4.

      Проснулся Игорь утром, прекрасно выспавшимся и аж сияющим, словно начищенный сребреник... или чайник. Тело аж пело от пронизывающей его силы, и он сходу, без малейшей паузы на «проморгаться», устроил себе сеанс аэробики и зарядки. Была мыслишка, что он сейчас сделает тысячу отжиманий на одной левой, но, увы, все оказалось не так великолепно, как ему казалось. Из нежданных приобретений для организма, Игорь приобрел неестественную свежесть, возможность быстро и качественно высыпаться, а также усиление прошлых физических кондиций где-то на треть от того, что имелось. Это тоже великолепно, конечно же, но ожидалось подсознательно нечто в духе Капитана Америки или даже Человека Паука.       На повестке дня было обязательное доведение второй скрижали до получения второго из эффектов, а также три-четыре дня неспешного усвоения того, что понял во время боя, и что станет очевидно только после того, как натренирует новые трюки. Лишь после этого он собирался принимать третью Скрижаль, заполняя последний Лоскут, немного поработать с той новой Скрижалью, и только потом выходить на связь с Василием и Евгением. Суть его действий на деле проста – его сила и главная мощь не в росте уровня, а в скорости развития Скрижалей, какие он использует куда эффективнее, чем его соратники. Несколько новых зачисток ему, быть может, и дадут немалый толчок, но и убить могут с еще большей вероятностью, а потому для него жизненно важно освоить то, что имеет. Перевести понимание и все то, что можно сделать с таковым, в устойчивые наработанные рефлексы.       И вот тогда он уже будет готов рискнуть – с его текущим улучшением оберега черта с два бы сумел тот ритуал содрать всю защиту с Вась-Вася и почти скрутить самого Игоря. Собственно, будь у них такие силы, то бойня в той заброшке свелась бы именно к показательной бойне, в ходе какой они эпично размотали бы противника голыми руками. Добавим сюда усиление сиянием и можно идти в битву. Желательно, конечно же, за спинами тех, кто примет первые удары на себя. Совсем оставлять их компанию без внимания он не рискнул и, зарегистрировавшись в мессенджере с нового номера, - так себе перестраховка, но лучше, чем ничего, - связался с Женей-Евгением, под предлогом того, что он, дескать, рекомендовал свои услуги в деле ремонта. Вон, совсем недавно, когда почти ночью встретились. Тот тоже не стал доверять бездушной системе ничего секретного, предложив связываться друг с другом, если опять будет что-то важное.       Игорь уже собирался приступить к интенсивной тренировке сияния, как его отвлек дверной звонок, весьма настойчиво добивающийся внимания. Это, конечно, не повод открывать, но и просто игнорировать звонящих было не совсем уж вежливо и, чуть поколебавшись, Игорь решил сходить поглядеть в глазок – послать продавца «гербалайфера» или очередную службу сбора социальных данных он всегда может даже не открывая дверь. Заглянув же в глазок, пришлось все-таки открыть, причем без агрессии, но с некоторым недоумением. Вот уж чьего визита он не ждал ну вот вообще, ни капельки, потому что с чего бы этому визиту быть?       - Здравствуйте, Елизавета Альбертовна. – Вежливо кивнул он, рассматривая визитершу удивленными очами, враз как-то вспомнив, что она его еще совсем мальчишкой знала, ибо была доброй знакомой его родителей. – Чем обязан вашему визиту?       Выглядела женщина несколько устало и вымотано, как человек проведший на ногах всю ночь, догнавшийся кофе с утра и уже куда-то опаздывающий. Впрочем, менее обаятельной она от этого не стала – при возрасте где-то около сорока ей нельзя было дать больше тридцати пяти, несмотря на адский ритм жизни лучшего в городе юриста, а в отдохнувшем состоянии она и на тридцать едва смотрелась. Лучшим юристом она прослыла не только от того, что она – супер-профи, но еще и оттого, что с судьей они подружки не разлей вода. Стянутые в пучок на темечке каштановые волосы, светло-карие глаза, ухоженное лицо, на каком и морщин-то нет, если только намека на них у самых уголков глаз не считать, а еще, конечно же, фигура. Трудно не заметить столь впечатляющий объем бюста, удивительно гармонично смотрящегося при ее немалом росте, причем полностью натуральный. Иронично, но ту случайно подслушанную беседу Елизаветы и его матери он и сейчас помнит, как и тот факт, что дверь в комнату не закрыли они, а виноватым в том, что увидел «теть Лизу» в одном только наполовину снятом и ничего не прикрывающем лифчике, был Игорь!       Хорошо, что он еще мелким был и толком отлупить его не вышло бы без нарушений УК, обошлось без фатальных карательных мер, но уже сильно позже, во времена гормонального бума подросткового возраста, ему довелось признать, что это зрелище изрядно в память запало. Ну, недостаточно изрядно, чтобы самому искать компанию Елизаветы Альбертовны, так что их общение с момента его приезда обратно на родительскую квартиру ограничивалось только редкими беседами на пять минут общей длительностью, да регулярным «здравствуйте-до-свидания» при встрече. А еще регулярными траншами финансовой помощи в его адрес, особенно когда он только переехал, причем не просто так, а под видом не сложной, но требующей некоторого вложения времени работы.       Игорь был ей искренне за это благодарен, прекрасно зная, что та легко могла дать те документы сверять кому угодно в своем офисе и не доплачивать сверху. Это, как и мимоходом брошенное обещание поспособствовать устроиться на стажировку в ее фирму, когда закончит хотя бы третий курс, было куда большим, чем для него сделал практически кто угодно еще в этом мире. Забота стальной юристки была незаметной, едва видимой и вообще не навязчивой, но это если не замечать отдельных деталей. Вроде резко сдавшего назад взяточника в родном вузе, какой за отказ от дачи взятки собирался парня тупо сгноить, - на деле Игорь просто не понял, что с него требуют взятку намеками, а когда тот хмырь стал поливать парня помоями, то банально закусил удила, - но быстро сделал вид, что вообще никаких неудов ему не обещал. Или та ситуация с накрытой вечеринкой в общежитии, когда полиция повязала всех парней и часть девушек за то, что поступил донос на наличие наркоты (удивительно, но не подтвердившийся).       И пока доблестные люди в погонах пытались шить дело тем, кто самый лысый, ну, или взятку стребовать, чтобы не остаться в дураках за ложную наводку, его просто пинком отправили домой, мол, вали отсюда. Да и с остальной группой как-то не сложилось, никто не сел, не продал почку ради расплаты с внутренними органами, только пара человек вылетела за пьянку. А он больше на вечеринки и мутные вписки предпочитал не ходить, ибо ну его нахер. Стоящая перед ним женщина подчеркнуто не искала его компании и вообще не стремилась к общению, давая это понять достаточно четко. Но юноша ценил ее дела куда больше, чем множество заботливых слов и обещаний, будучи Елизавете Альбертовне искренне благодарным.       - ...нет, там темно было, видел только, что на лестничной клетке стоят и болтают какие-то люди, но вас не видел точно. – Игорь выплыл из плена ностальгических воспоминаний, уже посреди весьма активной беседы, с трудом концентрируясь на том, о чем вообще идет речь. – А к чему ваш интерес?       - Неважно, Игорь, совершенно неважно. Меня там точно не было, меня и сегодня здесь не было, мы вообще сегодня не разговаривали. Верно же? Кивни... – Покачала она головой с легким раздражением и усталостью, проигнорировав вопрос юноши, какой несколько недоумевал тому, с чего его вообще спрашивают о том, видел ли он лица тех, кто вчера ночью по подъезду шарился... как будто ему, с боя вернувшемуся, было дело до этих лиц и голосов, ему бы скрыться с глаз побыстрее. – ...дешь как только закроется дверь. Хорошего дня, юноша, следи за собой, хорошо учись, вовремя ложись спать и правильно питайся.       - Ага, бывайте Елизавета Альбертовна, и вам всего наилучшего. – Попрощался с визитершей Игорь, рефлекторно массируя чуть стреляющий ноющей болью висок, захлопывая дверь и закрывая ее обратно на замок, недоуменно смотря на оный замок. – Блин, совсем уже замечтался о мировом могуществе. Сходил, называется, за покупками, даже не обувшись...       Вернувшись обратно и накинув одежду с обувью, он все-таки выполнил изначальную задумку сходить за покупками, а то еды в холодильнике уже маловато было, по дороге привычно навесив оберег на Борислава Геннадьевича, какой только ухом мотнул на столь же привычный для него раздражитель. Его даже не покоробило то, что поверх первого оберега сразу легли два новых и еще сияние сверху, а то чего это он сидит тут, вылизывается, без брони и вооружения, а? История с котом совершенно внезапно получила продолжение на обратном пути, когда прикупивший овощей, куриной грудки и яблочного сока, - не одними же бургерами, колой, жаренными колбасками и полуфабрикатами питаться, можно же и заморочиться, да сделать себе нормальный здоровый завтрак, благо от тренировок это не сильно отвлекать будет, - юноша возвращался обратно.       Резкий визг тормозов, громкая музыка из открытого окна тонированной БМВ, из тех, что старенькие и дешевле нормы, а также следы шин на асфальте свидетельствовали о том, что этот мудила тут явно не первую минуту куролесит, пытаясь устроить дрифт прямо на дворовой дороге. Некоторое количество орущих из окна жителей, как и вышедших на улицу возмущающихся, явно его не волновали вообще. Ну, не всем дарованы были при рождении совесть, честь, разум и мозги, а некоторым вовсе ничего из перечисленного не досталось. Не Игорю же устраивать скандал и восстанавливать справедливость кирпичом в бампер? Верно, не ему, так что он пропустил машину далеко вперед и неспешно пошел к подъезду, качая головой с искренним осуждением. А вот Борислав Геннадьевич выбрал именно этот момент, чтобы сменить диспозицию, рыже-белым пятном мелькая где-то перед водителем.       Надо отдать должное, тот кота заметил и успел среагировать – резко и стремительно ударив по газам и еще довернув руль так, чтобы точно задеть беднягу не бампером, а строго левым передним колесом. Опять же, отдавая должное чужому глазомеру и точности, какие не снизились от алкогольной интоксикации, тот попал именно туда, куда целился, то есть, строго в кота. Кота, на каком до сих пор висели сразу три оберега, повешенные загодя добрым мальчиком Игорем. Вот тут-то он и проверил на практике, что бывает, если разрядить оберег одним ударом – масса авто, да помноженная на малые размеры Борислава Геннадьевича, какой был крупным котом, но все же котом, вылились в закономерный результат. Не помогло даже заполнение шкалы познания, причем не в первый раз Игорь замечает, что малый размер целевого объекта наложения оберега играет критическую роль.       Первый, а следом и второй обереги разом лопнули, оставив только почти целый третий, а заодно выдав, как понимал это Игорь, встречный поток импульса и стазиса сразу, словно отталкивая колесо авто и одновременно замедляя его вывернутым наизнанку полем оберега. Защищая ты атакуешь, толчок щитом часто не менее опасен и смертелен, чем удар клинка – это понимание, эта концепция и мысль-тайна, из какой родилось увиденное свойство-эффект, неплохо так улучшило и без того прекрасно работающий оберег. Колесо, как и часть бампера, попросту вырвало к херам из пазов, а машину почти что перевернуло, направив ее в ближайший фонарный столб. Музыка, кстати, затихла отнюдь не сразу, ведь магнитола отрабатывала до последнего, но почти сразу эту музыку заглушил натуральный визг, полный практически сплошного мата. Сплошного, но не изобретательного, стоит сказать, никакого сравнения с тем же Вась-Васем, что был в деле сквернословия не виртуозом мирового уровня, так крепким таким академиком.       - Урррою, падла! – Вывалившийся из кабины нетрезво пошатывающийся индивид лет сорока с печатью отсутствия интеллекта на лице и со свежей ссадиной на лбу, размахивал вполне натуральным пистолетом, оря в сторону забившегося в угол около подъезда и немало напуганного Борислава Геннадьевича, который встал колесом, распушил шерсть и яростно шипел, не слишком понимая, куда вообще бежать. – Урррою!       Дах! Дах! Дах! Судя по тому, какой эффект был оказан на оберег, пистолет был не боевым, а травматическим, потому что с каждым шагом сближающийся с шипящим котом пошатывающийся мужик удивительно точно попадал строго в цель, но эффект от этих попаданий на прочность оберега был незначителен. А еще новое понимание Скрижали позволяло примерно понимать, чем именно лупило по оберегу, и здесь Игорь мог гарантировать, что это были не свинцовые пули – таковыми он уже получал по голове и мог судить на собственном опыте. Недоумение явно неплохого стрелка заставило того остановиться и с легким охреневанием поглядеть на понемногу отползающего назад Борислава Геннадьевича, глядя на его полностью невредимую шкуру и отсутствие реакции на попадание.       - Ты че, на? Вы мне че, на, продали брак, бля!? – Истерическая злоба разбившего свою машину индивида, похоже, даже не задумавшегося о том, как он умудрился разбить ее об кота, быстро нашла новую цель для оной злобы, благо помраченный алкоголем разум легко менял вектор направления эмоций. – Че за нах?       И знаете, что? Он не нашел ничего умнее, чем поглядеть в дуло пистолета! Не разрядив его и даже с курка не убрав палец! Борислав Геннадьевич был котом, от него не ощущалось энергии Изнанки, как и любых иных энергий вообще, да и само его действие было вполне кошачьим в своей природе. С самого начала знакомства с объектом «пьяный дебил» он пушил шерсть, прижимал уши и яростно шипел да рычал, просто тот не обращал на это внимание, мстя за «ласточку» свою. А когда атаковавший перестал громко орать и столь же громко жахать хлопающей палкой, кот посчитал это моментом слабости и бросился вперед. Игорь знать не знал, будет тот атаковать мудака или попробует сбежать, но сияние на всякий случай развеял, причем вовремя, а то мало ли, растерзает усиленный кот сие создание, а усыплять Борислава Геннадьевича будут как за нормального человека.       