Глава 11 : Богоявление

Апрель 1999

      — Малфой! Драко резко вскинул голову от бумаг, над которыми склонился, и обернулся на голос. Это был начальник авроратского отдела — Мэддоу. С тех пор как Драко начал работать в МАКУСА восемь месяцев назад, они почти не общались.       — Да, сэр?       — Ты ведь из Лондона, верно?       — Да, сэр.       — Ты знаешь кого-то по имени... — он прищурился, глядя на пергамент. — Гер-ми-она Грэнджер? Всё тело Драко как будто обдало холодом. Руки задрожали. Голос прозвучал глухо, почти шепотом:       — Гермиона Грейнджер? Да, сэр. Она...       — Она отправила нам срочный запрос о содействии в транспортировке двух маггловских тел из Австралии. Джейн и Дэвид Грейнджер. Полагаю, её родители. У Драко закружилась голова.       — Сэр... Их тела? Они... Они умерли, сэр? Мэддоу фыркнул:       — Ну да, Малфой. Обычно в других случаях тела не перевозят, не так ли? Драко застыл, не в силах осознать услышанное.       — Похоже, они погибли в автокатастрофе. А Британское министерство отказывается оплатить срочную транспортировку тел в Лондон. Грейнджер просит нас взять на себя первую часть — из Австралии в Нью-Йорк, а дальше уже англичане их подхватят. Мэддоу покачал головой, с явным раздражением на лице:       — Вы, британцы, – извини, Малфой, – но вы, британцы, правда думаете, что весь мир вам должен. Ни уважения, ни понимания. Всё на нас. Всегда. Он взмахнул палочкой над документом, и на пергаменте появилась надпись огромными буквами: «ОТКАЗАНО».       — Спасибо за помощь, стажёр Малфой. Возвращайся к работе. И, кивнув, удалился. Драко не двигался. Родители Гермионы погибли. Те самые родители, которых она спасла, удалив себе из памяти... Погибли. В маггловской аварии. И Министерство отказывалось помочь. Даже ради героини войны. Его вывернуло от мысли, насколько она сейчас, должно быть, убита. Как он хотел бы сейчас броситься к ней, обнять, утешить. Но он не мог. Он не имел на это права. Но мог хоть что-то... Идея вспыхнула в голове. Он бросился к кабинету своего наставника. Аврора Харви сегодня не было — он знал это. Значит, камин будет свободен. Схватив пригоршню порошка, он бросил его в огонь и произнёс:       — Гостиная Малфой-Менора. Огонь окрасился изумрудным, и через мгновение он увидел знакомую обстановку. Мать, как обычно, сидела за чаем.       — Драко! Что случилось, ты выглядишь ужасно! – Она вскочила и упала на колени у камина. – Что произошло?       — Мне нужна твоя помощь, мама... Спустя пятнадцать минут он завершил разговор. Мать уже суетливо удалялась выполнять задуманное. Вернувшись вечером домой, он обнаружил записку от неё. Всё улажено. До полуночи они будут в Лондоне. Он выдохнул. Не облегчение – но хоть какое-то понимание, что смог помочь. Драко налил себе виски, не особо заботясь о точности, и выпил залпом. Гермиона потеряла родителей. Она спасла их от войны – и они погибли меньше чем через год. Мир — жестокий. Безжалостный. Он не знал, что делать. Он не мог пойти к ней. Она была с Уизли. Хочет ли она вообще видеть его? Он закрыл глаза. Нет. Нельзя. Но... Он отправил письмо Тео. Попросил организовать огромный венок из белых роз на похороны. К карточке приложил короткую записку: Мне так жаль, любимая.

