Глава 4 : Все, что тебе нужно было сделать, это остаться

Июль, 1998

Драко не мог в это поверить. Даже когда стражники подошли к его клетке в центре зала Визенгамота, открыли дверь и начали снимать наручники, он все еще думал, что кто-то ошибся, и его, наверняка, снова отвезут в камеру в Азкабане. Он заслуживал вернуться в свою камеру. Голос с помоста привлек его внимание.       — Вы свободны, мистер Малфой, — сказал сам Кингсли Шеклболт, министр. — Надеюсь, вы понимаете, что если мы когда-либо увидим вас здесь снова, ваша судьба будет совершенно иной. Драко продолжал смотреть перед собой, не в силах осознать, что только что произошло. Его помиловали. После всего, что он сделал — поставил метку, пустил Пожирателей смерти в Хогвартс, сидел, пока Волдеморт строил свои планы в его собственном доме, пока позволял Гермионе подвергаться пыткам И все-таки, именно она стала причиной его освобождения. Ее свидетельские показания в его защиту. Она рассказала, что Драко использовал свои навыки окклюменции, чтобы войти в ее разум и защитить его от попыток Беллатрисы, мешая узнать, что она, Уизли и Поттер замышляют. Как-то она почувствовала это, даже когда Беллатриса снова и снова била ее проклятием Круциатус. Она не должна была свидетельствовать за него. Он не заслуживал этого. Он все равно стоял, пока она корчилась от боли. Пока его тетя вырезала это слово на ее руке. Да, он пытался помешать ей войти в разум Гермионы, но этого было недостаточно. Он, вероятно, причинил ей еще больше боли, используя свои слабо развитые навыки легилименции, чтобы проникнуть в ее голову. Драко не успел продолжить свои мысли, как увидел, как его мать мчится к нему, слезы катятся по ее лицу. Она обняла его с такой силой, какой не ощущал почти два месяца. Постепенно, как будто его мозг все еще учился двигать его конечностями, он обнял ее.       — О, Драко, прости меня. Я так боялась за тебя, — рыдала она на его плече, — Ты в порядке? Ты не ранен? Прости меня. — Она погрузилась в громкие рыдания. Это был первый раз, когда Драко увидел свою мать, плачущую так сильно.       — Мама, все нормально, я в порядке. — Его голос звучал странно в его ушах. Нарцисса отстранилась и положила руки по обеим сторонам его лица.       — Теперь все будет хорошо, мой дорогой. Все будет в порядке. Драко медленно кивнул головой. Оглядываясь вокруг, он заметил, как члены Визенгамота медленно спускаются по лестнице, чтобы покинуть зал. И вдруг, его охватило огромное желание уйти отсюда. Многие из членов, даже те, кто проголосовал за его помилование, смотрели на него с отвращением, и он услышал, как один шепчет: «Пожиратель смерти, подонок», когда проходил мимо. Схватив мать за плечи, он начал двигаться к боковому выходу и в маленький коридор рядом с залом.       — Мы можем просто поехать домой? Нарцисса сжала его руку и улыбнулась сквозь слезы.       — Конечно, дорогой. Но думаю, есть кто-то, кого ты захочешь увидеть первым. — Она указала на дверь в конце коридора. — Она ждет тебя там. Она снова сжала его руку, затем отошла и направила его по коридору. Ему казалось, что он идет на эшафот. Он едва сделал шаг в небольшую комнату, как увидел ее — расплывшееся пятно каштановых локонов и загорелой кожи, стремящихся к нему. Она врезалась в его объятия, едва касаясь ногами земли.       — О, боги, Драко. Я так боялась. — Он услышал эмоции в ее голосе. Какое сильное облегчение она испытала. Он не должен был открывать эту дверь. Это было слишком тяжело. Несмотря на свои чувства, он обнял ее, опьянев от ее запаха, того самого меда и лаванды, он ощутил как правильно было держать ее снова. Прошло так много времени с тех пор, как он мог прикоснуться к ней, он не мог остановиться от того, чтобы погрузиться в это. Но как только она подняла руки к его шее и начала целовать его челюсть, он вернулся в реальность. Твердо удерживая ее за руки, он оттолкнул ее от себя и покачал головой.       — Мы не можем этого делать, Гермиона. На ее нежном лице отразились замешательство и боль.       — Что ты имеешь в виду, мы не можем этого делать? Конечно, можем. Ты свободен. Война закончена, Волдеморт мертв. Это то, чего мы всегда хотели! Мы больше не должны прятаться! Драко качал головой и отодвигался все дальше от нее, пока она говорила.       — Мы не можем, Гермиона. Я не могу. Ты должна уйти. Ты должна забыть обо мне. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь. — Он не мог смотреть ей в глаза, когда это говорил. Ее голос был едва слышен, когда она ответила.       — Почему ты говоришь это?       — Потому что я должен! — закричал он, наконец повернувшись к ней. — Гермиона, разве ты не понимаешь? Не имеет значения, что было в той комнате. Не имеет значения, что я буду делать теперь. Я всегда буду этим. — Он подернул ткань, закрывающую его левую руку, чтобы показать свою метку. — Вот что все будут видеть. Если они узнают, что ты со мной, — он вздрогнул, — Ты станешь изгоем. Все твои планы? Все, чего ты добилась? Это все исчезнет. Я не могу позволить тебе это сделать. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе выбросить свою жизнь. — Последние слова вырвались из него как сдавленный шепот.       — Я тоже люблю тебя, Драко. Я люблю тебя больше, чем все это! — Слезы свободно катились по ее щекам, когда она протянула руки и подошла ближе. Он снова покачал головой и обошел ее, направляясь к двери.       — Это единственный способ, как я могу заработать искупление, Гермиона. Это единственное хорошее, что я могу сделать. Я должен отпустить тебя. Она издала отчаянный крик.       — Ты сказал, что это навсегда. Любовь побеждает все, правда? Пожалуйста, Драко, не делай этого. — Она наклонилась вперед, рыдания потрясали все ее тело. Он подошел к ней и обнял ее в последний раз.       — Я всегда буду тебя любить, Гермиона. Ты дала мне так много. Больше, чем я когда-либо заслуживал. Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне вернуть тебе это. — Она сжала его мантии, тряся головой из стороны в сторону. С последним поцелуем в ее висок, он отстранился, вытирая слезы с ее щек большими пальцами. Она посмотрела на него, отчаяние читалось на ее лице.       — Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, останься со мной. Я не могу это пережить без тебя. Пожалуйста… пожалуйста, останься, Драко. Пожалуйста… Его сердце разрывалось. Ему нужно было уйти сейчас, иначе у него не было бы сил сделать это. С последним вздохом он повернулся и направился к двери. Положив руку на дверную ручку, он обернулся к ней. — Я люблю тебя, Гермиона. Прости меня. Он вышел из комнаты оставив все свои мечты позади

Новый год, 2001 год

Драко наклонился вперёд, опираясь на холодное металлическое ограждение на своём балконе в Ист-Виллидж, и наблюдал, как начинают падать первые снежинки. Тёплое заклинание защищало его от холода, позволяя насладиться успокаивающими звуками города в тишине. Когда он приехал в Нью-Йорк более трёх лет назад, ему казалось, что постоянный шум сводит с ума. Каждый скрип ворот, каждый рев тех нелепых магловых мусоровозов вызывал у него панику, и воспоминания о войне охватывали всё его тело, лишая его дыхания. Он не мог расслабиться неделями, и тогда начал накладывать на всю квартиру заклинания тишины, а целые выходные тратил на изучение того, как пользоваться переносным магловым музыкальным устройством, чтобы носить наушники, когда ему приходилось выходить во внешний мир. Он всегда думал, что Гермиона была бы горда им за это. Но теперь, после всех этих лет в городе, шум успокаивал его. Ритм движения, жизнь, всё это заставляло его чувствовать себя маленькой частью огромного целого — анонимной, без всякого багажа из его прошлой жизни в Англии. Здесь никто не плевался на него, когда он шёл по улице. Никто не кричал: «Пожиратель смерти, мразь!» при выходе из кафе. Война не последовала за ним через океан. Он смог начать новую жизнь, построить карьеру, которой мог бы гордиться, а не стать очередным