Глава 3

      Джинни уже более пятнадцати минут бегала по комнате, которая выглядела так, будто там только что прошел ураган, в поисках своей волшебной палочки. Гора разноцветной одежды уютно расположилась на их с Гермионой кроватях. Этот вечер напоминал Гермионе о днях, когда её мама устраивала званые ужины на день благодарения со всеми членами семьи и мельтешила по дому, смотря, точно ли она везде хорошо протёрла пыль, и не подгорела ли индейка в духовке. Тогда ещё никто из её семьи не знал, что пыль можно убрать одним взмахом палочки, а вещи складывать в шкаф за три секунды. Джинни, видимо, тоже этого не знала, потому что её часть комнаты всегда больше напоминала декорации к малобюджетному фильму про апокалипсис, где цивилизация пала под натиском немытых чашек, грязных носков и хаоса, объявившего независимость от порядка. Джинни же называла это творческим беспорядком, который не был следствием её лени, а отражением души, где каждый предмет сам выбирает себе место.       — Я точно сегодня уберу это всё, это невозможно! Когда я успела так запустить свой шкаф? — Уизли вытащила ещё несколько розовых кофточек с полочки в шкафу, провоцируя разрушение многодневного дубликата пирамиды Хеопса, только из вещей. Куча смятых вещей упали к её ногам. Она опешила, но уже через секунду радостно вскрикнула, найдя всё-таки свою палочку. — Герми, запусти мне Аваду в голову, если к завтрашнему вечеру это все не будет сиять и пахнуть.       — Ты была очень хорошей подругой, Джин. У меня будет время попрощаться? — Гермиона с напускным драматизмом опустила голову, и приложила руку к груди, имитируя плач. Джинни через всю комнату запустила ей в голову шорты.       — Боюсь, что сегодня твоё желание убраться падёт пред натиском текилы в дуэте с огневиски. — Лаванда уже была собрана, так что лениво раскинулась на своей кровати, читая последний выпуск модного журнала “Спелла” — Ну вообще! Ощущение, будто новые тренды на прически продиктованы Ритой Скиттер. Или Макгонагалл.       — Скорее Снейпом. — хихикнула Парвати Патил, закручивая волосы. В комнате с её лёгкой руки стоял невыносимый запах лака для волос, заставивший девчонок открыть все окна, потому что Парвати решила, что магической фиксации её укладки будет недостаточно, и если и делать укладку, то так, чтоб её невозможно было сломать.       — Ты говоришь так каждый раз, Лаванда, а потом доказываешь всем, что знала о том, что это будет трендом, и это будут носить все. — Гермиона улыбнулась, раскладывая одежду по полочкам. Лаванда в ответ нахмурилась и показала язык, что вызвало всеобщий смех.       Большая часть девушек Хогвартса всегда выглядели ухоженно, и старались как можно красивее украсить школьную форму. Каждая пыталась выделиться по-своему, чтоб её запомнили, чтоб её увидели. Преподаватели не были против дополнений к форме в виде каких-то украшений, оставляя ученикам и ученицам небольшое поле для самовыражения. Но нелегальные вечеринки являлись чем-то иным. Это всегда был парад стиля и красок, возможность завести знакомства с кем-то из влиятельного круга, показать себя, ну и, конечно же выяснить нужную информацию, благодаря языкам без костей некоторых особей. За последние три года преподаватели ни разу не находили место проведения таких мероприятий, или же просто не искали.       Гермиона там, в отличии от своей рыжеволосой подружки, не была частым гостем, но иногда захаживала в поисках отдыха и танцев. Гарри и Рон посещали практически каждую, в основном чтоб напиться и поиграть в бильярд. Единственное, что их всех объединяло – они никогда не приближались к Слизерину. Слизеринцы сидели вместе, презрительно оглядывая всех вокруг, они всегда вели себя так, будто бы это было празднование их превосходства над другими, поэтому любое взаимодействие львов со змеями заканчивалось стыччками. Этот вечер должен стать исключением.       — Гермиона, я знаю в чем ты сегодня будешь, лови! — Глаза Джинни сверкнули, когда она кинула Гермионе кусок ткани. — Отказы не принимаются. Если ты наденешь что-то не показывающее всем твои шикарные худые ноги и талию – меня увезут в больницу с сердечным приступом. Ты же этого не хочешь? — Уизли прикусила губу, подбегая подруге, и обнимая её сзади.       Гермиона развернула комок. Это было платье, маленькое черное платье. Очень маленькое чёрное платье. Ткань блестела как диско шар даже под светом обычной лампы, маленькие блёстки рассыпались, словно кристаллы сахара, которые случайно полетели мимо чашки с чаем. Мягкие перья обрамляли верх бюста. Платье вызывало желание потрогать, погладить, сделать комплимент.       — Я в него не влезу, даже если буду питаться месяц одними яблоками, а тебе оно будет как раз. — Джинни тепло улыбнулась, всё ещё приобнимая Грейнджер за плечи.       Гермиона покрутила его в руках, в удивлении округляя глаза. Она просунула ноги в верх платья, подтягивая его к груди. Платье действительно идеально подходило по размеру. В размере мини оно отлично показывало всю красоту её ног, и едва ли не показывало кое-что другое.       — О, Годрик, я…— девушка провела руками по гладкой, несмотря на блёстки, ткани, очерчивая силуэт своей талии. — Оно просто… — Гермиона не могла подобрать слов, но по её восхищенным глазам и так можно было всё понять.       Джинни радостно запрыгала рядом, хлопая в ладоши, словно маленькая девочка, которая получила желаемую сахарную вату. Она наклонилась к уху подруги, и прошептала, почти мурлыча:              — Герми, я бы выдала тебе всю информацию сегодня, даже без единой капли огневиски во рту.       Гермиона засияла улыбкой, пока Парвати восхищенно разглядывала её фигуру. Её не часто можно увидеть в одежде подобного рода. Лаванда всё ещё лежала на диване, уткнувшись в свой журнал, и делая вид, что ей неинтересно. Она не была завистливой сукой большую часть времени, но иногда случалось.        — Аккуратно, девчонка, не подожги случайно Хогвартс. — Парвати хихикнула, поправляя помаду на губах.       Когда все сборы были завершены, девушки разделилась по два человека, и по очереди выскользнули из комнаты, снимая каблуки, чтоб их звук не привлёк внимания Филча, или же его любимицы Норрис. Лаванда и Парвати пошли первыми, оставляя Джинни и Гермиону в комнате одних.       — У нас вообще есть какой-то план? — Джинни встала с кровати, и принялась ходить по комнате, откинув голову назад.       Его не было.       — Единственный план, которого мы можем придерживаться – подождать пока все напьются, и разговорить тех, у кого есть какие-то связи в Министерстве. — Гермиона словила немного разочарованный взгляд Уизли. — Были бы у меня варианты получше, я бы сказала. Главное не ввязаться в никакие конфликты. — Она отчеканила это, как пулеметную очередь.       — Лучше скажи это Рону и Гарри. — Девушка закатила глаза и подошла к двери. — Пошли.       Несмотря на снятые каблуки, и то, что девушки не проронили ни слова по пути к заброшенному кабинету на 8 этаже, каждый шаг после отбоя будто бы был особенно громок. Возможно, на полы Хогвартса наложено заклинание, которое усиливает все звуки после отбоя, а может быть это психика нарушителей играет с ними злую шутку. Каждый выдох отскакивал громким гулом от стен. Кто-то превратил женский туалет на третьем в фонтан, разбив раковины, и искусно сбежав, для того, чтобы отвлечь внимание Филча. Пока старик бегал по известному всем маршруту, чтоб прекратить потоп — все аккуратно добрались до места встречи. Как всегда никто не был замечен. За все эти годы ученики могли выступать с лекциями в маггловских университетах по искусству ускальзывания от смотрителей.       — Fimbriae breves, sermones longi. Короткие юбки, длинные речи. — Джинни еле слышно произнесла пароль, и на двери появилась золотая ручка. Взявшись за неё, они мигом перенеслись в кабинет.       