Глава 7 : Стиль

Сентябрь, пятый курс

Драко был уверен, что злость, которая сегодня исходила от Гермионы, была настолько сильной, что весь замок мог её почувствовать, а не только он. Он пытался затащить её в чулан на третьем этаже после трансфигурации, чтобы поговорить о том, что её тревожит, но она упрямо прошла мимо него, качая головой с яростью в глазах. Драко лихорадочно пытался вспомнить, не он ли причина её злости — но они были вместе прошлой ночью, и она казалась совершенно нормальной… Они не планировали встречу сегодня вечером, но когда он увидел её через весь Большой зал за ужином, она смотрела на свою тарелку, как будто хотела её поджарить, он не мог больше терпеть. Он достал свой журнал и поспешно написал:       — Встретимся сегодня в 8? Я тебя люблю. Он попытался скрыть, как пристально смотрел на неё, ожидая ответа. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы заметить слабое свечение из её сумки, знак того, что есть непрочитанное сообщение в её журнале. Она подняла его, быстро прочитала. Её глаза смягчились, и она встретила взгляд Драко. Она еле заметно улыбнулась и кивнула, затем снова отвела взгляд и вернулась к своей тарелке. В 8 часов дверь комнаты распахнулась, и Гермиона влетела внутрь, почти не взглянув на Драко, она бросила свою сумку и сразу начала ходить взад-вперёд перед камином, раздирая волосы руками.       — Невероятно. Это невероятно. Неприемлемо. Как, как это могло произойти?! Что мне делать?! Драко встал, медленно подошёл к ней с тревогой.       — Гермиона, любимая, что случилось? Это из-за меня? Я что-то не так сделал? — его голос был тихим и полным беспокойства. Она, видимо, почувствовала его страх, потому что мгновенно остановилась и повернулась к нему, её лицо было полным шока.       — Что? Нет! Нет, Драко. Мерлин, ты что, подумал? — она вздохнула и подошла к нему, положив руки на его щеки, а затем провела ими по его волосам. — Господи, прости меня, Драко. Я не хотела… я просто так зла! Он положил одну руку на её бедро, успокаивающе ведя пальцами по кругу, а другой рукой коснулся её волос, слегка массируя кожу головы.       — Почему ты злишься? Она застонала.       — Она пытает Гарри, Драко. Настоящая, реальная пытка. Драко повернул голову с недоумением.       — Что? Кто его пытает?       — Амбридж! — Гермиона вышла из его объятий и снова начала ходить.       — Те наказания, которые она ему дала? Она заставила его писать строки заколдованным пером. — её глаза были полны ярости, губы сжаты в узкую линию.       — Ага…       — Оно заколдовано так, что кровь писателя используется как чернила. Каждая строка, которую он пишет, сразу же вырезается на его коже. Она заставила его делать это часами, Драко. Часами! Она сумасшедшая! Это всё… Я не могу… Что нам делать? Глаза Драко расширились.       — Салазар… Я слышал слухи о её ужасных наказаниях, но не знал… Боги. Он… Он в порядке? Гермиона безрадостно рассмеялась.       — Он отказывается идти к Дамблдору. Отказывается рассказать Макгонагалл. Если так пойдёт, у него на руке навсегда останется «Я не должен лгать»… Она опустила голову в руки, медленно качая её из стороны в сторону. Наконец, она подняла глаза и посмотрела на него.       — И это ещё не всё. Она распространяет ложь о Волдемор… — Увидев выражение лица Драко, она спохватилась. — Ты знаешь кто. И она даже нас не учит! Как мы будем сдавать CОВ? Как мы будем защищать себя?! Она нас всех губит! Её голос сорвался, плечи опустились. Драко мгновенно подорвался.       — Эй, подойди сюда. — Он крепко обнял её, не сдерживая долгого поцелуя в макушку. — Мы с этим разберёмся.       — Как? — её голос был таким слабым. Драко задумался.       — Ну, она, может, не захочет нас чему-то учить, но это не значит, что мы не можем научить себя. Гермиона отстранилась, с любопытством посмотрев на него.       — Что ты имеешь в виду?       — Грэнджер, ты самый умный человек, которого я когда-либо встречал. Ты могла бы выучить защитные заклинания и обучить остальных. Чёрт возьми, даже Поттер кое-что знает, что может быть полезным. Соберите группу, и все сможете учиться вместе! К тому же, это точно сведёт эту жабу с ума. — В глазах Драко заблестела озорная искорка, а на лице расплылась фирменная усмешка. Её глаза мгновенно потемнели, но она ответила улыбкой. Но этот момент был прерван, когда она внезапно покачала головой.       — Она нас сразу остановит. Наверное, попытается исключить каждого, кто примет участие…       — Ну, тогда делай это в секрете. — Он провёл руками по её спине.       — А как группа студентов будет учить защитные заклинания, не привлекая внимания? Он поднял бровь и подражал саркастичному тону.       — О, не знаю. Если бы в замке только была какая-то секретная комната, которая магически меняет свой облик, чтобы соответствовать твоим нуждам… — Он посмотрел на неё и убрал локон с её лица. Озарение осветило её лицо.       — Здесь? — Она осмотрела их уютное, уникальное убежище. — Драко, я не хочу, чтобы кто-то ещё был здесь… Он наклонился вперёд и поцеловал её в висок.       — Не здесь, любимая. Попроси комнату создать тебе тренировочную площадку. Все смогут попасть, но Амбридж не найдёт нас. На её лице расползлась медленная улыбка.       — Великолепно! Ты великолепен, Драко! — Она бросилась к нему и поцеловала его страстно. Её руки скользнули по его груди и плечам, чтобы заплестись в его волосы, а когда его руки обвили её талию, он немного наклонил голову назад, нежно проводя языком по шву её губ, прося о входе. Она простонала и открыла рот, его язык встретился с её в чётком ритме. Она откинула его назад, углубив поцелуй, как он падал на диван, её колени обвили его ноги, и она начала исследовать его грудь, одна рука схватила его галстук и резко потянула. Он тоже начал свои исследования, одна рука медленно поднималась под её юбку, а другая вытаскивала её рубашку и ныряла под неё, встречая тёплую, шелковистую кожу её живота. Она прижалась бедрами к нему, заставив их обоих застонать — но как только всё начало становиться более интересным, она отстранилась от него, отталкивая его грудью. Задыхаясь, она посмотрела ему в глаза с беспокойством.       — Драко, если я найду людей, которые захотят этим заниматься, что ты будешь делать? Ты не сможешь… ты не можешь, это слишком опасно. — Её лицо стало угрюмым. Он усмехнулся в ответ, рука, что была под её юбкой, сжала идеальные округлости её бедра. Она зажала губу и выгнулась, наслаждаясь ощущением.       — Грэнджер. Мне не нужно присоединяться к группе, у меня есть ты. И поверь, я бы предпочёл, чтобы ты учила меня. Наедине. — С озорной улыбкой он перевернул их, прижимая Гермиону спиной к дивану. Он переместил губы на её шею, целуя и лижя её пульс, пока она не стонала и не извивалась под ним. Опустив голову к её уху, он прошептал:       — Так что, почему бы мне не дать тебе приватный урок? — Он прижал бедра, двигаясь в такт её телу. Она тихо застонала, схватив его за лицо и притянув его обратно к губам.       — Да, пожалуйста… Он улыбнулся ей в ответ, прежде чем снова потеряться в её теле.