праздным наследником, навсегда испорченным его ошибками. Но он был один. Он оставил своё сердце в той комнате в Министерстве в Лондоне, где она стояла, её лицо искажалось от боли, когда она умоляла его остаться. Он глубоко вздохнул, наполнив лёгкие свежим воздухом, и отпил из бокала с бурбоном, который держал небрежно в левой руке. Он никогда не признался бы в этом никому дома, но он научился тому, что американский бурбон затмевал огневиски. Смакуя вкус на языке, он наблюдал за толпами, начинающими собираться на улице внизу, спешащими в своих направлениях. До полуночи оставалось ещё несколько часов, но праздничные веселья в честь Нового года уже начались. Счастливые, немного пьяные люди кричали и смеялись на улице, их возбуждение было ощутимо даже с этого расстояния. Тоска накатила на Драко. Хотя он построил хорошую жизнь здесь и завёл несколько друзей, они никогда не сравнятся с теми, кого он оставил. С теми, кто знал его с самого детства и понимал его, как только дети, оказавшиеся по ту сторону войны, могли понять переживания друг друга. И они всё ещё были рядом, несмотря ни на что. Он безумно скучал. И она, конечно. По ней — больше всех. Ещё один глоток бурбона, и он попытался отогнать эти эмоции. Драко был многим, но не был сентиментальным. Очевидно, ему нужно было отвлечься. Каризма, ведьма, работающая в архивном отделе в МКУСА и подрабатывающая моделью маглового нижнего белья, пригласила его на вечеринку в свою квартиру. Может, стоит пойти? Он познакомился с Каризмой два года назад, когда она была назначена ему для работы над сложным делом в отделе авроров, и с тех пор они несколько раз оказывались в постели. Она была сексуальной, весёлой и не искала ничего серьёзного, что идеально подходило Драко, ведь всё, о чём она любила говорить, — это магловая мода и последние сплетни из офиса. Ему стоило бы пойти на вечеринку. Хороший секс в начале нового года — вот что ему сейчас нужно. Драко отошёл от ограждения и направился обратно в свою квартиру, когда вдруг камин ожил — вспыхнул зеленым пламенем каминной сети       — Ой! Драко? Ё-ё, слышишь меня! — Знакомый голос раздался из камина, и Драко невольно улыбнулся. Он схватил бутылку бурбона со своего буфета и направился к камину, чтобы увидеть голову своего старого друга, с кривой улыбкой на лице и растрёпанными каштановыми волосами, скрывающими его тёмно-синие глаза.       — Привет, Тео. Как раз о тебе думал, — Драко уселся в кресло, откидываясь на мягкую кожу и наливая себе ещё один напиток.       — Ого, неужели ты скучал по мне, Драко? Как мило с твоей стороны, я прямо растроган! — пошутил Тео, поднимая брови в знак игривого намёка.       — Не бери на свой счет, — Драко закатил глаза и снова откинулся в кресле.       — Ну-ну, не сердись, а то я не расскажу тебе всех горячих новостей, которые ты пропустил, — голос Тео поднялся в конце фразы, очевидно пытаясь разжечь интерес Драко.       — Дай угадаю, — Драко поднёс пальцы к подбородку, играючи почесав его, — Панси всё ещё с Луной Лавгуд, и ты всё ещё ничего не понимаешь, когда она что-то говорит, Блейз купил ещё один ресторан, а ты успел пройти через четырёх новых сексуальных партнёров за последний месяц? — Он поднял бровь, наблюдая, как Тео делает вид, что оскорблён.       — Ты ранишь меня, Драко. Да, Панси и Луна всё ещё вместе. Они были у нас вчера, и, знаешь, девчонка сказала мне, что бормочущие хмыри завелись в поместье, и я должен был танцевать голым при полном луне, покрытым медом, чтобы они ушли.       — Ну, я бы с удовольствием это посмотрел, — ответил Драко с улыбкой. Глаза Тео наполнились озорным блеском.       — Не соблазняй меня, Драко. Ты же знаешь, что я с удовольствием станцую для тебя голым в любое время.       — Как всегда, буду иметь это в виду, — ответил он с добродушным вздохом.       — Если я могу продолжить, — Тео снова заговорил, на этот раз с театральным тоном. — Блейз не купил ресторан, он купил винодельню в Бордо. И, наконец, он набрался смелости пригласить Падму на свидание, они сходили на первое свидание прямо перед Рождеством, и, по словам Блейза, она — «самая невероятная женщина, которую он когда-либо встречал». Улыбка Драко стала искренней. Блейз был влюблён в Падму с самого Хогвартса.       — А ещё, мой мальчик, скажу тебе, что я не стал заводить четырёх новых сексуальных партнёров в этом месяце, — сказал Тео с гордостью. Драко скосил глаза, не веря.       — Восемь, — сообщил Тео с триумфальной улыбкой.       — Святой Салазар, тебе скоро не хватит ведьм и волшебников в Британии, Тео!       — Тогда, видимо, мне придётся приехать к тебе и попробовать свои силы на наших американских братьях, — рассмеялся Тео. — Может, попробую счастье с моделью, как её звали? Честность? Химера?       — Каризма, Тео. Каризма.       — Ах да, точно. А скажи мне, Драко, у вас с ней до сих пор есть харизма? Драко отвернулся от Тео и снова посмотрел в окно своей квартиры.       — Мы всё ещё спим друг с другом время от времени, если это то, о чём ты спрашиваешь. Но кроме этого, если тебе интересно, кто кому изменяет в магическом образовательном отделе в MКУСА, то можешь забрать её. Когда он снова повернулся к камину, лицо Тео потемнело, глаза наполнились гневом.       — Не хочу больше слышать о предательстве, спасибо, — сказал он стальным тоном.       — Что случилось, Тео? Кто-то изменил тебе? Я думал, все твои отношения — случайные? — Драко был потрясён.       — Нет, нет. Это не я, а... — Тео повернул голову в сторону, явно проверяя дверь в своём кабинете. — Не знаю, стоит ли вообще это рассказывать тебе.       — Что происходит, Тео? Всё в порядке? — В голосе Драко было искреннее беспокойство. Тео посмотрел ему в глаза, как будто пытаясь понять, что за намерения у Драко, прежде чем глубоко вздохнуть и выдохнуть тяжело.       — Наверное, это неизбежно, что ты всё равно узнаешь об этом, рано или поздно это окажется в газетах. — Драко услышал, как Тео наложил заклинания на запор и тишину в кабинете.       — Почему ты накладываешь заклинания на свой собственный кабинет? Скажи, ты что оставил кого-то в постели, чтобы позвонить мне, Тео? На лице Тео не было и следа юмора. Его выражение стало намного серьёзнее. Вместо того чтобы на его лице играла ухмылка, выражение Тео стало ещё более серьёзным.       — Я тебе расскажу, в основном потому, что мне нужно прокричаться, а я не могу это сделать при Гермионе... — его мускулы напряглись. Гермиона? Тео говорил о Гермионе?       — Но ты обещаешь мне, что не будешь шутить и не будешь жестоким, Драко. Я через камин приду к тебе и прокляну тебе причиндалы, если ты будешь смеяться, окей?       — Жестоким? Почему я должен быть? — Драко замолчал, заметив, как напряглись челюсти Тео.       — Да, окей, обещаю. Просто скажи мне, Тео. Тео опустил глаза и сделал глубокий, успокаивающий вдох.       — Рон Уизли женится на Дафне. Драко уставился на лоб Тео, не понимая слов, которые тот только что сказал.       — Дафна...Гриффинс? Дафна Гриффинс выходит замуж за Рона...Уизли? О чём ты говоришь, Тео? Рон Уизли был с Грейнджер уже несколько лет! Тео снова встретил взгляд Драко, и на его лице мелькнуло краткое выражение любопытства, прежде чем оно снова стало холодным, полным ярости. Тео покачал головой.       — Нет, она бросила его пару месяцев назад. Драко почувствовал волнение, и его сердце забилось быстрее. Гермиона бросила Рона? Значит ли это, что она одинока? Может ли он... сдвинув голову, Драко отогнал эти мысли в угол, чтобы они его не поглотили.       — Так Рон Уизли сделал предложение Дафне после... чего? Двух месяцев знакомства? И она согласилась? Я всегда знал, что её единственная цель в жизни — найти мужа, но не думал, что она так быстро прыгнет в брак, да ещё и с Уизли, — Драко покачал головой, не веря.       — Это не то, что произошло, приятель, — сказал Тео тихо, на его лице отразилась печаль. — Уизли изменял Грейнджер с Дафной два года. Она поехала на Рождественский ужин в Нору, а этот придурок заявил об этом перед всей семьёй. Сказал, что был с ней два года, она — любовь его жизни, и они собираются пожениться.       — Он... что?! — голос Драко оглушил комнату. Его разум, казалось, вдруг разлетелся в тысячу разных направлений. Рон Уизли, этот дурак, который не мог найти драконью гадюку, даже если бы та укусила его за яйца, изменял самой красивой, умной, доброй женщине, которая когда-либо существовала? ЦЕЛЫХ ДВА ГОДА? Он его убьёт. Драко убьёт его. Он с удовольствием займёт клетку рядом с Люциусом в Азкабане за это. Драко не знал, сколько времени молча кипел от ярости, пока Тео не начал звать его по имени, возвращая его в реальность.       — Прости, прости, просто... не могу в это поверить. Этот рыжий идиот не только изменял Грейнджер... Грейнджер, но он ещё и объявил об этом перед всей своей семьёй? Это отвратительно.       — Это ещё не самое худшее, приятель, — рука Тео кратко появилась из огня, и он начал проводить пальцами по своему лицу.       — Что ты имеешь в виду, что это не самое худшее? Изменять ей два года и унижать её перед всей семьёй — это ещё не самое худшее? Что, он ещё и вытащил Дафну и трахнул её на обеденном столе?       — Поттер знал об этом. ЦЕЛЫЙ ГОД. И не сказал ей.       Сердце Драко екнуло. Чёрт.       — И это был не только он. Джинни и половина семьи тоже знали, и все они держали это в секрете. Они позволили Грейнджер быть использованной месяцами, и никто не пытался её остановить. Ты можешь в это поверить? Я так зол на них, что удивляюсь, что ещё не разбил все окна в поместье. Драко не знал, как это всё воспринять. Гермиона не просто узнала, что Рон её обманул, она узнала, что все те, кого она считала своими друзьями и семьёй, не заботились о ней. Что они позволили её манипулировать... Он всегда боялся, что они её обидят, но никогда не думал, что это будет настолько плохо. Это было невообразимо. Он мог только догадываться, насколько она будет опустошена. Вопрос всплыл в его голове.       — Тео, как ты об этом узнал? Тео повернул голову в сторону двери в своём кабинете.       — Она здесь. Она мне всё рассказала.       — Она... Гермиона в твоём поместье? Тео кивнул с печалью.       — Она пришла в дверь на Рождественскую ночь, в истерике, повторяя снова и снова, что у неё больше нет никого, что у неё нет друзей, нет семьи. — он передёрнулся от воспоминаний.       — Я успокаивал её несколько часов, прежде чем она смогла рассказать мне, что случилось. Она не хотела, чтобы кто-то нашёл её в таком состоянии, поэтому пришла сюда. Подумала, что никто не догадается, что она будет у бывшего Пожирателя смерти. Но Джордж, ты знаешь, тот, что владеет магазином шуток? Он пришёл через два дня. Не имею понятия, когда он так стал накачанным. И знаешь, у него золотое ухо? Мерлин...       — Тео! Не отходи от темы. Чёрт.       — Прости, прости. В любом случае, он пришёл, сказал, что помнит, как Гермиона несколько раз говорила обо мне, знал, что мы работаем вместе. Он подумал, что это место, где она может скрыться. Он не знал о измене, и когда он сюда пришёл, его кулаки были в крови от того, что он выбил всё из Рона. Он первый вытащил правду из Поттера и остальной семьи. О том, как долго они знали. Он рассказал Гермионе всё. Он — единственный из всей этой семьи, кого я не собираюсь проклясть на следующее столетие. Тео снова покачал головой, как будто пытаясь избавиться от этих мыслей.       — Она здесь с тех пор. Поттер, Джинни, даже этот урод сами пытались найти её с помощью сов. Но она не хочет с ними разговаривать. Думаю, это её сломало, Драко. Не измена, а предательство со стороны остальных. Они были единственной семьёй для неё. Её родители умерли несколько лет назад, ты знаешь.       — Да, — тихо произнёс Драко, — знаю.       — Так что мы все пытаемся ей помочь. Пытаемся показать ей, что у неё есть люди, которые о ней заботятся, которые хотят быть её друзьями. Люди, которые никогда не сделали бы ей такую подлость, — его голос стал решительным.       — Мы?       — Я, Джордж, Блейз, Падма, Пэнси и Луна.       — Пэнси там? Пэнси ненавидит Гермиону, Тео. Ты не можешь позволить ей... Тео покачал головой, чтобы заставить его замолчать.       — Это не совсем так, — ответил Тео, — Луна много помогла Пэнси открыться, и за последние пару лет они с Гермионой, ну, по крайней мере, стали знакомыми. Но Пэнси многое понимает в предательстве, в утрате семьи, больше, чем кто-либо. Думаю, она на самом деле помогает больше всех. Драко задумчиво промычал в ответ. Его мысли все еще мчались, пытаясь понять все, что произошло за последние несколько минут.       — Боги, прости, что все это тебе на голову свалил, да еще и в праздник. Наверное, у тебя есть планы! Просто это все занимает весь мой мозг. Я не могу думать ни о чем другом. — Тео снова провел рукой по лицу, его усталость становилась очевидной.       — Нет-нет, все в порядке. Я… спасибо, что рассказал, Тео, — сказал Драко искренне. Тео пожал плечами.       — Уже поздно, наверное, мне пора. Нужно проверить, как там Гермиона, перед тем как лечь. Я же на самом деле звонил, чтобы поздравить тебя с Новым годом, а не чтобы сбрасывать на тебя весь свой эмоциональный груз, — он улыбнулся, но это была скорее натянутая улыбка.       — Да, конечно. С Новым годом, Тео.       — И тебя, брат. До скорого?       — Конечно. — Голова Тео снова начала исчезать в огне.       — Подожди! Тео… Он взглянул на Драко вопросительно.       — Почему ты заставил меня пообещать не быть жестоким в отношении всего этого? Лицо Тео стало смесью стыда и смущения.       — Ну, я знаю, как ты ненавидишь Уизли. Я просто не хотел, чтобы ты насмехался над ней, потому что она моя подруга. Она… она действительно потрясающий человек, Драко. Умная, смешная, не терпит глупостей ни от кого. Драко грустно улыбнулся.       — Я знаю. Она ослепительна.       — Это хорошо, что ты помогаешь ей, Тео, что ты рядом с ней. Ты замечательный друг.       — Ну, — в глазах Тео снова появился игривый блеск, — Мы все это уже знали, не так ли? Я — настоящее наслаждение! С подмигиванием и кивком он исчез, а зеленое пламя поглотило его. Оставшись один, Драко замер, все мысли о празднике и о вечеринке исчезли. Он позволил последним моментам отозваться в себе, пытаясь понять, что он узнал и как он себя чувствует. Рон Уизли, бесполезный придурок, изменил Гермионе. Его Гермионе.       — Она не твоя, — прошептал голос в его голове. Гарри Поттер, тот самый мальчик, который прожил больше, чем одиннадцать лет только потому, что Гермиона спасала его на каждом шагу, выбрал Уизли вместо нее. И Тео сказал, что она сломана. Драко не мог вынести этого. Что женщина, такая яркая, такая добрая, такая хорошая, как Гермиона, могла быть сломана идиотами, которые никогда не были достойны ее. Тот же голос снова пронесся в его голове: если бы ты не накосячил так сильно три года назад, этого бы не произошло. Это твоя вина. Не замечая этого, Драко встал с кресла и начал ходить по комнате. Он был таким глупым. Таким эгоистичным. Он ее обидел. Он позволил им обидеть ее. Драко посмотрел на своё левый предплечье. Стыд от его темной метки теперь скрывался под полным рукавом татуировок, который тянулся до плеча. Но на внутренней стороне предплечья, прямо над меткой и на том же месте, где Беллатрикс когда-то вырезала это ужасное слово на Гермионе, теперь были три слова, которые значили для него больше всего на свете: Amor Vincit Omnia. Он должен был что-то сделать. Он должен был все исправить. Он больше не мог притворяться. Притворяться, что он не хочет ее. Что он не любит ее. Когда часы пробили двенадцать и наступил новый год, он уже составил план. Он не заслуживал ее, он это знал. Он не мог быть с ней. Но он мог быть ее другом. Он мог показать ей, что ему не все равно. Он мог сделать так, чтобы она больше никогда не сломалась. Когда солнце взошло над Нью-Йорком, Драко стоял и смотрел на горизонт, глубоко вздыхая. Он возвращался домой.