Охранные чары накладывал настоящий профессионал, ни единой лазейки, чтоб попасть внутрь незваным гостям. Они были похожи на прошлогодние охранные чары кубка для турнира, потому что в кабинет мог зайти человек не старше двадцати двух лет. Таких заклинаний не найти в школьной программе, и вряд ли вечеринку покрывает Дамблдор, так что Гермионе было очень интересно узнать кто это сделал.       Тусклое красно-фиолетовое освещение, которое не било по глазам после темноты коридоров, и прекрасно подсвечивало бордовое, с шифоновыми рукавами, оголяющими плечи платье Джинни. Громкая музыка и бутылки с выпивкой, расставленные по всему кабинету. Его магически расширили, поэтому пространства было достаточно, несмотря на скопление народа. В углу стоял бильярдный стол, за которым развлекались парочка слизеринцев, вдоль стен были раскиданы диваны, а по центру круг из кресел вокруг небольшого журнального столика, предположительно для азартных игр. Чуть поодаль стоял Блейз Забини, смешивая за столом какой-то зелёный коктейль, через секунду вспыхнувший огнем. Как обычно.       Девушки тут же нашли взглядом рыжую голову Рона, а затем и Гарри. Уизли был одет в какое-то подобие гавайской рубашки и бежевые шорты, Гарри выбрал синюю футболку поло и черные джинсы.       — Вы решили сегодня приковать все взгляды к себе? Это же просто… Невероятно! — Гарри с открытым ртом и нескрываемым восхищением осмотрел девушек с головы до ног. Он никогда не был скуп на комплименты, впрочем, Рон тоже, но он выбрал просто смотреть на них раскрытыми до невозможности глазами, рассказывая о своих впечатлениях с помощью пантомимы.       Ребята сели диван в конце комнаты, осматривая всех присутствующих. Рон уже был выпивший, это прослеживалось по его немного расшатаной походке, и блестящим глазам. Не сильно пьяный, но достаточно развязанный для разговоров, так что Гарри постоянно находился рядом. Он приобнял Гермиону, падая ей на плечо головой. Девушка тепло ему улыбнулась. Она знала, что даже будучи пьяным в стельку, Поттер не перейдет черту. Рон никогда не спал с кем-то по пьяне, что вызывало уважение у Гермионы, Гарри же никогда не заходил за черту поцелуев. Из-за славы, данной ему с той самой ночи, и симпатичной внешности, Поттер не нуждался в женском внимании настолько, чтобы пользоваться положением пьяных девушек.       Джинни скинула свою сумку, и направилась в сторону бара, предварительно спрашивая у друзей, что им взять.       Рубашка Блейза была расстегнута наполовину, а на шее уже красовался след от женской алой помады.       — Уизли, тебе как обычно? — Забини улыбнулся немного кривой, пьяной улыбкой, и достал из-под стола кампари, маггловский вермут, огневиски и апельсин. — Бульвардье, или чего-то полегче? Для разминки, так сказать. — Мулат превращался в бармена, как Золушка в простушку после полуночи,только в его случае после нескольких стаканов огневиски, которые оказывались у него во рту ещё задолго до вечеринки.       — Да, и три Алгонкина для моих друзей. Забини, надеюсь, тебе хоть платят за это. — Джинни уселась на стул рядом, закидывая ногу на ногу. — Ну не могу же я драть деньги с красоток. Обычно беру натурой. — Блейз ещё больше расплылся в улыбке, смешивая в странном подобии шейкера огневиски, ананасовый сок и ещё какой-то вид алкоголя из бутылки без этикетки. Один Мерлин знал содержимое этой тары.       — Полагаю, у тебя в сексуальном рабстве уже половина Слизерина? — Джинни ухмыльнулась краем губ, закусывая губы, и накручивая локон на палец. Она определенно знала что делать. Этот план был беспроигрышным: пару взглядов, улыбок, пару провоцирующих фраз, глубокое декольте, и он пойдёт за тобой куда угодно. Возможно, с Забини это не работало настолько просто, так как в ответ он просто мило улыбнулся, но в своем природном очаровании Уизли была уверена.       После того, как Блейз поставил четыре стакана на стол, Джинни подмигнула ему, возвращаясь к друзьям. Она ещё определенно вернётся.       — Это что только что было? — Гермиона, к счастью, была единственной, кто заметил это представление, остальные были заняты наблюдением за Малфоем, сидящим неподалёку. Иногда ей казалось, что Гарри и Рон одержимы им.       Джинни кокетливо прикусила губу и заправила прядь волос за ухо.       — Это было начало плана. Забини водиться с шайкой сынишек работников Министерства, так что, я попробую его, ммм, расположить к себе. — Её глаза сверкнули. В такие моменты она была похожа на рыжую кошку.       Малфой как всегда расположился рядом с Гойлом и Паркинсон, голова Теодора виднелась рядом с одной из сестёр Гринграсс, Гермиона плохо помнила, кто из них кто. Они не были настолько похожи, но, тем не менее. В прошлом году ходили слухи, что Теодора застукали с Асторией Гринграсс в кабинете зельеварение, и что Снейп тогда был так зол, что добивался отчисления обоих.       Гермиона покрутила головой, быстро оценивая уровень её дружбы со всеми присутствующими.       — О, смотри, там Полумна! Пойдем поздороваемся? — Грейнджер зацепилась взглядом за силуэт девушки в синем платье с разноцветной пышной юбкой, которая среди всех мини не оставляла сомнений, что это Полумна Лавгуд.       Подруги встали, направляясь к когтевранке, когда из-за спины послышался свист.       Малфой стоял сзади, засунув руки в карманы своих черных брюк и осматривая девушек сверху вниз. Нет, он не смотрел с презрением, как Паркинсон сидящая сзади. Это было больше похоже на пьяную заинтересованность.       — Кто это у нас? — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Уизли, оторвала свою подружку от повторного прочтения Истории Хогвартса? В стакане небось какое-то магловское вино? — Теодор рядом покрутил пальцем, указывая на стакан в руке Гермионы. Почему-то слово “магловское” прозвучало так, будто он влил в него флакончик с ядом. — Или пришла выбирать перед кем можно раздвинуть ноги? Пока что, как я вижу, выбор пал на Забини? Не надейся, он даже пьяным не сделает этого с тобой. — Два флакончика с ядом. Нет, бутылка.       Гермиона застыла, наблюдая, как Джинни сжимает и разжимает кулаки. Она могла стерпеть всё, оскорбления, шутки, подталкивание к конфликту, за столько лет она привыкла к тому, что её пытаются зацепить, хоть со временем это и перестали делать так часто. Но не оскорбления Джинни. Уже много лет она считала её своей лучшей подругой, и это действительно самый добрый и солнечный человек, которого она знала. Гермиона схватила её за руку, немного отводя назад.       — Малфой, тебя так интересует, что у меня в стакане? — она шагнула вперёд и покрутила стаканом прям перед его лицом. — Так проверь сам.       Мгновение, и на рубашке, на лице, на волосах, даже на штанах Малфоя оказалось содержимое её стакана. Паркинсон вскочила и завизжала, подбегая к нему, несмотря на то, что он её достаточно грубо оттолкнул. К этому моменту за их перепалкой наблюдало немалое количество человек, так что отовсюду послышались удивлённые вздохи. Джинни вжалась в руку подруги, шок, радость и страх танцевали хоровод на лице девушки. Она не выглядела напуганной, но её руки дрожали. Гермиона же, с напускной гордостью вздернув подбородок, смотрела на золотые пятна на рубашке Малфоя, и абсолютно не понимала что она сделала. Она видела только Джинни, и две несущиеся к ним головы Гарри и Рона.       Малфой замер, вытирая рукавом рубашки лицо. Его глазами можно было поджечь весь Хогвартс, вот настолько они искрились злостью. Он ожидал небольшой словесной перепалки, которая помогла бы ему выместить злость. Злость из-за загадок отца, злость из-за проклятия, злость из-за этой ебаной обстановки, что радовала его исключительно количеством алкоголя, который помогал ему хоть на несколько часов забыть обо всех вышеперечисленных причинах злиться. Но вместо этого она плеснула ему в лицо свой напиток. Нет, не так. Ёбаная надоедливая грязнокровка плеснула ему в лицо свой напиток.       — Грейнджер, тебе сейчас лучше исчезнуть отсюда нахуй. Желательно из страны. Ты думала, что это сойдёт тебе с рук? Как вся та поебень, которую ты творила со своими тупоголовыми дружками? — Драко подошёл ближе, практически наступая на неё, так что она сделала шаг назад и споткнулась, падая на кресло.       Вот теперь она боялась. Гермиона всегда воспринимала Драко как папиного сынишку, который только и умеет, что жаловаться родителям, и хвастаться новой метлой. Она пропустила момент, когда он так вырос. У него были широкие плечи, мышцы на его руках проглядывались даже через рубашку. Он был выше её, черт возьми, на голову. И в этот момент к ней пришло осознание того, какую глупость она сделала. Упав на диван, она впервые задумалась о том, что он может на самом деле с ней сделать.       Забини появился из ниоткуда, хватая Малфоя за плечи, и отводя в сторону. Гарри и Рон подбежали к Гермионе, осматривая её. Джинни выглядела так, будто готова вызвать Малфоя на дуэль уже сейчас, и она была намерена победить. Но её взгляд был прикован к другому.       Предплечье Малфоя.       В момент, когда на его рукав попала жидкость, она заметила некий тёмный участок на его коже, который проглядывался через мокрую ткань рубашки. Он сразу отдернул руку, обтрушиваясь, но это секундное явление привлекло её внимание, и отпечаталось в голове ещё ярче, чем его злостное лицо.       Пока Гарри и Рон ссорились со слизеринцами, кидая в них самые гнусные оскорбления, Гермиона отошла в сторону, продолжая всматриваться в его руку, но темное пятнышко уже не проглядывалось. Ну уж нет. Псы самоуверенны, но ставить ему метку в начале семестра – уже слишком даже для Воллдеморта. Либо же они к чему-то уже готовы. У Гермионы перехватило дыхание от этих мыслей. Она села на ближайшее кресло, направляя взгляд в пол, и анализируя только что увиденное. Когда крики утихли, и все снова разбившись в кучки разошлись по разным сторонам – голос Гарри вырвал её из размышлений.       — Ты в порядке, он с тобой ничего не сделал? — Гарри положил руку ей на плечо, заглядывая в глаза.       — Гребанный ублюдок. Беситься, что внимание не было вокруг него целых три минуты. Я ему ещё это припомню. — Рон был красный, как эмблема Гриффиндора, удивительно, как в итоге не завязалась драка.       — Ты точно в порядке? — Поттер приподнял своими ладонями её лицо, аккуратно, боясь размазать макияж.       Она не могла ему это сказать. Не сейчас, по крайней мере. Сначала нужно убедиться, что ей не показалось. Да, вот так правильно. Гарри наделает глупостей, и если эта информация окажется ложной… Это слишком серьезное обвинение, чтобы распространять такие слухи о человеке. Даже если это касается Малфоя. Гермиона покачала головой и улыбнулась, показывая, что всё в норме.       — Мерлин, Гермиона, какая ты крутая! Это было так эпично! — Джинни запрыгала рядом, на её лице была такая гордость, которая сравнима только с моментом, когда она впервые полетала на метле вместе с Роном, и даже не покалечила их обоих. — Мне очень жаль тех, кто не видел его лицо в этот момент. Я бы смотрела на то, как его унижают каждый день перед сном. — Девушка сморщила нос.       Улыбка Гермионы стала значительно шире после того, как она увидела радостное лицо подруги.       — Мы пойдем и возьмем что-то выпить, постарайтесь не убить Малфоя. Я ещё не придумал, где можно закопать его тушу. Хотя, есть одно местечко… — Рон наигранно потер подбородок, якобы задумавшись, подхватил Гарри за локоть, и ушел в сторону бара. Там уже стоял какой-то другой слизеринский паренёк.       Гермиона проследила за ними взглядом, и дождавшись, пока они отойдут на достаточное расстояние, схватила Джинни за руку, отводя в угол комнаты, где было меньше всего людей. Она выпалила речь об увиденном без передышек, так что, заканчивая, у неё сбилось дыхание и покраснели щеки. Джинни молча слушала это, но с каждым словом её глаза становились всё шире.       — Не переживай, я понимаю почему ты не сказала Гарри и Рону. — Она оглянулась, проверяя, никто ли не может слышать их разговор. — Но… Я не знаю, можем ли мы позволить себе думать об этом долго. Если вдруг это правда… Метка… — Уизли ещё раз посмотрела по сторонам, несмотря на то, что и так говорила полушепотом. — Значит Пожиратели уже знают что делать, и боюсь, что всё начнётся с Хогвартса.       — Нам нужны ещё хоть какие-то факты, и как можно скорее. Я помню, ты общалась с какой-то слизеринской девчонкой… Белль, если я правильно помню, ну которая дружит с Паркинсон. Она тебе не понравилась, но, может завтра пригласим её на сливочное пиво в Хогсмид? Это один из… неплохих. Неплохих вариантов. Да, Паркинсон любит поговорить о том, о чем стоит молчать. — Гермиона кивнула головой, якобы подтверждая свои слова. Больше для себя самой, чем для Джинни.       — Главное, чтоб Малфой тоже оказался разговорчивым. — Джинни также задумчиво кивнула и направилась в сторону этой девчонки в ту же секунду, как та отошла от Пэнси. Гарри и Рон разговаривали с Энтони Голдштейном, так что у Гермионы было время обдумать всё это в одиночестве.       Громкая музыка прерывала абсолютно любые рассуждения и логические цепочки, которые выстраивал её мозг. Она снова и снова воспроизводила у себя в голове тот кусок его руки, и не могла ничего рассмотреть. Вот бы картинку в голове можно было поставить на паузу и увеличить, как в маггловских телефонах. Вряд ли это сделало бы картинку четче, но она хотя бы была уверена в том, черное пятно действительно было.       Дверь в комнату внезапно распахнулась, и рыжий мальчишка влетел в комнату, переводя дыхание, он тут же подбежал к парню, отвечающему за музыку. В комнате наступила тишина, все одновременно повернулись в сторону колонок, не понимая, что происходит.       — Вас сдала… староста… — Мальчишка очень тяжело дышал, запинаясь, что давало понять, что он очень долго и очень быстро бежал к ним, чтоб предупредить. — Вас сдала староста Когтеврана. Она пошла говорить обо всем Снейпу и Филчу. Минут 5 назад она ушла из гостиной — Он пробежал от гостиной до 8 этажа за 5 минут? Что? — У вас есть не более 10 минут, чтобы убраться. Они будут идти по главной дороге, наверное…— Закончив, парень облокотился руками на колени, пытаясь восстановить дыхание, и схватил графин с каким-то слабоалкогольным напитком, осушая его почти полностью. — Чего уставились, бараны? Убирайтесь! — Он закричал, что окончательно отрезвило всех присутствующих.       Чёрт, чёрт, чёрт. В ещё недавно просторной комнате началась давка, из-за которой Гермиона потеряла из виду всех знакомых. Ученики по очереди выбегали в коридор, толпясь у выхода. Девушки на ходу снимали каблуки. Кто-то бежал в сторону гостиных, кто-то в кабинеты. Всё происходило достаточно быстро, и это давало Гермионе надежду, что Джинни и Гарри с Роном успели выбежать, и уже ждут её в гостиной. От былого опьянения ни у кого не осталось и следа. Первыми выбегали Когтевранцы, их гостиная дальше всего. Потом Слизерин, Пуффендуй, и Гриффиндор за ними.       Даже в темных коридорах пахло алкоголем. Портреты морщились от света палочки, и Гермиона проклинала тот день, когда обнаружила, что шаги после отбоя звучат намного громче. Возможно, не замечая этого, было бы не так страшно. Некоторые участники вечеринки разбились на группы, выбегая вместе, и Гриффиндорка, несмотря на храбрость, жалела, что не присоединилась к одной из таких групп. Вместе не страшно. Она всегда это повторяла себе, когда шла вместе с Роном и Гарри в какие-то авантюры, и в последнее время всё чаще задумывалась: сможет ли она сказать также, если начнется война? Действительно ли вместе будет не страшно?       