Март 2002 года

Она стала еще красивее. Как это возможно, что она стала еще красивее? Как только Драко услышал ее голос издалека, из холла Тео, этот тон праведного негодования, который он слышал от нее столько раз прежде, он перестал дышать. Ее голос был его любимым звуком в этом мире. Он слышал его в своих снах — чаще всего повторялись те самые просьбы, которые она произнесла в том кабинете в министерстве, умоляя его остаться, или ее крики, когда она лежала на полу в особняке. Но это было реальностью. Его тело двигалось, прежде чем его разум успел осознать, тянув его к ней, как мотылька к огню. Он был бессилен сопротивляться. Он стоял в дверях кухни, наблюдая за ней, пока она не заметила его, просто наслаждаясь ее присутствием. Она выглядела как она — в черных леггинсах и магловской футболке, волосы растрепаны вокруг ее плеч. Драко невольно выдохнул с облегчением. Годы, война и сердечные раны не смогли сломить ее. Тео говорил, что она сломлена, но Драко все еще видел в ней Гермиону Грейнджер, свою Гермиону Грейнджер, которая боролась, цеплялась и никогда не сдаваться. А на ее левой руке, когда она тянулась за бокалом вина — это что, татуировка? Вопрос исчез из его головы, когда она повернулась… Драко едва сдержал себя, чтобы не упасть в обморок. Тот золотистый свет, который он всегда замечал вокруг нее, теперь, казалось, исходил из самой ее сущности. Смотреть в ее теплые медовые глаза снова было почти духовным переживанием. Он почувствовал, как тонет в их глубинах, и был готов встретить смерть, если это будет его судьбой. И тогда она заговорила с ним. Драко не был уверен, что она это сделает. Он точно не думал, что заслуживает ее доброты после того, как ушел, но вот она была, смотрела на него, улыбалась и предлагала ему кусочек своей безмерной грации. Разговор с ней в гостиной, смех с ней, ощущение было таким, как будто он наконец проснулся от кошмара. Боги, как же он скучал по ней. Скучал по этому. Это было так же, как и раньше, та сама ощущаемая правильность, которая наполняла его, когда они были вместе, была такой же сильной. Он был уже почти готов признаться ей… ну, честно говоря, он даже не был уверен, в чем, когда Тео вошел и разрушил тот пузырь, в котором они оба оказались. И в самой не удивляющей новости вечера, Гермиона Грейнджер работала над революционным магическим лечением и не имела времени сидеть с бывшим парнем, который разбил ей сердце сразу после того, как она спасла его из Азкабана. Он был очарован той улыбкой, которую она ему подарила, когда уходила, так поглощен ею, что забыл о Тео и не услышал, что тот только что сказал ему.       — Что? — Это был самый внятный ответ, который он смог выдать. Тео вздохнул и закатил глаза.       — Я сказал, ты когда-нибудь собирался нам рассказать о ней? Драко резко повернулся к Тео, его глаза на мгновение расширились, прежде чем он смог взять себя в руки. Прежде чем он успел что-то сказать, Тео разразился волчьей улыбкой и запрокинул голову, рассмеявшись.       — Честно, Драко. Вот твоя проблема. Я вижу, как ты пытаешься придумать ложь — это точно так же, как мы все поняли, что ты подкрадывался к Гермионе в школе. Тебе стоило бы взять пример с Керлс; она была мастером притворства. Никто, кто следил за ней, не заподозрил бы ничего. А вот ты, с другой стороны… Тео покачал головой с изумлением. Драко старался сохранять невозмутимое лицо, в то время как его мысли бурлили. Тео прервал их прямо в тот момент, когда Драко наконец почувствовал себя достаточно смелым, чтобы начать разговор о прошлом — о настоящей причине, по которой он вернулся — Гермионa, и он не знал, как она отреагирует, если узнают его друзья. То, как он покинул ее… Драко был шокирован, что она вообще согласилась с ним поговорить, не говоря уж о том, чтобы шутить, как раньше. Но сидя здесь сейчас, наблюдая за этим озорным блеском в глазах Тео, он чувствовал себя пойманным таким образом, на который не был готов. Тео был его старейшим другом, и он любил его как брата, но предать доверие Гермионы было совершенно неприемлемо. Ему нужно было сначала поговорить с ней.       — Ты что? О чем ты вообще, Тео? Кто такие «мы» и что, по твоему мнению, ты знаешь? Он пытался произнести этот высокомерный, надменный тон, который так хорошо освоил в молодости, но вместо того чтобы выглядеть униженным ответом Драко, Тео просто закатил глаза, фыркнул и наполнил свой бокал вином. Он уставился на Драко таким взглядом, каким может смотреть только Тео Нотт.       — Драко, она уже знает, что мы знаем. Мы поговорили с ней об этом несколько недель назад. Глаза Драко расширились.       — Поговорили звучит слишком жестко. Сказали ей — это точнее. На самом деле, ей, похоже, стало легче, что кто-то знает об этом, и ей больше не нужно притворяться, по крайней мере, не перед нами. Мозг Драко зашумел. Гермиона почувствовала облегчение? Что это может значить?       — Мы узнали, что братья Уизли тоже в курсе. Луна тоже, хотя это разве удивительно? — Он наклонился к нему, говоря шепотом, как бы секретничая. — Думаю, она реально может быть провидицей. Не как Трелони. Реальной, настоящей, честной к черту прорицательницей. Тео покачал головой. — В любом случае, Падма тоже в курсе. Она подозревала еще в школе, но была с нами у Гермионы, когда все раскрылось. Драко, наконец, пришел в себя.       — Луна… Падма… УИЗЛИ? ЧТО ЗА ЧЕРТ, ТЕО! ВСЕ В КУРСЕ?! Драко опустил голову в руки. Тео сразу сменил выражение лица. Он посмотрел на Драко убийственным взглядом, его голос стал тихим и слишком спокойным.       — Драко, я тебя люблю, но если этот всплеск эмоций из-за того, что ты... стыдишься ее, тогда тебе лучше выйти из моего дома. Сейчас. Драко отшатнулся, как будто Тео ударил его.       — Стыжусь? Ты… ты думаешь, что я стыжусь ее? Ты что, издеваешься, Тео?! Драко вскочил и начал ходить взад-вперед.       — Я никогда... не мог бы... она... она совершенна, Тео. Совершенна. Ты знал ее всего пару недель, а я знаю каждую ее часть уже годы. ГОДЫ, Тео. Она — лучшее, что со мной случалось. Единственное хорошее в моей жизни. Голос его осекся.       — Я не стыжусь ее, Тео. Я стыжусь себя. Я сбежал три года назад, потому что не мог вынести мысль о том, что кто-то такой хороший, такой особенный, будет запятнан всем, чем я был. Всем, чем я являюсь. Мысль о том, что люди узнают, что она была со мной... она бы была отвержена, Тео. Я не мог позволить ей... это разрушило бы ее жизнь. Чертовы могучие боги, это могло бы ее уничтожить. Но после того, как ты рассказал мне о том, что тот ублюдок сделал с ней, я не мог просто сидеть сложа руки. Я должен был что-то сделать, Тео. Что-то. Мысль о том, что она будет страдать... я не мог этого вынести. Он наконец перестал ходить и опустился в кресло, согнувшись и закрыв глаза. Тео наблюдал за ним, понимание и осознание развернулись на его лице.       — Вот настоящая причина, почему ты вернулся. Из-за нее, — тихо сказал он Драко просто кивнул, не в силах встретиться с Тео взглядом.       – Ну охренеть теперь, дружище. Я знал, что она тебе не безразлична, но даже не догадывался… Ты здесь, чтобы вернуть её? В его голосе не было упрёка — только любопытство. Драко тяжело вздохнул: – Не знаю, Тео. Я влюблён в неё с двенадцати лет. Это никогда не проходило. Но теперь всё совсем по-другому. Даже представить не могу, как это могло бы работать. И я причинил ей боль — серьёзную. Много раз. Я бы даже не посмел мечтать о том, чтобы она меня простила. Но я могу быть её другом. Могу помочь. Делать то, что начали ты и остальные — показать ей, что то, как с ней обошлись Поттер и этот рыжий кусок дерьма, никак не отражает её суть и не связано с тем, кто она есть. Тео молчал, внимая словам Драко. Секунды тянулись, прежде чем он наконец заговорил: – Ладно. Во-первых, насколько мне известно, правду знают только я, Пэнси, Блейз, Луна, Падма и Джордж. И поверь, Джордж злее на свою семью, чем ты, так что он точно никому ничего не скажет.Во-вторых, тебе нужно завязывать с этим жалким «бедный я» дерьмом. Да, ты накосячил, Драко. Как и многие. Но ты был ребёнком, и все знают, что ты делал это, чтобы спасти свою семью — Нарцисса очень постаралась, чтобы эта версия дошла до каждого уголка волшебного Лондона. И самое главное: Гермиона Грейнджер — одна из самых уважаемых и востребованных магических исследователей в мире — она только что выскочила отсюда, потому что нашла прорыв в лечении ликантропии, твою мать! Довольно самонадеянно, даже для Малфоя, думать, что ты мог её как-то испортить. И напоследок — начинай мечтать, потому что у тебя гораздо больше шансов, чем ты думаешь. Я видел вас двоих, когда вошёл — вы отскочили друг от друга, будто Снейп застукал вас за поцелуями за гобеленом после отбоя. Я видел, как ты на неё смотрел. Но я также видел, как она смотрела на тебя. Если ты настроен серьёзно, у тебя точно есть шанс. Но если ты не настроен серьёзно — я сам тебя авадакадаврю, если дашь ей надежду, а потом разобьёшь сердце. Понял? Драко сидел, потрясённый.       – Ты правда думаешь, что у меня есть шанс? Вопрос прозвучал шёпотом, будто громкий звук мог разрушить эту возможность. Взгляд Тео стал мягче:       – Да, брат. Думаю, есть. Не все из нас были в центре внимания в Хогвартсе, знаешь ли. Некоторые из нас просто наблюдали. Я смотрел на вас. Даже до того, как вы начали встречаться, было ясно, что вы созданы друг для друга. Вы подталкиваете друг друга, делаете сильнее, умнее. Вы равны. Ей никогда не суждено было быть с Уизли. Ей нужен кто-то, с кем она может спорить, дискутировать. И тебе тоже. Ни один из вас не будет по-настоящему счастлив без этого. Ну и, к слову, вы оба чертовски сексуальны. Сколько раз я дрочил, представляя вас вместе…       – Салазар, Тео! Хватит уже! – Драко покачал головой в отвращении, но не смог сдержать улыбку. Чёрт, как же он скучал по Тео.       – Всё, хватит этих слюнявых откровений. Это твой первый день обратно — будет преступлением не отпраздновать это в хлам. Иди в погреб, принеси столько бутылок, сколько сможешь левитировать, а я флю-контактирую Пэнси и Блейза.

***

Как это произошло, Драко сам не понял. Но было уже за полночь, и он, Пэнси, Блейз и Тео были порядком навеселе, возвращаясь к старым привычкам: подкалывали друг друга, вспоминая всё более безумные истории из прошлого. Пэнси и Блейз, конечно, подкололи его из-за Гермионы, присоединившись к Тео в угрозах скормить его гиппогрифу, если он хоть пальцем тронет её. Но потом они просто наслаждались обществом друг друга. Особенно Драко. В Нью-Йорке у него были друзья, но ни одного, с кем хотелось бы провести всю ночь, играя в алкогольные игры. Ни одного, с кем он мог бы быть собой. Он ловил себя на том, что улыбается — по-настоящему — и впервые за долгое время чувствовал себя дома. Огненное виски и даже немного маггловского бурбона от Блейза лились рекой. В какой-то момент Пэнси удалось уговорить всех сыграть в её любимую вариацию «Поймай галеон»: они сидели на полу у старого, дорогущего кофейного столика Тео и при помощи безмолвной магии направляли галеон в рюмки, стоящие перед каждым. Если кто-то попадал в твою рюмку, ты должен был выбрать «правду» или «действие». На данный момент Драко узнал слишком много о сексуальной жизни Пэнси и Луны, услышал признание Тео, что тот, возможно, влюблён в Джорджа Уизли (слишком много уровней для осмысления в его нынешнем состоянии), а Блейз оставался подозрительно молчаливым, слишком умным, чтобы позволить другим его подловить. Сейчас Драко изо всех сил пытался загнать галеон в рюмку Блейза и почти поверил, что справляется — пока внезапно Тео, Пэнси и Блейз не переглянулись и не сосредоточились на нём, объединив магию. Через пару секунд галеон с тихим звоном опустился в рюмку прямо перед ним. Все трое взорвались победными воплями. Пэнси, с трудом (насколько это возможно для Пэнси Паркинсон), поднялась на ноги и подняла руки, чтобы заглушить остальных:       – Так-так-так! Право выбора за дамой, если не ошибаюсь!       – Ты теперь дама, Пэнси? Сомнительно, – фыркнул Тео. Пэнси показала ему язык:       – Видишь! Моя нежная натура не выдерживает твоей грубости!       – Заткнись, Теодор, – буркнула она, повернувшись к Драко, который в ответ уставился на неё, слишком пьяный, чтобы всерьёз испугаться.       – Господин Малфой. До меня дошли слухи, что ты, наследник чистокровной династии, представитель самого могущественного рода из Священной Двадцатки, – Тео и Блейз дружно фыркнули, но Пэнси их проигнорировала, – осквернил своё безупречно-белое тело… татуировками. – Пауза. – О, ужас. Драко лениво улыбнулся:       – И что?       – Ну, как бывшая будущая миссис Малфой, я очень хочу увидеть, что мой бывший будущий муж решил навсегда нарисовать на своём теле. Снимай свитер и устраивай шоу! Драко сразу протрезвел. Он не стыдился татуировок — наоборот — но надпись на его предплечье была слишком личной, и ему не хотелось объяснять её в этом пьяном кругу.       – Давай-давай, Драко! Живо! – Пэнси щёлкнула пальцами. Блейз откинулся на диван и наблюдал. Тео сиял от предвкушения.       – Я не буду для тебя раздеваться, Пэнси.       – Ой да брось, чувак, просто сними рубашку. Она ж не просит показать нам свой член — хотя я бы не отказался! – Тео весело подмигнул. Драко рассмеялся и покачал головой. Не желая выдавать настоящую причину своей нерешительности — и надеясь, что алкоголь избавит их от лишних расспросов — он вздохнул и снял свитер с рубашкой. Трое его друзей на мгновение замерли, глядя на разрисованное тело. Рукав татуировок начинался с запястья и поднимался вверх, через плечо, переходя на грудь. Пэнси очнулась первой.       – Охренеть, Драко. Они подошли ближе, разглядывая рисунки. Верхнюю часть руки занимал огромный, детализированный дракон: хвост обвивал грудь, пламя струилось по предплечью. Прямо на месте бывшей Тёмной метки в пламени было выведено amor vincit omnia — любовь побеждает всё. На внутренней стороне руки — нарциссы и руны, символизирующие покаяние, исцеление и прощение.       – Офигенная работа. Это магическая татуировка? – спросил Блейз, следя глазами за хвостом дракона. Драко кивнул:       – Угу. В Нью-Йорке был шикарный мастер. Всё он делал. Ушло пару лет. Пэнси молча подошла и дотронулась до его руки, повернула её, и когда увидела надпись, вдруг побледнела. Её глаза метнулись к Драко в замешательстве. Он хотел спросить, что случилось, но она уже отпустила его руку и отступила.       – Знаешь, у Грейнджер тоже есть татуировки, – сказала она с ноткой знания.       – Правда? – Драко заинтересовался, вспомнив мельком чернильное пятно на её руке — но потом оно исчезло.       – Мм, – только и ответила Пэнси, выпив свой бокал. Тео вмешался:       – Уверен, американские ведьмочки сходили с ума, видя это под одеждой! Наверняка сводило с ума… как её звали… Катастрофа?       – Kаризма, Тео. В последний раз — её звали Kаризма, – покачал головой Драко. Он как раз натягивал свитер, когда за спиной раздался знакомый голос Пэнси:       – Ну-ну-ну, Грейнджер, решила пробраться в змеиное гнездо? Драко резко обернулся. В дверях стояла Гермиона, с лёгкой усмешкой на губах. Улыбка появилась слишком быстро — как будто прятала боль. Сколько она уже там стояла?       – Это так вы, слизеринцы, развлекаетесь, когда нас нет рядом? Признаюсь, я разочарована. Тео раскинулся на диване:       – А чего ты ожидала, красотка, когда мы скрываемся от чужих глаз?       – Оргий, в основном, – спокойно отрезала Гермиона. У Драко отвисла челюсть, а остальные трое разразились хохотом.       – Поверь, красотка, я старался, – театрально сказал Тео.       – Я бы не переспала ни с одним из этих отвратительных обладателей пенисов, даже если бы мне заплатили, – фыркнула Пэнси.       – Сексизм, Пэнси, – лениво заметил Блейз. – Сводить нас к гениталиям. Пэнси только пожала плечами.       – Итак, что же привело тебя к нам в этот ведьмин час, Грейнджер?       – Ты украла мои кровати, Пэнси! – почти прорычала Гермиона.       – Ах да! Я это сделала! – с усмешкой призналась Пэнси, плюхнувшись на диван. Гермиона подняла руки к лицу, потёрла глаза. Драко заметил, как уставшей она выглядела. Волосы собраны кое-как в пучок на макушке, на ней был мешковатый свитшот с надписью «Кембридж» поверх леггинсов. Он понял, что всё ещё стоит неподвижно и уставился на неё. Поспешно, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, он поднял наполовину пустую бутылку огневиски.       – Выпьешь с нами? – Он пытался скрыть надежду в голосе, но по взгляду, которым она на него посмотрела, он понял, что у него это не вышло. Она покачала головой:       – Я семь часов подряд пялюсь в арифмантические доказательства. Если не закрою глаза прямо сейчас, они начнут кровоточить. Тео окликнул её с другого конца комнаты:       – Ну как? Есть успехи? В глазах Гермионы мелькнуло возбуждение:       – Кажется, да… Мне нужно провести ещё несколько тестов. Тео неуклюже поднял бокал, пролив половину огневиски на ковёр:       – За Гермиону Грейнджер, настоящую спасительницу волшебного мира! Гермиона смущённо улыбнулась и покачала головой, а все четверо подняли бокалы и воскликнули:       – Ура! Она оттолкнулась от дверного косяка:       – Ладно, я спать. Веселитесь — и если кому-то понадобится целитель, чтобы наложить заклинание против алкогольного отравления, вы знаете, где меня найти. Драко хотел её остановить. Или, может быть, хотел пойти с ней. Он просто знал, что не хочет больше находиться в другой комнате, не с ней. Но прежде чем он успел придумать, что сказать, заговорила Паркинсон:       – Грейнджер, подожди! Гермиона остановилась, вопросительно посмотрев на неё.       – У тебя же есть татуировки, да? Гермиона наклонила голову, явно не ожидая такого вопроса. И так незаметно, что, наверное, только Драко это заметил, она взялась пальцами за левый рукав свитшота и натянула его плотнее, прикрывая запястье.       – Есть. А что?       – Ты делала их магическим способом или маггловским?       – Маггловским. У Блейза округлились глаза, он перебил:       – Это же больно?! Гермиона хмыкнула с пониманием и ответила просто:       – Не так больно, как получать шрамы, которые они прикрывают. Паркинсон на секунду метнула взгляд в сторону Драко, а потом снова повернулась к Гермионе:       – Почему не сделала их магически, чтобы не чувствовать боль? Гермиона почти мечтательно улыбнулась и пожала плечами:       – Я хотела почувствовать. С этими словами она развернулась и исчезла в темноте дома. Драко почувствовал, будто внутри него взорвалась бомба.