К счастью схватки насмерть не случилось – мудила справился и сам. Увидев резкий рывок злющего и здоровенного кота, да еще и строго в направлении его самого, мужик рефлекторно дернулся и нажал на спуск. На минуточку, но даже Игорь, нигде не будучи фанатом травматического короткоствольного оружия со спиленной мушкой, знал, что попадание из качественного травмата в голову, да еще и в упор, вполне может попросту убить наповал не хуже пули. Тело шмякнулось о землю подобно мешку с мукой, враз растеряв всякий мышечный тонус, только дернулась резко, до хруста, голова да шея, откинувшись назад. Возможно он бы и попытался прикрыть дебила оберегом, но просто не успел среагировать, а потом уже и поздно было – какая-то интуитивная часть сознания подсказывала, что вот этот штопанный контрацептив успешно провел образцовую операцию оперативного самовыпила.       - Борислав Геннадьевич, ну как вам не стыдно? – Укоризненно спросил он у нырнувшего в подвальное окошко кота, развернувшись на месте и чуть поспешнее необходимого продолжая путь к родному подъезду, а первые крики а-ля «о, боже, скорую!» он услышал уже заходя внутрь. – Да и я, блин, сходил за хлебушком!       Игорь все-таки пожарил себе овощное ассорти с рыбой, запив все это дело кисловатым соком, а после решительно сказал «хватит с меня пространства за пределами квартиры» и принялся за тренировки второй Скрижали. Задача стояла вполне ясная, преград для ее исполнения не имелось, а новые идеи и навеянные инсайтом мысли давали возможность рваться вперед довольно уверенно. Семьдесят четвертую единицу шкалы он взял еще до обеда, окончательно превратив старую дверь в набор мелких ошметков, какие потом еще полтора часа сметал в мусорные мешки. Семьдесят пятую единицу он обрел уже ближе к вечеру, когда зимнее солнышко давно уже зашло, укрывая мир темнотой. Только разгоняли темноту регулярные белые вспышки, с какими Игорь лупил воздух и собственную тень – удалось все-таки добиться того, чтобы активировать сияние не только при контакте, но и чистым желанием.       Обретение нового эффекта прошло практически так же, как и с оберегом, особой разницы он не заметил, разве что совсем немного тяжелее дался рывок. Снова видения, снова плавящийся в тех видениях разум защищает пульсирующая Скрижаль, не давая Лоскуту пропустить сквозь себя то, что Игорю познавать слишком рано. Поддержка и защита, желание того, чтобы твою руку держала еще чья-то. Эта рука, сжимающая меч вместе с тобой, направит и завершит удар, поможет там, где одних только твоих сил будет маловато, вот совсем-совсем маловато. Новая концепция разворачивается не сразу, он даже подремать успел, но, завершив прорыв, еще некоторое время лежит на спине, смотря невидящим взором в потолок. Намеренно не обращается к статус-листу и его образам, пытаясь понять и осознать сам, а лишь потом полагаться на подсказки-образы.       Скрижаль: Малое Боевое Сияние       Понимание: 75/100       Основа: Дух       Яркость: Тусклый       Эффект: создает вокруг цели стабильную ауру Аспекта Света, пассивно ослабляющую негативные эффекты и влияние территории, а также усиливающую каждый удар или атакующее действие цели использованным Аспектом. Накладывается на себя или на цель, истощая один из Сосудов на десять минут, автоматически блокируя один из Сосудов либо носителю эффекта, либо его создателю. Эффект подпитывается от заблокированного сосуда и не может рассеяться просто от течения времени до тех пор, пока создатель эффекта и цель пребывают в сознании.       Эффект: позволяет без труда проводить ауру Аспекта Света через оружие дистанционного типа или атаковать чистой энергией Аспекта на небольшой дистанции. Накладываемое Сиянием усиление теперь защищает не только от негативных эффектов, но и от физических или измененных энергией ядов, позволяет обходиться без дыхания и очищать тело от болезней. Позволяет мгновенно разрушить эффект Сияния на себе или цели, разом выпуская значительно усиленную мощь Сияния, нанося урон избранным целям или вообще всему вокруг, ценою опустошения поддерживающего эффект Сосуда на срок около полутора часов.       Эффект: [будет раскрыт при полном понимании Скрижали]       «Я буду твоим Светом, твоим Палачом...»       И снова значительное усиление, натурально в несколько раз от имеющегося, и дело не только в возросшей мощности базового эффекта Скрижали. Та же работа с дистанционным оружием была относительно простым и крайне очевидным инструментом нагиба, хотя ему, конечно же, стоило бы проверить, работает ли это с огнестрельным оружием. Ибо, если работает, то нужно либо грабить оружейные склады, либо каким угодно образом добывать себе ружье и идти надирать задницы всему вокруг. Блин, да даже детский воздушный автомат с пластиковыми пульками под этим усилением вполне может лупить не хуже малокалиберного пистолета, а уж настоящее оружие... в общем, если оно действует на огнестрел, то правила игры меняются вот прямо сейчас. На этом фоне способность просто и незатейливо бить этакими волнами белого света с голых ладоней или любой иной части тела не так уж впечатляла, как и способность создать себе на чистой воле и воображении белоснежные кастеты или даже примитивный клинок. Нет, не клинок, а так, колышек, растущий прямо из кулака.       Убойная мощь у подобного приема велика, а сам он легко сбил и смял монетку с расстояния в четыре шага, чудом не повредив стену квартиры, но она теряется на фоне огнестрельного потенциала. Вот, допустим, взять тот же типичный средневековый мир, где арбалет с воротом суть вершина оружейной индустрии, а полем боя правит холодняк, тогда да, тогда понятно. В случае с чуть более технологичной Землей... на минуточку Игорь просто представил себя стоящим за гашеткой меметичного многоствольного пулемета «Миниган», да еще и зарядив его Боевым Сиянием. Честно говоря, он искренне старался не зазнаваться, воображая, будто бы с подобным разгоном смог бы дать по роже хоть самого Ктулху. Во-первых, едва ли действительно могучие твари были им встречены, иначе он бы тут не стоял. Во-вторых, очевидно же, у него покамест нет не то что минигана, но даже завалявшегося охотничьего ружья.       - Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. – Тоскливо и не без сожаления выдохнул он, вспоминая выброшенный за ненадобностью и отсутствием патронов явно криминальный пистолет с неизвестным количеством трупов на нем. – Или подстелил бы себе не солому, так батут.       Проверять последнюю из новообретенных функций он, здраво поразмыслив, не стал изрядно опасаясь лишиться жилища, заодно лишив оного жилища еще и соседей. Как говорил тот образ-стих, этот Свет вполне может быть еще и Палачом и, похоже, он теперь понимает, отчего образы из подсознания сформировали именно такую фразу. Если нигде не атакующий оберег при распаде умудрился превратить в металлолом вполне себе рабочую машину, то эта вспышка света может и стены снести. Да, он ощущал, что способен сделать эту вспышку чистой, не несущей угрозу ничему, кроме избранной цели или целей, но проверять в любом случае собирался не в своей квартире. Зато удалось всласть поиграться с возможностью не дышать, просидев так добрых полчаса, пока не надоело.       