Глава 6 : Безумная женщина

Бал Рождества, четвёртый курс

Драко не мог перестать поглядывать на неё. Ладно, пялиться на неё. С того самого момента, как она вошла в Большой зал под руку с Виктором Крамом, Драко казалось, что над ней всё время сияет прожектор, и он не в силах отвести взгляд. Он едва ли посмотрел на Пэнси — несмотря на то, что они как раз танцевали венский вальс посреди зала. Он очнулся только тогда, когда Пэнси убрала руку с его плеча, схватила за затылок и дёрнула его волосы.       – Ай! Жезл Салазара, Пэнси, за что?!       – Ты можешь хотя бы притвориться, что рад быть здесь со мной? Это сработает только если все поверят, а ты так уставился на Гермиону Грейнджер, что я могла бы поменяться с Крэббом местами, и ты бы даже не заметил. В голосе Пенси звучало раздражение, но Драко уловил вспышку страха в её глазах — страх быть разоблачёнными. Драко тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и сосредоточился на ведьме перед собой.       – Прости, Пэнс. Просто она сводит меня с ума! Ты только посмотри на неё! Это же волшебные танцы, а она как будто родилась с ними — думаешь, она уговорила Макгонагалл дать ей частные уроки? Наверняка заказала кучу книг по совиной почте, зубрила, чёрт бы её побрал. Стоило начать, как Драко не смог остановиться — он начал вслух высказывать всё, что вертелось в голове.       – И она пришла с Крамом?! Как она вообще это провернула? Думаешь, она его заколдовала? Наложила Империус? Салазар, даже если бы наложила, ей бы ничего не было — Грюм, наверное, ещё и дал бы ей за это дополнительный балл. Могла бы проявить хоть каплю верности Поттеру… И это платье? Где она достала такое платье? И волосы? Думаешь, она их трансфигурировала? Я уверен, она наложила какой-то шарм на весь зал… Драко наконец посмотрел вниз и понял, что они даже не танцуют. Пенси стояла напротив, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая ногой.       – Ты закончил? – её голос был скучающим. Оглядевшись, Драко вспомнил, где находится. Они были на виду, и его маленький монолог, похоже, привлёк внимание нескольких пар поблизости. Драко Малфой не обсуждает Гермиону Грейнджер. Драко Малфой даже не думает о Гермионе Грейнджер. Гермиона Грейнджер не имеет никакого значения. Он шагнул обратно к Пенси, чтобы продолжить танец, и прошептал:       – Прости. Просто терпеть её не могу. Пенси фыркнула и закатила глаза.       – Ага, конечно, Драко… Он совершенно не понял, что она имела в виду. Позже вечером Драко сидел за одним из круглых столиков у танцпола с Тео и Блейзом, пока Пенси сплетничала с подругами у угощений, как вдруг тот самый золотистый отблеск снова поймал его взгляд. Грейнджер шла к выходу из зала, её идеальное платье цвета синей гвоздики развевалось за спиной. За ней вприпрыжку поспевал Уизли — всё ещё в тех жалких тряпках, которые он называл парадными мантиями. Его лицо было почти такого же цвета, как волосы, когда он быстро и сбивчиво что-то ей говорил. Гермиона обернулась — и… она плакала? Она что-то ответила и внезапно резко развернулась, выбежала из зала, оставив рыжего идиота позади, слёзы катились по её щекам. Драко не мог понять, что на него нашло. Он даже не помнил, как встал. Но вдруг он уже двигался к дверям. Когда он увидел, как Гермиона бежит в сторону пустого туалета на втором этаже, то уже не мог остановиться — ноги сами несли его за ней.

Февраль 2002 года

Это было неизбежно — Гермиона это знала. Вечно прятаться в своей лаборатории у неё не получится. Ей придётся вернуться в министерство, придётся посещать собрания, придётся говорить с Гарри… и с Роном. Но это вовсе не означало, что она была этому рада. Это означало только одно — нужен был план. И, по выражению Пэнси, подходящая броня. Вместе с её новыми друзьями (которых Тео, к ужасу Гермионы, начал называть «Команда Локон»), они перебрали все возможные варианты, прежде чем выработать то, что можно было бы счесть надёжной стратегией возвращения к реальной жизни — чтобы показать Гарри, Рону и остальным, что она вовсе не сломанная, хрупкая развалина. И заодно — избежать ненужных столкновений с теми, кто развалил её прежнюю жизнь. После долгих обсуждений — и двадцатиминутного ответвления, во время которого Луна предложила альтернативное решение в виде «сеанса духовного сплетения», который, как она уверяла, должен был решить все их проблемы, и, в духе истинной Луны, требовал, чтобы все были голыми в лесу под созвездием Ориона при убывающей луне — они наконец утвердили план действий.       Шаг 1. Первый день Гермионы в министерстве должен был быть в ближайшую пятницу — чтобы она смогла появиться на еженедельном собрании, а потом сбежать и спокойно восстановиться за выходные.       Шаг 2. Она должна была войти в зал заседаний с опозданием ровно в три минуты (максимум, на который могла пойти Гермиона) — чтобы её не перехватили Рон или Гарри до начала.       Шаг 3. В конце дня она собиралась уйти с работы на полчаса раньше, чтобы избежать пересудов и расспросов, и направиться прямиком в лавку с розыгрышами, спрятаться у Джорджа, пока толпа не рассосётся.       Шаг 4. Все должны были собраться вечером на ужин в одном из ресторанов Блейза в Косом переулке, чтобы отпраздновать её возвращение. И если понадобится — хорошенько её напоить. В пятничное утро Гермиона чувствовала себя спокойнее, чем ожидала, и даже с лёгким волнением ждала возвращения к работе в Отдел Тайн. Это, возможно, имело отношение к наряду, который она выбрала вместе с Пэнси — тому самому, что должен был повергать в изумление, но не быть настолько чуждым её прежнему стилю, чтобы, по словам Пэнси, «у Риты Скитер случился оргазм прямо на месте от одной только мысли о заголовках, которые она сможет написать». Оглядев себя в зеркало в полный рост, встроенное в одну из стен её нового гардероба, Гермиона усмехнулась с одобрением. Она выглядела уверенной. Она выглядела… сексуальной. Её серые с блестящей чёрной полоской брюки с завышенной талией и широкими штанинами делали её выше, чем её реальные 5 футов и 4 дюйма. Жилет из того же комплекта плотно облегал грудь, а белая шёлковая рубашка подчёркивала золотистый оттенок кожи — особенно с учётом того, что верхние четыре пуговицы она оставила расстёгнутыми. Деликатные золотые серьги, ожерелья и кольца, ярко-красная помада, распущенные волосы, свободно ниспадающие по плечам и спине — всё это добавляло образу дикости и смелости. С последним одобрительным кивком себе в зеркало, она надела чёрные туфли-лодочки — с самыми сильными чармами амортизации, какие только смогла найти, — и направилась вниз. На полпути по лестнице она услышала, как вспыхнул камин, и, войдя в гостиную, столкнулась с озорной улыбкой Тео, который облокотился на камин, держа два стаканчика кофе навынос. Когда Гермиона вошла в комнату полностью, глаза Тео округлились, выражение лица сменилось на изумление, а затем он одобрительно присвистнул.       — Мерлин, богиня. Ты выглядишь… ну, просто сногсшибательно! Ты уверена, что не хочешь просто сбежать со мной? У меня есть пентхаус в Барселоне, мы могли бы жить там, есть тапас и пить сангрию у моря до конца наших дней. Гермиона усмехнулась и закатила глаза:       — Ну перестань, Тео. Если бы мы сбежали, ты бы всю жизнь жалел, что так и не узнал, каково это — как ты сам выразился — «вскарабкаться на Элиаса, как на дерево». Тео театрально приложил руку к сердцу:       — Мммм, да, пожалуй, ты права. Я не смогу умереть спокойно, пока не узнаю, действительно ли его пресс так и просится, чтобы его облизали… Он мечтательно вздохнул:       — Что ж, значит, тебе придётся сразить их наповал своей красотой. Или палочкой, если хочешь. Я всегда рад помочь закопать труп. Он подмигнул, протянул ей кофе, и Гермиона подошла к камину. Тео обнял её за плечи, сжав ободряюще.       — Готова? Она смотрела вперёд, взгляд был полон решимости.       — Вперед. Вместе они шагнули в зелёное пламя и вышли на сверкающий чёрный пол атриума министерства. Это было первым испытанием. Сеть каминов не соединялась с офисами Отдела Тайн — из-за уровня секретности работы. Поэтому Гермионе предстояло пройти весь атриум и спуститься на лифте на девятый уровень. С последним толчком плеча Тео пошёл вперёд, а Гермиона — на шаг позади, изо всех сил стараясь изобразить полное равнодушие, несмотря на десятки взглядов, обращённых на неё. Она думала, что услышала, как кто-то выкрикнул её имя, когда они пересекали зал, огибая центральный фонтан и направляясь к дальней стене с лифтами, но не обернулась и сделала вид, что ничего не слышит. К счастью, лифт приехал ровно в тот момент, когда они подошли к дверям, и они оба вошли внутрь, окружённые в основном незнакомыми сотрудниками министерства. Единственным знакомым лицом, к несчастью, оказался Кормак Маклагген, который даже не пытался скрыть, как пожирает Гермиону взглядом с головы до ног, расплываясь в сальной ухмылке.       — Боже Годрик, Гермиона, только посмотри на себя, — пробормотал Кормак, прикусывая нижнюю губу так, как ему, вероятно, казалось соблазнительным, но на деле выглядело как неприятная смесь хищности и самодовольства. Гермиона изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, молясь, чтобы лифт скорее остановился на его этаже.       — Доброе утро, Кормак.       — Слышал, ты рассталась с Роном. Это значит, что ты в поиске? Я бы с радостью предложил свои услуги. — Он приподнял бровь и попытался придвинуться к Гермионе поближе в переполненной кабине. Лифт остановился, и почти все пассажиры вышли, но, по всей видимости, удача этим утром явно была не на стороне Гермионы. Прекрасно. Гермиона попыталась изобразить взгляд, достойный самой Пэнси.       — Ты прав, Кормак, я действительно порвала с Роном, — по крайней мере, самый главный сплетник в министерстве теперь точно разнесёт слух, что это я его бросила — но, что касается твоего предложения — нет. Но он не сдавался:       — Да ну, Гермиона, я мог бы показать тебе, что значит быть с настоящим мужчиной… Он сделал ещё шаг вперёд и протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но прежде чем он успел, Тео кашлянул.       — Она и правда великолепна, правда, Маклагген? И беспощадна. Ты в курсе, что она недавно разработала новое заклинание для авроров? Оно заставляет человека чувствовать, будто его варят изнутри. Очень эффективно в дуэли на близкой дистанции. Правда, ещё есть пара недоработок. Пока что срабатывает только на мужчинах, и застревает где-то… в паху. И держится днями. Ужасное зрелище, скажу тебе. Ты должен заглянуть в Отдел Тайн попозже — мы как раз будем снова его тестировать. К тому моменту, когда Тео закончил, выражение ужаса заполонило лицо Кормака, а когда Гермиона добавила:       — Кажется, я почти разобралась, как устранить эффект обугливания кожи… — Кормак отшатнулся в дальний угол лифта и прикрыл руками пах. Лифт снова остановился, и он поспешно вышел с бормотанием:       — Рад был видеть, Гермиона. Тео хохотнул:       — Думаю, это даже был не его этаж. Они оба рассмеялись, а единственная оставшаяся в лифте пассажирка — пожилая ведьма с бейджем Отдела регулирования и контроля за магическими существами — обернулась к ним и спросила:       — Вы и правда изобрели это заклинание? Гермиона покачала головой:       — Нет, мэм. Отдел Тайн не разрабатывает заклинания, направленные на причинение боли. Лифт замедлился, и перед тем как выйти, ведьма слегка склонила голову, а затем наклонилась вперёд и доверительно прошептала:       — А сто́ило бы. И использовать его — на нём. — Она подмигнула и вышла, как только двери снова закрылись. Тео и Гермиона обменялись ошарашенными взглядами и одновременно расхохотались. Пожалуй, день всё-таки не будет таким уж ужасным… Когда они подошли к высоким лакированным чёрным дверям Отдела Тайн и прошли через многоуровневую систему защитных чар, Гермиона наконец почувствовала, как напряжение спадает. Никто, кроме других Невыразимцев, не мог войти сюда (защитные заклинания по периметру были полностью пересобраны и усилены после того, как Отряд Дамблдора и Пожиратели Смерти прорвались сюда на её пятом курсе), так что опасности столкнуться с Гарри или Роном здесь не было. Внизу она могла сосредоточиться на работе. Следующие несколько часов Гермиона занималась доработкой новой отслеживающей зелья для авроров перед встречей в департаменте правопорядка, а затем помогала Тео изучать подозрительную пару магических биноклей, которые некая ведьма пыталась продать в Косом переулке. Вернуться к работе было успокаивающе. Рутина уравновешивала её тревогу, даже несмотря на то, что часы неумолимо отсчитывали минуты до момента, когда придётся подняться в офис ОМП и впервые увидеть своих бывших лучших друзей. Бывших. Эта мысль ударила в живот, как кулак. Как бы она ни была зла и опустошена после случившегося, как бы ясно ни понимала, что правильно отпустить Рона, Гарри, Джинни и остальных — грудь всё равно сжималась, а глаза предательски увлажнялись, стоило вспомнить все те годы, что они были вместе, всё, через что прошли, всё, кем были друг для друга — и осознать, что всё это закончилось. Что дружба, в которую она верила, возможно, никогда и не существовала по-настоящему. Когда часы показали 14:58, Гермиона глубоко вдохнула, собрала зелья для презентации и заглянула в кабинет Тео:       — Уверена, что не хочешь, чтобы я пришёл тебя спасти через десять минут? Могу сказать, что экспериментальное заклинание выходит из-под контроля и ты срочно нужна. — Тео смотрел на неё с обычной лукавой улыбкой, но глаза выдавали искреннюю заботу. Гермиона ответила ему лёгкой улыбкой и покачала головой:       — Я не могу вечно прятаться, Тео. Лучше уж сорвать пластырь.       — Что такое пластырь? Гермиона усмехнулась, потом выпрямила спину и направилась к дверям. Ты — чёртова Гермиона Грейнджер. Пора напомнить им, что это значит. Как и было задумано, двери лифта открылись точно в 15:03, и к облегчению Гермионы ни один из авроров, похоже, не опаздывал сегодня. Она вышла на этаж и направилась в сторону конференц-зала, как вдруг краем глаза заметила знакомые светлые волосы. Именно в этот момент Гермиона поняла, что при всех своих приготовлениях она забыла об одном: Гарри и Рон были не единственными, кого она обязательно встретит наверху. Дафна тоже работала здесь. В одном из передних кубиклов сидела Дафна Гринграсс — её блестящие светлые волосы были идеально уложены, а сама она замерла на месте, уставившись на Гермиону. Гермиона держала голову высоко, проходя мимо её стола, по пути к конференц-залу. Глаза Дафны расширились, и та даже не пыталась скрыть, как оценивает Гермиону взглядом. Прошло всего несколько секунд, прежде чем лицо Дафны приобрело выражение высокомерного вызова, но Гермиона не собиралась давать ей ни единого повода чувствовать себя победительницей. Если Дафна хочет всю жизнь справляться с детскими истериками Рона — пожалуйста. Надев свою лучшую улыбку Пэнси, Гермиона прошла мимо, не глядя на неё, и холодно произнесла:       — Дафна. И не сбавляя шага, направилась в конференц-зал. Собрав всю возможную уверенность, Гермиона распахнула заколдованные стеклянные двери в дальнем конце зала и сделала вид, что не замечает, как все головы обернулись в её сторону. Тонкс уже начала собрание у передней стены и с лёгким удивлением посмотрела на Гермиону, когда та тщательно избегала взгляда в поисках лиц Гарри и Рона.       – Простите, задержали внизу, – спокойно сказала Гермиона и заняла место в самом конце стола. Тонкс потребовалось чуть больше времени, чтобы собраться, после чего она продолжила собрание, попросив авроров доложить об их последних делах. Первое препятствие было преодолено, и с этим приливом храбрости Гермиона позволила себе окинуть взглядом участников встречи. Несколько авроров — включая Майкла Корнера и Симуса Финнигана — с голодным восхищением уставились на неё, явно поражённые её внешним видом. Когда её взгляд встретился с Анджелиной Джонсон, та беззвучно присвистнула и подмигнула с одобрительным кивком. Гермиона ответила ей благодарной полуулыбкой. Именно в этот момент Тонкс перекрикнула всю комнату:       – Уизли! Если тебе интереснее пялиться на коллег, чем рассказывать об операции по ликвидации подпольного оборота зелий в Кенте, можешь собирать вещи и убираться из офиса! Гермиона быстро повернула голову и успела заметить, как Рон уставился на неё с открытым ртом, на лице перемешались страх и влечение, но затем он резко встряхнул головой, поднялся и произнёс:       – Простите, начальница. Мы начали отслеживать ингредиенты из списка ограниченного оборота… Гермиона отключилась от его слов и воспользовалась моментом, чтобы оценить его. Он выглядел более взъерошенным, чем обычно — что ж, поделом тебе, подумала она. Но в остальном остался прежним. Всё тот же Рон, который когда-то смешил её глупыми шутками. Всё тот же Рон, что съедал все пирожки с мясом на Рождество. И всё тот же Рон, который изменял ей два года. Она пыталась уловить хоть какой-то знак, что-то, что бы она могла пропустить раньше, какое-нибудь выражение лица или жест, который бы выдал его предательство. Но — ничего. С трепетом она перевела взгляд и, наконец, встретилась глазами с Гарри. Её сердце сжалось. Эти добрые зелёные глаза. Глаза мальчика, которого она считала лучшим другом. Ради которого сражалась в войне. Он смотрел на неё, и в его взгляде боролись тревога и облегчение. Гермиона слегка улыбнулась и кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке, а затем вновь повернулась к главе стола. Рон закончил доклад и, садясь, снова встретился с ней взглядом. Волна ярости охватила Гермиону. Видимо, эмоции отразились на её лице, потому что Рон испуганно расширил глаза и быстро отвернулся. Прекрасно. – Она довольно усмехнулась. – Тебе и правда стоит меня бояться. Воодушевлённая этой маленькой победой, она с лёгкостью дождалась окончания остальных докладов. Наконец, настал момент её выступления. Тонкс поманила её к себе с конца стола. Это был единственный момент собрания, которого Гермиона не боялась. Говорить о своей работе — вот где она по-настоящему блистала.       – Спасибо, Тонкс. – Она взмахнула палочкой, и пергаменты разлетелись по столу перед каждым аврором. – После инцидента во время рейда на Малсибера в прошлом году…       – Инцидента? Этот ублюдок чуть не прикончил меня проклятым пером! – воскликнул Симус, вызывая одобрительные кивки и болезненные гримасы у остальных.       – Именно, Симус, спасибо. Я изучила все отчёты после операции и обнаружила, что одной из ключевых проблем было то, что участники могли связываться друг с другом только через значки. Если кто-то оказывался неспособным продолжать бой после разделения, другие не узнавали об этом до завершения рейда или до тех пор, пока аврор на базе не проводил полную проверку зоны. Согласные кивки придали ей уверенности.       – Поэтому я разработала вот это. – Ещё один взмах палочки, и из её сумки всплыла маленькая склянка зелья, медленно вращаясь в воздухе над центром стола.       – Это зелье — модифицированная версия отслеживающего заклинания. Каждый член команды принимает его перед началом рейда. Оно позволяет наблюдающим на базе не только отслеживать передвижения внутри зоны конфликта, но и моментально получать сигнал, если кто-то получил ранение, подвергся проклятию или оказался недееспособным. Это даст командирам возможность быстро среагировать и оказать помощь. Так мы сможем избежать очередной угрозы быть убитым проклятым пером.       – Ни хрена себе, – восхищённо произнёс Симус, глядя на пузырёк.       – Офигенно, Гермиона, – с гордостью сказала Анджелина.       – Гениально, Гермиона. – Гарри говорил с осторожностью, но в его голосе звучало искреннее восхищение. Это была его первая попытка восстановить связь, которая оборвалась в Рождество.       – Великолепно, Гермиона. Очень рада, что ты вернулась. Мы используем это зелье во время рейда на дом в Кенте через две недели, – отозвалась Тонкс, изучая пергамент с формулой.       – Спасибо. Я хотела бы присутствовать на базе во время операции, чтобы наблюдать и при необходимости корректировать работу зелья. Тонкс кивнула:       – Я отправлю меморандум в Отдел Тайн на одобрение. – Затем, хлопнув в ладоши, продолжила: – Всё, на сегодня всё, хорошая работа. Пока авроры собирали бумаги и направлялись к выходу, она добавила:       – Гермиона, можем поговорить в моём кабинете? Гермиона кивнула и направилась за ней, но Гарри схватил её за руку, остановив. Краем глаза она заметила, как Рон тревожно посмотрел на них и поспешно вышел из комнаты.       – Гермиона, я… Зайди ко мне после разговора с Тонкс? Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста. – В его взгляде читалась мольба, он явно боялся, что она откажется. Но она уже заранее решила поговорить с ним, и потому просто кивнула и пошла за Тонкс в кабинет. Тонкс смотрела на неё внимательно, но выражение лица было гораздо мягче, чем во время собрания. С тех самых времён, как они познакомились на Гриммо на первых собраниях Ордена Феникса, Тонкс заняла в жизни Гермионы почти сестринское место — всегда готовая поддержать советом, особенно когда Гермиона пыталась найти своё место после войны. Они оставались близки с Тонкс и Люпином — Гермиона всегда с радостью возилась с Тедди или пила чай со своим любимым бывшим профессором. Именно Ремус предложил Гермионе пройти ускоренный курс магистратуры по зельеварению параллельно с обучением целительству, чтобы она могла осуществить мечту — изучать и лечить магические заболевания. А идею устроиться в Отдел Тайн подсказала Тонкс, ведь там могли обеспечить поддержку её исследованиям. Более того, именно Тонкс, уже будучи главой аврората, использовала свои полномочия, чтобы пролоббировать принятие Гермионы в Министерстве. Работа с Тонкс была одной из главных причин, по которой Гермиона согласилась стать связным между Отделом Тайн и авроратом. Другая причина, разумеется, заключалась в желании быть рядом с Роном и Гарри. Гермиона устроилась в удобном кресле напротив стола Тонкс и наблюдала, как цвет её волос меняется с привычного жевательной резинки-розового на приглушённый розовый. Гермиона знала, что это значит: Тонкс готовится к серьёзному разговору, и она мысленно приготовилась пересказать старой подруге историю своего исчезновения. Тонкс наклонилась вперёд, положив локти на стол, и посмотрела на Гермиону с маленькой, понимающей улыбкой.       – Рада тебя видеть, Гермиона. Нам тебя здесь очень не хватало.       – Спасибо, Тонкс. Приятно вернуться. Всё это время в лаборатории было здорово, но, честно говоря, пора было возвращаться к нормальной жизни. Я ведь не могла вечно прятаться в Кембридже… Гермиона замолчала, когда Тонкс опустила взгляд на стол.       – Слушай, Гермиона… Гарри с Джинни были у нас на Новый год, и они рассказали, что произошло… Гермиона внутренне напряглась, решительно не желая раскиснуть прямо посреди департамента.       – Они сказали, что вы расстались, и что Рон теперь встречается с Дафной… Я… мне очень жаль, и я хочу, чтобы ты знала: если тебе нужно с кем-то поговорить, я всегда рядом. Разрывы – это всегда дерьмо, а наблюдать, как другой человек так быстро движется дальше, особенно тяжело. Я рада, что ты смогла взять паузу, чтобы всё обдумать. Как ты сейчас? Гермиона на мгновение оцепенела от удивления. Вот оно что. Такую версию они решили рассказать, да? Это тот самый “ракурс”, под которым теперь преподносится вся история? Ну, что ж… Если они решили играть в эту игру – пусть будет по их правилам. Сдерживая хрупкую нотку в голосе, Гермиона ответила:       – Я в порядке, Тонкс, правда. Я сама всё закончила с Роном, и если он счастлив с Дафной – это не моё дело. – В отличие от них, подумала она. – Я просто хотела впервые за долгое время остаться наедине с собой. С одиннадцати лет у меня не было такой возможности. Мне нужно было понять, что для меня действительно важно. И я действительно всё это время работала в лаборатории. Думаю, моё последнее исследование может вылиться во что-то стоящее… Как только Гермиона закончила, лицо Тонкс изменилось. В её глазах вспыхнул почти отчаянный интерес, мышцы напряглись, будто она изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость. Но Гермиона знала Тонкс слишком давно, чтобы не заметить перемену. Тонкс глубоко вздохнула и на секунду посмотрела в окна своего кабинета, выходящие на основное отделение, словно проверяя, не подслушивает ли кто.       – На самом деле именно об этом я хотела с тобой поговорить, Гермиона. Они сказали, что ты работаешь над лечением ликантропии. Это… правда? Последние слова прозвучали как полушёпот, полный надежды, и сердце Гермионы сжалось. Для неё это был научный проект, но для Тонкс – дело личное. Она слишком хорошо знала, как больно было Тонкс смотреть на страдания мужа: ежемесячные превращения, дискриминация, постоянный страх ранней смерти из-за изнуряющего действия оборотничества и побочных эффектов снадобья Волчьего зелья. Гермиона глубоко вздохнула.       – Прости, что не рассказала тебе раньше, Тонкс. Да, я действительно сосредоточилась на разработке лекарства, но пока это всё только теории. У меня есть некоторые обнадёживающие гипотезы, но создание работающего зелья может занять месяцы, если не годы… И даже тогда нет никакой гарантии, что оно сработает. Я не хотела давать надежду ни тебе, ни Ремусу, пока не будет чего-то конкретного. Жаль, что Тео разболтал это всем… Она покачала головой, представляя, как эта новость разлетается по Министерству. Если Рита Скитер узнает – начнётся безумие…       – Гермиона. – Тонкс улыбнулась и протянула руку через стол, чтобы взять её за руку. – Любая надежда лучше, чем ничего. Ни один другой исследователь этим не занимается. Никто. Все либо считают, что оборотни не заслуживают внимания, либо слишком боятся последствий. Так что спасибо. Если кто и сможет найти решение – то это ты. Гермиона ответила ей улыбкой, но тут же нахмурилась, задумавшись над одним из слов:       – Что ты имела в виду, говоря “боятся последствий”? Тонкс сразу посерьёзнела.       – Сивый. У Гермионы пробежал холодок по спине. Она не слышала этого имени уже много лет. Воспоминания об его вонючем дыхании у её шеи, о шепоте угроз, о том, как его коготь скользнул по коже под её грудью, оставляя тонкий кровавый след вдоль рёбер, – всё это всплыло в памяти с такой силой, что у неё закружилась голова. В глазах Тонкс мелькнула боль, словно она тоже увидела тот же ужасный флэшбэк.       – Он всё ещё на свободе. Последние несколько лет он пытался объединить вокруг себя самых радикально настроенных оборотней.       – Объединить для чего? Тонкс помедлила.       – Он хочет захватить власть. Подчинить всех остальных магических существ. Он хочет охотиться на нас, как на добычу.       – Охотиться? – У Гермионы похолодело внутри. Она вспомнила, как Сивый говорил, что любит убивать жертву в момент наивысшего страха – мол, так она вкуснее. Перед глазами на миг вспыхнуло мёртвое тело Лаванды. Тонкс кивнула.       – Он всё время меняет местоположение. Долгое время скрывался в Америке, но последние отчёты говорят, что он вернулся в Европу, возможно, снова направляется в Англию. И он позаботился, чтобы все знали: если кто-то попытается создать средство контроля или излечения от оборотничества… Она замолчала, не зная, как продолжить.       – Что, Тонкс?       – Их… устранит. Гермиона на мгновение позволила словам осесть, прежде чем фыркнула в ответ.       – Ну, он уже проиграл мне однажды, и уж теперь точно не собираюсь позволять ему запугивать меня. – Она посмотрела Тонкс прямо в глаза с яростной решимостью.       – Гермиона… – начала Тонкс, но Гермиона подняла руку, чтобы остановить её.       – Послушай. Он и так отнял у нас слишком многое, у меня – во время войны. Я больше не позволю ему пугать меня. И тем более я не откажусь от своей работы из-за какой-то никчёмной угрозы. Тонкс усмехнулась, её привычная игривая натура вернулась, а волосы вновь сменили цвет на ярко-розовый.       – Вот за что я тебя всегда любила, Гермиона. Ни один ублюдок тебя не сломает, да? – Она подмигнула. Гермиона усмехнулась в ответ.       – Именно.       – Позволь мне выделить тебе аврора в лабораторию. Он проверит охранные чары, обеспечит безопасность… Гермиона уже качала головой, не дожидаясь окончания фразы.       – Это ни к чему, Тонкс. Я сама наложила чары – и доверяю им. А если авроры начнут слоняться по лаборатории, мои ассистенты начнут нервничать. А в нашей работе допускать ошибки нельзя. Тонкс тяжело вздохнула.       – Хорошо. – Она вновь посерьёзнела и строго указала на Гермиону пальцем. – Но если появятся новые угрозы или достоверная информация – мы снова обсудим это. И в следующий раз я так просто не отстану, поняла? Гермиона слабо улыбнулась и кивнула.       – Договорились.       – Отлично. А теперь проваливай отсюда. Мне надо попугать стажёров, а то расслабились совсем. Гермиона усмехнулась, выходя из кабинета, почти забыв, куда направлялась дальше, пока дверь не щёлкнула за её спиной, и взгляд не упал на открытую дверь кабинета Гарри. Рона нигде не было видно (прячется, как обычно, трусливо), так что Гермиона расправила плечи, пересекла офисное пространство и постучалась в кабинет, прежде чем войти и закрыть дверь за собой. Она провела недели, обдумывая этот разговор, просчитывая все варианты, готовясь ко всему, что Гарри мог сказать. После того как она узнала, что Гарри знал о романе Рона, но не упомянул об этом ни в одном письме, она твёрдо решила не поднимать эту тему — по крайней мере, не сегодня. Она собиралась выяснить, что Гарри сам захочет сказать. Она успела лишь мельком увидеть чёрные вихры его волос, как он подскочил со своего места и прижал её к себе в объятии.       – Уфф. – Она застыла, руки прижаты к бокам, прежде чем нехотя обняла его в ответ.       – Гарри, ты меня раздавишь…       – О боже, прости, прости. – Он отступил, отпуская её, но всё ещё держась за её плечи. На лице у него отразилась тревога, но голос был почти обвиняющим:       – Где ты была, Мионе? Мы с ума сходили от тревоги! Ты не появляешься в квартире, вокруг лаборатории новые защитные чары, ты не отвечала ни на одно письмо… Прошли МЕСЯЦЫ, Гермиона! Я был в ужасе! – Он слегка встряхнул её, глаза горели. Гермиона старалась воспринимать его поведение, как свои исследования — беспристрастно и с критическим взглядом. Он спросил, в порядке ли она. Но большую часть речи говорил о том, как её исчезновение сказалось на нём. Всегда ли он был таким? Но прежде чем она успела раскопать в памяти старые воспоминания, Гарри снова встряхнул её.       – Гермиона! Она вынырнула из мыслей.       – Всё в порядке, Гарри. Прости, что заставила вас волноваться. Он отступил и провёл рукой по волосам.       – Где ты была?       – Мне нужно было побыть одной, Гарри. Пережить всё случившееся. Тео предложил мне пожить у него, я остановилась у него с Рождества. Глаза Гарри расширились.       – Тео… Нотт? Гермиона! Его отец — один из самых страшных Пожирателей Смерти! Он сидит в Азкабане пожизненно за убийства магглов и магглорожденных! Его только не поцеловали дементоры из-за послевоенного запрета! Ты не можешь жить у него, Гермиона.       – Тео — не его отец, Гарри. – Голос Гермионы пылал. – Он был ребёнком. Таким же, как и мы. Он боялся и делал всё, чтобы выжить. Я не виню его за это. Он оказался хорошим другом, даже после того как я годами отмахивалась от него. Ты не имеешь права его осуждать. В глубине души Гермиона поняла, что защищает не только Тео. Это была та же речь, которую она много раз прокручивала в голове, представляя, как однажды придётся защищать Драко перед Гарри и Роном. Гарри, к его чести, выглядел пристыженным.       – Ты права, Мионе. Прости. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Но если тебе нужно место, чтобы остановиться — приезжай к нам с Джинни в Гриммо. Мы вместе всё решим. Гермиона покачала головой.       – Мне и так хорошо, Гарри.       – Ты уверена? То есть… правда уверена, что всё хорошо? Гермиона глубоко вдохнула.       – Рождество было… тяжёлым, Гарри. Мне пришлось пересмотреть всю свою жизнь, свои выборы… понять, как я могла не заметить, что происходит… Голос предательски дрогнул, она кашлянула, чтобы совладать с собой.       – Но теперь мне лучше. Всё яснее. Я строю свою жизнь заново – красивую, сильную… лучше, чем она была. Повторяя слова, сказанные Пэнси в тот день после Рождества, она поняла, как сильно в них верит. Она и правда чувствовала себя сильнее, даже сейчас, стоя перед человеком, отчасти ответственным за её боль. Гарри взял её за руки и сжал.       – Это хорошо, Мионе. Я рад. Я… Он замолчал, и Гермиона просто смотрела на него. Вот его шанс. Он сделал шаг назад и начал расхаживать по комнате.       – Мне так жаль, Гермиона. То, что сделал Рон – это ужасно. Просто ужасно. Я… даже не могу представить, как больно тебе было… Если бы Джинни сделала такое со мной… – Он покачал головой и отвёл взгляд. Гермиона просто молчала, внимательно слушая.       – Нам всем так стыдно, что мы не были рядом. Джинни в отчаянии. Молли места себе не находит. Все хотят, чтобы ты знала – ты всё ещё часть нашей семьи. Всегда будешь. И мы хотим помочь. Если ты сейчас не хочешь говорить с Роном – это нормально. Я бы на твоём месте тоже не захотел. Я был в ярости, когда узнал, я… Он осёкся.       – Ну, мы все были. Особенно после того, как ты ушла в тот вечер… Мы его не пощадили. Джордж даже пару раз ударил. И правильно сделал. Он не должен был так поступить. И уж тем более – сказать об этом за рождественским столом. Он совершал глупости, но это – худшее, что он когда-либо сделал. Не могу поверить, что он это сделал. Он должен был сказать тебе наедине. Найти в себе хоть каплю мужества… Не знаю, прощу ли я его когда-нибудь. У Гермионы закружилась голова. Гарри извиняется… за то как Рон ей сказал? Не за саму измену? И что это было – «я был в ярости, когда узнал»? Значит, всё-таки не сказал ей? Он действительно не собирался признаться? Он смотрел на неё с ожиданием. Она раскрыла рот, потом закрыла, не в силах найти слов.       – Я… не знаю, что на это ответить, Гарри. Он вновь шагнул к ней и обнял.       – Тебе не нужно ничего говорить, Мионе. Ты имеешь право быть разбитой, злой, растерянной… как угодно. Слова Гарри на миг окутали её уютом, но затем он отстранился, глядя ей в глаза.       – Только не отгораживайся от нас, Мионе, ладно? Позволь нам быть рядом. Я знаю, как тяжело тебе было после родителей. И не хочу, чтобы ты думала, будто тебе не с кем поговорить. Ты и Рон – мои лучшие друзья. Я знаю, как он облажался. И он тоже знает. Я готов на всё, чтобы мы смогли это пережить. Сколько бы времени ни потребовалось. Я знаю, мы справимся – вернём всё, как было. – Он усмехнулся. – Мы ведь Золотое Трио, в конце концов. Гарри смотрел на неё с такой надеждой, с такой заботой. В его глазах пылала гриффиндорская решимость. Но Гермиона чувствовала себя так, словно снова оказалась в Отделе Тайн – земля под ногами крутилась, и казалось, что её сейчас выкинет с края мира. Она вспомнила слова Джорджа, сказанные в гостиной Тео:       – Он… разрыдался и сказал Гарри, что ты была слишком хрупкой после смерти родителей. И он боялся, что ты сделаешь что-то безрассудное, если он расскажет. Она посмотрела своему первому, лучшему другу в глаза:       – Ты считаешь, что я хрупкая, Гарри? Он посмотрел на неё с замешательством.       – Хрупкая? Я… это не совсем так, Гермиона… Просто ты многое пережила. Любой бы стал хрупким после всего этого. Она продолжала смотреть на него – и будто впервые по-настоящему увидела. Гарри совершенно её не знал. Она могла быть ранена. Могла упасть. Но она никогда не была хрупкой. И он даже не уважал её настолько, чтобы сказать правду. Последняя искорка надежды, что, может быть, она всё неправильно поняла, что Гарри просто хотел поговорить лично и всё рассказать, – погасла. Но вместо того чтобы сломаться, то самое пламя, которое она почувствовала после разговора с Джорджем, вновь вспыхнуло у неё внутри. Ей не нужно было больше чувствовать вину за то, что она игнорирует Гарри. Не нужно было беспокоиться о его чувствах. Она могла просто идти дальше. И это было освобождающе.       – Спасибо тебе, Гарри. За всё, что ты сказал. Это многое для меня значит.       – Конечно, Мионе. Я люблю тебя, ты же знаешь. Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.       – Мне нужно вернуться в Отдел Тайн. Увидимся, Гарри. Она развернулась и направилась к двери.       – Подожди! Может, выпьем сегодня? Только ты и я? Или с Джинни, если хочешь! В Дырявом Котле после работы? С рукой на дверной ручке, она повернулась. Глаза её были ясны. Она покачала головой.       – Я не могу, Гарри. У меня уже есть планы. И с этими словами она закрыла за собой дверь и пошла к лифтам. Когда золотые решётки захлопнулись, Гермиона взглянула на часы и поняла, что уже пятнадцать минут пятого – всего несколько минут до того времени, как она планировала уйти и отправиться в лавку приколов. Быстро осознав, что она слишком зла, чтобы доделать что-то ещё, она поехала на лифте в атриум, вышла из Министерства на Диагон-аллею и прямиком зашла в магазин, чуть не сбив ребёнка, рассматривающего витрину с мягкими игрушками в виде пигми-пафов, а затем с силой распахнула дверь в кабинет Джорджа, отчего тот аж подпрыгнул на стуле, едва не ударившись головой о потолок. Судя по выражению её лица, она выглядела грозно – Джордж выглядел испуганным до онемения.       – Они всё ещё врут. После этих слов глаза Джорджа наполнились таким же гневом, как и её собственные. В тот вечер Гермиона позволила Блейзу налить ей рюмку самого дорогого маггловского текилы, которую она когда-либо пробовала, и он продолжал наливать, пока она не оказалась почти пьяна настолько, чтобы забыть разговор с Гарри. Почти.

***

За следующие две недели Гермиона начала привыкать к новой реальности. К счастью, репутация Кормака как сплетника оказалась правдой, и новость о том, что именно Гермиона Грейнджер разорвала отношения с Роном Уизли, быстро разлетелась по Министерству и в итоге попала в “Ежедневного пророка” с абсурдным заголовком: «Золотая девочка даёт Уизли по башке!» В понедельник, на следующее утро после разговора с Гарри, Гермиона вышла из камина вместе с Тео и увидела Джинни, сидящую на фонтане в атриуме — явно ждавшую её. Тео остался рядом, пока Джинни подбежала к Гермионе, обняла её и почти дословно повторила речь Гарри. Ей было жаль, она хотела помочь, Гермиона всё ещё часть семьи, пожалуйста, не отдаляйся… Гермиона спокойно улыбнулась в ответ, поблагодарила Джинни и согласилась на её настойчивое предложение провести время вместе (при этом абсолютно не собираясь выполнять обещание), а затем, ссылаясь на свою «ботанскую» репутацию, сослалась на срочные дела и ушла, чтобы не опоздать. Тео, уходя вместе с ней, покачал головой в отвращении:       – Ты не возражаешь, если я наложу на неё вечное заклинание пышных кудрей, Грейнджер? Чтобы она всю жизнь ходила как рыжая Трелони… Она смеялась всю дорогу до своего офиса в Отделе Тайн. Несколько дней спустя её накрыло ударной волной Уизли прямо в Министерстве. Артур поймал её утром в маленьком кафе у атриума, обнял по-отцовски и повторил ту же извинительную речь, что и Гарри с Джинни. Но он добавил, что любит Гермиону как родную дочь и не может видеть, как она страдает. Он вновь напомнил, что она навсегда останется частью семьи, и чуть ли не умолял её выпить чаю с Молли в Норе. Когда он ушёл, Гермиона была так переполнена эмоциями — то ли от напоминания о потере семьи Уизли, то ли от собственной, — что ей пришлось спрятаться в туалете на двадцать минут и поплакать. Позже, уже в лифте, направляясь в отдел записей, к ней присоединился Перси, и в своей типичной манере — чересчур формально, но искренне — извинился перед Гермионой:       – Я ни за что не мог бы поверить, что Рон способен на такую подлость, такую… такую трусость… и по отношению к тебе, Гермиона. Это возмутительно. Абсолютно возмутительно. Понимая, что Перси ничего не знает об изменах Рона, Гермиона лишь улыбнулась и обняла его, на что он неловко ответил. Затем она пригласила его на вечерние посиделки с Джорджем, и, как оказалось, после пары кружек огненного виски, у Перси нашлось несколько весьма изощрённых проклятий для Рона — настолько креативных, что даже Джордж пришёл в изумление. Рон, с другой стороны, как-то умудрялся полностью избегать Гермиону вплоть до дня перед рейдом на подпольный рынок зелий в Кенте. После подготовительного собрания в Отделе Магического Правопорядка он подкрался к ней, когда она направлялась к лифтам, втянул в свободную комнату для улик и наложил заглушающее заклинание. Она лишь уставилась на него, не собираясь начинать разговор первой.       – Ми… Гермиона, как ты? – неловко спросил он, теребя мантию. Она посмотрела холодно:       – Всё отлично, Рон. А ты как? Всё ещё с Дафной? Я ведь так и не поздравила вас… Рон поморщился.       – Мне жаль, что ты узнала об этом так, Гермиона, правда, – выпалил он в своей обычной манере. Она смотрела на него с таким презрением, какое только могла выразить.       – Это всё, о чём ты жалеешь? Рон заторопился:       – Нет, ну, конечно же, я… – он вздохнул. – Конечно, мне жаль за всё это. – Он замахал руками, как будто это что-то объясняло.       – Я собирался рассказать тебе, правда. Просто… никогда не было подходящего момента! Я столько раз продумывал, как это сделать, но потом пришло Рождество, и… и мне показалось, что уже нельзя больше это скрывать.       – Как благородно с твоей стороны, Рональд. Она намеренно поддевала его — и как по расписанию, у Рона начал закипать гнев.       – Ты сама меня бросила, Гермиона! У нас не получалось! Ты знала это! И после этого… я просто подумал, что… ну, ты не будешь переживать. Как оказалось, Рон Уизли всё ещё мог удивлять её.       – Ты думал, мне будет всё равно, что ты изменял мне два года? Что ты пользовался мной большую часть наших отношений?       – Ну ты всегда казалась так увлечена работой! Особенно после истории с родителями! Я не хотел тебя ранить, Миона. Никогда. Я просто подумал… ну, если тебе станет лучше, я расскажу, и мы всё решим.       – “Решим”, – повторила она ровным голосом. – А теперь, Рон? Что именно мы должны “решать”? Он бросил взгляд на дверь, проверяя, всё ли закрыто.       – Слушай, Мионе. Мы оба понимаем, если об этом узнают, то больше всего достанется тебе. Рита выдует из этого сенсацию. Напишет, что ты слишком погружена в работу, что тебе не было до меня дела… Представит тебя как обманутую женщину, – он провёл рукой сверху вниз, указывая на её внешний вид, – холодную и мстительную. А мне бы не хотелось этого! И тебе, думаю, тоже, верно? Гермиона просто смотрела на него, пропуская слова мимо ушей.       – И Дафне тоже будет нелегко. Она-то здесь вообще ни при чём. Она не заслуживает всего этого.       – Так чего ты от меня хочешь, Рон?       – Я просто думаю… будет лучше, если мы никому не расскажем деталей. Особенно о тебе. Мы с Дафной решили отложить объявление о помолвке на пару месяцев, чтобы ты не оказалась в центре сплетен. Я знаю, ты не любишь, когда твою жизнь обсуждают в газетах. Думаю, будет лучше, если все просто тихо продолжат жить дальше. Гермиона едва ли была удивлена. Его упрёки в адрес её карьеры, её внешности… его попытки представить Дафну — ту самую Дафну, которая знала, что он был с Гермионой, — как невинную сторону. Как и с Гарри, вдруг всё стало ясно. Словно пелена спала с глаз. Она увидела его настоящего — его манипуляции, его желание добиться своего, полное пренебрежение к её чувствам. Вместо того чтобы наброситься, она решила поступить по-змеиному. Натянула понимающую улыбку и положила руку на его плечо.       – Конечно, Рон, ты прав. Лучше держать это между нами. Плечи Рона заметно опустились от облегчения, хотя он постарался это скрыть.       – Я знал, что ты поймёшь, Миона! Пора идти дальше. Как ты и сказала, когда мы расстались — лучше остаться друзьями, правда? Она посмотрела на него и, с трудом сдерживая ухмылку, просто кивнула:       – Да, согласна. Рон обнял её на секунду, похлопал по спине, развернулся и вышел из комнаты. Она осталась стоять в тишине. Да, пока она будет молчать. Но как змея — затаится. До самого идеального момента для удара… На следующий день Гермиона вместе с Тонкс дежурила на базе авроров неподалёку от дома в Кенте, где находилось подпольное зельеварное кольцо. Она внимательно наблюдала за маленькими зелёными огоньками на заколдованной карте — каждый представлял одного из авроров. Пока всё шло гладко, и только крохотная часть Гермионы надеялась, что цвет огоньков Рона и Гарри поменяется — означая, что их задело проклятие. Вместо этого огоньком, который изменил цвет, оказалась Анжелина. Он стал ярко-фиолетовым, указывая на тяжёлое, но не смертельное проклятие. Благодаря предупреждению, Тонкс смогла оперативно отправить к ней ближайшего аврора, и Анжелину быстро доставили к целителю. В итоге вся операция прошла успешно: команда ликвидировала подпольное производство без происшествий, а Гермиона присоединилась к аврорам, помогая инвентаризировать все тёмные зелья и ингредиенты, найденные в доме. К шести вечера Гермиона была вымотана, покрыта слоем пыли и несчастным количеством кишок слизняков-флобберов, благодаря неудачной попытке Рона использовать заклинание для одновременного каталогизирования флаконов с ингредиентами — та самая колба со слизняками взорвалась прямо над Гермионой, Шеймусом и Майклом Корнером. Наконец она выбралась из дома и поплелась к полевому лагерю, чтобы забрать свои вещи, мечтая поскорее оказаться дома, принять долгую горячую ванну, выпить один, два — а лучше три — бокала вина и начать новый роман, заказанный в Флориш и Блоттс. Тонкс в это время командовала новой командой авроров, только что прибывшей, чтобы завершить зачистку, но, заметив Гермиону, подняла руку, призывая её немного подождать. Как только команда была отпущена, Тонкс подошла к Гермионе с облегчённой улыбкой.       – Ты сегодня просто потрясающе поработала, Гермиона. Хотя я, конечно, не ожидала ничего другого. Этот эликсир буквально спасёт нам жизни — в прямом смысле. Гермиона устало кивнула:       – Я проведу дополнительные испытания, чтобы убедиться, что в формуле нет скрытых побочных эффектов, а потом передам рецепт в наш отдел зельев Министерства — пусть готовят в больших объёмах. Пусть будет под рукой, когда понадобится.       – Отлично, – оценила Тонкс. Гермиона уже повернулась, чтобы выйти из палатки.       – Подожди, Гермиона. Ещё кое-что. Она остановилась, надеясь, что разговор будет коротким.       – У нас на следующей неделе новый аврор. Перевод из МАКУСА. Можешь подойти и провести для него вводный брифинг? Расскажи о своей роли, о том, как мы работаем вместе, какие зелья ты создала и всё в этом духе.       – Конечно, Тонкс. Это моя работа, тебе не нужно спрашивать, – удивилась Гермиона. И тут до её уставшего сознания дошло напряжение в голосе Тонкс. Её лицо было натянуто, в глазах — тревога.       – Что-то не так? Тонкс оглянулась. Палатка была почти пуста, но пара авроров ещё работали с уликами. Она подошла ближе и понизила голос:       – Ты имеешь право знать, Гермиона. Это Драко Малфой. Он – наш новый аврор. У Гермионы зазвенело в ушах, сердце застучало так, будто хотело вырваться из груди.       – Я знаю, что ты, возможно, сейчас думаешь, но я лично проводила недельные интервью с каждым, с кем он работал в МАКУСА. И все, буквально все отзывались о нём исключительно восторженно. Сказали, что если я не возьму его, буду круглой дурой. Он там сделал себе имя, поймал кучу тёмных магов, десятки Пожирателей Смерти после войны. А ещё он эксперт по охранным чарам — у нас как раз нехватка в этом. Но клянусь, Гермиона, если я хоть что-то услышу в духе кровного превосходства, он вылетит немедленно. Я хочу, чтобы именно ты его проинструктировала, как своего рода тест. Но только если тебе это комфортно. Можем найти кого-то другого—       – Тонкс. Он не расист. Он спас меня во время войны. Я дала показания на его суде. Тебе… тебе не нужно волноваться обо мне. И я уверена, что Малфой будет отличным дополнением к команде. Я проведу ему брифинг. Когда он начинает? Тонкс облегчённо выдохнула:       – Точно. Я и забыла, что ты выступала на суде. Но всё равно — если он скажет хоть слово не то, ты мне сразу сообщай, ладно? Он выходит в следующую среду, так что если ты сможешь заглянуть днём — будет идеально. Гермиона кивнула, почти рассеянно. Драко возвращается. Драко возвращается?! У неё закружилась голова. Она едва справлялась с бурей чувств, накрывших её внезапно — надежда, волнение, желание.       – Ладно, спасибо ещё раз за сегодняшнюю работу. Беги уже, а то я начинаю понимать, почему от тебя несёт флоббером, – Тонкс сморщила нос, напоминая Гермионе, что та всё ещё покрыта слизью. Как можно быстрее, стараясь не привлекать внимания, Гермиона дошла до границы антиаппарационных чар и в ту же секунду исчезла, аппарировав прямо в свою спальню. Всё, о чём она могла думать, — это Драко. Всё её утомление словно рукой сняло. Она несколько раз прошлась по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Но никакого порядка не было. Она глубоко вздохнула и закрыла лицо руками, лишь затем вспомнив, что вся испачкана. Вместо долгой горячей ванны Гермиона решила, что лучше принять холодный душ. Очень холодный. Когда ледяная вода ударила по коже, её мысли вновь стали чёткими. Она, как всегда, принялась разбирать всё по полочкам. Драко возвращается. Значит, он больше не боится показаться в Лондоне. Видимо, считает, что предвзятость, которой он так опасался, утихла. И Министерство согласилось его нанять… Это может означать, что у них есть шанс? Сердце сжалось. Нет, конечно, нет. Он сам сказал ей тогда — забудь меня. И она… она забыла. Почти сразу же прыгнула в отношения с тем, кого Драко ненавидел больше всех. Он не простит её. И вряд ли всё ещё хочет её, даже если она — хочет. Прошло больше трёх лет. Он наверняка давно всё отпустил. Может, даже уже женился. Может, вернулся домой, чтобы осесть с новой женой… Но ведь тогда он сказал, что будет любить тебя всегда, — прошептал внутренний голос. Нет. Нет, нет, нет. Гермиона резко покачала головой и начала яростно тереть кожу, как будто могла смыть с себя эти мысли. Как тогда, в той самой комнате в Министерстве, она снова должна была закрыть свои чувства к нему в коробку и выбросить ключ. Никаких глупостей. Только профессионализм. Вежливость. Уважение к границам. Может, они даже смогут быть… друзьями? Друзья. Теперь