***

Следующие несколько дней выдались насыщенными: Драко начинал вновь обустраиваться в Англии, но разговор с Гермионой — и её загадочные слова о татуировках, скрытых от глаз — не переставали крутиться у него в голове, как заевшая пластинка. Он вспоминал выражение её лица, когда признался, что знал о том, что Уизли изменял ей, — в то время как сотрудник Гринготтса, управляющий активами, проводил его через документы, официально подтверждающие его статус главы Дома Малфоев, включая многочисленные сейфы в банке. Он вспоминал, какой красивой она показалась ему, когда улыбнулась в гостиной Тео, пока он осматривал пентхаус в Сохо, подтверждая, что недвижимость, принадлежащая имению Малфоев, вполне подойдёт ему как новый дом. Он вспоминал короткую вспышку боли на её лице, когда она вернулась из лаборатории, а он ужинал с Нарциссой и снова и снова твердил ей, что всё у него будет хорошо в Лондоне, и возвращаться в Малфой-мэнор он не собирается. И он вспоминал изгиб её губ, как волосы струились по спине, полноту груди и изгибы бёдер — каждую ночь в постели, каждое утро в душе, и даже однажды, когда он просто хотел спокойно выпить чашку чая в гостиной… Но слишком быстро наступила среда, и Драко оказался стоящим перед камином в своей квартире, уговаривая себя взять пригоршню летучего пороха, произнести имя атриума Министерства и пройти сквозь пламя. Хорошо ещё, что он всегда приходил заранее, — ему понадобилось лишних двадцать минут, чтобы собрать в себе достаточно смелости, войти в пламя и держать голову высоко, когда его окружил гул и суета утреннего Министерства. Он старался смотреть прямо перед собой, не обращая внимания на взгляды прохожих, пока направлялся к лифтам. Это был его первый визит в здание с момента судебного разбирательства, и он изо всех сил пытался не дать воспоминаниям о том дне захлестнуть его. Каждый его шаг по каменному полу сопровождался звонкой поступью блестящих, сделанных на заказ ботинок из драконьей кожи. Было невозможно не заметить взгляды — с его платиновыми волосами его легко было узнать. Драко уловил несколько взглядов, полных страха и удивления, и даже увидел, как одна мать крепко взяла за руку своего маленького сына и поспешила отойти подальше, когда он проходил мимо. Но, к его удивлению, никто не закричал, не плюнул ему под ноги и не назвал Пожирателем смерти. Он считал это победой. Он сможет восстановить своё имя. Он будет усердно работать и докажет, что стал хорошим человеком, борющимся за безопасность волшебного мира — что он не его отец, не сторонник превосходства крови и совсем не заинтересован в роскошной жизни на виду у всей знати. Он вышел из лифта и оказался в общем зале Отдела магического правопорядка. Было ещё рано, большинство кабинок пустовало, но прежде чем он успел направиться к кабинету Главного Аврора, слева от него появилось идеально уложенное светлое сияющее нечто.       — Драко! — сказала Дафна Грининграс, надевая свою привычную самодовольную улыбку высшего общества, которую она отточила ещё с десяти лет, когда встала из-за стола, положила руки на руки Драко и изобразила два преувеличенных воздушных поцелуя на приветствие. Драко знал, что она работает здесь, ведь именно она отправляла большую часть его бюрократической корреспонденции после того, как его перевод был подтверждён. Но ему пришлось приложить все силы, чтобы сдержаться и вести себя так, будто она не сыграла центральную роль в разрушении жизни Гермионы.       — Как здорово тебя видеть! Я так рада, что ты вернулся домой, уверена, твоя мама просто счастлива, что ты снова с ней. И посмотри на тебя, всё тот же Драко, эти американцы не смогли тебя испортить. Как ты устроился? Увидимся ли мы на обществе этим летом? Драко, стараясь вести себя как Нарцисса, выдавил на лице фальшивую улыбку и постарался, чтобы его глаза оставались нейтральными.       — Тоже рад тебя видеть, Даф. Давно не виделись. И я слышал, у тебя недавно было много интересного, разве не так? Лицо Дафны на мгновение изменилось, но, как и полагается хорошей чистокровной, она быстро оправилась, сдержав улыбку и похлопав Драко по руке.       — Ну, наверное, ты уже слышал! Да, я встречаюсь с Роном Уизли — только не смей смеяться! Он стал вполне симпатичным мужчиной. Мы с ним и с тобой могли бы попить чай, думаю, тебе он понравится, Драко. Драко заметил, как Тонкс выглянула из своего кабинета и кивнула ему через плечо Дафны. Он вернулся взглядом к блондике и, решив нанести удар, сменил выражение лица с беззаботного на острое, как нож.       — Извини, Даф, мне нужно идти — первый день, понимаешь. И чай я, пожалуй, пропущу. Как бы ты не считала Рона Уизли замечательным, я не люблю изменников. Наверное, это хорошо, что вы нашли друг друга, да? С последней ухмылкой Драко обошёл Дафну, чьё лицо стало серым, и направился в офис Тонкс.       — Аврор Малфой, добро пожаловать. Пожалуйста, присаживайтесь. — Маленькая женщина с ярко-розовыми волосами каким-то образом умудрилась выглядеть опасной, когда пристально посмотрела на Драко и указала на стул напротив себя, снова усаживаясь за свой впечатляющий стол. Драко кивнул в знак приветствия.       — Глава авроров. Ещё раз благодарю за возможность, уверяю вас, я постараюсь оправдать высокие стандарты, которые вы установили для отдела. Тонкс молча окинула его взглядом, затем сложила руки и положила локти на стол.       — Хватит с тебя формальностей, кузен. Я взяла тебя, потому что ты обладаешь бесценным опытом, который нам очень нужен, и потому что все, с кем я говорила в MACUSA, сказали, что я буду тупой как ... если не возьму тебя. Я прочитала все твои судейские протоколы... Мышцы Драко напряглись.       — И я верю, что ты изменился. Твой опыт в поисках и поимке Пожирателей смерти в Америке говорит сам за себя. Но позволь мне быть совершенно ясной: я слежу за тобой. Если я увижу хотя бы малейший намёк на превосходство крови — ты уволен. Понял? Драко сохранял нейтральное выражение лица.       — Понял, глава авроров. Я давно не придерживаюсь взглядов моего отца, и я намерен доказать это своими действиями в будущем. Я здесь, чтобы работать и убрать таких магов, как Люциус Малфой, с улиц. Тонкс снова оценила его взглядом и, похоже, пришла к какому-то выводу. Она кивнула и откинулась в кресле.       — Ладно. Я положила копии всех открытых дел в твоём кабинете, можешь использовать следующие несколько часов, чтобы разобраться. Сегодня после обеда ты встретишься с нашим связным из Отдела Невыразимцев, чтобы тебя ознакомили с нашими процедурами. Сердце Драко забилось быстрее. Гермиона, он собирался увидеть Гермиону. Он надеялся, что Тонкс не заметила эмоций, которые были написаны у него на лице при одной только мысли о ней. К счастью, она продолжила.       — Ты будешь работать с временным партнёром первые недели. Поттер покажет тебе всё и поможет с тренировкой, если потребуется. Драко сжал челюсти. Он напомнил себе, что ожидал такие вещи. Будут проверки, пока он не докажет свою состоятельность. Он кивнул сдержанно.       — У тебя есть проблемы с этим, Малфой? Он покачал головой и встал.       — Нет, мадам. Совсем без проблем. Ещё раз спасибо за возможность. Она ухмыльнулась, но не без теплоты.       — Хороший ответ. Ты свободен, проверим тебя в конце дня. Драко вышел за дверь и снова оказался в общей зале, которая теперь бурлила от активности. Все взгляды устремились на него, но он просто проигнорировал их, направившись к своему кабинету в конце коридора. Он внутренне презирал тех, кто стоял в двух дверях и шептался между собой — Поттер, Уизли и Дафна, которые не сводили с него глаз. Не желая дать им шанс первым сделать шаг, Драко прошёл мимо дверей своего кабинета и встал прямо перед ними. Включив свою чистокровную харизму, он сохранил небрежное стояние и равномерный голос.       — Поттер, рад снова тебя видеть, ты хорошо выглядишь. Благодарю, что согласился работать со мной, пока я вникну в дела. Может, встретимся позже сегодня, чтобы обсудить открытые дела? Дафна смотрела на него с широко раскрытыми глазами. Уизли едва сдерживал ярость, его лицо пылало, а взгляд был направлен на Драко так, как будто Рон считал его взгляды смертельными. Поттер же, похоже, был немного сбит с толку, но явно не собирался вызывать Драко на дуэль.       — Я... да... хорошо, да. Я могу встретиться позже. Не желая давать ему больше времени на раздумья, Драко вмешался.       — Прекрасно. Я свяжусь с тобой позже. Развернувшись, чтобы вернуться в свой кабинет, он кивнул Дафне и рыжему идиоту. С гладкостью и спокойствием, которые подходили для чистокровных, он с опасной улыбкой сказал:       — Дафна. Уизли, рад вас видеть, как всегда. Затем он вошёл в свой кабинет и захлопнул дверь. Следующие несколько часов прошли быстро, и Драко полностью поглотил изучение открытых дел DMLE и процедур их расследования. Его сильно впечатлили их методы, и он сделал заметки, где считал, что методики из MКУСА могли бы быть полезными. Количество дел с Пожирателями смерти, которые оставались открытыми, было слишком велико, и Драко надеялся, что Тонкс согласится назначить его в рабочую группу, занимающуюся их поимкой. Он уже читал большую папку по делу Сивого, сравнивая её с собственным опытом по его преследованию в Америке, когда сигнал, установленный его палочкой, напомнил ему о встрече с Гермионой. Он старался не думать об этом весь день, но его возбуждение снова возросло при мысли о встрече с ней. Он направился к одной из конференц-залов, окруженной заколдованным стеклом, которое предотвращало попадание незваных гостей, полностью заглушало шум и было зачаровано, чтобы никто снаружи не мог читать по губам тех, кто находился внутри. Драко устроился в кресле и попытался успокоить свое сердцебиение, но все попытки пошли прахом через тридцать секунд, когда он увидел, как Гермиона появилась всего в нескольких метрах от двери. Она была одета в черные брюки с высокой талией, подчеркивающие её талию, с белой шелковой рубашкой на пуговицах с закатанными рукавами, расстегнутой так, чтобы Драко мог видеть достаточно её декольте, чтобы ему пришлось вспомнить старые статистики по квиддичу, чтобы избежать смущения. Её волосы были собраны в небрежную пучок на макушке, и он улыбнулся, заметив, что её волшебная палочка была заправлена в него — точно так же, как она носила её, когда училась с ним в Тайной Комнате . Она заметила его в комнате, и на её лице расплылось открытое, искреннее выражение, когда она сделала шаг в его сторону, но прежде чем она смогла подойти, её неожиданно остановили Поттер и Уизли. Поттер протянул руку и схватил её за руку, что заставило Драко напрячься. Оба заговорили с ней быстро, пытаясь (безуспешно) указать на конференц-зал, где сидел Драко, не будучи при этом слишком очевидными. Всего за несколько секунд Гермиона вырвала свою руку из захвата Гарри с яростным взглядом на лице и сказала что-то, что, по всей видимости, осудили оба. Она развернулась и с яростью направилась в конференц-зал. Драко встал, когда она вошла, с беспокойством глядя на неё.       — Ты в порядке? Что это было? — он указал головой на Поттера и Рона, которые теперь стояли, как стражи, напротив конференц-зала. Гермиона сердито пересекла стол и с шумом вытащила стул рядом с ним, села с раздражением.       — Ничего важного, уверяю тебя, — пробормотала она. Она провела пальцами по своему лицу, когда Драко снова сел. Сделав глубокий вдох, она повернулась к нему с серьезным выражением лица.       — Прости... за них. Драко улыбнулся, скривив одну сторону рта.       — Не стоит. Уверяю тебя, мой интерес к тому, что Вислый и Герой думают обо мне, снизился ещё ниже, чем в Хогвартсе в последние недели. Гермиона тихо засмеялась и посмотрела на него своими теплыми, медовыми глазами, улыбка благодарности появилась на её лице. Она опустила взгляд на стопку пергамента, который она принесла с собой, и тихо сказала:       — Это смешно, у меня был довольно похожий опыт в последнее время... Она старалась держать голос легким, но Драко видел, как печаль проступала на её лице. Без раздумий, привлечённый их близостью, он протянул руку и положил её на её, сжимаемую её рукой для успокоения. Он поклялся, что через комнату пронеслась молния. Её кожа была теплой и мягкой, и черт побери, это был первый раз за три года, когда он прикоснулся к ней, и желание переплести пальцы с её и никогда не отпускать было таким подавляющим, что Драко думал, что это может его убить. Гермиона задохнулась, и её взгляд сразу же зафиксировался на руке Драко, лежащей на её. Она смотрела так сосредоточенно на их руках, что Драко казалось, что она решает сложную арифмантию в своей голове. Медленно, очень медленно, она повернула руку, чтобы её ладонь была обращена вверх, а пальцы обвили большую руку Драко. Её резкий вдох сказал Драко, что она чувствует то же самое, что и он — одновременно электрически заряженные и при этом заземленные в ощущении правильности, которое приносило ей прикосновение.       — Гермиона... — голос Драко был едва слышным шепотом, но её глаза всё равно встретились с его. Она выглядела растерянной, её грудь поднималась и опускалась быстро, от её поверхностного дыхания. Но когда её глаза встретились с его, в них появилась решимость. Она сжала его руку, и Драко был уверен, что её тело наклонилось к его, а её глаза быстро посмотрели вниз, к его губам. Он чуть-чуть наклонился вперед, его мозг не мог сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения её кожи и полноты её губ. Глубоко в его сознании он знал, что если она даст ему возможность, он возьмет её прямо на этом столе, не важно, если вся министерство будет стоять снаружи и смотреть. Ему казалось, что вселенная влечет их друг к другу, и он был бессилен этому противостоять... Бах! Дверь захлопнулась в коридоре, и Гермиона отскочила, как если бы её ударило током, отодвигая стул подальше от него и вынимая свою руку из его, положив её на колени.       — Я… Прости. Не знаю, что…       — Нет, Гермиона, всё… Она прочистила горло и выровняла бумаги перед собой. Обернувшись к Драко с явно фальшивой улыбкой, она покачала головой.       — Давай начнем, мне нужно скоро вернуться. Она не смотрела ему в глаза до конца часа. В следующие две недели Драко начал снова привыкать к жизни в Англии и своей роли в Отделе магической правопорядочности. Поттер оказался менее некомпетентным, чем в школе, но всякий раз, когда Драко начинал ценить его работу, его мысли быстро выбивались из колеи из-за того, что Поттер предал Гермиону — и почему-то это предательство вообще не казалось беспокоящим Поттера. Драко видел Гермиону только на еженедельных встречах команды по пятницам, и она старательно избегала взгляда, прежде чем поспешно уходить обратно . Он постоянно думал о том моменте в конференц-зале, только чтобы укорить себя за то, что так зациклился на том, чтобы держать её руку, как какой-то подросток. Но она тоже ответила. Она наклонилась. Она смотрела… Драко встряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок, и сосредоточился на предложении, которое составлял для создания новой группы по борьбе с Пожирателями Смерти, которую Тонкс разрешила ему возглавить. Если он хотел бы иметь шанс с Гермионой, ему нужно было взять под контроль свои эмоции.

