекрасно подходила Уделу Знаменоносца, ибо помогала, оберегала, прикрывала, а не уничтожала и разила. Такие вот откровения не усиливали Скрижаль саму по себе, но очень помогали в ее познании. Грубо говоря, Скрижаль не укреплялась от осознания этих истин, скорее истины осознавались потому, что степень понимания Скрижали достигла нужной грани.       Последний выживший хомяк был великодушно отдан за бесплатно на торговой площадке, а все потому, что тренировки с ними уже практически не показывали результата, Борислав Геннадьевич уже даже не дергался, когда на него вешались оба благословения сразу, а случайный голубь, на каком тренировался Игорь, успел выгрызть кусок кирпича, какой только чудом не разбил голову проходящей мимо женщины. Почему-то попытки допоздна засидеться на подоконнике и кастовать умения на городскую фауну часто заканчивались тем, что его сморило в сон. То ли какая-то недовыученная особенность дара, то ли просто обстановка роль играла, но парочка прогулок в парк убедили Игоря в том, что лучше тренироваться вне квартиры – там он хотя бы не вырубался после десяти.       Несмотря на новые прогулки, а также постоянный поиск самых глухих уголков парковой зоны, он так и не встретил новых веяний зловещей Изнанки. До поры до времени, разумеется, ибо он осознанно пытался найти опасность, а также отслеживал все растущую истерию на форумах. Пропавшие бесследно множились, нашли несколько обезображенных трупов в разных местах города, подозревали маньяка или сразу двух. Поговаривали о приехавшей из столицы следственной группе, да не одной, судачили о том, что скоро будут врубать комендантский час, говорили о людях с разноцветными корочками, какие все чаще задают странные вопросы. Игорь инстинктивно ощущает, что срок полной свободы истекает – властей сбивало с толку то, что ненормальщина происходит, похоже, только в тех же городах и районах, где прошел посев сияющих шариков. Но скоро и они станут реагировать, раньше или позже, но попадется первый или не первый коллега, а после этого стойку сделают решительно все.       На одинокого студента с планшетом, сидящего то на одной лавочке, то на другой, никто особого внимания не обращал, а самым опасным приключением недели стало общение с не оценившей внезапного баффа белкой, какая попыталась на него накинуться. К счастью, он успел вовремя развеять усиливающее сияние, а простые попытки укусить практически не просаживали преграду оберега. Он сейчас был почти уверен, что этот оберег легко удержит и полный магазин из автомата, поскольку чем дальше, тем меньше его энергия тратилась на отражение чисто физических ударов. Особенно если они наносились маленькими по объему и массе предметами. Удар молотка снимал едва ли не в два-три раза больше прочности барьера, чем пяток тычков ножом изо всех сил. Но даже молотком бить его защиту теперь было нужно не меньше пары минут непрерывной активности – чем дальше, тем теснее отношения Игоря и милашки-физики. В том плане тесные, что его способности сношают ту физику во все более изощренных позах и, похоже, при полном обоюдном согласии.       Вот во время очередной своей прогулки по полузаброшенным тропинкам он и уловил идущее из леса легчайшее веяние зловещей силы. Оно было и в помине не столь кошмарно, как в ларьке или подвале жилого дома, но и уловил он его издалека. Очень издалека, просто потому, что этой энергии ничего не мешало распространяться, в силу отсутствия посреди почти дикого леса всяческих стен или искусственных преград. Некоторое время он просто сидел, мерно и спокойно дыша, почти медитируя в попытках понять побольше, найти в своих чувствах новую информацию. Увы, но очередной заход с намерением открыть в себе форму волшебного зрения не удался – Игорь прекрасно улавливал нотку Изнанки, казалось, что сама суть его, как получившего Удел человека, была для этого предназначена. Но ничего более – только сила или слабость, интенсивность потока и примерное направление. Некоторое время юноша всерьез рассматривает желание сходить туда в одиночку, но быстро отбрасывает этот вариант.       Это место находилось ближе к окраинам города, позаброшенный парк, место пикников, любовных встреч и недавних пропаж людей. Но если выйти за пределы тропинок, то легко попасть в почти что дикий лес, какой сменялся зарослями кустарника и остовами заброшенных или вовсе недостроенных зданий. Когда-то давно, еще при Союзе, тут собирались возвести не то санаторий, не то дачи для партийных чиновников среднего звена. Вышло примерно никак, если, конечно же, целью не было разворовать побольше материалов и выделенного бюджета, но остовы остались. Многие подростки любили сталкерить здесь, ища не то адреналина на задницы, не то уединенного места, где можно перекурить сигаретку и хлебнуть водочки без родительского присмотра. В лучшем случае – сигаретку и водочку, в худшем – косячок и таблеточку, а то и вовсе инъекцию какую-то. Игорь на полном серьезе предполагает, что пропавших может оказаться значительно больше заявленных, просто никто не считает наркоманов и разносчиков закладок, какие в тех местах водятся в ассортименте.       