7.

      Новое сообщение от Евгения застало Игоря только позавтракавшим и завершающим подготовку к очередному ритуалу, в этот раз он хотел попробовать наложить второй поверх первого, создать еще один хрупкий Сосуд внутри своей спирали. Уже завершены были расчеты, сами по себе подарив единичку к шкале мастерства, уже приготовлено было помещение и реагенты, символизирующие нужные ему концепции. И тут это пиликание, прерывающее великие размышления и не менее великие намерения. Электромаг сначала прислал только ссылку на новость, но сама по себе та новость была очень волнительной – в городе объявили нечто среднее между режимом КТО и военным положением, нагонялись солдаты, гвардия и все прочие индивиды, а окраины города еще не эвакуируют силком, но очень настойчиво просят пожить у родственников в теплых краях. Нет родственников? Так найдите, блин, что вы как маленькие!       Следом было уже личное мнение, высказанное в кратком сообщении, какое он еще и удалил спустя минуту от прочтения:       Лампочка_Ж: ночью в вромке был пиздец. бойня натуральная. военные стреляли псов. востреляли, блядь. вод полсотни трупов в морге только целых, собак воще считал никто. видим тихо, на улицу советую только в магаз выходить. будут вроверки, будут вовросы, негласно дали команду вязать всех водозрительных и стрелять без вредувредительных вывай здоров.       Лампочка_Ж: труба говно, волалфавита не видит.       Игорь предупреждению внял и выходить не стал, предпочтя просто заниматься запланированными делами. Интернет барахлил, мобильная связь тоже, да и отопление давало сбои – батареи едва теплые. Если бы не улучшившиеся физические кондиции, юноша мог бы и заболеть, а так его больше интересовала возможность добрать последнюю единичку к шкале Ступени. Школы не работали, магазины тоже преимущественно стали на паузу, телефоны всяких служб обрывались от звонков. Стоит отдать должное его тетушке и ее мужу, они не уехали втихую, предложили ему тоже выехать вместе с ними, даже согласились заехать к подъезду и помочь с вещами. Ну, если вещей будет не слишком много, места и так не слишком хватает. Какая-то часть Игоря почти хотела согласиться, свалить к дьяволу отсюда и забыть всю эту мерзость, будто сон кошмарный.       Иная часть привычно прислушалась к отсчитывающему секунды таймеру, иная часть осознавала, что бежать некуда, что то, от чего он убежит, просто последует за сбежавшими. И он отказался, отморозился институтом, учебой, работой, солгал о намечающихся перспективах и ему поверили. Или сделали вид, что поверили, ведь ближайшей своей родственнице юноша по-прежнему был так же нужен, как бизнесмену внезапный визит налоговой. Спасибо ей за то, что исполнила долг той, кто заменила ему родителей, но стеснять ее еще сильнее он не хотел. Впрочем, и не отказался от возможности приехать к ней потом, ибо как знать, быть может и ему придется сваливать отсюда. Если уровень локации вырастет еще сильнее, став для него неподъемным.       Следом был ритуал, улегшийся поверх первого и стоивший ему пошедшей из носа крови. В этот раз Игорь стимулировал не регенеративные свойства хрупкого Сосуда, нет. Стоит только ему использовать вторую одноразовую батарейку, как в теле усилится реакция и скорость, стойкость связок тоже, но в меньшей мере. Кстати, для этих концепций пришлось использовать острые специи – перец, горчица, полупустой тюбик кетчупа чили и прочее в таком духе. Ну да, если таким дерьмом под хвост помазать, то забегаешь действительно быстро. После того, как уже второй хрупкий Сосуд добавился к его спирали, Игорь позволил себе немножко отдохнуть, полюбовавшись на показатель шкалы познания ритуала, благо большую часть времени он именно на него отвел.       Легкое Касание Первородных Сил: Даровать Хрупкую Чашу и Телесную Мощь: 52/100       Хотелось закончить с оберегом, таки доведя его до сотни, но тут юноша взял паузу вполне осознанно, желая подтянуть все три Скрижали до примерно одного уровня, вытащить отстающую, прежде чем рваться к сотне. Это не было интуитивным пониманием, скорее уж частью вложенных инстинктов, какие он осознавал куда четче за счет Даров своих. Основа должна быть крепкой, ведь без фундамента не построить бесконечную башню, не так ли? Еще одним аргументом в пользу этого подхода было то, что последний рубеж шкалы оберега не был взят даже активным боем с голодной деткой. Значит, эта последняя единичка действительно важна, быть может, даже важнее остальных. Игорь ощущал, что может перешагнуть ее и сейчас, еще до боя с деткой мог.       Мог, но не перешагивал, старался свое понимание Скрижали не только усилить и расширить, но и углубить тоже, трезво рассчитывая получить более мощную эволюцию-усиление за счет этих усилий и ожидания. Зато довел до тех же показателей боевое сияние, спасибо искусству метать колбасу, а также нескольким упражнениям по высвобождению силы из заклятого на сияние Сосуда. Он для этого намеренно максимально ослабил урон по материальному миру, а еще активировал взрыв белизны в запертой ванной, так что ни единого лучика света квартиру не покинуло, ни единая плиточка не пострадала, только неясно откуда взявшаяся муха оказалась просто аннигилированной. В итоге приятно было смотреть на шкалы познания его двух духовных Скрижалей, очень приятно, а еще приятнее было осознавать возможность в любой момент завершить их познание до максимума:       Малый Защитный Оберег: 99/100       Малое Боевое Сияние: 99/100       Несколько раз на мобильный пытались дозвониться знакомые и приятели, большей мерой выехавшие из города и спрашивающие за его благополучие. Если честно, Игорь даже удивился тому, скольким людям, оказывается, было на него не наплевать с высоты Эвереста. Приходили СМСки и звонки от социальных служб, уговаривающих либо уезжать самому, либо пользоваться услугами специальных центров эвакуации, какие и занимались тем, что помогали выехать тем, кому некуда было ехать. Игорь эти СМСки игнорировал и продолжал развивать ритуальное действие, потратив на него полных четыре дня, умудрившись вычленить несколько отдельных не Скрижалей даже, а полу-магических приемов. Тот же замыкающий круг, какой не выпускал магию за свои пределы – именно его парень нарисовал на стенах ванной в нескольких экземплярах, чтобы тренировать там вспышку белизны.       