Так неспешно он готовился к тому, чтобы начать принимать третью Скрижаль, когда случилось сразу две вещи. Сначала пришло сообщение от доселе молчавшего Евгения, лаконичное и не подозрительное, если подоплеки не знать: «Привет, Ежик. Есть шабашка, как в прошлый раз – на троих. Завтра вечером занят?» – не сложно догадаться о том, что завтра, как и сегодня, вечером Игорь занят не был, о чем он тут же сообщил. Эх, ему бы еще невидимость или возможность наблюдать за противником издалека или сквозь стены, чтобы точно знать обстоятельства встречи и не рисковать встретиться по чужому приглашению. Он уже начал понемногу собираться и готовиться, когда в дверь раздался настойчивый звонок, а потом и стук. И, когда он подошел в глазок поглядеть, то встретили его не соседи и даже не гербалайфа представители, а два усталых человека, один из каких был в форме, а второй в штатском. Корочки в глазок ткнули сразу оба, если что.       - Откройте, гражданин, полиция. – Говорил этот индивид тем тоном, какой отказа не предполагает, причем говорил тот, что в штатском. – Опрос свидетелей, по недавнему происшествию.       - Подождите, оденусь. – Отвечает и вправду только из душа выбравшийся парень, изо всех сил подавляя желание спросить «а кто вас там закрыл?», чтобы как в анекдоте. – Чем обязан?       - Да ничем особым, не волнуйтесь и не переживайте. – Располагающе и добродушно ответил впущенный в квартиру индивид в штатском, только глаза оставались холодными и цепкими, что твой рентген, отчего Игорь, контролируй он себя похуже, и заволновался бы, и переживать бы начал. – У вас во дворе происшествие случилось буквально вчера, верно же?       - Было дело, я как раз возвращался из магазина. – Честно ответил он, подавив желание врать, ибо слишком много там народу собралось из-за покойного мудилы. – Потом еще скорая мигалками шумела, причем приехали быстро.       - Вот как, это прямо удивительно. Их же черта с два дождешься, уж простите мою грубость. – Тут же подхватил его тон и манеру речи мужик в штатском, какой только вообще всю беседу вел, в отличие от молчаливого и скучающего полицейского в форме. – Я, кстати, не представился – Федор Мамалыгин, капитан полиции, а юноша за моей спиной – это Иван Перин, он у нас пока еще лейтенант. Так, вы говорите, видели случившееся?       Игорь, как человек, невольно разбирающийся в актерском деле, даже залюбовался и всеми силами старался не показать, насколько насторожен. Потому что этот тип, мельком показавший свою корочку, ровно так, чтобы не разглядеть ничего было, мог быть кем угодно, но не рядовым милиционером. Он умел говорить, умел вести беседы и прекрасно знал, как выводить человека на откровенность, причем действовал исключительно качественно, мигом подстроившись под Игоря. За двадцать пять минут беседы он не только невзначай узнал об Игоре куда больше, чем тот хотел бы рассказать, но еще и трижды в разных деталях переспросил о том, что именно он видел. А парень и не врал, не юлил, не пытался натолкнуть следствие на ложный след – не с этим зубром ему играть. Просто говорил, что видел, даже без опущений – момент с бронированным котом от его взгляда все равно был укрыт корпусом авто, так что и выдумывать не пришлось.       Попрощались они почти что приятелями, даже молчавший все время и только записывающий Иван, а после ушли. Игорь позволил себе выдохнуть отнюдь не сразу, совсем не сразу, да и не понравилось ему то, как мужик зацепился за следы недавней уборки, как допрашивал об учебе и жизни... очень неприятный человечек, прямо такой неприятный, что руки помыть хотелось. И что-то подсказывало Игорю, что никакой он не полицейский, а из конторы рангом повыше и города покрупнее – с родной полицией он дело уже имел, навидался их профессионализма, какой вернее называть предельно концентрированным абсолютным похуизмом. А тут и лично опросил всех свидетелей, и сам по квартирам прошелся, - не только его, в домовом чате говорили, что реально всех свидетелей и часть простых жителей опрашивали, - и все так ловко, как бы и невзначай.       Невольно яйца поджимаются, когда такого индивида за работой видишь и четко осознаешь, что рыло твое в пушку. А еще Игорь опасался того, что ему теперь будет крайне сложно покидать квартиру незаметно – не нужно быть Шерлоком и Пуаро, дабы предположить, что машину повредил кто-то из тех, кому гонщик надоел. И, если там, в специальной следственной группе, какую прислали из самой Москвы, уже верят в «чертовщину всякую», то им сам бог велел искать в ближайшем дворе. Или, если они не верят в чертовщину, искать стрелка или сапера, какой машину мудилы повредил. Но как-то слишком, слишком уж серьезно взялись за работу, чтобы верить в «рациональную версию». Когда полгода назад мужика пара собутыльников забила насмерть, только приезда наряда пришлось ждать часов пять, а опросов и вовсе никаких не проводилось толком, а тут такой индивидуальный и взвешенный подход.       На некоторое время ему захотелось отменить затею с общим рейдом, какой предлагал Евгений, но он себя пересилил – не стоит пока паранойю включать. Еще не ясно ничего толком, а он уже вообразил вокруг дома круглосуточное наблюдение и спутниковые снимки через окно. Посмотрит, поглядит, поищет – двор свой он прекрасно знает и, если реально кого-то наблюдать поставят, то заметит, ибо будет знать, что наблюдателя вообще нужно искать. А еще сомневался он как-то, что у ребят сейчас дел нет – если даже не ища особо он нашел три гнезда паранормальщины, каждое из каких было сопряжено с трупами в ассортименте, то уж и предположить страшно, что там по всему городу. Обстановка такая, что не выйдет выделить кучу людей на любой подозрительный чих.       Наверно.       Он так надеялся.       Никто тем вечером и ночью его не будил, в дом не врывался и на допрос с бутылкой и паяльником не тащил, тренироваться не мешал и вообще все было почти прекрасно. Он даже спать лег пораньше, решив в кои-то веки следить за собой и соблюдать нормальный режим дня, но, просунувшись посреди ночи дабы попить водички, сумел еще раз понаблюдать весьма забавную сцену. Со знакомым уже героем оной сцены, причем крайне осторожно понаблюдать, буквально через щелочку промеж плотных штор, благо происходило все по линии прямого зрения. Честно говоря, Игорь словил себя на том, что хихикает, словно идиот и ничего не мог с этим поделать.       Дано: ночь, улица, два ручных фонаря и кот, который Борислав Геннадьевич, а сверху прибавляем две однозначно мужские фигуры в темных одеждах, какие пытаются поймать оного кота. Судя по всему, сначала его ловили традиционным вискасом, - так-то та еще дрянь, какой котов кормить нельзя, если не желаешь им мучительной смерти от камней в почках, - и не менее традиционными кис-кис-кис. Оба этих аргумента гроза дворовых котов, голубей, грызунов, собак и пьяных водил на стареньких БМВ с воистину кошачьим презрением проигнорировал. А когда его начали ловить уже силком, то поднялся тот еще бедлам: сначала один из фонарщиков угодил ногой в ямку, получив, по меньшей мере, вывих, судя по крикам, затем проснулись остальные жители дома, начав орать на закладочников поганых, наркош охеревших и живодеров проклятущих. Защитить дворового альфу и царя тоже не забыли, кто-то спустился вниз с бейсбольной битой, еще парочка принялась сама вниз фонарями светить, а кто-то просто вызывал полицию.       