Глава 9 : Держу пари, ты думаешь обо мне

Рождество, Пятый курс

До рождественских каникул оставалось три дня, и Гермиона Грейнджер была в предвкушении. Прошлое Рождество она провела в замке — и хотя оно обернулось куда лучше, чем она могла себе представить, став началом её отношений с Драко, — в этом году она радовалась поездке во Францию, где собиралась кататься на лыжах и праздновать вместе с родителями. Но больше всего её волновало то, что — хотя она никогда не сказала бы этого родителям — Драко уже договорился с матерью, как встретиться с Гермионой в Шамони, чтобы отметить их первую годовщину. Мысль о том, что они смогут побыть вдвоём, вдали от Хогвартса и волшебного Лондона, в месте, где их никто не узнает и они смогут свободно появляться на публике, наполняла Гермиону радостью и нетерпением.       — Держать его за руку, когда мы идём по улице. Целоваться на снегу. Не беспокоиться ни о чём. Эта мысль захватывала дух. Но этим вечером она с удовольствием возвращалась в их маленький уголок покоя в замке — чтобы отпраздновать и провести время со своим парнем. Улыбаясь, она спустилась по лестнице из спальни девочек в гостиную Гриффиндора.       — Эй, Мион! Только не говори, что ты снова в библиотеку! Экзамены закончились! Домашку больше задавать не будут! У тебя просто не может быть дел. — Рон смеялся, дразня её, и хотя ей хотелось проигнорировать его и пройти мимо, она знала, что он с Гарри могут пойти за ней.       — Да, Гермиона! Ну пойдём, мы сейчас начнём играть в взрывающегося снапа! Отдохни хоть раз! Что такого важного в библиотеке? — Гарри улыбался мягко, лицо его выглядело спокойнее, чем за последние недели. Это немного успокоило её.       — Серьёзно, что ты всё время в библиотеке, Мион? СОВ ещё нескоро! Даже ты не можешь сейчас заниматься. Так что скажи, ты там втайне встречаешься с кем-то? — Рон игриво поднял брови, но по его тону было ясно: он не верил ни на секунду, что Гермиона может с кем-то встречаться в замке. Её мгновенно охватила волна раздражения. Не задумываясь, она ответила:       — Вообще-то ты прав, Рон. Я иду целоваться с Драко Малфоем. — Она вызывающе улыбнулась ему. Она и сама не знала, какой реакции ожидала, но как только слова сорвались с её губ, лица Рона и Гарри помрачнели, и они вскочили с мест, окружив её.       — Это не смешно, Гермиона. Ты считаешь, это шутка? — голос Рона звучал резко и обвиняюще.       — Он прав, Гермиона, об этом нельзя шутить. Он сын Пожирателя смерти. Если бы у него был шанс, он бы, наверное, сам отвёл тебя к Волдеморту. — Гарри говорил совершенно серьёзно, в его голосе звучал страх. Рон поёжился от имени Волдеморта, но всё равно кивнул.       — Ты серьёзно так думаешь? Думаешь, он бы так поступил — только из-за своего отца? — голос Гермионы был спокойным, но она изо всех сил сдерживала слёзы.       — Не только из-за его отца, Гермиона. Из-за него самого. Ты же видела его, как и мы! Он только и ждёт возможности пойти на службу Волде—       — Гарри! Ну пожалуйста, приятель! Гарри закатил глаза.       — Служить Тому-Кого-Нельзя-Называть. Они замерли, молча глядя друг на друга. Гермиона закрыла глаза и кивнула.       — Прости. Не стоило мне так говорить. Ты же знаешь, я просто иду в библиотеку. — Впервые ложь оказалась на вкус, как кислота. Рон хмыкнул:       — Мы знаем, Мион. Просто оставь такие шутки Фреду и Джорджу, ладно? Мы же не всерьёз поверили. Представляешь, Гарри? Гермиона и Малфой?! — Рон рассмеялся, Гарри присоединился к нему.       — К тому же, любого гриффиндорца, добровольно поцеловавшего змею, отвергли бы при любых условиях. — Рон покачал головой, всё ещё смеясь. Гермиона уставилась в пол.       — Ну, раз уж я такая скучная, всё равно пойду в библиотеку. Увидимся завтра. Тихо, опустив плечи, она вышла через портретную дыру и направилась в восточное крыло седьмого этажа. Она пришла раньше Драко, и когда он вошёл минут через десять, она сидела перед камином, задумчиво глядя в огонь.       — Счастливого Рождества, любимая! — Его красивая, искренняя улыбка чуть не сломила её. Конечно, будучи Драко, он сразу понял, что что-то не так. Его лицо помрачнело, и он поспешил к дивану, опустившись перед ней на колени и обхватив её лицо ладонями.       — Что случилось? Всё в порядке? Гермиона закрыла глаза и прижалась к его ладоням. Вот он — настоящий Драко Малфой. Добрый, любящий, нежный. Ничего общего с тем, каким его видели Гарри и Рон. И уж тем более — с его отцом. Гермиона повернула голову и поцеловала его ладонь.       — Ты — хороший человек, Драко. Что бы кто ни говорил, ты должен это знать. Я люблю в тебе всё. Выражение лица Драко стало мягче, но он не убрал рук, продолжая нежно массировать её челюсть большими пальцами.       — А я люблю всё в тебе, Гермиона. Что-то произошло? Ты в порядке? Она наклонилась, прижав лоб к его лбу:       — Сейчас — да. Даже больше, чем да. Ты сможешь остаться на ночь? Я не хочу возвращаться в Башню. Он кивнул, не отводя от неё обеспокоенного взгляда:       — Конечно, любовь моя. Она потянулась вперёд и поцеловала его с полной самоотдачей, наслаждаясь каждым прикосновением, тем, как он держит её, как его дыхание сливается с её. Гарри и Рон ошибались. Совершенно. И даже если они никогда этого не поймут, даже если никогда не простят её — это не имело значения. Когда-нибудь, как-нибудь, она и Драко смогут быть вместе по-настоящему, не скрываясь. И в этот момент, когда она соскользнула с дивана и опустилась рядом с ним на пол, их тела прижались друг к другу от колен до плеч, его сердце билось в унисон с её — она поняла. Если когда-нибудь придётся выбирать — она выберет его. Всегда.