Его ленивые размышления о жизни, смерти и всем таком прервал звонок телефона, причем со знакомого номера – звонил Юрасик, один из одногруппников Игоря. Парень удивился вполне искренне, потому как общение с этим индивидом имел исключительно фрагментарно-приятельское и особо не углублял оное общение. Звонок, да еще и посреди ночи, мягко говоря, вызывал удивление и легкое подозрение. Но трубку он все-таки взял, просто потому, что с чего бы и нет? Даже если там какая-то тварь будет через телефон говорить, он ведь защищен тремя оберегами и еще сверху, перед взятием трубки, снова накинул сияние, просто чтобы было.       - Слушаю. – Отвечает он, сделав голос сонным, чисто чтобы устыдить человека на том конце трубки, ну, или устыдить притворяющуюся человеком тварь. – Внимательн-о-о-о-о-о... да.       - Игорян, извини, что посреди ночи, но никому не могу дозвонится, все скидывают или просто послали. – Привычного веселья в тоне знакомого нет, как веселья вообще, только тревога и не особо скрываемый страх. – Я у Ирки на квартире сейчас, мы ж типа встречаемся... Короче, я не знаю, как это сказать, но... ты забрать нас двоих можешь отсюда? Такси не едет, никакое, а в полиции сказали ждать утра, блядь. Суки! Тут. Короче. Просто, если можешь чем помочь, если есть знакомый с машиной... любые деньги, только... не могу я в этой квартире. Ирка тоже не может.       Несмотря на то, что слова и высказывания собрата-студента были, мягко говоря, похожими на какой-то бред безумца, Игорь воспринял сказанное им удивительно серьезно. И вполне серьезно рассматривал вариант с тем, чтобы просто положить трубку и пусть сами разбираются. Да, он осознавал, что это может стать смертным приговором для Юрия и его зазнобы, но они никогда не были особо хорошими знакомыми и друзьями, а Ирка так и вовсе подбешивала Игоря своим стервозным характером. Почесав затылок, он вынуждено признал, что не настолько еще очерствел... а еще ему нужна была последняя единичка шкалы Ступени, если не хочет разорить свои запасы меток доблести, не давая пойти заполнившейся шкале опустошаться. Пора уже шаг вперед делать, и так подзадержался на нулевом уровне, блин. Первая из Ступеней его ждет и дождаться не может.       - Есть один знакомый, сейчас спрошу, перезвоню через полчаса. – Только и ответил он, решив, мол, если Евгений его пошлет, то такова судьба, поскольку пешком на противоположный конец города он все равно не доберется за любой разумный срок, максимум посоветует, как себя вести при угрозе Изнанки, что с учетом наверняка прослушиваемой связи было тем еще риском. – И если будет, и если не будет.       - Спасибо, бро, спасибо! Любые деньги, сразу же наличкой плачу, пусть хоть куда-то доставят! – Юрий явно едва себя в руках держит и, такое ощущение, еще немного и просто разрыдается, но смеяться не тянуло, Игорь хорошо знал, что такое Изнанка. – Спасиб...       Положив трубку, он тут же набирает Евгения, на миг задумываясь о том, готов ли нарушить свою анонимность. Вероятно, готов он был исключительно потому, что особо в ту анонимность не верил, да и сам Женя показал себя человеком надежным, как минимум, в бою. Нужно устанавливать более доверительную связь, иначе есть риск остаться одному – тогда только к властям идти сдаваться, ибо прокачка в одиночку явно не для него стезя. Гудков прозвучало ровно шесть штук, прежде чем ответил вполне бодрый, хоть и не особо довольный голос Жени, кратким «Слушаю» отвечая на его звонок. Пересказ всей проблемы в максимально обтекаемой форме, мол, там у них явно что-то плохое происходит, занял меньше двух минут. Женя в это время молчал, только слышался на фоне звук льющейся из крана воды.       - Скажи, только честно, Еж. – Проникновенно спрашивает собеседник. – Насколько тебе на них похер?       - Выше среднего. – Отвечает Игорь, не пытаясь показаться лучшим, чем он есть. – Но все же не совсем-совсем.       - Ла-а-а-адно. Я туда тоже один не поеду, уж извини, стремновато. – Особенно без устанавливаемой Игорем защиты, что не было сказано, но подразумевалось. – Окажешь моральную поддержку? И, если да, то откуда тебя забрать?       Игорь назвал адрес в двух переулках от своего дома, на что Женя лишь раздраженно цыкнул, прикидывая необходимый крюк, но больше никак он своего отношения не показал. Только попросил не заставлять его ждать, а то, мол, у него есть что показать случайному посту-патрулю, да и очередной взбрык погоды их загнал в теплые замкнутые помещения, но лучше бы не рисковать. Игорь согласился, уже успев одеться и, закончив разговор, тут же перезвонил Юре. В ответ на его слова тот уже реально в истерику впал, умоляя поторопиться, а Игорь принялся выпытывать информацию, просто на всякий случай.       - Короче, давай без лапши на ушах, Юр. – Говорит он, уже выходя из подъезда, подсвечивая себе фонариком. – Я уже понимаю, что там какая-то херня у тебя. Просто представь, что я тоже видел некоторое дерьмо за последние полтора месяца, так что не посчитаю тебя психом и укуренным. Говори, блядь, что там у вас. И брать ли мне дедов огнемет?       Секундная тишина сменяется тяжелым дыханием и звуком заполошных шагов, скрипом мебели и женским вскриком, принадлежащим, очевидно, Ирине.       - Тут... короче, ты сам просил напрямик. Я не псих... наверное. Не знаю. Короче, это. Тут картина, блядь, ну, типа той херни, что для понтов на стену вешают. – Лаконичность и мастерство риторики одногруппника вызывают бешенство даже большее, чем попытки двигаться по сугробам, местами доходящим до пояса. – Там была картина какого-то мужика-пирата-капитана-хуй-знает-кого. И она... она, блядь, поменялась. И, сука, она ходит. Вышла из рамы и ходит! Блядь! За нами ходит. Моргнешь, а оно ближе, по стенке, по полу, по потолку! Крадется. Подкрадывается. Я попробовал молотком ее, а она мне чуть руку не сломала! Я не псих, правда! И она нас к двери не пуска-а-а-а-а-е-е-е-е-т!       Вот так, пытаясь унять истерику товарища, а также проклиная погоду, он дошел до назначенной точки и даже умудрился по пути не убить себя о какую-то незамеченную под снегом преграду. Машина Жени подъехала спустя примерно три минуты ожидания, и тот явно отметил почти открытое лицо «Ежика». Отбившись от Юры и попросив того продержаться еще немного, Игорь молча пожал руку соратнику и пересказал вслух все то, что услышал от Юры.       - Там рядом может быть пролом. – Электромант выдает очевидное, и задает еще более очевидный вопрос. – Закрывать его будем? Или вдвоем лучше не рисковать? Контакты с Вась-Васем я потерял, он телефон подаренный не то пропил, не то посеял. Не то сам уже остыл. Менты, конечно, суки полные – твоих знакомцев они, считай, приговорили. Хотя, с учетом бойни в промзоне, у них сейчас никаких кадров тупо нет, включая немалую часть начальства, а нагнанная солдатня еще не въехала в местную специфику.       Судя по имеющимся у Жени данным, говно в промзоне настолько плотное, что дух и вонь изнанки ощущается даже просто пребывая там, как сплошное поле. Количество мутантов и прочей дряни должно было от такого дерьма расти скачкообразно и недолог час до того момента, когда все то, что прячется покамест по подвалам и норам, выплеснется на еще оживленные улицы центра и спальных районов. Прокачка в таких условиях стала почти нереальной, даже Женя большую часть времени проводит дома, учась контролировать свои Скрижали, а не ведя охоту. В одиночку он и не рискует, а способа нормально обеспечить безопасность просто не знает. Такими темпами, говорил он, скоро реально останется только под власти ложиться, но ему, по его же словам, категорически не хотелось оказаться на лабораторном столе или в какой-то тюрьме для мутантов.       Это дерьмо ведь не по всему миру, только в некоторых точках, и потому картинка с созданием «команды супергероев» силами властей кажется ему очень маловероятной. Уж скорее нагонят сюда народу, попытаются искать способы обрести суперсилы исключительно для «своих», а невезучих «нелегально инициированных» в лучшем случае будут держать в черном теле и на коротком поводке. Ну, пока таймер в головах Игоря и Жени не отсчитает последние секунды и не случится то, что им обещано было. Или не случится. И не скажешь сразу, какой итог для игроков будет хуже.       Юрий трубку не взял, отчего Игорь уже подозревал не то худшее, не то его гибель. Худшее же – это засада силовиков на месте «спасения», если что. Но, к счастью для вообще всех, оказалось, что тот просто выронил телефон – одним движением вскрыв замок с помощью отвертки и белого сияния, Женя ворвался в квартиру вестником отмщения. Тварь реально напоминала рисунок, только странный, словно смесь Гигера и Пикассо, в чертах ее узнавался одетый в нечто пиратское гуманоид, только с кучей лишних конечностей. Не просто лишних, но еще и перекрывающих проход к дверям, что немаловажно. И вот эту тварь он и ухерачил длинным тесаком, причем явно никак не бутафорским – знать бы, где он такое великолепие взял. От удара тварь немного задымилась и часть ее расплылась комком дымящихся и переливающихся бензиновой пленкой чернил. Второй удар он наносит по уже не сопротивляющейся мрази, какая пытается отползти, прорезая стену и окончательно умертвляя это дерьмо.       - Юра, поднимай свою жопу, бери на руки Иру, и пошли отсюда, ибо злобный комикс сдох-таки. – Кричит Игорь, втягивая неслабый такой поток радужного тумана, разделяя его с Женей и ощущая, как та небольшая грань, какая оставалась до прорыва рубежа поддается, ощущая, что он теперь может попробовать сделать шаг на новую Ступень. – Если ты, конечно, еще живой.       - Живой, блядь, живой! – Плачущий и полный невозможного облегчения голос раздается из дальней комнаты, а мигом позже оттуда высовывается растрепанная челка и заплаканное лицо несчастного студента. – А оно точно подохло?       - Давайте, блядь, живей, не хочу тут долго стоять. – Ворчит Женя, смотря на пустую раму, в какой раньше была картина, смотря на нее и понимая, что эта же рама и есть пролом, просто какой-то неправильный, странный, неверно замаскированный и полностью рукотворный, а не возникший естественным путем. – А картина у вас эта вообще откуда взялась-то?       - Ирка к-купила, на барахолке, п-почти за бесплатно, х-художник раздавал... – Ну, Игорю сразу стало ясно, что этот художник из той же когорты, что и скульптор, долбить их всех, личностей творческих. – Живопись же, обычно д-дорого стоит.       - Вам чуть не обошлось еще дороже. – Мрачно заключает Евгений, поправляя натянутый на лицо шарф, и засовывая тесак в явно крафтовые ножны. – Что встал? Я неясно выразился? Так давай, бегом!       И они дали. Что Ира, что Юрий собрались едва ли не армейским нормативом, понемногу отходя от ужаса, трясясь от стылости и холода Изнанки, какую они неосознанно ощущали. Игорь аж лицо сморщил, чуя, чуя то, как от них этой дрянью несло – от Юры послабее, но апатичная и только молча вздрагивающая да слезы роняющая Ирка совсем плоха была. Как бы у них не начались мутации тела или сдвиги психики из-за этого дерьма, обидно будет спасти обоих, только чтобы получить двух тварей-маньяков. В ответ на логичный вопрос, Женя, мимоходом разрушивший недо-пролом в виде картинной рамы, только кивнул и предложил весьма дельный план.       Спустя десяток минут, уже в машине, Игорь заставил обоих спасенных выпить по глотку доброго виски, запив им таблетку какого-то гомеопатического фуфломицина, нашедшегося в автомобильной аптечке, а после, когда их накроет жаром от алкоголя, активировал на обоих сияние в весьма хитрой конфигурации. Никакого им супер-усиления урона или белых вспышек, только максимальное сопротивление негативным эффектам Изнанки. Высокий показатель мастерства и познания выбранной Скрижали позволил провернуть со Скрижалью и такую манипуляцию. А странные ощущения и внезапную бодрость потерпевшие списали на успокоительную таблетку и алкоголь, даже не поняв, что в таблетке той был один лишь сахар.       Высадив сладкую парочку возле дома родителей Иры, какие сейчас все равно не в городе, они попрощались, приняли некую финансовую благодарность – не особо шикарную, но для двух не слишком богатых студентов и вправду щедро вышло, а после разошлись аки корабли в море. Игорь искренне надеялся, что особо трепаться парочка не будет, а если и будет, то ничего страшного или нереального они и не видели. Юрий и сам пробовал повредить тварь и даже нанес ей какую-то там рану, из какой полились чернила, а Женя просто ударил сильнее, внезапнее и не кухонным молотком, а боевым тесаком. Только и всего. Вопрос в том, как именно они открыли замок на квартире, но, перед уходом, Игорь его просто выдавил из двери усиленными белизной пальцами и выкинет механизм по дороге домой.       - Давай, что ли, довезу тебя до точки... Ежик. – Женя хитро-хитро щурит глаза, потому что слышал, как звали его по имени одногруппники. – Или все же Игорем тебя звать?       - Да можно уже и Игорем, Жень... если ты, конечно, Женя. – Ответил он, как будто изначально планировал этот разговор. – Сейчас-то уже к чертям летит та конспирация.       Они проговорили всю дорогу и еще немного, договорились о дальнейших совместных действиях и еще Женя предупредил парня о том, что очень скоро за город будут браться всерьез. Причем, ходят слухи, что это будет международное предприятие, ибо места других «погодных аномалий» тоже изучаются. Едва ли так быстро решатся поделиться столь секретной информацией, но сейчас и ежу, - ха-ха, - понятно, что секрет получения магии уже не одной стране принадлежит. Франция, Британия, Штаты, Норвегия, Китай, Индия, Бразилия – их военные уже спокойно так базируются в иных точках контакта реальности с Изнанкой. Но там населенные точки размерами и населенностью поменьше, оттого и логистически проще их окружить, изолировать и взять под контроль. А с их городом просто не будет, несмотря на то, что эвакуацию явно готовят изо всех сил, какие только есть, не отвлекаясь от масштабнейшего попила бабла со времен чемпионата мира по футболу.       И да, Женю звали именно Женей, он даже предложил паспорт показать, но Игорь не стал требовать столь интимных деталей.       До дома парень добирался по уже частично протоптанной и не до конца занесенной тропке, ощущая, как потеет даже его усиленное тело, прокладывая путь через сугробы. И это несмотря на то, что он настроил оберег на проталкивание сквозь снег. Просто такой режим слишком быстро проедал ресурс чар, являясь фактическим уроном по всей площади защищенного тела. Приходилось активировать режим снегохода только на самых крупных сугробах, а не держать его постоянно активным.       Наверное, именно потому он и пропустил момент, в каком на него напали, заметив смазанную тень лишь в самый последний миг. Ну, а еще сыграла свою роль близость подъезда, какой он буквально видел глазами и потерял бдительность в шаге от столь обманчивой безопасности. Тень выметнулась из-под занесенного по самую крышу авто, выметнулась столь стремительно, что стылую мерзость Изнанки он ощутил уже при прямом контакте, будто тварь скрывалась, скрывала свою суть от его чутья. Громадная фигура, укутанная в ворох грязного тряпья, накрыла Игоря собой, словно пытаясь поглотить, закрутить и похоронить его в себе.       Это был тот самый урод, какого изувечил Борислав Геннадьевич, какой пытался наложить на юношу метку и не сумел преодолеть оберег. Только как-то Игорь выпустил из внимания простую истину – ничто и никто не мешало уроду просто подождать своего обидчика в этом самом дворе. А ведь тварь наверняка поняла, кто именно пробаффал котика в настоящую машину нагибания сущего! Игорь ощутил, что вонь грязных тряпок, от какой невольно вспомнился Вась-Вась, забивает дыхание, что ему пытаются закрыть ноздри, забить глотку, выдавить глаза и проколоть уши. И он запаниковал, в один миг выпуская вложенную в сияние силу, просто срывая с себя тварь и отбрасывая ее в сторону. Вспышка белизны, что удивительно, почти незрима, от удара кулаком в стену бывает сильнее – атака твари что-то делала, не просто сковывала, но еще и будто бы засовывала Игоря куда-то не сюда. Словно ожившая история про злого дядьку, какой крадет детей в бездонный мешок, вдруг обрела плоть.       И кровь, ибо черная жижа из мразоты, в фактическом рту какого рванула боевая граната, хлынула во все стороны бодрым дождиком.       Игорь накладывает на себя еще одно сияние, начиная голыми руками пинать комки тряпок и рвать их, отрывать клочья, терзать и ломать тварь... осознавая, что под тряпками нет плоти, что весь этот монстр и есть комки грязных, вонючих, гнилых тряпок, пропитанных вонью и разложением. Если бы не возросшее от прокачки душевное равновесие, то парень бы точно проблевался, а так ничего, а так нормально, а так все закончилось куда быстрее – бой, хотя назвать это катание по снегу в стиле двух дворовых котов боем было бы большим преувеличением, закончился меньше, чем за минуту. И вот, тяжело дышащий Игорь втягивает в себя бесполезный туман радужной расцветки, пытаясь откатиться в сторону, подальше от трупа твари, основной части тряпичной массы. Кое-как он все же умудряется перенастроить сразу и оберег, и сияние, буквально отталкивая запятнавшую его мерзость всей поверхностью тела, а запах и токсичную ауру выжигая белизной. И свет белый пригасить не забыть, а то окон много и соседи любопытные, отнюдь не все еще разъехались в разные уголки необъятной родины.       Внимание его привлекает именно свет, очень знакомый ему лично бирюзовый свет, отчего Игорь аж охерел в своем познании – из тела тряпочной твари, самого крупного его куска, медленно и неспешно поднимается вверх шар инициации для Возвышающегося. Немного не такой, какой он помнит, более тусклый и чуть меньше размерами, хотя как знать, он его особо не успел тогда рассмотреть, падая лицом на кафель. Валяющийся в снегу и не ощущающий холода благодаря оберегу, юноша непростительно тупит, даже когда слышит яростное шипение того, кто когда-то едва не был сожран этой тварью, дав ей такой бой, какой она надолго запомнила. Борислав Геннадьевич, казалось, не верит, что тварь мертва, а до Игоря доходит, что мерзость не только на того мужика с фонарем и юного баффера метку ставила, она и кота, наверняка, тоже отметила. И все это время Борислав Геннадиевич отчаянно играл в прятки и боролся за свою жизнь!       Исхудавший, давно не кормленный, дрожащий кот шипит на дохлую и послушно лежащую грудой тряпья тварь, казалось, вовсе торжествуя над ней, но до Игоря, какой не страшится хлада Изнанки в силу согревающей его Спирали Сосудов, не сразу доходит. Что же ему не дошло? А то, что эта сфера непонятным образом обещает каждому защиту от хлада и стылости Изнанки, от мертвого холода ее нутра. И котику, котику очень хотелось согреться. Игорь успевает еще сказать, прошипеть даже, злобное «Сто...», но на момент озвучивания «...