И вот тут, кстати, случилось настоящее чудо, потому что полиция приехала и приехала быстро, удивительно быстро – так бы на пьяную гопоту или ночные скандалы неблагополучных семей приезжали. А приехав, едва не начали сходу крутить котоловов в свой уазик, прежде чем те, с многоэтажным и весьма изобретательным матом, в каком перемежались отношения с родней приехавших до седьмого колена и угрозы сгноить им карьеру, не принялись тыкать в лицо их крутящим некими удостоверениями и орать «оперативная, блядь, работа». Закончилось это тем, что полицейские вернули парочке фонарщиков фонари, а после, отдав под козырек, умотали восвояси. Изрядно напуганный поднявшейся вокруг него шумихой Борислав Геннадьевич скрылся с места событий еще раньше, чем очень эту горе-парочку расстроил.       Похихикав немного, Игорь лег-таки спать, ибо наблюдения за выставившими себя дебилами силовиками, конечно приятный момент, но если и шатать какой-то режим, то точно не режим собственного сна. Во сне видел он хитро ухмыляющегося в усы Борислава Геннадьевича, какой поджигал запал на динамитной шашке, прежде чем бросить ее в окно полицейского участка с громким мяукающим криком «За вашу и нашу свободу!». Уходил суровый кот спиной к взрыву, с хвостом трубой и не обернувшись на вспышку пламени, как настоящий герой боевика.       В этот раз он особо не гримировался, только взял с собой сменную одежду и обувь в рюкзаке, туда же кинув последнюю из имеющихся в доме шапок-масок, благодаря одного из прошлых квартирантов, какой и оставил часть своих шмоток при переезде. Улыбаясь и беззаботно щурясь, юноша отправился в путь-дорогу, успев за этот день совершить несколько покупок, посидеть в кафе и полазить в интернете. Понемногу становилось ясно, что подобные родному городу мистические и зловещие события происходят не только здесь, как минимум еще в одном норвежском городке, совсем маленьком, тоже какая-то дичь произошла. Там буквально за ночь выпотрошили три десятка человек и развесили вдоль дороги в стиле языческих жертвоприношений.       Обитатели интернетов попеременно выражали сочувствие, ужасались чужой жестокости и шутили про славные традиции истинных викингов, а в город ввели армию, причем, ходили слухи, что там видели не только норвежские войска, но и представителей союзных государств. Те же Штаты уже начали подгонять поближе свой флот, несмотря на то, что и у них имелись странные события в штате, кто бы подумал, Мэн. Стивен Кинг наверняка сейчас икает не прекращая, и сливает в сортир запасы первосортного кокаинума... но, шутки шутками, а на деле получается отнюдь не смешно. Скорее уж совсем не смешно, даже весьма страшно. Таймер в голове продолжает равнодушно отсчитывать время, и юноша все четче понимал, что этот отсчет не сулит ничего хорошего и лично ему, и всему населению третьей от Солнца.       

***

      Рукопожатие у Евгения все такое же крепкое, а засада, какая бы стала не то вязать Игоря под белы рученьки, не то зверски его мордовать с неизвестной, но крайне зловещей, целью никак себя не показывала в силу отсутствия в этом пласте реальности. Вась-Вась тоже приветственно что-то пробулькал, залпом, словно газировку, хлеща двухлитровую бутыль водки. Одет бомж был в тряпки не новые, но явно более свежие, чем было, хотя бороду мыть и брить он точно не стал, как не стал и сам мыться. Видимо, у Евгения не хватило очков дипломатии на провоцирование столь мощной смены имиджа. Зато у него был план территории и примерное местоположение источника силы Изнанки, что для Игоря было куда большей ценностью, чем благоухание последней коллекцией духов.       - Я два раза чуть мимо не прошел, там какая-то херня точно есть, глаза отводящая. – Говорит Евгений, указывая на распечатку гугл-карты, полную его пометок. – Вот тут, небольшое здание, вроде был детский сад, еще в девяностые, потом ресторанчик и магазины, потом вовсе попробовали открыть бутик с привозимым из Китая контрафактом, а лет так семь назад владелец здания сел, причем надолго, все еще сидит. Вот место и забросили, его сейчас пытаются отжать под строительство какого-то ТЦ, но сиделец не отдает. Я не вникал. Суть в том, что несет вонью именно оттуда. В районе пока что пропаж людей не замечено, но животных уже нет никаких, факт. Воняет послабее, чем от той заброшки, где мы встретились, но дело может быть в том, что там все глухо запечатано бетонными стенами. Строили так, что садик с бункером можно перепутать местами.       Вась-Вась молча слушает и булькает водкой, звучно отрыжку выдавая, но слушает внимательно, а водка ему, судя по количеству выпитого, уже реально что просто водичка. На вопрос о том, с чего он вообще ее пьет тогда, бомж добродушно отвечал, что ему, дескать, сильно нравится вкус. Игорь вопросы старается задавать по делу, несколько приоткрыв завесу того, что именно он может делать с помощью своего Удела. На дело тройка выдвигается уже полностью укутанной в три слоя оберегов и с ореолом сияния вокруг тел. Обновка всем понравилась, пусть Женя и не видел особо изначального навыка, в отличие от Вась-Вася. Сами они тоже прокачались, открыв по второй Скрижали, правда, как понял Игорь, у адепта молний вторая способность оказалась не тусклой, а гибнущей. Зато Вась-Вась не подвел, обретя натуральную регенерацию, на глазах Игоря, - еще до того, как тот обереги накладывать стал, - порезав себе руку раскладным ножиком, допил бутылку водки в один присест, и показал уже зажившую рану, от какой и шрама не осталось.       Только сначала сходил отлить – водку он пил аки воду, сумасшедшая стойкость позволяла, но жидкость-то из тела никуда не девалась. Заедал, кстати, бананами – целой связкой подгнивших фруктов, вероятно, из просрочки выброшенной. Так что обычный для напарника духан забивался даже более сильным запахом перезревших бананов – каждая встреча как будто была новым испытанием для обоняния Игоря.       - Заходим через черный ход, забор просто перепрыгиваем, дверь ломаем, но аккуратно, тут пригодится эта херня белая, если с ней замки голыми руками вынимаешь. – Инструктаж Евгения не встречал сопротивления потому, что Вась-Васю было похер, а Игорь не находил вариантов получше в силу отсутствия опыта и тактического гения, какой мог бы опыт заменить. – Ничего не ломаем, не трогаем и не дергаем, следов не оставляем, перчатки носим. Ну, и готовимся сражаться. Местечко тихое, рядом рынок, а он ночью пустой, там только сторож, а с другой стороны вообще пустырь, да заваленный мусором овраг. Заходим, зачищаем, закрываем дырень и назад, делим добычу в три части, если не делится, кидаем монетку или, там, кубик. А то скажете еще, что намагнитил.       Вторая способность Евгения – не магнетизм, а этакая форма электроперцепции, благодаря какой он умудрялся даже сквозь стены смотреть. Вещь весьма полезная, несмотря на некую слабость Скрижали, если сравнивать с тусклой способностью. Генерация молний и ударов тока была его основным и весьма гибким козырем – напрямую ударить, пустить вдоль земли или стены, просто «ебом токнуть» при касании, обернуть кулаки молнией или создать из них нестабильный щит, слабо помогающий от физических препятствий, но от магии уберегающий. В прямом бою он был сильнейшим и опаснейшим из всей тройки, ибо выигрывал у сияния в скорости, дистанции и гибкости. А еще мужик мог совмещать сияние и молнии, отчего молнии те становились ослепительно белыми и заметно, очень заметно, мощнее.       - У меня, на деле, не именно что удар молнии. – Говорил он, не то делясь информацией, не то красуясь, не то нагло дезинформируя союзников. – Это реально Сосуды, бля буду. В том смысле, что я заряжаю отдельный Сосуд, ну, или Рюмашку, силой Скрижали, после чего могу разряжать эту силу. Могу сразу опустошить, одним ударом, чтоб аж руки-ноги поотрывало по самый хуй. А могу постреливать отдельными зарядами, как из автомата, но такими реально только псин дворовых валить.       Игорь только усмехнулся, прекрасно поняв отсылку и осознавая, на каких именно псах он тренировался. Не то чтобы испытывал жалость к визгливой и агрессивной шавке блохастой, но он ведь на ней тренировал свой оберег, и потеря манекена была несколько обидной. Пояснение союзника он все равно запомнил и усвоил, ведь мало ли, как оно все обернется. Люди в команду их набрались, вроде как, не самые пропащие, но все равно малознакомые и полного доверия он к ним не испытывал. А еще искренне был уверен, что и они к нему тоже доверием не воспылали, даже обманчиво-простецкий Вась-Вась, которому либо на все очень похер, либо он очень удачно сумел всех в этом убедить. В любом случае, в бой он идет в их компании и под их же прикрытием, причем бой отнюдь не похож на типичные компьютерные бродилки. И дело даже не в отсутствии точки сохранения, нет.       Вспоминая атмосферу давящего омерзения и ужаса, какая настигала его при сражении что с тварью из ларька, что с людоедом из пряничной квартирки... вспоминая жуткую пасть во всю голову, какая раз за разом соскальзывала с оберега, пытаясь отгрызть Игорю лицо... очень трудно воспринимать это все игрой. Выдумкой. Ненастоящим. Мол, сейчас проиграл, отряхнулся, бахнул пивка для рывка и снова давай, новый рейд, rush B, все на мид и так далее. В том, чему они все были свидетелями, не было ничего веселого или даже величественно-героического, там только одна мерзость, словно застарелая гниль, какую нужно соскрести и сжечь. Не потому, что они такие моралисты-спасители, а оттого, что по-другому просто нельзя, априори.       Заборчик на входе в новое логово Зла был буквально символическим, каждый из них трех мог бы спокойно перемахнуть, а не возиться с навесным замком на калитке. Они и не возились, пройдя во двор и тут же залегая в ни разу не убранный снег, закатываясь за сугроб. Не оттого, что опасались сидящих внутри тварей, просто мимо проехала, мигая сигнальной системой, машина полиции, причем ехала не куда-то, а просто патрулировала. Вась-Вась успел, пока правоохранители заезжали за угол, задремать и начать похрапывать, так что еще его будить пришлось. Замок на черном ходу помещения тоже вскрыли быстро и без проблем, хотя замок был не навесным – пришлось продавить сияющими пальцами дверь, едва не порвав перчатки на оных пальцах, просто вынимая кусок замка из пазов. И заскрипел открытый проход, и пахнуло из него застарелой пылью и усилившейся вонью Изнанки.       Первым вошел Вась-Вась, даже чуть пригибаясь и прикрывая рукой лицо с бородой, - хотя ту бороду не беречь надо, а состричь, если честно, - вторым скользнул внутрь Евгений, вокруг кистей какого поблескивали искорки готового сорваться разряда. Игорь заходит последним, держась за спиной и под прикрытием двух товарищей, даже не особо сильно сжимая многострадальный ломик. Шаги их отдаются едва слышным, но оглушающим в этой тишине звуком, а дыхание звучит и того громче. Они проходят первый коридор, заглядывают в пустые или заставленные пустыми коробками помещения, переступая груды скопившегося непонятно как и когда мелкого мусора. Вот бомж поворачивает, ступает вперед, а они и следом, но спустя пару-тройку шагов, впереди идущий танк тормозит и указывает пальцем вперед.       Луч фонарика включается на полную, открывая взору вошедших... манекен. Вот прямо самый обычный манекен, только что в потрепанной и ношенной одежде типичного дворника. Да и манекен, если подумать, не такой уж обычный. Во-первых, откуда ему тут взяться? Во-вторых, сам манекен уж очень странен и уродлив, будто бы слепленный из глины истукан, имеющих лишь самые общие очертания гуманоида. Сплошная бугристая масса на месте лица, толстые руки-трубы, непропорциональная голова квадратной формы, а также торчащие тут и там кусочки кирпича, словно изюм в булке. Не манекен, нет, а чуть ли не статуя какая-то! Эти мысли мелькают в голове Игоря, а вот Евгений не думает, а сразу бьет: белоснежная молния, усиленная эффектом неплохо прокачанной Скрижали, лупит четко в ту самую голову. Вспышка могла бы привлечь внимание целой улицы, но спасают наглухо заклеенные черной пленкой окна, причем пленка выглядит свежей.       Удар молнии, да еще и усиленной, каким на пробу небольшой кусок сокрытого под снегом тротуара раскрошили в щебень, - пришлось прикапывать тем самым снегом, - от головы манекена лишь оторвал несколько кусочков, оставив выбоину с кулак размером. Из этой выбоины разом потянуло заметно более густой и тошнотной силой, словно раньше Изнанка лишь немного просачивалась, а теперь потекла густым потоком. Густым и крайне дурно пахнущим, стоит сказать! Удивились все трое, но среагировать не успел ни один из них – истукан молча и не издав даже звука рванул вперед, почти смазавшись от скорости своего рывка.       Встретил его только Вась-Вась, успевший приподнять руки для защиты, но все равно пропустивший два четких и весьма технично выглядящих удара в подбородок, что при весе и размере кулаков твари было бы смертельно, не имей люди защиты оберега. Как там говорилось в крылатой цитате? Двоечка идет тебе в бороду, дедуль! На секунду темноту и тесноту помещения озарила вспышка едва различимого призрачного сияния, когда первый оберег на Вась-Васе лопнул, высвобождая силу и на мгновение становясь более эффективным, чем обычно. Кулак истукана просто раскрошило, будто под грязной бородой героического бомжа скрывалась противопехотная мина. Тварь даже отшагнула назад, явно от немалой неожиданности и, собственно, ударного импульса, а Вась-Вась просипев что-то матерное, шагнул вперед, ударяя голема всей массой тела.       Новая вспышка белизны, с какой явно слишком тяжелую для своего объема тварь толкает так, словно она из тряпок сделана, а следом еще удар молнии, только теперь уже настолько сильный, что аж ослепило немного. Подобного отношения истукан не пережил – сначала раскрошилась его башка, отчего груда стройматериалов будто потеряла координацию, а следом молоток Вась-Вася довершает разгром, в три быстрых удара, сопровождаемых белыми вспышками, раскалывая туловище твари. Снова тишина, только теперь еще более напряженная, а также поток радужного тумана, от ударивший их твари, растекающийся между ими тремя. Игорю досталось ничуть не меньше, чем двум его соратникам, если что.       