Апрель, 2002

Прошла всего неделя с тех пор, как она пила чай с Драко и Нарциссой, но это событие, казалось, вызвало настоящий шок в её бывшей семье. Пока Гермиона готовилась решать очередную партию задач по арифмантике вместе со старыми добрыми маггловскими уравнениями по математическому анализу, чтобы проверить одну теорию, связанную с лечением ликантропии, она вспоминала всё более напряжённые встречи, случившиеся за последние несколько дней. Эррол, древняя сова семейства Уизли, дремал на её подоконнике, когда она вернулась из лаборатории в субботу вечером. Из его клюва едва не выпадало письмо от миссис Уизли. Внутри письма Молли причитала по поводу её выбора чаепития, даже намекая, что Артур мог бы сделать запрос в Министерство, чтобы получить охранный ордер, запрещающий Малфоям приближаться к Гермионе. Но после множества строк, полных шока и ужаса, миссис Уизли вновь умоляла Гермиону встретиться с Роном и Дафной и писала, как сильно она хочет, чтобы Гермиона вернулась в семью. Гермиона словно слышала голос Молли, звучащий между строк, и от этого её сердце сжалось. Она любила Молли. И до сих пор часть её всё ещё любила Молли. И хотя Гермионе казались оскорбительными эти постоянные попытки навязать примирение с двумя людьми, которые организовали её многолетнее унижение, она помнила, что матриарх семьи Уизли не входила в число тех, кто знал об измене и скрывал это от неё. Учитывая это, Гермиона взяла перо и, наконец, написала ответ. С той степенью откровенности, на какую была готова, она извинилась за молчание и признала, что их первая встреча с Рождества в Косом переулке была не самой удачной. Она закончила письмо словами благодарности за любовь и заботу, которые Молли всегда ей дарила, и написала, что, хотя она надеется однажды восстановить их отношения, Гермиона никогда не сможет вернуться в семью так, как раньше, и сейчас ей нужно время, чтобы исцелиться — без их вмешательства. Ни слова о Драко или Нарциссе, никакого упоминания о том, что она знает о сокрытии — Гермиона решила хранить эту информацию до подходящего момента. В среду Тонкс вызвала её на встречу в ОМП, и стоило Гермионе выйти из лифта, как к ней кинулся Рон — с красным лицом, за ним шёл Гарри, явно пытаясь его успокоить.       — Ты была с Малфоем?! И с его матерью?! Что с тобой происходит, Гермиона? Мама уже с ума сходит! Думает, ты её ненавидишь. Это из-за меня? Это такая месть? Ходишь с Малфоем, чтобы позлить меня? Ну что ж, поздравляю, у тебя получается!       — Рон, друг, остынь, — Гарри схватил его за руку, окидывая взглядом толпу, привлечённую вспышкой Рона.       — Остынь?! Гарри! Она от всех отгородилась и тусуется с Пожирателями Смерти, а ты хочешь, чтобы я остыл?! Что-то не так, Гермиона. Приятельствовать с теми, кто смотрел, как тебя пытали? Это больно слышать! Это… После его обвинения в адрес Драко и Нарциссы у Гермионы потемнело в глазах. Она сосредоточилась только на Роне и сделала один шаг вперёд, закрывая оставшееся между ними пространство.       — Закрой. Свой. Рот. Эти слова прозвучали почти шёпотом, но в них было столько тихой, смертельной ярости, что Рон впервые в жизни Гермионы замер, прервав свой крик, а в глазах его появилось испуг.       — Слушай внимательно, Рональд, потому что я скажу это только один раз. Моя жизнь тебя не касается. Ты сам сделал такой выбор два года назад. Что я делаю и с кем встречаюсь — моё дело. Твоё мнение не имеет значения. И знаешь, мне вот что особенно интересно: с чего вдруг ты так следишь за тем, что я делаю? А что твоя невеста думает о том, как пристально ты меня контролируешь? Почти смешно, если бы не было так жалко. Она с презрением выплюнула последние слова и увидела, как в глазах Рона вспыхнул гнев. Но Гермиона больше не собиралась поддерживать этот фарс. Притворяться, будто они ещё могут быть друзьями.       — Можешь либо держать своё мнение при себе, либо кричать о нём Дафне. Теперь ты — её проблема, а не моя. Но запомни: ты больше никогда не будешь со мной так говорить. Никогда. Ты понял меня? Гермиона кипела от злости. Если когда-либо и был момент, когда она чувствовала, что может убить взглядом — это был он. И Рон, похоже, тоже это почувствовал. Он просто стоял и смотрел на неё, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Гарри сделал шаг вперёд, слегка отодвинув Рона в сторону, подальше от её взгляда.       — Прости нас, Гермиона. Ты права. Ты взрослая и имеешь право на свои решения. Я понимаю, между нами всё стало… напряжённо. Когда мама рассказала, все всполошились. Мы перегнули. Рон перегнул, правда, Рон? Ты же извинишься, да? Рон? Рон всё ещё был как в трансе, глядя на Гермиону, словно видел её впервые. Гарри толкнул его локтем в бок       — Правда, Рон? Рон встрепенулся:       — Да, да, конечно. Извини, Гермиона. Слова прозвучали рассеянно и натянуто, словно он всё ещё пытался понять, что только что произошло, и не мог решить — кричать на неё или отпустить.       — Прекрасно. Давайте все просто выдохнем, ладно? Мы же друзья. Лучшие друзья. Постарайтесь об этом вспомнить, хорошо? Первой заговорила Гермиона:       — Хорошо, Гарри. А теперь, с вашего позволения, у меня встреча. Развернувшись на каблуках, она направилась в сторону маленькой переговорной, где её ждала Тонкс, стараясь при этом успокоить дыхание и выпустить гнев. Рон Уизли — лжец и предатель, и его мнение больше не имеет для неё значения. Рон Уизли больше не имеет власти над её жизнью. А если Гарри решил, что реальные проблемы не стоят внимания, и лучше заклеить их пластырем, чем лечить, то ему тоже не место в её жизни. За те тридцать секунд, что Гермиона шла к двери переговорной, она успела взять себя в руки. Кроме его слов о Драко, которые всегда будут для неё болезненными, попытки Рона вызвать в ней чувство вины потерпели крах. Она действительно восстанавливалась. Становилась сильнее. Перестала жертвовать своими чувствами ради других. Эта мысль вызвала у неё лёгкую улыбку. Но. Гермиона всё ещё была гриффиндоркой. И хотя она редко позволяла себе вспышки ярости, как Рон, чувства в ней были не менее бурными. Они клокотали внутри, как огонь в её груди. Она всё ещё тяжело дышала, губы были сжаты, а глаза прищурены, когда она потянулась за ручкой двери. Поэтому она остановилась. Гермиона Грейнджер была логичной и рациональной. И не позволяла эмоциям влиять на работу. Поэтому она сделала то, что сделала бы любая рациональная ведьма: немного лёгкой окклюменции. Как только она заперла последние пять минут в надёжном сундуке в своём сознании, плечи расслабились, и она вошла в комнату с ясной головой. И сразу