ять!» коварный Борислав Геннадьевич уже коснулся сферы. Наблюдать инициацию со стороны было даже любопытно, особенно момент, когда в груди котища сформировались три Сосуда, начавшие вертеться в полноценной спирали. Возмущенно и напугано мяукнувшего кота он провожает взглядом, в каком видны искренние слезы, и это не от уже убранной оберегом вони.       Возможность одарить Возвышением кого-то из знакомых, приятелей или даже почти что друзей. Шанс на формирование группы, какая и будет его прикрывать. Способ подкупить какого-то власть имущего ублюдка, выкупая свою свободу или хотя бы условный срок, если все-таки прижмут и если не сумеют отнять трофей силой. Да банальные деньги ведь, ибо такой офигенный шанс обрести магию стоит практически любой цены! И все это у него украл дворовой кот. Воистину, именно Борислав Геннадьевич в этом дворе настоящий альфа-мужик, а он, Игорь, так, жалкий статист, оттеняющий великолепие Его своей ничтожностью! Устало и обреченно вздохнув, Игорь переворачивается на спину, уютно устроившись в сугробе между двух заваленных по самую крышу машин, смотря в черное ночное небо, где не видно было ни единой звездочки.       Сейчас главное не задремать вот так, а то уснет, а там и обереги, один за другим спадут... или, что куда вероятнее, наступит утро и его найдут рядом с присыпанным снегом телом твари, какое что-то не спешит исчезать, ныряя в глубину Изнанки. Либо правила игры понемногу меняются, либо в городе попросту повышается концентрация изнаночной мерзости, отчего трупы тварей не спешат исчезнуть. Он почти заставляет себя встать раз, второй, третий, с иронией понимая, что стал жертвой очередного «еще пять минуточек», только с той разницей, что теперь спит не в удобной кроватке, а в удобном сугробе. Между прочим, если убрать фактор холода, сводимый в ноль наличием оберега, то сугроб и вправду удобен – словно лежишь на мягоньком облачке, а на тебя сверху падают снежинки. Ртом ловить он их не пробовал, ибо ощущал в том снегу малую, крохотную даже, но все же уловимую при пробе на вкус, долю Изнанки.       Спустя примерно час, когда наручные часы показывали три двадцать восемь ночи, он все-таки решился встать на ноги, но оказался прерван звуком работающего мотора. В полной темноте огоньки аварийных огней заезжающего во двор автомобиля, едва слышно рычащего качественным двигателем, кажутся теми еще прожекторами. С некоторым удивлением Игорь узнает в этой машине принадлежащую его соседке иномарку. Это же что Елизавета Альбертовна посреди ночи делает? Он даже задумался над тем, не является ли она его «коллегой», что казалось ему абсурдным – слишком уж она, ну, нормальная и не подозрительная, отчего не получалось ее представить занимающейся чем-то странным и необычным. Он даже почти смог убедить себя в том, что она просто задержалась на работе или с подружками пила на корпоративе, почти.       А потом дверца открылась, свет в салоне включился, и он увидел ее шатающуюся на ногах фигурку, прижимающей руку к боку. Увидел, как женщина, не закрывая дверь автомобиля, делает несколько нетвердых шагов и падает лицом в снег буквально в трех метрах от него. Достаточно близко, чтобы он узрел тройку опустошенных и почти не вертящихся Сосудов в ее теле, какие едва справлялись с разгоном огромного количества пропитавшей ее Изнанки. Да что там! Нихера они не справлялись, чтоб ему всю жизнь пересдавать ходить! Многогранник во внутреннем кармане наливается льдом, блокируя его засветку на внутреннем оке тяжело раненной женщины. Игорь думает меньше секунды, просто потому, что не может бросить умирать одну из немногих подруг его матери, какая еще и всегда хорошо к нему относилась. Да и кого угодно еще он бы тоже не бросил умирать в подобной ситуации, если только тварей Изнанки и ряда известных политиканов не считать.       Женщина пытается ползти, помогая себе одной рукой, но едва сдвигается, лишь зачерпывая в одежды побольше снега. Игорь же поступает благоразумно, он не накладывает на нее благословение внезапно и не выскакивает, аки чертик из табакерки. Потому что да, у нее пустые Сосуды, но это не значит, что она беззащитна, а еще лучше не пугать и без того пребывающую на грани Возвышающуюся, а то она мало ли что? Он ведь бесконечно многого не знает об этом мире и его хтонической Изнанке.       - Добрый вечер, Елизавета Альбертовна. – Вежливо говорит он, тут же добавляя уже немного напугано. – Только не стреляйте, половину квартала разбудите.       - Иго... Игорь? – Недоумение в ее тоне такое, что он едва удерживает хихиканье, включая минимальную мощь небольшого фонарика, выдавая светом свое положение и освещая собственное лицо. – Что ты... тут делаешь?       - Конкретно сейчас помогаю вам, а так, ну, тут проще показать. – И с этими словами он на миг приглушает связь с саваном, отключая маскировку и давая узреть собственные Сосуды, полные сил и мощи, все пять плюс два. – Тоже возвращался с, кхм, прокачки, а тут на меня сволота одна кинулась. Я ее того, уработал, но захотелось полежать в снегу, все равно нет никого. И, это, давайте я вам все же помогу с Изнаночным отравлением, хорошо? Не пугайтесь, у меня есть умение подходящее.       - Хо... рошо, делай. – Только кивает та, явно из последних сил удерживаясь в сознании, а потом вздыхает удивленно и с огромным облегчением, когда наложенное на нее сияние начинает выжигать фон Изнанки из тела и даже Сосудов, возвращая тем скорость вращения в бесконечной спирали. – Ох, боже. Как же... как же тепло...       Игорь не слушает ее, теряющую сознание, лишь быстро-быстро выкапывается из сугроба, переступает через потерпевшую, успешно помогая ей сесть, а после и встать на ноги. Но вместо подъезда, она только указывает пальцем на дверь ее машины, прося захлопнуть. Игорь с легкой смешинкой в глазах подмечает, что железная соседка даже в полубреду, тяжело раненная припарковалась исключительно правильно, насколько позволил наваливший на ее парковочное место слой снега. И да, она была ранена, он видел пятна крови на одежде, да и то, как она прижимала руки к боку говорило о многом. С матом, пусть и мысленным, он плюнул на вежливость и просто поднял ее на руки – да, разница в росте и, соответственно, в массе, никуда не делась, но у него тысяча единиц в шкале заполнения Ступени!       