Тишина недолга, ибо уже секунд пять спустя раздается неспешный, мерный и той мерностью пугающий звук тяжелых шагов. Словно ступает кто-то, одетый в каменные сапоги, или изначально каменное изваяние. Все трое Возвышающихся переглядываются, а следом отступают чуть назад, занимая более удобные позиции, готовясь встречать врага, какой не соизволил долго добираться: еще две одетые в лохмотья фигуры появились в поле зрения. Вась-Вась хрипло выдохнул и даже успел вслух сообщить, что приметная курточка впереди идущего, дескать, принадлежала некоему Сифонычу. Игорь с большим трудом удержался от того, чтобы спросить, не было ли у Сифоныча дружбана по кличке Бородище, а после стало не до хохмочек разной степени ущербности.       Оба истукана тоже разогнались, но теперь, когда их скорость уже ожидали, Женя успел ударом молнии подрезать одной из статуй опорную ногу. Подбитый юнит упал на переломившейся в стопе ноге, но второй голем не просто удержал скорость, он буквально прыгнул всей массой в стенку, словно паркурщик, оттолкнувшись от нее, и перелетая через охеревшего Вась-Вася. Шум при этом был такой, словно в стену врезался массивный валун, что и было целиком правдивым описанием – стена потрескалась и даже вогнулась вовнутрь, еще немного и рухнула бы. Удар бомжа приходится на подставленную голову упавшей твари, откалывая от той кусок. Вонь Изнанки становится все сильнее, уже сравнявшись или почти сравнявшись с таковой в парковой заброшке. Второй голем модели «Попрыгун» всей массой врезается в только охнувшего Евгения, заставляя того упасть прямо на не успевающего среагировать Игоря.       Женя не сплоховал и, уже падая, положил руки на поясницу твари, разряжая в нее все оставшиеся запасы молнии, опустошив уже все три имеющихся Сосуда. Первый лопнувший оберег даже не замедлил тварь, но ударная волна от второго не только оттолкнула мелкий мусор, но еще и сбросила половину твари с хрипящего под ее весом электроманта. Половину, потому как нижняя часть голема оказалась надежно отрублена, а если точнее, то вовсе оторвана, сейчас подергиваясь и суча ногами, словно пытаясь встать. А в голову половины верхней, вполне координированно стоящей на двух руках и примеряющейся продолжить борьбу в партере, прилетел удар Игоревого ломика. Нет приема, круче лома, особенно заряженного прокачанным умением, какое подарило ему бронебойность уровня слабенькой артиллерии.       С громким хлопком половина головы просто взорвалась, сыпля во все стороны каменно-бетонной шрапнелью, а дополнительный удар ногой из лежащего положения окончательно голову доламывает, снося ее с шеи. Видимо, и так едва держалась, ведь удар вышел не слишком сильным, даже если считать сияние. Туловище оставалось еще сравнительно целым, но располовинивание тоже не прибавило этой груде крошенных кирпичей «здоровья». Вялые подергивания половинок уже не считались за сопротивление, мерные и весьма быстрые удары молотка, сопровождаемые матерными упреками в сторону Гюго и Байрона, раскалывали на куски так и не поднявшегося второго. Пусть белое сияние уже почти и не вспыхивало вокруг того молотка, видимо, истратившись на изначальные удары, но теперь и защита твари уже не справлялась.       В голове Игоря еще только начала проноситься одинокая мысль «победили», когда из стены коридора вылезла пара длинных и куда более тонких, но тоже каменных, рук, схватившись за плечи все еще лежащего и пытающегося встать Жени. Схватив и потянув его в стенку, какая в этот миг словно размягчилась, стала подобна туману и холодцу, а не твердому камню. Мужик только и успел выдать сакраментальное «Ой, бл...», прежде чем исчезнуть в быстро затвердевшей стене, какая выглядеть стала подобно потекшему в микроволновке сыру. Игорь повторил сказанное, подхватившись на ноги и, выдав пинка все еще дергающемуся туловищу разваленной твари бросился в дверной проем. Найдя только пустую комнату, на дальней стене какой имелось еще одно «оплавленное» пятно, да след волочения чьего-то тела по сплошной пыли и мусору.       - Бля! – Только и выдохнул он, выбегая обратно в коридор, чтобы увидеть Вась-Вася, попавшего в классический удушающий захват, какого пыталась утащить в уже другую стену еще одна такая же фигура, наполовину высунувшаяся из поверхности пола. – Бля-бля-бля!!!       - Тхуда пташшшшшил! – Просипел бородатый танк, указав движением подбородка дальше по коридору, одновременно с натугой заставляя одну из рук душителя чуть отодвинуться, а после зубами вцепляясь в бетон и выгрызая кусок конечности засиявшими белым зубами, следом и вовсе отломив одну из душащих его рук, принявшись вставать на ноги и вытаскивать ползущую в бетоне тварь на свет божий, избивая ее вытянутую в конус голову зажатым в кулаке бойком молотка, так как рукоятка оного неясно когда успела где-то потеряться, как и запасное оружие Вась-Вася. – Бстр, пка его не прмхлорб!!!       Ждать, пока Женю «прмхлорб» Игорю не хотелось, так что он, зажимая в руках ломик рванул в сторону звуков борьбы и вспышек электричества, радуясь тому, что пусть этот вид големов умел ходить сквозь стены, но хотя бы силой и пробивной способностью был послабее. Иначе последний заряд оберега с Василия сняли бы и голову оторвали к этому моменту. В отличие от суперстойкого бомжа, Женя с противником не справлялся, последний оберег на нем лопнул буквально на глазах Игоря, а остатки молний уже закончились, так что явление саппорта было главному ДД всей их пати очень кстати. Застав союзника лежащим на спине, пока сидящая на нем верхом мерзость пыталась дотянуться до горла, пересилив хватку едва сияющих белизной рук, Игорь громко предупреждает о своем прибытии, чтобы избежать союзного огня, выкрикивая всплывшее из глубины души:       - Штрафно-о-о-о-ой! – Удар лома сделал бы честь иному бейсболисту, ну, как минимум, в воображении Игоря сделал бы, разом снося голову твари и заставляя каменно-бетонную груду свалиться прямо на сипящего от натуги и перенапряжения Женю. – Го-о-о-о-о-о-о-о-л!!! Фух, я думал, что тебя успеют сожра-а-а-а...       Как оказалось, тварей было не три и две, а три и три, по равному числу для представителю каждого вида, буквально каждой твари по паре. И третья сущность дождалась удобного момента, чтобы вылезти прямо из пола, схватившись невозможно длинными пальцами под коленки Игорю, одновременно начав тащить и сжимать. Не будь на нем оберега, тут бы кости и захрустели, ибо у этой твари с силой в конечностях был полный порядок, не слабее, чем у одетых манекенов. Первый оберег лопнул, но разжать пальцы не заставил, даже не повредил их, второй последовал секундой позже, когда Игорь оказался в подвале, а похожая на Слендермена хтонь швырнула его об стену, как кистень. Именно кистень, ведь одну из его ног оно все еще сжимало!       Спасла «скользкость» оберега – если двумя руками, да при крепкой хватке, его смогли удержать, то из одной конечности он просто выскользнул, падая на пол, оставив в стене немаленькую вмятину. Последний оберег существовал на крохах силы, а времени на концентрацию и создание нового поверх первого у него все равно не имелось. Тварь, высокая и тощая, словно палочный-человечек, повернула к нему конусообразную голову и резко, лишь немногим медленнее манекенов, рванула в близкий контакт. Игорь, чьи ягодицы сжались от ужаса, а сердце било в своем ритме даже скорость начитки Эминема, лишь сжался в комочек, как эмбрион, подтягивая колени к лицу и задерживая дыхание. Едва ли тварь успела испытать к его поведению насмешливое презрение, просто потому, что он вообще сомневался, что тварь эта умеет испытывать какие-то чувства.       