Ей снилось, как армия нападает на Хогвартс, она видела, как по очереди умирают её друзья, как Беллатриса Лестрейндж вскрывает горло Джинни, как Люциус Малфой убивает Молли и Артура Уизли, как Нагайна впивается своими клыками ей в горло. Летом она писала письма друзьям каждый день, и каждый день боялась, что кто-то из них не ответит. Эти образы мучали её каждую ночь, и если раньше она боялась темноты в своей комнате, то сейчас её самым главным страхом была тьма в сердце. Тьма в сердце людей, которые могут причинить боль её семье, её друзьям, её самым близким людям.       Из-за попыток найти друзей, Гермиона выходила почти последней. Она несколько раз свернула, виляя по коридорам, чтоб не оказаться пойманной. Она бежала около пяти минут, пока вдалеке не послышались приглушенные голоса Снейпа и Филча, обсуждающих, куда же все могли побежать. Снейп был зол на Филча, так что, скорее всего, никто ещё не оказался пойман. Девушка выдохнула, пока не осознала, что сейчас пойманой окажется она, и Северус, жаждущий крови, снимет с Гриффиндора рекордное количество баллов.       Она ускорила шаг, идя прямо в лапы раздраженному коту, потому что голоса становились всё громче. Гриффиндорка судорожно начала пытаться открыть хоть какой-то кабинет, но они все, как назло, были заперты, а произнеся открывающее заклинание она не оставит себе шансов быть не услышанной. И в последний момент, когда девушка увидела свет от палочки за поворотом, дверь открылась. Чья-то холодная рука схватила её за предплечье, затягивая в кабинет и накрывая ладонью её рот.       — Издашь хоть звук – я прикончу тебя прямо здесь.       Низкий, тихий голос прозвучал прям над её ухом. Она его узнала. О да, конечно она его узнала. Малфой.       Малфой прижал её спиной к своей грудной клетке, всё ещё закрывая ей рот. Его тело было очень теплым, почти горячим, что создавало диссонанс с практически ледяными руками. В нос сразу ударил очень насыщенный запах табака и мятной жвачки. В кабинете воцарилась мертвая тишина, и только через несколько минут, когда голоса за дверью затихли, парень отпустил её, так резко, что она едва не свалилась на пол, теряя опору. Радость от спасения растворилась словно волшебная пыль.       Он одним резким рывком за плечо развернул Гермиону к себе, хватая её за подбородок. Временной промежуток между этими действиями был настолько мал, что она даже не успела осознать весь ужас происходящего. Она наедине с очень пьяным и очень злым Малфоем, в закрытой комнате, после того, как вывела его из себя минут 20 назад. Эта ситуация не предвещала ничего хорошего. Возможно, лучше бы она пошла прямо в руки к Филчу, и с гордостью понесла бы своё наказание. Но нет.       Свет от окна подсвечивал его лицо. При лунном свете он выглядел как восковая фигура. Красивый и ненастоящий. О его реальности напоминало лишь мятно-алкогольное дыхание, которое сейчас обжигало ей лицо. Вот настолько он был близко. В прошлую их встречу она не обратила внимание на его скулы, но сейчас они были словно острие ножа. Грейнджер всегда хотела себе такие, но судьба наградила её румяными щечками.       — В который раз убеждаюсь, что Вселенная меня любит. Весьма ироничная встреча, не находишь?       Драко улыбнулся хищной улыбкой, прижимая её телом к парте. Угол стола впился ей в бедро с такой силой, что она не сомневалась в том, что завтра утром там останется огромный синяк. Он говорил шепотом, и это вызвало у Гермионы рой мурашек, который синхронизировался с тянущим ощущением в животе. Она не думала, что Малфой станет убивать её прямо посреди кабинета, насиловать тем более, с учетом его взглядов на чистоту крови, но страх никак не хотел покидать организм. Он мог сделать с ней всё что угодно, и сделать это так, чтоб никто никогда и низачто не догадался бы о его участии.       — Малфой, давай не будем… — Гермиона сглотнула слюну, и попыталась выдавить из себя что-то вроде улыбки. Как ей всегда говорили родители, и преподаватель курсов самообороны в маггловской школе, которые она была обязана пройти: с психически больными, пьяными и опасными людьми нужно разговаривать спокойно, не провоцируя их на агрессию. — Я не хотела тебя обижать. Извини, окей? Давай просто разойдемся по своим комнатам и забудем об этой неприятной ситуации?       Девушка попыталась ослабить его хватку, и немного отодвинуться в сторону, воспользовавшись моментом, но он, заметив это, с ещё большим рывком прижал её к парте, не давая даже шанса отойти. Он держал её аккуратно, не сильно сжимая рукой подбородок, будто боялся оставить синяки. Нет, Гермиона, он боится оставить доказательства преступления. Эта мысль сковала её движения ещё больше, закручивая узел в животе в трижды сильнее.       — Неприятная ситуация? — Он рассмеялся, словно сумасшедший, его голос больше напоминал рычание. Его маска трескалась каждый раз, когда он злился, но тут же возвращалась в своё привычное состояние. На пару секунд в его глазах можно было увидеть хоть что-то кроме пустоты. — Ты каждый свой проёб называешь неприятной ситуацией? Я бы свернул тебе шею прямо в той комнате, если бы не куча народу, слетевшаяся как мухи на дерьмо. — Малфой дернул её голову вверх, заставляя смотреть ему прямо в глаза, что было достаточно проблематично, учитывая разницу в росте.       — Так почему тебе не сделать этого сейчас? Мы здесь одни. Никаких лишних глаз. Дерзай, я даже кричать не буду. — Гермиона испытывала его терпение, словно ребёнок, проверяющий нервы своих родителей на прочность. Волнение отбивало ритм в венах, как барабанная дробь. Завтра она пожалеет о том, что сказала это – если выживет – но сейчас злость в ней била ключом, и все так званые инстинкты самосохранения отошли далеко на второй план. Она намеревалась показать этому ублюдку, что не боится, даже если на самом деле это не так.       Малфой, казалось бы, на мгновение опешил от её слов, но в ответ только фыркнул.              — Ну, что ты… — парень снова расплылся в улыбке, словно чеширский кот. — Кто же тогда будет задрачивать преподавателей ответами, не давая больше никому сказать, и прикрывая всех, кто не готов? Кто спасёт мир, в конце-то концов? — он наклонился к её уху, заставляя её съежиться от страха. — Потому что твоя шлюха-подружка, и остальная шайка не способны даже увидеть то, что у них перед лицом. Но ты видишь, правда? Ты всё видишь. И то, во что тебе не хватает ума не пихать свой длинный грязный нос.       Он заметил. Он заметил её взгляд на своей руке. Только в этот момент Гермиона поняла, что его рукава закатаны по локоть. Ничего не было. Его фарфоровая кожа выглядела как натянутый пластик, черт возьми, ни единой царапины, даже вен не видно. Одна сторона её мозга ликовала, осознавая, что если Малфой без метки - значит у них есть время, и ситуация не накалилась до уровня критичности, а другая хотела найти хоть какую-то причину сдать его Дамблдору, чтобы его упекли в Азкабан на всю оставшуюся жизнь.       Драко сделал шаг назад, прекращая прижимать её к столу. После того, как он отошел, ей стало очень холодно, ледяной воздух пустил свои щупальца по её животу и груди, вызывая желание обнять себя руками.       — Ну что, грязнокровка? Теперь ты довольна? Или подкинуть тебе ещё причин меня подозревать? — Голос полный насмешки. Он издевался над ней, специально, чтоб она почувствовала себя глупой, наивной. Всё тот же тон, что и все года до этого. Всё тот же Малфой. — Пища для размышлений перед сном, так сказать. — Он постучал указательным пальцем по виску. — Не знаю какие грехи ты ещё пытаешься мне приписать, но, будь уверена, ты нихуя не права.       Гермиона зажмурила глаза, просто для того, чтобы не пришлось ничего отвечать. Ей хотелось, чтобы он ушел, оставил её одну в этом кабинете. Чтобы она побежала к гостиной так быстро, как только сможет, как только захлопнется дверь. И дверь захлопнулась. Когда она открыла глаза, его уже не было. В воздухе витал только его едва уловимый шлейф из табака и мяты.