Ну, кроме кураторов, какие им выдали дурь для закладывания.       Так что да, он действительно рассматривал вариант попробовать побродить тут в одиночку на полном серьезе, но именно что рассматривал, так, интереса ради и мысленного эксперимента для, не более. А потом дал себе мысленный же подзатыльник и неспешно, не привлекая внимания, покинул сие скорбное место, отправляясь домой. Ему нужно было опять переодеться, да и обратиться к некоторым еще с детства освоенным умениям тоже не помешает. В конце концов, если решил что-то делать, то делай хорошо, иначе придется переделывать, а этого никто и нигде не любит. Ни переделывания, ни, мать их, переделывателей.       Прожив немалую часть детства и юности в обществе двух людей весьма богемных, трудно не попасть в орбиту их увлечений и мнений. Так, довелось Игорю немало времени провести в театральном кружке, невольно усвоив не только кучу ненужной информации, но и несколько полезных навыков. По нему не скажешь, но он, например, весьма недурственно умел гримироваться, да и просто косметикой пользовался не хуже, чем иная особь женского пола. Не то чтобы повод для гордости, но ему тогда было интересно, а куча дядек и теток, какие были друзьями родни, отнюдь не против были приобщить дитенка к тайнам ремесла. Да, сделать аналог грима старины Джокера из трилогии Нолана, он, конечно же, не сумеет, уж точно не с теми материалами, какие валялись по углам квартиры. Но вполне приличный грим он действительно мог изобразить, дополнить правильной одеждой, измененной походкой и тщательно подобранными толстыми очками с огромными стеклами.       Видел в них он примерно нихрена, но зато узнать его сейчас можно было только если очень внимательно присмотреться и точно знать, кого ищешь. И никаких масок на лицо, смешных накладных усов или чОтких солнцезащитных очков в стиле незабвенных сериальчиков «Слепой и Немой против Глухого». Потертая и давно на выброс годящаяся куртка, какую он намеренно вспорол и зашил аккуратными, но заметными стежками, тяжелые сапоги-говнодавы немного большого размера, плотный аляповатый шарф, закрывший губы и часть носа, а также совершенно уебанская шапочка с двумя помпонами. Общая побитость, иная походка, а также просто умение держать себя в пределах роли – и нет больше Игоря, подававшего надежды студента, а есть еще один не то бомж, не то просто опустившийся нищий алкоголик, каких всегда хватало на улицах даже в зимнее время.       - Вот же иронично будет, если меня загребут в участок. – Вздохнув и поправив очки, Игорь принялся... раздеваться и одевать нормальную одежду, ибо переодеваться в «костюм» стоит уж точно не там, где его могут узнать или увидеть. – Позору не оберусь, даже если отбоярюсь от подозрений во всяком нехорошем.       Своего знакомца он сыскал не сразу, ведь Василий, будучи бомжом не притворным, а настоящим, прекрасно умел сливаться с фоном и не показываться на глаза той публике, какая может не милостыни подкинуть, а пинков надавать. Хотя, справедливости ради, этот индивид и сам мог кому угодно пинков надавать... или, как минимум, пережить чужие. Парень не до конца разобрался в Уделе своего неоднозначного союзника, но был уверен в том, что его умение или умения направлены на повышение выносливости и живучести. В любом случае, он Василия нашел, хоть и пришлось побродить по городу, слоняясь через самые глухие проулки, чтобы подальше от центральных улиц. В конце концов, локация «возле проспекта» весьма растяжимая, даже если брать только ближайший к району проживания Игоря.       К тому моменту, как состоялась судьбоносная встреча, уже наступал вечер, а Игорь уже почти решился плюнуть и пойти в парк самому. Но нет, не плюнул, не пошел, зато нашел – уютный бомжатник скрывался в здании бывшей котельной, ныне заброшенной всеми, кроме ее единственного на сей момент обитателя. Вонь стояла страшная, удушающее амбре хреновых качеством и хреново приготовленных на переносной горелке продуктов, немытых тел, мочи, блевотины, дерьма и одни черти знают чего еще могли стать оружием сами по себе. Василий валялся на старом матрасе, чей изначальный цвет уже никакой оракул не определит, укутанный в несколько одеял, сладко похрапывая и прижимая к себе почти пустую бутылку водки. Еще несколько таковых, причем не самых дешевых, валялось на полу просто так, уже пустыми, а недоеденный плавленый сырок, заботливо порезанный на полоски сиротливо лежал в объятиях уже подветренных долек помидора.       