Но, если то презрение и было, то просуществовало недолго: свернувшийся в клубок Игорь засиял, будто маленькое солнышко или большой фонарик, а после выпустил всем телом очень мощную волну чистого сияния. И каменную тварь не просто отбросило, а буквально раскрошило в щебенку. В последний миг парень успел сместить фокус атаки на одну только тварь, иначе его бы и похоронило под рухнувшим зданием. И так успела ударная свето-волна часть стен и пола просто стесать, подняв в подвале такое облако пыли, что просто полный трындец. Игорь возблагодарил недавно возникшую возможность не дышать, быстро обновив на себе оберег и сияние, потратив два свободных Сосуда.       С тихим стоном, больше психологической разрядкой, чем от реальной боли, он сначала сел, а после и встал, двинувшись туда, где во вспышке гаснущего света видел дверь – фонарик его остался где-то наверху. Дверь, тяжелая и железная поддалась весьма быстро, а сам он, хоть и ждал атаки очередной твари, дождался совсем иного. Лучи фонарей и тихие маты товарищей оказались приятным сюрпризом – он, если честно, не верил, что за ним пойдут, а не убегут при первой возможности. Нашумели они изрядно и вполне могут дождаться прихода усиленного наряда полиции, особенно если речь пойдет о тех самых «странных людях в штатском».       - Хреново дело, Ежик. – Только и сказал чуть охрипшим голосом Женя, помогая отыскать лом и заодно осмотреть остальные помещения бывшего детсада, а в ответ на его недоумение мрачно пояснил свою мысль. – Вонь этой Изнанки чуешь? Вот-вот. И я не чую. Фон создавали эти вот раскрошенные бляди, а не очередная нора или разлом. Кто-то их сюда притащил, кто-то разумный, раз не попался. А тут только сами суки каменные хранились. И еще пара трупов со сломанными шеями в дальнем углу. Мне такой пиздец не нравится. Вот прямо совсем. Сначала тот ебанат на заброшке, сейчас эти бетонные солдаты нихуя не Урфина Джюса. Ладно, это дело иной беседы. Сейчас валим.       И они свалили, предварительно прибрав самые явные следы своего присутствия. Никакой добычи, кроме радужного тумана со своих противников, они не получили, а то, что получили... ну, оно никак не окупало пережитого риска. Этот бой, так-то, был самым трудным для Игоря, труднее даже боя с не-зомби застреленного урода, причем они сюда втроем пришли и даже так едва не погибли. Если бы твари не бросились в бой сразу же, не заботясь о тактике взаимодействия, если бы ползуны стенные и сверхсильные истуканы ударили одновременно... Их троих можно было бы тут и хоронить, не справились бы, хоть и нанесли бы некие потери в процессе своей героической гибели.       Ступень: 0 [531/1000]       Малый Защитный Оберег: 87/100       Малое Боевое Сияние: 80/100       Лично Игорь был своим прогрессом доволен – пусть в числовых значениях шкала сдвинулась не слишком сильно, но он осознавал громадность этого сдвига. Каждое последующее движение в познании Скрижалей давалось все труднее и труднее, так что те шесть единиц понимания оберега, какие он осознал за эту бойню стоили пятидесяти единиц от нуля, а то и больше. Да что там! Точно больше! Опять же, юбилейные полтысячи единиц к планке перехода с нулевой Ступени чуть выше тоже приятны. Если бы только не ощущение проигрыша от всей этой затеи... они уничтожили чью-то даже не лежку или лабораторию, а натуральный склад готовой продукции, вот в чем беда. Там, в этом здании, не было никаких следов того, что этих истуканов создавали или модернизировали в этом же помещении, нет – они просто стояли, едва заметно, как для своей впечатляющей мощи, фоня Изнанкой в окружающее пространство.       А это значит, что где-то в городе есть истинное гнездо безумного скульптора, какой гибель своих творений если не почувствовал изначально, то быстро узнает по сарафанному радио. И этот скульптор, мать его, явно куда умнее и сдержанней того «товарища Менгеле», какой упокоился от летальной дозы свинца. Тот и на человека уже походил с большим трудом, скрываясь посреди заброшенного здания и, похоже, днями его не покидая, питаясь телами пойманных людей. А этот как-то доставляет сюда свои творения, да еще и восстанавливая в процессе слой пыли, который, как уже после побега заметил Женя, слишком уж толстый и ровный был. Значит почти не отличается от человека, а то и без всякого почти, скрывается среди нормальных и даже не факт, что Изнанкой смердит. Творения его в неактивном режиме почти и не воняли, если подумать.       - Замки не были взломаны, да и окна там заклеили не так, чтобы давно, может и вовсе после начала всего этого говна. – Женя говорил почти шепотом, скрываясь вместе с ними посреди глухой арки прохода в какой-то из внутренних дворов, пустой и тихой, несмотря на обильные следы прошлых возлияний шумных компаний, словно эти компании и сами чуяли опасность в воздухе, не решаясь больше возлиять. – Я поспрашиваю. Кто владелец, кто сторож, у кого ключи есть. Осторожно поспрашиваю, а то, блядь, не хочу нарваться еще раз. Но, если на связь через недельку не выйду... помяните меня, что ли, шотом виски. На этом все. Добычи мы не взяли, если пиздюлей не считать, а их нам и так в равной доле отсыпали. Бывайте.       - Ага, береги себя, милчеловек. – Проникновенно хлопнул его по плечу Вась-Вась, звучно икнув и отпивая водку из неясно откуда вытащенной полулитровой бутылочки. – А я, значитца, пойду посплю. Ик! Устал чего-то.       Так они и расстались, кивнув напоследок друг другу и договорившись не терять своих союзников из виду. К дому Игорь добрался уже шатаясь на ногах, а в квартиру влез, буквально засыпая на ходу. Пришлось силком заставить себя принять контрастный душ, следом приготовить поздний, но не слишком вредный ужин и даже почистить после него зубы. Уже засыпая он отметил, что не он один вернулся после ночных приключений, ведь по лестнице вверх мимо его дверей явно прошли тяжелыми шагами пара человек. Какая-то часть его, какая помнила о необходимости наблюдать за ближайшими домами, выискивая коллег, даже захотела выйти поглядеть, кто это там возится на лестничной клетке. Он даже почти увидел, как со стоном встает, накидывает банный халат, подходит к двери и выглядывает в глазок, с любопытством наблюдая сквозь него. Даже казалось, что он уже различает нечеткие в свету парочки фонариков фигуры ночных ходоков, мысленно ругаясь на тех, кто выкрутил лампочки на лестнице, несмотря на то, что ему самому темная лестница сыграла на руку...       Но, судя по всему, эта сцена просто приснилась ему, ибо он проснулся в своей постели уже ясным утром, выспавшийся и довольный, только что почему-то в том самом банном халате.       - Спать надо больше. – Ворчит он, скидывая с себя одетую в состоянии лунатизма, не иначе, деталь одежды, принимаясь за легкую физическую зарядку. – Больше надо спать.       И, конечно же, пахать.