На руках он ее донес аж до самого подъезда, слыша только тяжелое дыхание и бредящие нотки, с каким она просила не оставлять, не гасить огонь, не гасить огонь, потому что ей холодно. Теплый, сравнительно, воздух подъезда, впрочем, вернул ей достаточно сил и разума, чтобы попросить тащить ее не к Игорю, в ее собственную квартиру. Ибо там была очень качественная аптечка, на что юноше было нечем возразить – у него такой полезной в хозяйстве и прокачке фигни не имелось, увы. Что, кстати, ему в упрек, пусть даже его Скрижали неплохо заменяли любую аптечку – вон, у него на глазах пример того, что бывает, если в Сосудах не окажется силы, а фон изнанки ослабит восстановление Сосудов и всего тела сразу. Ключи у женщины были прямо в кармане, лифт впервые за неделю работал, а замок открылся со второй попытки.       Избавившись от заражения Изнанкой, Елизавета быстро пришла в себя в мере достаточной, чтобы отдавать команды, а Игорь не стал спорить с человеком, у какой есть аптечка размером с рюкзак и какая знает, как той правильно пользоваться. Спустя десять очень напряженных минут на полу валялись порванные какими-то когтями остатки куртки, а одетая в спортивный костюм для зимнего бега Елизавета задрала кофту, обнажив весьма неприятную, пусть и неглубокую, рану на боку. Эту рану они вдвоем пытались дезинфицировать, очистить от грязи, а также аккуратно забинтовать, пока женщина весьма виртуозно и без мата сокрушалась за жизнь и то, как оная жизнь обернулась.       - Пожалуй, мне придется просить тебя о помощи еще раз – с этой раной я сама не оклемаюсь, а скорая едва ли приедет на вызов именно сейчас. – Как неплохо знающий эту женщину, Игорь мог сказать, что ее спокойствие напускное, а за сжатыми в ниточку губами сокрыта бездна эмоций, преимущественно негативных. – У меня есть несколько знакомых... думаю я сумею убедить их наложить швы и очистить рану не привлекая внимание органов. Только отдохну немного, хотя бы пару часов. Старайся шуметь и говорить, юноша, не давай мне уснуть. Рана не задела печень, иначе бы я тут не стояла, кишки тоже целы, но брюшину мне пробило, судя по всему.       - Эм... У меня есть Скрижаль. – Увидев ее выражение лица, он мгновенно понял, что именно она сказать хочет и каким тоном. – Нет, не исцеляющая, иначе я бы ее уже применил. Я же не совсем дебил уже, Елизавета Альбертовна! Это не духовная Скрижаль, а костяная, если вы понимаете, о чем я. Усиливающий ритуал, вторичной особенностью какого я могу сделать повышенную регенерацию и живучесть. Когда мне в ребрах трещину-другую сделало и синяк во всю спину, то я за трое суток был аки новенький. Но мне живот не пробивали. И я пока еще ни разу не применял ритуал на ком-угодно, кроме самого себя.       Про специфику костяных Скрижалей она знала, и, пусть не сказала напрямую, но по ее задумчивому молчанию, он предположил, что у Елизаветы тоже есть как минимум одна такая. Так что спустя буквально минуту раздумий, она приняла решение рисковать – очень, очень не хотелось ей обращаться к врачам, судя по всему. Или просто не было времени ждать – даже без отравления фоном Изнанки, Возвышающаяся юрист оставалась бледной аж до синевы. Потеря крови там нешуточная, вся одежда промокла, так что пара часов промедления для нее смертельно опасны. А сам Игорь банально водить не умеет и не довезет ее до больницы никак, особенно в такую-то погоду.       - Фрукты, свежие, ягоды и травы, чай, если есть, но именно травяной. – Он не на ходу придумывает, благо изначально создал целую картотеку разных вторичных эффектов, выбирая сейчас тот, какой максимально упаривается в регенерацию и восстановление крови. – Дерево красное, сандал, гвоздика, виноград, можно изюм. Краску для круга я сейчас у себя возьму, часть ритуальных реагентов тоже, нарисовать можно и здесь, у вас тут просторно. Только, эм...       - Не стоит сомневаться, я достойно отплачу за твою помощь, код от сейфа за картиной шесть-восемь-четыре-два, там наличные, бери столько, сколько желаешь, хоть все, причем в задаток. Я не буду переоценивать условия нашей сделки, а еще очень ценю свое здоровье. – Она явно неверно поняла его смятение, но, судя по взгляду, у него было очень красноречивое и возмущенное лицо. – Что-то не так?       Игорь с большим трудом подавил эмоции, приняв тот факт, что его посчитали меркантильным мелким говнюком, какой спасать жизнь хорошей знакомой может только и только за деньги, а не просто так. Удержав желание пробить себе фейспалм, он старается аккуратно сформулировать свое мнение. Ну, так чтобы не обидеть, но и не тратить много времени у весьма страдающей от раны женщины.       - Мне обидно за то, что вы обо мне такого мнения. Вам помочь я и без денег согласился бы, блин. – Судя по взгляду у нее нашлась совесть если не смутиться, то удивиться его ответу. – Просто сам ритуал... А-а-а-а! Короче, на себе я его провожу раздевшись, часть знаков рисую на коже прямо, так КПД самый высокий – предплечья, икры, шея, еще спина бы хорошо, но сам себя я так не разукрашу. Ну, я думаю, вам можно и надеть какую-то рубашку или что-то в этом роде. Но обязательно чистую и белую, край синюю, но не темных тонов...       Он все-таки покраснел, но, по крайней мере, его внешний вид и смущение, развеселили собеседницу, та даже чуть менее бледной казаться стала. Разлепив сухие и потрескавшиеся губы, Елизавета Альбертовна едва слышно выдыхает свой ответ, сводящийся к тому, что она, дескать, как-то переживет необходимость предстать перед лечащим врачом в одном только пеньюаре, а то и вовсе в костюме Евы. Только пусть врач все-таки спасет ее жизнь, а не таращит глаза на обнаженное тело. Смущенный и покрасневший еще сильнее юноша, какой, блин, помнил собеседницу еще с детского и, что куда постыднее, подросткового возраста, искренне пообещал сделать все, что от него только зависит. В этом мире имелось не так уж много индивидов, какие несли в себе напоминание о давно уже позабытом детстве Игоря. И он совершенно не хотел сокращать и без того крохотное число еще сильнее.       