она дружила с его друзьями. С его лучшими друзьями. Как это вообще будет работать? Они знали, что он возвращается? Тео бы ей сказал… …Да? Гермиона вдруг поняла, что стояла под ледяной водой уже полчаса, и начала дрожать от холода. Она вышла из душа, вытерлась, наложила заклинания сушки и согрева, надела свои любимые чёрные леггинсы и растянутую футболку Letters To Cleo. Нужно успокоиться. Завтра поговорит с Тео. А пока — отдых. Она вышла из гардероба… и впервые за весь вечер осознала, что её кровать исчезла. Матраса не было, а над пустым каркасом парил кусок пергамента. И до того как она дошла до него, уже знала, кто это написал. Только один человек мог прокрасться в её дом и украсть её кровать… Гермиона была в ярости, когда появилась в поместье с дорожной сумкой через 15 минут. – Тео! Где ты?! – Она скинула туфли и пошла босиком по дому в сторону кухни, крича достаточно громко, чтобы её услышали из любой комнаты. – Пэнси конфисковала мою кровать, Тео. Именно так — конфисковала. Какой-то дизайнер из Японии предложил ей новую линейку кроватей, и вместо того чтобы просто взять их себе, она решила заменить все кровати в моём доме. Не дожидаясь доставки, она избавилась от старых. Без предупреждения! Это же психопатия! Где-то в глубине коридора открылась и закрылась дверь. Тео, должно быть, был в зельеварне. Гермиона обогнула остров на кухне и подошла к шкафчику, где Тео хранил своё белое вино под охлаждающим чарами.       – Так что я сегодня остаюсь в гостевой, если не против. И открываю лучшее вино. Ты просто не представляешь, какой был день. И… нам нужно поговорить. Если ты знал, что Драко возвращается, и не сказал мне, я клянусь, я сотру тебе… ну, сам знаешь что. Боги… – С бутылкой в руках она потянулась за бокалами и прислушалась к мягким шагам, доносящимся из коридора. И тут Гермиона осознала: Тео никогда не молчал так долго. Уж точно не после такого длинного монолога с её стороны. Значит, тот, кто шёл к ней, — не Тео. Не оборачиваясь, всё ещё стоя к двери спиной, она проверила, на месте ли её палочка в кармане леггинсов.       – Клянусь, если я сейчас обернусь, а в доме и правда привидение, я больше сюда не приду. Наступила короткая пауза.       – Не привидение. Бутылка вина выскользнула из рук Гермионы и с глухим стуком ударилась о столешницу. Этот голос невозможно было спутать. В ней всё замерло, кровь стучала в висках. Этот бархатный, благородный голос… он часто звучал в её снах, но прошло более трёх лет с тех пор, как она слышала его по-настоящему. Она судорожно попыталась взять себя в руки.       – Ну… зависит от того, что ты называешь “привидением”. В ответ — едва уловимая усмешка:       – Тронула в самое сердце, Грейнджер. Она медленно повернула голову налево, готовясь встретиться с ним взглядом — и в тот же момент её взгляд упал на татуировку на предплечье: amor vincit omnia. Из-за коротких рукавов надпись была на виду. С невероятной скоростью она наложила немое заклинание, скрыв надпись, и лишь после этого повернулась к нему лицом с самой нейтральной маской, на которую была способна.       — Привет, Драко, — её взгляд тут же зацепился за его. Грозовые глаза встретились с янтарно-карими. Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы остаться на ногах — сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. Он улыбнулся, но лицо оставалось невозмутимым.       — Привет, Гермиона. Извини за Пэнси. Честно говоря, она всегда была психопаткой, даже когда мы были детьми. И нет, Тео не знал, что я возвращаюсь, пока я не появился сегодня. — Он пожал плечами и облокотился на дверной косяк, скрестив одну ногу на другую, будто этот разговор и её присутствие не имели для него никакого значения. Гермиона внутренне поморщилась. Отлично. Он всё слышал. Начало просто шикарное. Она снова, как и в школьные годы, пожалела, что не умеет так искусно сохранять холодную маску. Нет, сколько бы она ни старалась, ей это никогда не удавалось. Сейчас всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы не уронить челюсть, пока она смотрела на него — на его идеально сидящие серые брюки, на тёмно-синий кашемировый свитер с закатанными рукавами… Боже мой. Он — греческий бог. Как он стал ещё красивее? Он что, стал выше? Его волосы… Чёрт. Драко всегда был одним из самых красивых мужчин, которых она видела. Но теперь… теперь на него было почти больно смотреть — как будто он был её личным солнцем. Черты лица, которые раньше казались чересчур острыми, стали благородными. Челюсть — резче, губы — полные и мягкие. Плечи — широкие, руки — сильные, мускулистые. И… это что, татуировки?! Бледность и усталость, с которыми он ходил начиная с шестого курса, исчезли. Он выглядел спокойным. Цельным. Стараясь выбросить из головы бушующее желание, которое захлестнуло её сразу, как только она услышала его голос, Гермиона сосредоточилась на этом спокойствии. Да, ей было ужасно больно, когда он ушёл. Но она всё ещё его любила. Она всё ещё хотела, чтобы он нашёл покой. И, похоже, он его нашёл.       — Рада тебя видеть, — она попыталась улыбнуться дружелюбно, не задерживая взгляд ни на его теле, ни, чёрт возьми, на его губах. — И я не… Тонкс сказала, что ты вступаешь в отдел авроров, но я не знала, что ты уже вернулся. Он слегка наклонил голову, нахмурившись.       — Ах, да. Я уже здесь, — он развёл руками, будто говоря: вот же я. Наступила пауза. Когда он снова взглянул на неё, маска равнодушия чуть дрогнула. Его взгляд стал глубже, словно между ними пробежала невидимая искра. Опасаясь, куда это может привести, Гермиона попыталась сменить тему.       — Эм… А Тео здесь? Извини, что так вломилась, я не хотела мешать… Драко покачал головой.       — Он отправил патронуса — что-то насчёт того, что у него появился шанс с… Элайджей? Сказал, что либо скоро вернётся, либо вообще не вернётся. Они переглянулись и тихо рассмеялись.       — А, Элиас. Тео охотится за ним уже несколько месяцев, — Гермиона снова посмотрела на Драко, который застыл в проёме. Они стояли на кухне, разделённые добрыми тремя метрами, и это начинало казаться абсурдным. Как раз в тот момент, когда она выпалила:       — Хочешь вина? — чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Драко одновременно сказал:       — Мы можем поговорить? Оба смущённо улыбнулись.       — Да, давай поговорим. Мне бы хотелось узнать, чем ты занимался. Он кивнул.       — Тогда и вина, пожалуй. Почувствовав, что лёд начал таять, Гермиона взяла два бокала и последовала за ним в гостиную в глубине поместья, где огромные окна выходили на сад. К счастью, Драко сел в кресло по одну сторону от кофейного столика, позволив Гермионе устроиться на диване напротив, на безопасном расстоянии. Она занялась разливом вина, её нервы были на пределе. Когда-то Драко был её любимым собеседником. Их разговоры всегда были лёгкими. А теперь… Прошло столько лет, и она не знала, как начать. Особенно учитывая, что выглядела она как полнейшая развалина — в старых легинсах и футболке с дырками. Даже босиком, чёрт возьми. Сделав последний глоток самообладания, она подняла глаза. И снова встретилась с его взглядом. Магнит. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и знакомое, дикое желание снова хлынуло в её кровь, жар скапливался внизу живота. Он смотрел на неё так же — и она осмелилась поверить, что тот же огонь горит и в нём. Мозг, наконец, проснулся, включил сирену тревоги, заставив Гермиону взять себя в руки. В том, что, как она надеялась, было нормальным голосом, она нарушила молчание:       — Значит, ты был в Америке? Он прищурился, удивлённый.       — Откуда ты… Чёрт. Он подумает, что я за ним следила.       — Тонкс, — поспешно вставила она. — Она упомянула, что новый аврор приезжает из Америки. Его лицо смягчилось.       — А. Да, я уехал в Нью-Йорк через пару недель после суда. — У неё болезненно сжалось сердце от этого воспоминания. Он тоже, казалось, на мгновение замер. — Мне удалось устроиться на стажировку к старшему аврору, а после окончания подготовки мне предложили должность, и я остался.       — Сложно представить тебя в Нью-Йорке, — с лёгкой усмешкой сказала Гермиона. — Там же шум, толпы людей… Ты должен был с ума сойти. Он чуть улыбнулся и откинулся на спинку кресла, заметно расслабляясь.       — Так и было. Сначала я едва мог собраться с мыслями. Научился пользоваться плеером, чтобы заглушать весь этот шум, когда выходил из дома.       — Плеером?! Ты пользовался плеером, Драко Малфой?! — она рассмеялась, качая головой. — За это я бы заплатила, чтобы увидеть!       — Эй, я не полный профан в маггловской технике, если ты забыла. Телефоном я, между прочим, пользовался виртуозно! Она подняла руки.       — Сдаюсь, сдаюсь! Прости, что сомневалась в твоём гении в обращении с маггловскими устройствами. Они снова рассмеялись, глядя друг другу в глаза. Лёгкость. Простота. Она так скучала по этому.       — Значит, тебе понравилось? Город? Он кивнул.       — Со временем — да.       — А американцы? Какие они? Он скривился.       — К ним привыкаешь. Такие… самоуверенные. Самые самоуверенные люди из всех, кого я встречал. А правительство… прости, Гермиона, но они —       — Стая воинствующих пуританских фанатиков? — перебила она. Он удивился, потом рассмеялся.       — Именно.       — Это поэтому ты вернулся? Устал от ковбоев и романтики фронтира? — она пыталась пошутить, чтобы скрыть страх в голосе. Его взгляд стал серьёзным. Он будто колебался.       — Нет… Просто… Пришло время вернуться домой. Что это значит? Он правда вернулся, чтобы остепениться и жениться?       — А ты? Ты теперь Невыразимец? И работаешь с Отделом Магического Правопорядка? — в его голосе звучала грусть, даже лёгкое недоумение.       — Не совсем. Я прошла ускоренную программу по зельеварению параллельно с обучением на целителя. Сейчас в основном занимаюсь медицинскими исследованиями в лаборатории при Кембридже. Контракт с Отделом Тайн позволяет мне финансировать исследования, а взамен я часть времени провожу там — в основном разрабатываю защитные заклинания и зелья, или помогаю Тео в обезвреживании тёмных артефактов. Он мягко улыбнулся. И она снова потерялась в изгибе его губ.       — Так ты собираешься излечить волшебный мир от всех болезней, Гермиона Грейнджер! — Она закатила глаза, но он продолжил: — Я рад за тебя. Я знаю, как это было важно для тебя… Он посерьёзнел, и она поняла, что они оба вспоминают то же самое — её мечту лечить болезни, навеянную родителями. Улыбка на её лице поблекла, но Драко быстро сменил тему.       — А твоя работа с Отделом Магического Правопорядка?       — Да, точно. Я взяла должность координатора, чтобы мои заклинания применялись на практике и чтобы проводить больше времени с Р— Она осеклась. Глотнула. Попыталась сменить тему. Но когда посмотрела на Драко, он уже замкнулся. Его глаза потемнели. Он злится. Или грустит? Это, наверное, напомнило ему, что, хотя он сам ушёл, её решение начать встречаться с Роном он всё равно воспринял как предательство. И она знала, что часть её всё-таки сделала это назло. Но тут его лицо снова изменилось. Злость сменилась тревогой. Заботой. Он подался вперёд, поставил бокал на стол и посмотрел на неё пристально.       — Гермиона, я… Он провёл рукой по волосам, растрепав их — и стал ещё привлекательнее, если такое вообще возможно. У неё сжалось внизу живота.       — Тео рассказал мне. Что… что произошло с Уизли. И Поттером. Её лицо потемнело, взгляд опустился.       — А… понятно.       — Посмотри на меня. Пожалуйста, — его голос был мягким, успокаивающим, как раньше. Она подняла глаза. И снова — этот взгляд. Слишком тёплый. Слишком родной. Слёзы подступили к глазам.       — Мне так жаль, Гермиона. Я хочу всё объяс— В этот момент в комнату буквально влетел Тео.       — Милые, я домааа! — пропел он, а потом замер, увидев Гермиону. Его глаза расширились, скользнули от неё к Драко и обратно. Мгновенное удивление сменилось привычной ухмылкой.       — Красотка! Не знал, что ты собиралась заглянуть. Вижу, вы уже встретились с нашим воскрешённым другом! Никто никого тут не проклял? Он с глупой улыбкой плюхнулся в кресло рядом с Драко и протянул руку к бутылке. Гермиона вздохнула и налила ему бокал, материализовав третий. — Единственный слизеринец, которого я хочу проклясть — это Пэнси. Она украла мои кровати, Тео. ВСЕ мои кровати. Она бросила на него убийственный взгляд, но Тео только расхохотался.       — Удивлён, что она так долго тянула с этим. Помнишь, как она однажды решила, что постельное бельё в спальнях недостаточно элитное, и сожгла все простыни? Драко с усмешкой покачал головой при этом воспоминании.       — Мерлин, был ли Снейп в ярости? — сказала Пэнси. — Заставил нас спать без простыней целую неделю, прежде чем отпустил эльфов обратно, чтобы те их заменили…       — Когда это было? — спросила Гермиона, обеспокоенная тем, что угрозы Пэнси поджигать всё, что ей не нравится, были не пустыми словами… Драко и Тео ответили одновременно.       — Во втором году.       — Что?! Гермиона перевела взгляд с одного на другого, а потом все трое разразились смехом. Когда они наконец успокоились, Тео вызвал новую бутылку вина из кухни и наполнил их бокалы.       — Что случилось с… Элиотом? — спросил Драко.       — Элиасом! — поправила его Гермиона. Тео принял вид отчаяния.       — Он снова меня отверг. Но не переживайте, дорогие друзья, мне нужно больше, чем несколько отказов, чтобы остановить Теодора Нотта! Разве не так, Гермиона? Драко резко повернулся к Гермионе, и на его лице появилось выражение острого страха. Гермиона сделала вид, что не заметила этого.       — Я не думала, что твои попытки подружиться со мной — это те же приёмы, что и у тебя для того, чтобы затащить кого-то в постель, Тео. Стоит ли мне быть польщённой или обиженной?       — Более чем польщённой, моя дорогая. Гораздо более чем. Гермиона с улыбкой закатила глаза, а Тео сел поудобнее и захлопал в ладоши.       — Ну что ж! Сегодня пятница, мой самый старый и самый красивый друг вернулся из беззакония, которым является Америка, — он протянул руку через кресла и щипнул Драко за щёку, заставив того заёрзать. — Полагаю, это повод для праздника! Позвонить Блейзу и самой воровке постелей? Я полагаю, тебе тоже нужно место на ночь, Красавица? Гермиона кивнула, но она не была уверена, готова ли быть в одной комнате с Тео, Пэнси, Блейзом и Драко одновременно — особенно когда в дело вмешивается алкоголь. К счастью, похоже, Мерлин решил помочь Гермионе и прислал ей серебристый патронус в виде зайца, который внезапно влетел в комнату.       — Гермиона, тебе нужно немедленно прийти в лабораторию. Расчёты по… этому специальному проекту… завершены, и… ты должна увидеть результаты. Ты должна увидеть их СЕЙЧАС. Голос её ассистента в лаборатории в Кембридже, Эмбри, был настолько взволнованным, что она никогда не слышала его таким. Эмбри едва ли мог поддерживать монотонный голос в обычные дни. Это значит… Гермиона вскочила, вся вибрируя от возбуждения.       — Чёрт, мне нужно идти. Тео, твой камин всё ещё подключён к моей лаборатории? Тео кивнул, и его глаза наполнились любопытством, когда он спросил уже куда более серьёзным тоном, чем раньше:       — Это было про лечение? Ты действительно нашла что-то? Гермиона уже направлялась к двери.       — Должно быть. Я запускала несколько теоретических моделей для создания базового зелья, которое может быть использовано как транспортное средство для препарата. Драко молча наблюдал за ней, глаза его метались между Гермионой и Тео.       — Ну так действуй же! Оборотней никто не вылечит кроме тебя! Гермиона улыбнулась и передёрнула носом.       — Кстати, спасибо за то, что ты разнес слух по министерству, Тео. Тонкс решила, что мне нужен охранник, чтобы защитить меня от всех этих «рисков». Она, наверное, прикрепит к мне аврора, чтобы он наблюдал за мной, когда я сплю, если я не буду осторожна. Тео закатил глаза.       — Высокий, горячий аврор только для тебя на ночь? Какое же это страдание! Драко, ты должен записаться на эту должность! Защищай ее здесь от злых конкурентов-учёных! Он начал подмигивать, но вскрикнул и согнулся, как будто его кто-то ударил по самым больным местам.       — Мерлин, Гермиона! Целься в лицо в следующий раз! Оставь это ценное имущество в покое! Гермиона усмехнулась, убирая свою палочку в пояс.       — Похоже, ты забыл про то заклинание, которое я сварганила, да? Тебе и не снилось! Она резко развернулась и открыла дверь, направляясь к камину. Прежде чем она переступила порог, она снова оглянулась, поймав взгляд Драко, его пронзительные серебряные глаза. Мягкая улыбка расплылась на её лице. — Добро пожаловать домой, Драко. Он ответил ей тем же тёплым взглядом, и в его глазах сияла та же тёплая эмоция. Последние слова, которые она услышала, когда шла по коридору, были от Тео. — Так когда ты собираешься рассказать нам о ней?