Он почти ушел восвояси, почти готов был плюнуть на все и начать искать иную компанию или действительно самому попробовать развиваться, но будить пьяную пьянь не пришлось. Неожиданно резко Вась-Вась перестал похрапывать, открыв абсолютно трезвые и весьма недовольные глаза, уставившись ими четко на невольного вторженца в его пахнущее царство. Взгляд тот не был ни агрессивным, ни слишком уж злобным, скорее уж недовольным, как у матерого вожака стаи, какому опять бросил вызов молодой и наивный шпак. Устало вздохнув и вновь испортив воздух, - хотя, казалось бы, куда уж дальше? - он приподнялся на локтях и неожиданно ловко оказался на ногах.       - Ты, милчеловек, шел бы отсюда, я тут живу. – Игорь воспринял это обращение подобно комплименту в адрес своего мастерства. – Один, так сказать, и, богом клянусь, соседушек не желаю. Ты вообще кто, первый раз тебя вижу? Из заозерных чтоль?       - Нет, Василий, не из заозерных. – Ответил Игорь, увидев напрягшийся сразу взгляд, а следом смутное узнавание, понемногу перестающее быть смутным. – Ты меня и так знаешь. Я сильный, но легкий.       - Ых! Точно, милчеловек, богатым будешь, не узнал. – Искренне обрадовавшись высказался Василий, кажись порываясь его приобнять, но остановившись, стоило только Игорю рефлекторно шаг назад сделать. – Денег не отдам. Уже все потратил. Вот.       Под «вот» он указал на гору бутылок и нетронутую «закусь», причем что-то в его голосе дрогнуло, словно искренняя обида, причем не на Игоря, а на обстоятельства вообще. Парень честно не мог понять, прикалывается этот индивид или просто настолько альтернативно мыслит? Без особого страха шагнуть в квартиру людоеда, где лихо и ловко умертвить смертельно опасную тварь ударом молотка, но при этом панически бояться полицейского патруля, потому что они бомжей не любят. Владеть полноценным Уделом, применять некое магическое умение, но при этом быть готовым сменять бесценную по факту добычу на двести рублей, чтобы на фунфырник боярышника хватило. Это был такой странный контраст, что Игоря никак не оставляло ощущение того, будто на деле Василий его просто стебает подобным образом, намеренно ведя себя настолько хрестоматийно.       - Да мне и не нужно. Скорее, готов предложить еще одно дельце. Примерно такое же спокойное, милое и безопасное, как и прошлое. – Ну ведь не дурак же, с полутона игру слов распознал и криво так улыбнулся в бороду, явно вспоминая то, какая милая была их прошлая встреча. – Как раз еще на выпивку хватит. Или что ты там прикупить захочешь. Добычу в этот раз пополам, либо, если опять только одна метка, то ее возьму я, как отдавший ее тебе в прошлый раз.       - Хе-е-е... Куда там пойло-то, милчеловек, какое там захочу? – С легким и отнюдь не пригрезившимся отчаянием молвил Василий, устало и обреченно махнув рукой. – Не берет. Вот вообще не берет! Три литры! Залпом! Без закуси! А только чуть сморило. Я присел закусить, съел помидорку, а как дожевал... а как дожевал – то уже трезвый, прости господи. Веришь, Ежик, заплакал я, зарыдал прямо, милчеловек. Эх... Что там, говоришь, опять падла какая страшная людей жрать повадилась, или как?       Наверное, в иной ситуации Игорь бы проникся горечью и обидой Василия на весь белый свет, но не в этом же помещении, где и дышать-то получалось с огромным трудом? Так что он постарался как можно быстрее и спокойнее пересказать свои наблюдения Василию и предложить повторно сходить в бой против тварей Изнанки и тех, кто этими тварями стал. К чести Вась-Вася, он не стал отпираться и, кажется, считал уничтожение тех мразей, какие жрут людей и детей вполне нормальной и очевидной практикой. В том смысле очевидной, что он не видел даже причины требовать себе какую-то награду. Хотя Игорь и взял с собой некоторое количество налички, если бы ему пришлось буквально нанимать союзника для участия в заварушке.       А еще парень старательно держал язык за зубами, не сообщая Василию о том, что его резко возросший уровень познания Скрижали или Скрижалей был спровоцирован участием в одной группе. Как там описывалось в его втором даре? Эффект частично распространяется на иных Возвышающихся, верно? Никакими Узами он себя с Василием не связывал, но как знать, не является ли сам факт совместных действий этаким эффектом квази-группы в системном стиле? Вот и вырос, резко и стремительно, уровень заполнения шкалы, а водка перестала брать Василия, даже если тот ее хлещет залпом с горла и не закусывает. Нет уж, такого Игорь ему не расскажет – узнает, он и убить может попробовать от злобы и печали, а что тогда делать Игорю?       Его и так с некой долей вероятности будут убивать в ближайшие часы.       Главное успеть начать убивать первым, а после успешно с этой задачей покончить.       Пока не покончили с ним.