же поблагодарила себя за то, что когда-то научилась окклюменции и что воспользовалась ею именно сейчас — потому что её взгляд упал на Драко, сидящего за столом, выглядевшего ещё более невыносимо привлекательным, чем она его помнила. Он сидел, опершись локтями о стол, длинные пальцы сложены в пирамиду, чёрная поверхность его перстня сверкала в свете, пока он просматривал несколько пергаментов перед собой. На нём были идеально подогнанные чёрные брюки, сапоги, свежая белая рубашка, а через грудь и плечи — кожаная плечевая кобура цвета красного дерева для палочки. Манжеты рубашки были закатаны ровно настолько, чтобы Гермиона увидела завитки татуировок на его левой руке. Если бы не окклюменция, она, возможно, облизнула бы губы при виде его. При воспоминаниях о его пальцах — как они ощущались на её коже, внутри неё. О его невероятно широких плечах и том, как работали мышцы на челюсти, пока он был сосредоточен. У неё была лишь доля секунды, чтобы позволить себе эту слабость, прежде чем звук её появления привлёк внимание Тонкс и Драко.       — А, Гермиона, спасибо, что пришла. Она кивнула и заняла место:       — Конечно. Прошу прощения за опоздание, меня задержали на этаже. Взгляд Драко сузился — совсем немного, но Гермиона заметила, как у него на лице промелькнуло любопытство. Её тон был слишком ровным. Окклюменция слегка сглаживала эмоциональную окраску её речи — но это было незаметно для большинства. Но не для Драко. Она запомнила это — чтобы позже, когда снимет блокировку, проанализировать его реакцию.       — Хотела бы я, чтобы мои авроры считали “тридцать секунд опоздания” уже “опозданием”, Гермиона. Сэкономила бы кучу времени и голосовых связок. Тедди пунктуальнее многих, а ведь он даже не умеет определять время. Гермиона слегка улыбнулась при мысли о Тедди. Этот четырёхлетний вихрь с постоянно меняющимся цветом волос был настоящей стихией, проносившейся по дому и саду Люпинов, с огромными эмоциями и мнениями по поводу абсолютно всего. Гермиона мысленно добавила в список дел: “навестить Тедди”.       — Знаешь, я пару лет назад придумала заклинание, которое даёт небольшой разряд, если человек опаздывает на встречу. Оно не причиняет боли, но вполне может научить пунктуальности. Могу показать. А если нужно — можно и усилить разряд. Пара хороших ударов в рёбра быстро исправит привычки. Драко рассмеялся, в его глазах мелькнул блеск, когда их взгляды встретились, и Гермиона в ответ беззлобно пожала плечами. Тонкс тоже улыбнулась:       — Ты действительно гениальна, Гермиона. И немного пугающая.       — Полагаю, вы позвали меня не ради обсуждения наказаний за опоздания. Чем могу быть полезна? Лицо Тонкс стало серьёзным, и Гермиона краем глаза заметила, как напряглась осанка Драко.       — На самом деле, Гермиона, это мы хотим быть полезны тебе. Она вопросительно приподняла бровь, пока Тонкс продолжала:       — У нас новая информация: Сивый действительно планирует возвращение в Англию. Точная дата пока неясна, но всё указывает на то, что это случится скоро. Нам нужно пересмотреть твою систему безопасности, Гермиона. Её тон был мрачным, но решительным. — В этих данных говорится, что он возвращается, чтобы остановить мою работу? Тонкс покачала головой, а Драко молчал, наблюдая.       — Нет, но это вполне вероятно, Гермиона. И мы...       — Есть ли у вас хоть какая-то информация, подтверждающая, что он вообще знает, над чем я работаю? На лице Тонкс промелькнуло смущение, она вздохнула, уже открывая рот, чтобы ответить, но Драко её опередил.       — Нет. На данный момент у нас есть лишь подтверждение того, что он собирается вернуться домой. У нас нет точных данных о его планах, и нет подтверждения, что он охотится на тебя. Гермиона кивнула, теперь сосредоточившись на Драко. В глубине сознания она отметила, как странно видеть их двоих сидящими вот так, обсуждающими это. Она бы никогда не подумала…       — Ты расследовал его, когда он был в Америке, верно? — Драко кивнул. — Тогда почему ты думаешь, что он возвращается сюда?       — Его мотивация никогда не была стабильной, но, по моему опыту, всё всегда сводилось к одному — увеличивать число оборотней, верных ему. Его цель всегда была — собрать армию достаточно большую, чтобы попытаться захватить власть, но он никогда не продвигался настолько, чтобы чётко спланировать, как это будет выглядеть. Думаю, он считает, что внимание к нему после войны ослабло достаточно, чтобы вернуться и продолжить набор здесь.       — Значит, он возвращается не с единственной целью — убить меня? Драко слегка отпрянул от её прямоты, его руки сжались в кулаки.       — Я не думаю...       — Мы не можем знать этого наверняка, Гермиона. Это риск, на который никто из нас не может пойти. Пора назначить тебе охрану, поставить наблюдение за лабораторией и взять всё под контроль. В голосе Тонкс звучало напряжение, под которым пряталась едва сдерживаемая паника. Гермиона глубоко вдохнула. Она снова порадовалась, что её окклюменция удерживала голос ровным, когда она ответила:       — Я не согласна. На самом деле, это может быть даже опаснее. Насколько нам известно, Сивый хочет вернуться в Англию, чтобы собрать сторонников, и он не знает, что я работаю над лекарством. Лекарством, напомню, которое ещё много месяцев не будет готово даже к тестированию. Я вне поля зрения. Но если вдруг он узнает, что в тот самый момент, когда он планирует вернуться, ко мне приставляют команду авроров, усиливают охрану лаборатории — это может его насторожить. Именно это может указать ему на меня. Нам всем гораздо безопаснее, если я смогу продолжить работу в относительной тайне. О масштабах моей работы знают только я и два моих ассистента, и я заставила обоих поклясться хранить тайну, прежде чем они присоединились к проекту. Никто больше в лаборатории не знает, чем мы занимаемся, а в Министерстве максимум, что известно — это то, что в начале года я якобы подумывала о разработке лекарства. Гораздо проще пустить слух, что мои исследования провалились и я занялась чем-то другим. Честно говоря, дай Тео день — и он убедит всех, от Министра до уборщиков, что я сдалась. Драко усмехнулся, но Тонкс осталась невозмутима.       — Гермиона, у тебя есть история с Сивым. Если он в Англии — ты в опасности, несмотря ни на что. Позволь нам обеспечить тебе охрану — хотя бы ради нашего спокойствия.       — Тонкс. Я спокойна. Да, он угрожал мне во время войны. — Рука Гермионы скользнула к животу, к части шрама, проходящего через рёбра, оставшегося после того, как Грейбэк провёл по ней своим острым когтем, шепча угрозы, пока тащил её в Малфой-Мэнор. — Но это то, что он делает. Вряд ли я была единственной маглорожденной, которую он хотел держать в качестве наложницы, а потом зарезать. Теперь оба — и Драко, и Тонкс — вздрогнули. Заметив страх на их лицах, Гермиона ослабила окклюзию, опасаясь, что зашла слишком далеко. Снова глубоко вдохнув, чтобы справиться с накрывшими чувствами, она продолжила более мягким тоном:       — Сейчас ничего не изменилось. И я не хочу, чтобы авроры тратили время на охрану меня, когда могли бы искать его. У них есть дела поважнее, чем наблюдать, как я наполняю пипетки и спорю, лучше ли использовать корень мандрагоры или яд тентакулы в качестве связующего вещества. Сейчас слишком рано принимать такие меры. Хорошо? Драко внимательно наблюдал за ней, но, когда она повернулась к нему, кивнул. Тонкс тяжело вздохнула, потерев лицо руками, пока её волосы переливались между насыщенно-синим и фиолетовым.       — Хорошо, Гермиона. Хорошо. Гермиона накрыла её руку своей.       — Всё будет хорошо, Тонкс, обещаю. Перестань за меня волноваться. Та слабо улыбнулась:       — Никогда не перестану, милая. Гермиона отодвинула стул:       — Будем держать руку на пульсе — вот и всё, что сейчас можно сделать. Мне нужно вернуться в Отдел Тайн. Если я оставлю Тео одного слишком надолго, он начнёт играться с тёмными артефактами, а мне совсем не хочется сегодня пришивать пальцы. Она открыла дверь и пошла к лифтам. Через несколько секунд Драко поравнялся с ней. Он смотрел прямо перед собой, голос был тихим:       — Когда ты научилась окклюменции? Она усмехнулась:       — Я знала, что ты заметишь. Ты слишком наблюдателен, Драко. Несколько лет назад. Показалось, что это полезный навык. Я неплохо владею легилименцией, хотя, если бы пришлось угадывать, я бы сказала, что ты намного лучше. Они подошли к лифтам, и Драко впился в неё взглядом своих серебристых глаз.       — Ты в порядке? — Его голос был полон беспокойства, настолько, что Гермиона обернулась, в замешательстве глядя на него. Его глаза всё ещё внимательно изучали её лицо, ища признаки боли. — Почему ты использовала окклюмению во время встречи? Если ты больше переживаешь по поводу Сивого, чем говоришь вслух, я могу собрать небольшую команду специалистов, которые обеспечат тебе охрану незаметно... Она слабо улыбнулась. Он всегда был таким. Никогда не позволял ей держать тревоги при себе, потому что если он мог чем-то помочь — или хотя бы утешить — он обязательно это делал. От этого у неё теплеет на душе.       — Нет, дело не в этом, Драко, честно. Я перестала бояться Сивого давно. Просто… у меня была неприятная встреча до начала совещания, — она бросила взгляд в сторону Рона, стоявшего в двадцати футах от них и оживлённо беседовавшего с группой стажёров, — и я не хотела, чтобы это повлияло на встречу. Вот и всё. Драко проследил за её взглядом, и когда его глаза остановились на Роне, они сузились, а по челюсти пробежала судорога.       — Понятно. Раздался звон лифта, золотые решётки раздвинулись.       — Спасибо, что спросил, Драко. Я это ценю. Двери закрылись, а она всё ещё смотрела на него — на этот взгляд, полный такой силы, что по спине побежали мурашки. Спустя два дня в своей лаборатории Гермиона улыбнулась воспоминанию. А потом закусила губу, вспомнив совсем другое — ту ночь в своей спальне, когда она фантазировала о его длинных пальцах и перстне с печаткой… Она тряхнула головой, прогоняя воспоминание, чувствуя стыд. Она же сама себе пообещала — будет просто другом для Драко. И судя по тому, что она подслушала у Тео несколько недель назад, у Драко есть американская девушка по имени Каризма. Каризма… ну и имя. Но, как бы нелепо это ни звучало, совсем нехорошо, что она проводит ночи, изнашивая вибратор в фантазиях о своём бывшем парне. Причём занятом бывшем парне. Нужно взять себя в руки. К счастью, она договорилась встретиться с Пэнси после работы — и надеялась, что пара коктейлей приглушит весь тот вихрь мыслей, кружащихся у неё в голове, как шарики в пинболе. К тому моменту, как Гермиона вошла в стильный паб на Косой-аллее к шести вечера, ей срочно требовались те самые коктейли. Возможно, пять. И, возможно, несколько шотов. Заметив безупречную фигуру Пэнси за высоким столиком, Гермиона пересекла зал и плюхнулась на стул напротив неё. С бокалом мартини у губ Пэнси вскинула бровь:       — Даже не знаю, должна ли я волноваться из-за того, что у тебя глаза, будто ты весь день поочерёдно пила «бодрящее» и «без снов», или гордиться, что ты умудрилась собрать достойный наряд и сохранить макияж с причёской в порядке. Гермиона тяжело вздохнула:       — Просто тяжёлая неделя. Очень тяжёлая.       — Случайно ли это не связано с тем самым полуденным чаем в компании умеренно привлекательного блондина и его великолепной мамы в прошлую субботу? Гермиона закатила глаза:       — Ты и об этом слышала? Пэнси подозвала бармена, указав на свой бокал и на Гермиону, плавно заказывая за обеих:       — Не только ты дорога Нарциссе, знаешь ли. Мы пили чай в среду, и она всё мне рассказала. Я бы на твоём месте была осторожна — у неё в глазах шестерёнки крутились, когда она говорила о тебе и Драко. У женщины явно есть план. Гермиона старалась, чтобы надежда и боль, бушующие внутри, не отразились на лице. Просто покачала головой:       — Мы с Драко просто друзья, Пэнси. Он не заинтересован во мне… так. Пэнси посмотрела на неё, и уголки её ярко-красных губ изогнулись в довольной ухмылке:       — Интересный поворот речи, Грейнджер.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты сказала, что он не заинтересован в тебе. Но не сказала, что ты не заинтересована в нём… Гермиона закатила глаза:       — Это неважно, Пэнси. После того, как он ушёл, мне пришлось упаковать свои чувства в коробку, иначе я бы не справилась. А его внезапное возвращение просто… всё спутало. Мне просто нужно снова закрыть ту коробку. Последнюю фразу она произнесла с решимостью и упрямством. Пэнси оценивающе посмотрела на неё, а потом тихо, почти изящно рассмеялась:       — Вы оба идиоты и действительно созданы друг для друга…       — Отстань, Пэнс. Пэнси подняла руки, сдаваясь, как раз в тот момент, когда бармен поставил перед Гермионой ледяной бокал мартини.       — Только пусть приносят ещё. — Он кивнул и вернулся к стойке.       — Я на время отстану, Грейнджер, в основном потому что мне нравится наблюдать за этим танцем, который вы с ним устраиваете, будто остальные слепы. Плюс, кажется, Нарцисса собирается полностью выкинуть Гринграссов из общества. И я жду не дождусь, когда эти пустоголовые девицы рухнут с пьедестала.       — Я думала, ты была близка с Дафной и Асторией в школе? Пэнси фыркнула:       — Пожалуйста, Грейнджер. Это называлось стратегическим союзом. Я терпеть их не могла, просто держала поблизости — вдруг пригодятся. Гермиона сузила глаза:       — Так ты и со мной строишь союз? Пэнси заговорщически улыбнулась:       — Союз с самой умной ведьмой века — определённо стратегичен. Но нет, в шокирующем повороте судьбы ты мне правда нравишься, Гермиона. С тобой можно говорить и не скучно на вечеринке — кто бы мог подумать. И, кстати, ты же Гриффиндор, если мне когда-нибудь что-то от тебя понадобится, я просто брошу тебе вызов — и буду ждать, пока сработают инстинкты. Она сделала глоток мартини, и Гермиона не смогла сдержать улыбку.       — В шокирующем повороте судьбы ты мне тоже нравишься, Пэнси. Темноволосая ведьма подняла бокал:       — За стратегические союзы. Гермиона чокнулась с ней:       — За шокирующие повороты судьбы. Пэнси ответила улыбкой, но тут заметила что-то за спиной Гермионы, и её настроение резко изменилось.       — Ну вот, Грейнджер, это ты виновата, что дразнила судьбу. Она поставила бокал и осторожно положила руку на руку Гермионы.       — Не оборачивайся, но твой бывший и моя бывшая «стратегическая подруга» только что вошли. И с ними чудо-мальчик и его жена. Гермиона застонала:       — Волшебный Лондон слишком мал. Просто слишком, черт побери, мал. Пэнси похлопала её по руке, потом убрала её и закрутила ножку бокала между пальцами.       — Но это отличная возможность, Кудряшка.       — Тео реально убедил тебя называть меня так?       — Выпрямись и пей мартини, Кудряшка. У нас пять секунд, прежде чем они нас заметят. И правда — через мгновение Гермиона услышала взволнованное, хотя и удивлённое:       — Пэнси? Пэнси надела ледяную маску, медленно отпила мартини, повернулась к голосу и, глядя с пугающей сосредоточенностью, уставилась на Дафну:       — Дафна, как чудесно тебя видеть. — Она сошла со стула и чмокнула ведьму в обе щеки. Гермиона снова поразилась: как такая миниатюрная женщина может быть самой устрашающей в комнате? — Ты, конечно, знакома с моей хорошей подругой Гермионой? Дафна вздрогнула — явно не заметила Гермиону сразу.       — О, я… да, конечно. Привет, Гермиона. — В её голосе звенела натянутость. Гермиона улыбнулась, подражая Пэнси:       — Привет, Дафна. Ты прекрасно выглядишь! Блузка — просто чудо.       — Спасибо. Ты тоже выглядишь… мило. Я и не знала, что вы с Пэнси — подруги? Она пыталась звучать непринуждённо, но Гермиона легко уловила яд под обёрткой. До того, как кто-то успел ответить, к ним подошли Рон, Гарри и Джинни. Рон выглядел напряжённо, Гарри — озадаченно, а Джинни — шокированной.       — Гермиона? А что ты здесь делаешь? Пэнси рассмеялась и уже собиралась что-то сказать, но Гермиона опередила её:       — Привет, Джин. Ты отлично выглядишь. Думаю, мы по той же причине, что и вы, — выпить после работы. Кстати, у них отличный мартини. Джинни с сомнением осмотрела их обеих.       — Вдвоём? Вы здесь вдвоём? Пэнси звякнула смехом:       — Мы не на свидании, если ты об этом, Уизли. Или теперь Поттер? Моя девушка была подружкой невесты на вашей свадьбе, если что. Хотя, если бы и были… Уверена, с Грейнджер это было бы потрясающе. Гермиона усмехнулась:       — Назови время и дату, Пэнси. Они снова чокнулись бокалами, смеясь. Джинни быстро взяла себя в руки:       — Конечно. А как там Луна? Я давно её не видела. Улыбка Пэнси смягчилась — так бывало всегда, когда речь заходила о Луна:       — Великолепна, как всегда. Сейчас в Перу , вернётся через несколько дней. Джинни кивнула и повернулась к Гермионе. Гарри обнял её, но продолжал наблюдать, не вмешиваясь. Рон молчал, глядя на Гермиону с таким выражением, будто увидел её впервые. Как он продолжал ненавидеть Драко, Тео и Пэнси, собираясь жениться на девушке из семьи, финансировавшей Волдеморта — оставалось тайной.       — Мион, я скучаю. Может, встретимся скоро? Можешь присоединиться к нам сейчас, если хочешь. Вы обе, наверное… Лицо Рона сменило цвет с красного на белый мгновенно. Он метнулся к сестре. Пэнси рассмеялась:       — Несмотря на это… бурное приглашение, боюсь, твой брат может схлопотать инфаркт, если мы присоединимся. Не хочу потом быть виновной в его смерти. К тому же, до вашего появления я как раз собиралась предложить своей великолепной подруге вернуться сегодня в клуб «Блэк Роуз». Пэнси наклонилась к Джинни заговорщицки, но говорила громко — чтобы Гарри, Рон и Дафна услышали:       — Видела бы ты Гермиону в прошлый раз. Мужики штабелями падали, чтобы увести её домой. Хотя ты выбрала правильно, Кудряшка. Даже мне стало ясно, что тот высокий, смуглый и зрелый красавчик будет очень хорош. Гермиона ухмыльнулась, наслаждаясь шоком на лицах бывших друзей (и Дафны):       — А он был ещё лучше, Пэнс. Ещё лучше. Присоединяйся в следующий раз, Джин! Я тебе сову кину, ладно? Джинни моргала, пытаясь прийти в себя, глядя то на Гарри, то на Рона — оба выглядели так, будто их шарахнули арматурой по голове.       — Да, хорошо. Конечно. Она схватила Гермиону за руку, глаза — почти умоляющие:       — Давай увидимся скоро, ладно? Только ты и я? Гермиона просто улыбнулась. А Пэнси тем временем положила на стол горсть галлеонов и встала. Гермиона тоже поднялась.       — Ну, мы пошли. Хорошего вечера всем. Дафна, давай устроим чаепитие, что скажешь? Я на следующей неделе буду у Нарциссы, уверена, она обрадуется, если ты присоединишься. Гермионе пришлось прикусить щёку, чтобы не расхохотаться, глядя, как глаза Дафны расширяются от ужаса. Пэнси схватила её за руку и потянула к выходу. Гермиона лишь обернулась на мгновение:       — Хорошего вечера! Когда они выбежали на улицу, обе согнулись от смеха.       — Видела лицо Рыжика?!       — Которого?       — ОБОИХ! Они снова захохотали.       — А лицо Дафны, когда ты пригласила её к Нарциссе на чай… это было гениально! Пэнси сделала театральный поклон:       — У меня же репутация не просто так, дорогая. Она взяла Гермиону под руку и повела дальше.       — Мы ведь не идём в Блэк Роуз, да? Пэнси расхохоталась:       — Конечно нет, Грейнджер. С возвращением Драко я уверена — тебе сейчас не до случайных интрижек, пока твой аналитический мозг не убедится, что та дверь окончательно закрыта. А когда вы, идиоты, наконец переспите снова, я жду искреннего извинения за вашу тупость. И, возможно, подарок. Желательно — бриллианты. Гермиона фыркнула.       — Есть тут один маггловский бар, в паре кварталов от аллеи. Их мартини — в десять раз лучше. Пошли напиваться. Гермиона, кажется, не переставала улыбаться весь вечер.