***

В субботу Драко с неохотой шел к уличному столу в престижном чайном кафе на Косой-Аллее, куда его тащила несгибаемая сила — Нарцисса Малфой. Драко делал всё, чтобы избегать Косую-Аллею с момента возвращения в Лондон. Он знал, что хотя бы часть враждебности к нему утихла, но считал, что лучше сохранять низкую активность, чтобы избежать лишнего внимания. Следуя за матерью к столу, Драко окинул взглядом многолюдную аллею, полную покупателей и семей, наслаждающихся необычно тёплым днем. Он выбрал место у стены магазина, лицом к главной улице, движимый как инстинктами аврора, чтобы уменьшить шансы на неожиданное нападение, так и своей паранойей, что кто-то из толпы может воспользоваться возможностью отомстить двум Малфоям, которые смогли избежать пожизненного заключения в Азкабане.       — Мама, ты уверена, что это хорошая идея? — тихо сказал он, продолжая следить за прохожими. Нарцисса взмахнула рукой и закатила глаза самым аристократичным образом, который Драко когда-либо видел.       — Пожалуйста, Драко. Дай мне немного больше доверия. Я последние три года восстанавливала наше имя и убеждала всю волшебную Лондонскую общественность, что ни ты, ни я не разделяем мерзкие взгляды твоего отца, — её глаза на мгновение потемнели при упоминании его. Она посмотрела на Драко, и её взгляд прояснился. Протянув руку через стол, чтобы взять его за обе руки, она продолжила.       — А ты, мой дорогой, последние три года становился украшением авроратов, известным за поимку сбежавших Пожирателей Смерти. Уверяю тебя, твои опасения беспочвенны, — она крепко сжала его пальцы, прежде чем поцеловать верхнюю часть его руки. — Тебе всего двадцать два, Драко. Я не позволю тебе провести оставшуюся жизнь в укрытии. Слова матери успокоили его, и он расслабился в своем кресле, когда она начала длинную речь о происходящем в волшебном обществе в последнее время. Драко лишь наполовину слушал её сплетни о том, кто на каком бале был в неправильном платье и теперь его игнорируют, и кто с кем собирается пожениться, но он насторожился, когда мать упомянула, что семья Гринграсс потеряла расположение, и что по какой-то причине Дафна Гринграсс не могла найти ни одного модельера в Англии, который был бы готов шить для неё платья на сезон. Драко посмотрел на Нарциссу, которая с маленькой, но заметно хитрой улыбкой смотрела на него. Он улыбнулся в ответ, зная, что внезапная утрата доступа Дафны была делом рук его матери — она любила Гермиону как дочь, и когда ты пересекаешь дорогу семье Нарциссы Малфой, ты столкнешься с её гневом. Драко тянулся, чтобы наполнить чашку чаем, когда увидел её. Всё с дикими коричневыми кудрями и красными губами, она шла по аллее с сумкой из книжного в руке. Очевидно, ему не удалось скрыть выражение лица, потому что прежде, чем он успел отвернуться, Нарцисса тоже повернулась и заметила Гермиону, которая невольно направлялась к ним.       — Гермиона! — Нарцисса встала со стула и шагнула к ведьме, на её лице расползлась тёплая улыбка. Услышав своё имя, Гермиона повернулась и на мгновение выглядела обеспокоенной, её глаза метались между Нарциссой и Драко, прежде чем она оттаяла, когда Нарцисса поманила её вперёд.       — О, моя дорогая, я так скучала по тебе! — Без паузы Нарцисса обняла Гермиону. Гермиона на мгновение застыла, прежде чем Нарцисса повернула голову и прошептала ей что-то на ухо, что Драко не смог разобрать. Глаза Гермионы потемнели, и она обвила руками Нарциссу в ответ, выражая облегчение, которое ощущалось всей её фигурой. Глаза Гермионы упали на Драко. Эмоции на её лице, её вид с матерью было почти невозможно выносить. Он просто смотрел ей в глаза, чувствуя, что те же самые эмоции отражаются и на его лице. Отстранившись, Нарцисса взяла обе руки Гермионы.       — Присоединяйся к нам на чай, — она кивнула на стол.       — О, я… — Гермиона выглядела неуверенно, нервно оглядываясь на Драко, а затем снова на Нарциссу. — Я не хочу нарушать ваше время. Точно так, как только Нарцисса Малфой могла это сделать, она просто бросила на Гермиону строгий взгляд, положила одну руку ей на предплечье, а другую обвила вокруг спины и повела её к столу. Драко встал и вытянул стул для неё, когда она села, выглядя озадаченно тем, как она оказалась здесь. Нарцисса сразу взмахнула палочкой, чтобы наполнить чашку Гермионы, приправив её так, как Гермиона любила, что вызвало краткое удивление на лице ведьмы, прежде чем она улыбнулась в ответ Нарциссе, вспоминая этот момент.       — Ну что, Гермиона, Драко рассказал мне, что ты не только самый искусный Невыразимец, которого когда-либо видел Министерство, но и что ты на пути к тому, чтобы вылечить нас от всех болезней. Я, например, совсем не удивлена, — сказала она. Гермиона повернулась к Драко, её бровь удивлённо приподнялась. Драко просто пожал плечами и посмотрел обратно на свою мать. Улыбаясь, Гермиона вернулась к Нарциссе.       — Уверяю вас, это слишком преувеличивает мои возможности, миссис Малфой.       — Теперь, Гермиона, я полагаю, мы обсуждали это больше раз, чем могу сосчитать. Я Нарцисса, и ты это знаешь, — её тон был наставительным, но лицо открытым и добрым. Гермиона смущённо улыбнулась.       — Простите, Нарцисса. Мать кивнула.       – Намного лучше. А теперь скажи мне, дорогая, я слышала, ты сблизилась с мистером Ноттом, мистером Забини и мисс Паркинсон, это так? Как тебе их общество? Никому из них не нужен строгий урок о том, как следует вести себя в современном мире? Гермиона хмыкнула, делая глоток чая. Драко улыбнулся в ответ, впитывая этот момент. Как же это было сюрреалистично – спустя столько лет сидеть на публике с Гермионой, смеясь, пока его мать подшучивала над ними. Сердце болезненно сжалось – он вдруг осознал, как сильно мечтал об этом.       – Уверяю вас, они были исключительно добры. Ну, Паркинсон немного пугает, но я бы скорее хотела иметь её на своей стороне, чем наоборот. Драко с трудом справился с нахлынувшими чувствами, усмехнувшись с пониманием.       – В этом ты абсолютно права, поверь.       – Да, репутация мисс Паркинсон её опережает. Она – весьма грозный союзник, – глаза Нарциссы смягчились. – Я очень рада слышать, что вы подружились. Гермиона уже начала улыбаться в ответ, но тут её лицо побледнело, а взгляд наполнился страхом. Она смотрела за спину Нарциссы, вдоль аллеи, и когда Драко проследил за её взглядом, сразу понял, что её встревожило: к ним шли Дафна Гринграсс и Молли Уизли, весело беседуя и улыбаясь. Нарцисса незаметно повернула голову, и её глаза вспыхнули гневом, прежде чем она снова взглянула на сына.       – Прости, мне нужно идти, мне срочно нужно... – Гермиона начала отодвигать стул, явно намереваясь сбежать. Но прежде чем она успела встать, Нарцисса схватила её за руку, приковав к себе взглядом, в котором пылала ярость матери, готовой защищать своего ребёнка. Глядя прямо в карие глаза Гермионы, она заговорила:       – Тебе не нужно никуда идти. Ты, моя дорогая, – Гермиона Грейнджер. Никто, слышишь, никто не диктует тебе, что делать. Поняла? Явно ошеломлённая резкостью тона, Гермиона просто кивнула, пытаясь вернуть лицу нейтральное выражение. Драко даже не пытался скрыть обеспокоенность, с которой продолжал смотреть на неё.       – Лично я с нетерпением жду, посмотрим ли мы, действительно ли глаза мисс Гринграсс способны вылезти из орбит от этой сценки. Нарцисса усмехнулась, и Гермиона фыркнула, смеясь. Напряжение начало спадать с её плеч. Драко с улыбкой наблюдал за этим, затем благодарно кивнул матери. Именно в этот момент он заметил, что Дафна остановилась, уставившись в их сторону. Молли приостановилась, обеспокоенно взглянув на спутницу, а потом обернулась и тоже увидела их троих. Её глаза распахнулись, и она поспешила вперёд, таща за собой Дафну.       – Гермиона! Дорогая! Боже мой, я уже несколько недель пытаюсь до тебя достучаться! Ты что, не получала мои совы? Гермиона открыла рот, чтобы ответить.       – Здравствуйте, Молли, я... Её голос был неуверенным, но Молли Уизли перебила её:       – Мы можем поговорить сейчас? Пойдём со мной в Нору? Или к тебе домой, если хочешь? Её взгляд начал скользить по столу, и, заметив компанию Гермионы, лицо Молли изменилось – в нём появились шок и строгий упрёк.       – Что ты делаешь в компании... Но на этом Нарцисса Малфой не дала ей договорить, включив весь арсенал, накопленный за годы наведения и разрушения репутаций в высшем светском обществе. На её лице медленно расплылась безупречная улыбка.       – Молли, как приятно вас видеть. Вы прекрасно выглядите! Слышала, у вас недавно радостная новость! Уверена, вы на седьмом небе от счастья, принимая мисс Гринграсс в свою семью. Её слова были как бархат – мягкие и изысканные. Но под этим бархатом скрывался отточенный, смертоносный клинок. Лицо Дафны побледнело до мелового оттенка. Молли не обладала таким количеством часов, проведённых на светских приёмах, и не поняла, во что ввязалась.       – Я... ну, мы... – Она положила руку на руку Дафны, но её глаза не отрывались от красивой ведьмы, сидящей справа от Драко. – Что ты здесь делаешь, Гермиона? Пойдём со мной, я отведу тебя домой. Но прежде чем Гермиона успела ответить, Нарцисса рассмеялась, мягко положив руку на её плечо.       – Ах, Молли, давайте не будем спешить с выводами! Я имею удовольствие быть знакомой с мисс Грейнджер уже много лет, и мы как раз мило беседовали. Мой сын и я весьма польщены тем, что можем назвать столь талантливую и благородную ведьму своей подругой. Не так ли, Драко? С усмешкой, достойной лучшего дипломата, Драко небрежно положил руку на спинку стула Гермионы и в самой уверенной аристократической манере произнёс:       – Конечно, мам. Это самая выдающаяся ведьма, которую мне довелось знать. Он повернулся к Гермионе и подмигнул, развеселившись, заметив, как её глаза на секунду расширились. Молли и Дафна смотрели на них, взгляд метался между Нарциссой, Драко и Гермионой, словно они пытались собрать пазл, у которого не хватало половины деталей.       – Абсолютно верно, мой дорогой! Превосходная ведьма. Не имеющая себе равных. Согласны, Молли? – Нарцисса сжала руку Гермионы, всё ещё удерживая её в своей ладони. Затем она встала, обращаясь к ошарашенной Молли:       – Ну что ж, было приятно вас увидеть. Уверена, у вас впереди насыщенный день! Наверное, подготовка к свадьбе, да? Желаю всего наилучшего, Дафна. Не могу дождаться, чтобы увидеть платье, которое ты выберешь, в Лондоне столько прекрасных дизайнеров! Нарцисса наклонилась, поцеловав обеих ведьм в щёки. Улыбка на её лице была настолько остра, что Драко удивился, как она не порезала им кожу. Дафна, собравшись, улыбнулась в ответ:       – Спасибо, Нарцисса. Прекрасно было вас всех увидеть. Нам пора... Она схватила Молли за руку и потащила её прочь, пока та всё ещё стояла с открытым ртом, глядя на Гермиону. Наступила пауза. Гермиона негромко рассмеялась и покачала головой, поднимая чашку чая к губам.       – Признаюсь, я скучала по этому.       – По чему именно, дорогая? – Нарцисса притворно удивилась.       – По тому, как в дело вступает несравненная Нарцисса Малфой, – улыбнулась Гермиона, с благодарностью и весельем во взгляде. Нарцисса прижала руку к сердцу.       – Не имею ни малейшего понятия, о чём вы, мисс Грейнджер! Она подмигнула, и все трое расхохотались. Гермиона повернулась к Драко, её глаза сияли от радости. Он ответил ей такой же широкой улыбкой, едва сдерживаясь, чтобы не потерять голову от мысли, что именно такой могла бы быть их жизнь, будь всё иначе. Гермиона допила чай, затем прочистила горло и с лёгкой грустью во взгляде обратилась к Нарциссе:       – Мне правда пора, я должна быть в лаборатории через несколько минут. Она протянула руку через стол, чтобы взять руки Нарциссы.       – Было очень приятно вас увидеть, Нарцисса, правда. Нарцисса мягко погладила её по щеке.       – И мне, дорогая. Уверена, мы ещё увидимся, теперь, когда Драко снова дома. Признаюсь, я с нетерпением жду твоего возвращения! Нарцисса бросила на Драко многозначительный взгляд, а затем вновь улыбнулась Гермионе, которая замерла, удивлённая её словами. Она встретилась взглядом с Драко – глаза были широко раскрыты и неуверенны, – затем схватила свои вещи.       – Я... ну, да, это было бы... чудесно, я... спасибо за чай. Она коротко кивнула Драко и поспешно скрылась в толпе. Как только она исчезла, Драко закрыл лицо руками.       – Мерлин, мама. Это действительно было необходимо? Нарцисса махнула рукой.       – Разумеется, Драко. Если ты сам не способен действовать, кто-то должен... как там это говорится... «пустить мяч по полю»? Драко застонал, покачал головой и только надеялся, что мать не заметила улыбку, которую он пытался спрятать.