Лихорадочная активность давалась удивительно легко – сам юноша часто терялся в сложных обстоятельствах, пусть этот недостаток и потерял силу за последние недели, но сейчас он был не один. Елизавета умудрялась сохранять спокойствие и трезвый рассудок даже едва шевелясь от потери крови, заодно давая весьма компетентные подсказки или указания. Игорь же банально делал техническую часть работы, очищая пространство посреди гостиной, замешивая краску для ритуала и подготавливая реагенты да кисти. В свою квартиру он сбегал за считанные минуты, благо его личные наборы ритуальных принадлежностей уже лежали собранными и группированными. Пациентка тем временем смогла заставить себя встать на ноги и переодеться в свежую рубаху, замотавшись ниже пояса в банное полотенце. В идеале бы провести ритуал, как и дома, в темной и укрытой сплошным кафелем ванной. К счастью, на текущем познании Скрижали это уже мелочи, а хороший круг и реагенты позволят скомпенсировать мелкое проседание эффективности.       Игорь сначала старался не смотреть на ее наготу, а потом уже и не старался, а полностью отдался своей задаче, рисуя узор прямо на полу, глядя на то, как краска въедается в дорогой паркет пола. То и дело он отвлекается на помешивание второй краски, какая для тела, пропитывает силой своих Сосудов дольки яблок, манго и авокадо, - холодильник у Елизаветы Альбертовны был забит под завязку и отнюдь не дешманскими продуктами, - на ходу пересчитывая количество ритуальных частиц под новую реципиентку. Страх и неловкость прошли, прошла неуверенность, пришло четкое понимание – он либо справится, либо придется куда-то девать тело Елизаветы. Женщина тоже это понимает, потому что ей становится хуже, синеют губы и бледнеет кожа, дыхание становится прерывистым, и она с большим трудом остается в сознании, стараясь говорить и не молчать, чтобы не отключиться.       Так, из ее слов он узнал о том, что она нарвалась на неудобных лично ей тварей, каких не вышло ослабить предварительным дебаффом, давая волю напарникам. Узнал и о том, что этих напарников, скорее всего, уже нет в живых – они разделились на финальном этапе отступления, видимо, решив поиграть в статистику. Мол, за всеми сразу погнаться у противника не выйдет чисто физически. Игорь особо не вслушивается, лишь поддакивает, но не от того, что ему неинтересно, а от громадной сосредоточенности на задаче. Ритуальная фигура завершена, на ее углах, - кстати, расположенных весьма неравномерно, - разложены плошки с фруктами, специями и парой листиков домашнего фикуса, а кисточка уже чертит фигуры на икрах пациентки. Елизавета только молча шипит, ведь краска в какой есть и ее подсохшая кровь, взятая прямо с испорченной одежды, ее немного обжигает, несмотря на комнатную температуру и отсутствие химически активных веществ.       Закончил он, только начертив нечто похожее на складывающие друг в друга квадраты промеж лопаток исцеляемой, а сама она уселась внутри круга, с трудом удерживаясь в сидячем положении. Да и вообще в сознании тоже. С глухой тревогой Игорь оценивает свое творение еще раз, кое-как прикидывает свои шансы и решает попытаться, ибо иного варианта уже нет. Раненая не дотянет до утра, это уже очевидно, как очевидно и то, что в таком состоянии она не сможет добиться приезда знакомых врачей на дом с помощью дипломатии и шантажа.       - Начинаю. – Кратко озвучивает он, получая в ответ слабый кивок головой, какой можно было посчитать просто накатившим на нее тремором. – Задержите дыхание.       Первый заряд силы вливается в ритуал, линии фигуры сияют ярко-бирюзовым цветом, даже более ярким, чем раньше – все же Игорь расстарался на все силы, очень расстарался и был готов стараться еще лучше. Миг, еще миг, вспыхивают и сгорают бездымным пламенем специи и часть иных подношений, наполняя воздух запахами одновременно приятными и слишком плотными. Еще мгновением позже начинают сиять знаки на теле Елизаветы Альбертовны, особенно тот, что на спине, просвечивая даже через ткань пижамной рубашки. Женщина поднимает к устам последнюю из сувенирных чашек Игоря, выпивая сияющую медовым цветом каплю. А потом, будто бы преодолевая сопротивление оставшейся в теле Изнанки и все еще пустых Сосудов, хрупкая структура дополнительного Сосуда все же формируется, складывается из кусочков мозаики.       - Ждите. – Кратко выдыхает Игорь, оценивая ситуацию и решаясь на то, чтобы, так сказать, повторить свой номер на бис. – Еще минуту ждите.       Второй цикл, сияние линий сменяется с бирюзового на изумрудный, остатки частей ритуала тоже сгорают, но теперь вообще без огня, они словно рассыпаются на невесомую пыль, что секундой позже теряет материальное состояние. Тонкие ручейки призрачной пыли втекают в наполненный вином и медом бокал неплохого вина, а потом женщина по кивку Игоря залпом выпивает янтарного цвета жидкость. Секунда сменяется второй, затем третьей, но цвет линий меняется теперь уже на теле чуть вздрогнувшей Елизаветы Альбертовны и вот, на пятую секунду формируется еще один хрупкий Сосуд, второй по счету. Только теперь он позволяет себе устало выдохнуть, сдвинуться в пространстве и упасть спиной на пол, ощущая себя полностью разбитым – столько Сосудов подряд потратить, это все же не фунт изюму. В теле плещется противная и быстро проходящая слабость, очень хочется не то спать, не то есть, не то еще чего-то. Все же очень насыщенная выдалась ему ночка – то спасение двух одногруппников, то бой с кучей ожившего тряпья, то, вот, спасение жизни соседке своей.       - Активируйте их, один за другим. – Сипит он охрипшим от перенапряжения голосом, надеясь на то, что пациентка еще жива и в сознании. – Эффект исцеления сразу после активации и распада Сосуда придет.       Испугаться того, что она таки отключилась, Игорь не успевает, ибо первый Сосуд треснул и вылился, а стенки его рассыпались на золотую пыль, что укрыла собой все тело изнутри. Глубокий и полный непередаваемого облегчения вдох, изданный Елизаветой мог бы считаться громогласным в почти полной тишине. Игорь как-то сразу успокоился и понял – сработало, просто не могло не сработать. С огромным трудом он разлепил усталые глаза, не собираясь засыпать прямо на полу, да еще и чужой квартиры. Елизавета Альбертовна и вовсе встала на пошатывающиеся ноги, явно ощутив себя заметно лучше после активации Сосуда.       - Ох, и вправду легче стало, юноша. – Голос ее доносится словно издалека, такая накатила на него слабость и апатичная меланхолия, смешанная с удовлетворением от хорошо проделанной работы. – Этот ритуал просто нечто, а уж польза от дополнительного заряда сил... ее переоценить сложно. У этой мистерии никаких побочных эффектов нет, из тех, про какие ты мне не сообщил?       