***

По мнению Гермионы, одним из главных преимуществ работы в Министерстве был доступ в спортзал для сотрудников. Она усмехнулась про себя. «Спортзал» — это слово нисколько не передавало всей величины этого места. Расположенный на нижнем этаже Министерства, он представлял собой волшебным образом увеличенное помещение, заколдованное так, чтобы удовлетворять точные потребности каждого, кто заходил. Здесь находились несколько специальных колец для тренировок дуэлей, защищённых заклинаниями, чтобы случайное проклятие никого не задело, самый большой бассейн, который Гермиона когда-либо видела, и достаточно волшебного тренажёрового оборудования, чтобы обеспечить тренировками всю Европейскую лигу квиддича. Но на самом деле Гермиона вовсе не интересовалась этим. Цель её визита в это помещение состояла в том, чтобы воспользоваться особыми комнатами. Вдоль одной из сторон главного зала спортзала располагалась серия дверей, каждая из которых вела в комнаты, которые, по её исследованиям, функционировали по тому же принципу, что и Выручай Комната. Любой мог забронировать комнату, подойти к двери, загадать точное описание нужного пространства, и оно появлялось. Невыразимцы часто использовали эти комнаты для испытания новых заклинаний или оборонительных предметов, слишком секретных или нестабильных для показов другим, а авроры нередко превращали комнату в модель в натуральную величину того места, которое им предстояло рейдить, чтобы заранее отработать построения. Но не Гермиона. Мать Гермионы всегда говорила ей, что она танцевала ещё до того, как начала ходить, и когда она отвела её на первый урок танцев в возрасте всего 18 месяцев, пути назад не существовало. С тех пор Гермиона проводила всё свободное время в студиях танцев в центре Лондона, посещая занятия по всем стилям, которые там предлагались, но уделяя особое внимание балету. Официально она стала юниоркой, когда ей было восемь, и единственным сомнением, которое у неё возникало при принятии места в Хогвартсе, было то, что ей придётся отказываться от занятий в учебный год. Гермиона проводила каждую секунду своих каникул и летних перерывов в студии, пока война не началась после шестого курса. Две недели спустя после Битвы за Хогвартс она снова ступила внутрь, надела пуанты и танцевала. Это был первый момент облегчения, который она почувствовала за более чем год. Гермиона продолжала брать уроки и бронировать время в студии до смерти родителей. Потом она не могла вынести мысли о том, чтобы снова чувствовать ту радость, которую дарил танец, и когда она наконец начала оправляться, она отказалась от танцев, чтобы сосредоточиться на восстановлении отношений с Роном. Её сокрушило известие о том, что год спустя студия закрыла свои двери, и она не могла найти новое место для занятий танцами — там хранилось слишком много воспоминаний. Но в свой первый день возвращения в Министерство после того, как она рассталась с Роном прошлой осенью, что-то внутри подсказало ей схватить балетные принадлежности, и, закончив рабочий день, она спустилась в спортзал, забронировала одну из комнат и загадала, чтобы она превратилась в балетную студию. Открыв дверь, она вошла в точную копию своей любимой комнаты из старой студии. Прыгающие деревянные полы, гладкие балетные перила, установленные на трёх стенах, зеркала, покрывающие оставшуюся стену, и даже маггловская аудиосистема для проигрывания музыки. С тех пор она спускалась туда не реже двух раз в неделю. Сегодня всё было так же. Это было несколько дней после её вечера с Пэнси, и Гермиона закончила свой последний отчёт в 16:00. Вместо того чтобы сразу же взяться за отчёты, срок сдачи которых был на следующей неделе, она схватила свою сумку для танцев и направилась в своё убежище в Министерстве. Её студия всегда автоматически создавала небольшую раздевалку в дальнем конце, рядом со стереосистемой, и Гермиона начала методичный процесс переодевания в танцевальную форму и подготовки пуантов. Ей никогда не нравилось традиционное сочетание чёрного лейтарда и розовых колготок, которое требовалось носить на занятиях в старой студии, и теперь она выбирала чёрный спортивный бюстгальтер с переплетающимися ремешками и подходящие высокие трусики, а поверх надевала колготки. Это был способ, как одевались она и её соученицы, когда преподаватели не смотрели, и память о том маленьком бунте всегда заставляла Гермиону улыбаться. Такой образ также демонстрировал все её татуировки, и вид их всегда придавал Гермионе чувство силы. Первые три татуировки она сделала в недели после судебного процесса над Драко и до того, как согласилась на первое свидание с Роном. На руке, покрывая жуткий шрам, оставленный Беллатрикс Лестрейндж, были слова, которые она и Драко обменялись как обещание своей любви: amor vincit omnia. На боку грудной клетки — один перо феникса, скрывающее место, где она получила смертельное проклятие во время рейда в Министерстве в пятом году. Вдоль позвоночника были выгравированы имена всех, кого она потеряла на войне, написанные рунами. И самое новое дополнение — на шраме, оставленном Сивым на её груди, было изображено лицо Медузы, дикие змеи её волос изгибались вокруг ребер. Она мечтала о такой татуировке многие годы, но Рон ненавидел мысль о том, что ему придётся смотреть в глаза чудовищу, известному тем, что превращает мужчин в камень каждый раз, когда он видит Гермиону обнажённой. Гермиона пыталась объяснить, что Медуза — защитница, отражающая злоумышленников, но Рон был непреклонен. Ему не нравились даже те татуировки, что уже были у Гермионы, и он просил её, ради него, больше не делать новых. Вскоре после их расставания она сразу же направилась в свой любимый маггловский тату-салон в Лондоне и навсегда запечатлела её на своей груди. После того как она подготовила ноги и закрепила пуанты, Гермиона взмахнула волшебной палочкой в сторону стереосистемы, чтобы запустить плейлист, который она всегда использовала для прохождения традиционной разминки. Всего несколько плие на балетном периле, и мозг Гермионы начал замедляться, освобождаясь от бесконечных мыслей, которые так часто занимали её ум. Прежде чем она успела понять, прошло уже почти час, и она перешла от разминки у перил к прыжкам и комбинациям поворотов, перемещаясь по залу, а затем уже сделала третий проход собственного хореографического номера. Она была так поглощена радостью движения, ощущением единения с музыкой, что не заметила двух мужчин, которые вошли и стояли у стены у двери. Когда песня закончилась, Гермиона завершила последнюю позу, подняв обе руки на макушку, чтобы охладить учащённое сердцебиение после интенсивных упражнений.       — Чёрт возьми, Гермиона! — раздался восторженный голос. — Когда ты говорила, что танцевала в детстве, я не представлял, что ты имеешь в виду именно это! Гермиона резко вдохнула и обернулась, прикрывая сердце рукой. Это был Рон, и он смотрел на неё с открытым ртом. Рядом стоял Драко, и его взгляд был настолько интенсивным, что Гермиона почувствовала, как его глаза буквально пронзают её.       — Что… Как вы сюда попали?! Рон просто пожал плечами.       — Дверь не была заперта. Тонкс послала нас сюда, чтобы найти тебя. Раздражённая на себя за то, что недостаточно тщательно заколдовала комнату, Гермиона направилась к двум аврорам, незаметно поворачивая левую руку внутрь, чтобы скрыть от Драко свою татуировку.       — Что происходит, что-то не так? Не обращая внимания на её вопрос, Рон кивнул в сторону татуировки, покрывающей центр её груди.       — Значит, ты решилась, да? Глаза Гермионы сузились, её выражение стало ледяным. Он вел себя так, как будто недавний конфликт никогда не случался.       — Да, Рональд, я сделала это. Теперь либо объясни, зачем ты здесь, либо убирайся. Рон отмахнулся, качая головой. Драко же продолжал пристально смотреть на неё, пытаясь скрыть своё напряжение, переведя взгляд в нейтральное состояние.       — Тонкс назначила тебе охрану и попросила меня возглавить группу, — сказал он с гордой улыбкой. — Сегодня утром мы получили новость о том, что Сивый вернулся в страну, и Тонкс решила, что тебе нужна охрана. Нам следует сегодня сопровождать тебя домой, обновить все твои защитные заклятия и находиться рядом в течение всей ночи. Затем команда будет меняться так, чтобы кто-то был с тобой круглосуточно. Тонкс также попросила, чтобы ты предоставила подробности о защитных чарах вокруг твоей лаборатории, чтобы завтра группа могла проверить территорию и установить контрольные пункты. Грудь Рона вздулась, его тон был снисходительным. Гермиона почувствовала, как будто он ударил её по лицу.       — Обновить… мои… заклятия? Что… что?! Глаза Драко смягчились, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рон перебил его.       — Не волнуйся, Гермиона. Всё будет хорошо! Нет причин для тревог, — сказал Рон с видом успокаивающим и одновременно снисходительным. — Замечательно, что ты работаешь над этим лекарством, Гермиона, правда. Просто ты оказалась в ситуации, которая чуть выше твоих сил. Тебе просто нужна помощь, чтобы обезопасить себя. Гермионе в ушах зазвенел гул.       — Помощь? Мне нужна твоя помощь? — она рассмеялась без задора. Из уголка глаза она заметила, как Драко на мгновение сомкнул глаза и опустил подбородок. Гермиона пристально уставилась на Рона, её взгляд был пронизывающим.       — Я никуда с тобой не пойду. Рон несколько секунд смотрел на Гермиону, затем кратко повернул голову в сторону Драко и, приблизившись, заговорил насмешливо шёпотом:       — Мион, я могу сейчас же исключить его из группы. Скажи лишь слово. Нет нужды допускать Пожирателя смерти поблизости. Драко не двинулся, его взгляд оставался безмолвным. Гермиона моргнула, недоумевая, глядя на Рона с неверием, затем перевела взгляд на Драко. Ярость, исходившая от неё, была ощутима, когда она смотрела на него прямо в глаза, цвета стального металла. Её злость была не только на себя, но и из-за слов, которые Рон только что бросил в Драко, как будто это ничего не значило. Она осмотрела его, медленно покачивая головой, словно проверяя, не оставили ли его слова на нём физический след. Драко просто смотрел на неё тем же интенсивным, непроницаемым взглядом, который он так часто носил. После ещё одной долгой секунды, проведённой в его глазах, Гермиона приняла решение. Надев на лицо явно фальшивую, почти зловещую улыбку, она снова повернулась к Рону.       — Ладно. Подожди меня минутку. Она повернулась на каблуках и направилась обратно в раздевалку в другом конце студии. При обычных обстоятельствах Гермиона никогда не использовала магию для снятия ленты и обвязок с ног под пуантами, но нынешняя ситуация была далеко не обычной. Она резко взмахнула палочкой, освобождая ноги, затем быстро сложила туфли в сумку, за которыми последовали колготки и одежда. Она произвела очищающее заклинание на своё тело и волосы, после чего надела рабочую одежду. Её серые туфли стукали по деревянному полу, когда она вскоре пересекла зал обратно к Рону и Драко. Когда она их достигла, Гермиона окинула взглядом обоих, после чего безэмоционально сказала:       — Пошли. Она вышла из двери и начала маршировать по залу спортзала и обратно к лифтам, за ней шли Рон и Драко.       — Очевидно, я хорошо знаю твою квартиру, так что уже наметил места для установки защитных чар и охранных заклятий. Нам также нужно ограничить доступ к твоему камину, возможно, сделать место невидимым на картах… Рон продолжал болтать, а Гермиона игнорировала его. Наконец, они достигли лифтов, и трое вошли внутрь. Не говоря ни слова, Гермиона нажала кнопку, чтобы поехать напрямую в ОМП.       — Что ты делаешь, Мион? Нам нужно ехать в Атриум, чтобы воспользоваться камином. Или ты хочешь апортироваться? Мы не хотим терять время… Гермиона стояла неподвижно, лицом вперёд. Она чувствовала, как Драко наблюдает за ней из глубины лифта. Искушение взять его за руку и сжать так крепко, чтобы он понял, насколько она зла, было невыносимым. Двери открылись, и они вышли в помещение. Гермиона тут же рванула вперёд, шагая как можно быстрее к офису Тонкс, в то время как Рон продолжал протестовать позади неё. Она достигла двери и взмахнула волшебной палочкой, с громким стуком открыв её. Гарри сидел напротив Тонкс, в разгаре разговора. Ярость Гермионы, казалось, заполнила всю комнату. Она на мгновение уставилась на лицо Тонкс, поражённое и ошеломлённое, прежде чем приблизилась и встала за креслом Гарри.       — Убирайся, Гарри, — её голос не терпел возражений. Глаза Гарри расширились, и он метался взглядом между Гермионой и Тонкс.       — Гермиона, что ты…?       — Я сказала: Убирайся. Она повторила слова, но не взглянула на Гарри. Её взгляд был устремлён прямо на Тонкс, которая теперь явно поняла, зачем Гермиона вломилась, и смотрела на неё с выражением одновременно досады и страха.       — Всё в порядке, Гарри. У Гермионы и меня есть кое-что, что нужно обсудить. Неуверенно, всё ещё метаясь взглядом между спокойно сидящей Тонкс и почти вибрирующей от ярости Гермионой, Гарри встал и направился к двери. Драко, как и положено, занял место возле стола за дверью офиса Тонкс, а Рон выставился прямо в проёме. Он замер, безмолвный, когда Гарри проскользнул мимо него. Внезапно Гермиона снова взмахнула палочкой, захлопнув дверь перед ошеломлённым лицом Рона и одновременно приглушив шум в комнате.       — Послушай, Гермиона…       — Нет, Тонкс, — сказала Гермиона, указывая на ведьму и приближаясь к её столу. Её злость росла с каждой секундой.— Я говорила тебе на прошлой неделе, что не хочу защитный отряд. Это помешает исследованиям, если авроры будут окружать нас в лаборатории, заставляя всех нервничать и привлекая лишнее внимание к тому, чем мы занимаемся. Я сама должна решать, нужны ли дополнительные меры безопасности. И всё же ты действуешь за моей спиной и принимаешь решение за меня? Маневрируя со мной, как тебе заблагорассудится? И делая Рона лидером команды! Что, чёрт возьми, ты себе думаешь?! Тонкс подняла руки и глубоко вздохнула.       — Гермиона, послушай, я понимаю, что ты расстроена. Тебе, должно быть, тяжело видеть, как Рон продолжает двигаться дальше, и я понимаю, что назначение его лидером твоего защитного отряда стало для тебя шоком, но он знает тебя, он уже знаком с планировкой твоей квартиры и лаборатории, он лучше всех подходит для этой задачи… Тонкс была прервана, когда кулак Гермионы с силой ударил по центру её стола, заставив его задрожать и несколько рамок с фотографиями опрокинуться. Тонкс подпрыгнула от неожиданности.       — ОН изменял мне, Тонкс! ДВА ГОДА! Глаза Тонкс расширились, и она быстро повернула голову, чтобы взглянуть на Рона, теперь прислонившегося к тому же столу, что и Драко, и пристально смотрящего в комнату, явно пытаясь прочитать их губы.       — Он начал трахаться с Дафной сразу после смерти моих родителей. Так что, да, я, возможно, была шокирована твоим решением навязать его мне, но, эй, ты же не знала, правда? Добрый старый Гарри молчал, верно? Они так умело составили свои истории, не находишь? Просто обычный разрыв! Это Гермиона ведёт себя неадекватно, цепляясь за прошлое! Похоже, Тонкс осознала ситуацию.       — Гермиона, я… я так извиняюсь, я не знала. Гермиона лишь фыркнула, не желая останавливаться.       — Конечно, ты не знала. Потому что он просил меня молчать! Ради моей репутации, понимаешь? — Гермиона издала смех, едкий и пронзительный. — Но суть не в этом. Мне всё равно, кто это, ты не можешь отнять у меня мою автономию и обращаться со мной, как с непослушным ребёнком, как будто моё мнение о моей собственной жизни ничего не значит. Я не даю согласия на то, чтобы авроры следили за мной круглосуточно, а ты ведь уже знала это. Он вернулся в Англию. И что с того? Мы обсуждали это на прошлой неделе, и пока нет никаких конкретных доказательств его намерений, никаких признаков того, что Сивый или его приспешники планируют атаковать меня или мою лабораторию. Гермиона глубоко вдохнула и села напротив Тонкс.       — Ты явно не в себе, Тонкс. Ты слишком близка к сердцу воспринимаешь ситуацию, и это затуманивает твой разум. Но если ты продолжишь в том же духе, мы так никогда и не добьёмся желаемого. Я не могу работать под пристальным надзором. Это удушает всё. Мне нужно уметь отделяться от всего этого, не думать о тебе, Ремусе и Тедди… потому что если я начну, я приму неверные решения, сделаю неправильный выбор. А я хочу, чтобы это сработало, Тонкс. Я действительно хочу, чтобы это получилось. Но мы не можем так продолжать. Если ты снова попробуешь навязать мне подобное, я брошу свою работу в ОМП и не буду предоставлять вам никаких подробностей о своих исследованиях. Ты поняла? Гермиона пристально уставилась на Тонкс, чьи глаза становились всё мрачнее с каждой секундой. Наконец Тонкс нерешительно вздохнула и опустила голову в ладони.       — Ты права, Гермиона. Ты права. Мне так жаль. — Её голос дрогнул. Она провела руками по лицу, потирая глаза.       — А теперь, — продолжила Гермиона, — перейдём к делу. Ты не можешь просто отнимать у меня право на моё решение. Мы можем следить за ситуацией с Сивым Если всё ухудшится, мы пересмотрим меры. Но сейчас я должна иметь возможность спокойно продолжать свою работу, понятно? Тонкс взглянула на неё, измученная.       — Ладно, но… — начала Тонкс. Глаза Гермионы ожесточились, но Тонкс подняла руки в знак капитуляции.       — Не могла бы ты позволить Малфою проверить твои охранные чары? Он ведь эксперт, и, возможно, сможет предложить дополнения, которые укрепят твою защиту. Всего лишь раз, ладно? Пожалуйста. Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Гермиона повернулась и посмотрела на Драко, который всё ещё прислонился к столу, скрестив руки и без эмоций глядя в окно офиса Тонкс.       — Хорошо. Тонкс облегчённо вздохнула.       — Спасибо. Спасибо, Гермиона. Гермиона кивнула и начала вставать со стула.       — Гермиона, подожди! Она остановилась, всё ещё глядя в сторону Тонкс.       — Он изменял тебе? Два года? Гермиона просто кивнула, не выражая никаких эмоций.       — Вот этот мерзавец. Гермиона слегка улыбнулась.       — Вот этот мерзавец, действительно. Она повернулась и открыла дверь, ведущую обратно в общий зал. Гарри всё ещё стоял рядом с Роном. Он выглядел обеспокоенным, а Рон — сердитым. Она проигнорировала их обоих и остановилась прямо перед Драко.       — Аврор Малфой, я хотела бы пригласить вас ко мне домой для проверки защитных заклятий. Вы согласны составить мне компанию? Драко уставился на неё, сначала с нейтральным выражением, а затем в его глазах вспыхнула искра язвительного юмора, и уголки его рта изогнулись в ухмылке. Он кивнул и жестом пригласил её:       — Веди, Грейнджер. Рон и Гарри оба застыли, с открытыми ртами, когда она медленно удалилась.