Игорь аж немного возмутился, несмотря на усталость, заплетающимся языком и обиженным тоном высказавшись о том, что никаких эффектов он от нее не утаивал, уж намеренно так точно. Захотелось встать на ноги, чтобы ответить этими словами глядя в лицо, а не в потолок, но, судя по звуку накидываемого на тело халата, это даже хорошо, что он в потолок решил посмотреть. С немалым трудом преодолев сопротивление уставшего сознания, он принимает сидячее положение глядя на усевшуюся в рядом стоящее кресло женщину, что подъедала дольки не использованного в ритуале авокадо. Ну да, очевидно же, что ускоренное выздоровление, заживление ран и восполнение крови разгонят аппетит. Нужно было еще бутербродов каких приготовить, раз уж заказать пиццу не получится в текущих условиях.       - Ладно, Игорь, я вижу ты очень устал, даже на ногах не стоишь толком. – Снова поток его мыслей, высказываемых, кажется, вслух, прервался репликой невольной слушательницы. – Я бы помогла тебе дошагать до твоей квартиры, но и сама шагаю с огромным трудом. В спальню тебя приглашать не стану, большей мерой от того, что там не убрано, но диван в гостиной в твоем распоряжении. Отоспись, отдохни, приди в себя, а с утра мы поговорим нормально о том, как я могу тебя отблагодарить за твою помощь.       Игорь сумел проворчать о том, что он не за благодарность ее помогал ей, непослушными губами выдав несколько фраз, но предложение все равно принял. Неожиданно легко, словно и нет никакой усталости, что давит многотонной плитой, Игорь встал на ни капельки не подгибающиеся ноги. В несколько шагов он добирается до такого мягкого и широкого дивана, падая на него всем телом и ощутив, как его заботливо укрывает покрывалом Елизавета Альбертовна, какая все-таки нашла в себе силы встать с кресла. Эта мысль кажется удивительно теплой, окутывающей в уютную темноту и с ней он засыпает сном праведника.       Засыпает.       Засыпает.       Засыпает.       Он спит, но сон ему снится довольно странный, словно и не сон вовсе, словно и не спит он, а лежит на преступно мягком и богохульно удобном диванчике, ощущая спиной каждый сантиметр его поверхности. Глаза его широко открыты и смотрят вверх, не видя и не воспринимая того, куда смотрят. Странное спокойствие совмещается с полным отсутствием сонливости и запутанности в сознании, нет даже усталости или заторможенности, он будто бы бодрствует, но при этом спит. Спит и слушает, а после говорит сам, нормальным тоном, будто на экзамене отвечая, а не говоря во сне – четко, по пунктам, с расстановкой и без пауз на обдумывание или формулировку. Голос, - женский голос, причем знакомый, прекрасно узнаваемый, - задает ему вопросы, на какие он и отвечает, не может не ответить просто потому, что не может задуматься о чем-угодно, кроме самого вопроса и ответа на него, потому что спит и во сне не думает над причинами или следствиями собственных действий.       Да, класс, то есть Удел, исключительно на поддержку ориентирован и все три его Скрижали, занимающие все свободные Лоскуты, на поддержку группы и рассчитаны. Да, сам себя он тоже усиливает, но полностью раскрывается лишь в связке с теми, кто его прикроет. Развитие? Больше шестидесяти в костяном ритуале, а обе духовные способности уже в шаге от сотни. Почему такая скорость? Да все дело в его Дарах, один из каких как раз за ускорение развития и упрощение постижения или улучшения Скрижалей и отвечает. Да, конечно же, он перескажет описание статуса, сию же секунду. Всего Даров? Два, но оба очень полезны и очень сильно его выручили, ни на что еще их бы не променял. Как именно развивался? Тут можно долго пересказывать, он немало приключений повидал за эти недели, начиная от той истории с конфетным ларьком...       Что? Ах, да, конечно же, не спрашивал – своего имени не называл, так и до последнего не хотел лезть в чужие личные дела. Ну, тайна личности под маской и вот это вот все. Может и жаль, ведь чертов бронированный бомж теперь неясно где и даже проверить его состояние не выйдет. Контакт Евгения у него есть, может хоть сейчас дать, да, вот, он разблокировал экран и переписку. Способности их? Ну, он точно не знает всего статус-листа, но некоторые вещи трудно не заметить и не предположить, так что замеченное он перечислит. Его собственные защиты от воздействий на разум? И да, и нет – помогают, но не так чтобы прямо совсем-совсем помогают, больше против жестких воздействий, какие могут причинить прямой вред. Это для оберега, а вот сияние пассивно сжигает безумие Изнанки, но защищает ли оно от того, что действует тоньше? Скорее всего да, чисто логически, но на практике он не проверял пока что.       Что-что? Нет, конечно же, перед ритуалом он все активные навыки с себя снял, они бы только помехи вносили, оставил только сияние на самой пациентке, чтобы преодолевать эффект отравления Изнанкой, какой у нее был очень уж комплексным. Держать эти эффекты еще и на себе стало бы чрезмерной нагрузкой на ритуал, уж проще снять все, а после наложить заново, как проснется. Как лично относится к пациентке? Да тут долго можно рассказывать, но в первую очередь, конечно же, положительно – он при ней вырос, она была подругой мамы и потом не раз ему помогала. В личном плане? Нравится ли? Да... Хоть и стыдно немного, но очень нравится – красивая, ухоженная, властная, тут попробуй не восхитись. Стыдно признать, но да, все верно, смотрел украдкой, кидал взгляд на ее грудь – такие формы просто очень сложно пропустить, но он всегда старался себя контролировать и не отпускать взгляд от лица собеседницы.       Да, фантазировал о ней, как без этого, особенно еще подростком, после того случая... Что!? Нет конечно же! Он не подглядывал тогда, просто случайно зашел, даже не знал, что Елизавета Альбертовна там переодевалась. Стыдно было очень, особенно от того, что застыл тогда и замер, вместо того, чтобы тихонько выйти. Ну-у-у-у, да, не без этого, доступа к контенту для взрослых у него тогда особо не было, а уж живых девушек голыми он увидел намного позже. Что!? Да какого черта!? Нет, разумеется! Не с такой целью он ей помочь решил, а просто помогал, потому что мог и хотел!? Да, сон, конечно же сон, а во сне не злятся, во сне спят, спят, спят...       И говорят.       И слушают.       И забывают.       Спят.