Апрель 2002

Во вторник утром, проснувшись, Драко ощутил необъяснимую тревогу. Он не понимал, что её вызвало. Чай, тост, отчёты — всё было как обычно. Пока он не вошёл в конференц-зал в полдень. И не увидел Гермиону. С чуть растрёпанными волосами. С выражением на лице, которое он бы узнал в любом времени, в любом месте. Сегодня была третья годовщина смерти её родителей. Она держалась. Упрямо, гордо. В отличие от Поттера и Уизли, которые сидели рядом, не замечая ничего. Когда встреча закончилась, Гермиона попыталась незаметно улизнуть. Но Поттер схватил её за руку.       — Пойдём с нами пообедать, – радостно сказал он. – Мы с Роном как раз...       — Я должна... Мне нужно вернуться в лабораторию, – начала Гермиона. Но её перебили. Давили. Уговаривали. Драко стоял в стороне и не выдержал. Он шагнул вперёд:       — Простите, что перебиваю столь глубокую интеллектуальную беседу, — произнёс он, глядя на Поттера и Уизли. — Но мне срочно нужна помощь Грейнджер. У меня в кабинете артефакт с руническими шифрами. Думаю, она будет рада продолжить вашу милую беседу позже. Гермиона посмотрела на него. Глаза стеклянные. Он смотрел в ответ. Я вижу. Я здесь. Я помню. Позволь мне помочь. Я люблю тебя.       — Малфой, отвали. Сам с этим разбирайся, – огрызнулся Уизли. Но Гермиона не слушала. Она уже приняла решение.       — Хорошо, – сказала она, чуть слишком резко. – Я помогу. Показывай.       — Мион, тебе не обязательно... – начал Поттер. Она молча пошла к выходу. Драко держал дверь. Она шла перед ним. Он не касался её, но чувствовал, как она рушится с каждым шагом. Войдя в кабинет, она остановилась у кресел и отвернулась к окнам.       — Где артефакт? – тихо спросила она, голос дрожал.       — Его нет, Гермиона, – ответил он мягко. Она замерла.       — Сегодня... Я знаю, что сегодня годовщина. Они... не вспомнили. Я просто... хотел, чтобы у тебя было немного покоя. Она не двигалась. И тут её плечи задрожали.       — Как ты узнал?.. – прошептала она. – Это ты... Ты оплатил перевозку из Австралии Слёзы покатились по её щекам. Он хотел броситься к ней.       — Ты не должна благодарить меня. Никогда. Скажи, что я могу сделать. Всё, что угодно.       — Всё? – еле слышно.       — Всё. Она повернулась. Их взгляды встретились.       — Можем мы... притвориться? Хоть на минуту. Что всё, как раньше. Что ты... любишь меня... Драко подошёл к ней, ещё до того как она закончила фразу. Всего два шага — и он уже заключил её в объятия, прижав крепко к своей груди. Она замерла на секунду, но Драко только сильнее обнял её, укутывая её в своём большом, тёплом теле. Вдруг она резко выдохнула, отняла руки от живота и с силой вцепилась в его рубашку, наконец позволяя рыданиям захлестнуть её целиком. Драко запустил одну руку в мягкие кудри на затылке, нежно водя большим пальцем по её коже. Прижав губы к её виску, он прошептал слова, которые хотел сказать неделями. Годами.       — Прости, любовь моя. Всё хорошо. Теперь ты со мной. Ты в безопасности. Обещаю. Я с тобой. Слова словно пробили плотину — рыдания Гермионы стали ещё более отчаянными, но в то же время она обвила руками его талию и прижалась к нему с последними силами. Всё её тело дрожало, и Драко почувствовал, как её колени подгибаются. Не раздумывая, он убрал руку с её волос, поцеловал в висок и аккуратно подхватил её на руки. Он отнёс её в дальний угол кабинета и опустился на мягкий кожаный диван, усадив её себе на колени и прижав к груди. Она показалась ему такой маленькой. Не хрупкой — нет, никогда не была хрупкой — но такой маленькой. Одной рукой он продолжал рисовать успокаивающие круги на её спине, а другой коснулся её лица, чтобы наконец сделать то, чего так хотел с того самого момента, как увидел её первую слезу: с нежностью он стёр их с её щёк большим пальцем и провёл кончиками пальцев вдоль линии её челюсти, чуть раскачивая её взад-вперёд.       — Ш-ш-ш, всё хорошо, любовь моя. Всё хорошо. Попробуй подышать, ладно? Я с тобой. Я рядом. Всё в порядке, ты в порядке. Она уже почти захлёбывалась рыданиями, и Драко понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она что-то шепчет, прижавшись губами к его груди.       — Что, любовь моя? Что тебе нужно? — мягко спросил он, продолжая гладить её по лицу.       — Пожалуйста, — прохрипела она, сжимая его рубашку и зажмурив глаза. — Пожалуйста, не уходи. Останься, прошу тебя. Прошу... пожалуйста, Драко... останься… Её слова ударили в Драко, словно бладжер. Это были те самые слова, что она произнесла тогда, в Министерстве, после его суда. В тот день, когда он ушёл. В день, когда его сердце разбилось, а их мечты рассыпались в прах. Она притворялась сейчас? Галлюцинировала? Или она просила снова? Он не дал этим мыслям пустить корни. Подумать об этом можно будет потом. Сейчас было важно только одно — помочь Гермионе. Дать ей то, в чём она нуждалась. Держать её снова, спустя столько лет страданий и тоски. Даже если она просто притворяется.       — Я никуда не уйду, любовь моя. Никогда больше. Клянусь. Я не могу. Прости меня. Прости… Он говорил это шёпотом, прижимаясь носом к её волосам, вдыхая этот чарующий аромат — мёд и лаванда — и стараясь вложить всю правду своего раскаяния в каждое слово. Гермиона продолжала рыдать, цепляться за его грудь и умолять не уходить ещё полчаса, а он всё это время держал её, раскачивал, гладил по спине и шептал ей слова утешения. Постепенно её плач начал стихать, дыхание выровнялось, хватка ослабла. Драко не собирался двигаться. Он бы сидел так весь день. Весь год. Сколько потребуется. Он хотел признаться ей во всём, сказать, как скучал, как любил, как до сих пор любит. Что никогда не переставал. Что хочет прощения. Что хочет держать её всегда. Но прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона затаилась и высвободила руки из-за его талии. Она прижала ладони к глазам и тихо произнесла:       — Прости, Драко. Я не должна была этого делать. Мне не следовало просить. Смущение заполнило её лицо, и она быстро попыталась выскользнуть из его объятий. Он нехотя отпустил её.       — Гермиона, нет, пожалуйста, не надо извиня—       — Могу я воспользоваться камином? Мне нужно вернуться в лабораторию, я... Она повернулась к нему, но не посмотрела в глаза.       — Я испортила твою рубашку, — сухо заметила она, словно снова начала выстраивать свои стены. Драко посмотрел вниз и увидел пятна от слёз и следы туши на груди, а она продолжила: — Я куплю тебе новую, я могу...       — Гермиона, мне плевать на рубашку, — сказал он, наклонившись вперёд, положив руки на колени.       — Ах да, конечно. Ладно. Я просто... воспользуюсь камином, — она отступила от дивана, всё дальше от него. Драко встал, медленно, подняв ладони.       — Тебе не нужно уходить, Гермиона. Пожалуйста, останься. Мы можем... ты можешь остаться сколько захочешь. Или я могу тебя отвезти…? — он запнулся, когда она начала яростно мотать головой.       — Нет. Нет-нет-нет. Это не... Нет, — резко повернувшись, она подошла к камину и взяла пригоршню порошка. Он должен был её остановить. Она не должна уходить. Они могли бы... он мог бы... он должен был это исправить.       — Гермиона, подожди, пожалуйста. Она замерла, рука вытянута к очагу, потом обернулась к нему. Собравшись, она подняла взгляд и встретилась с его глазами. В её взгляде появилась мягкость, и с тихой решимостью она произнесла:       — Прости, Драко. Мне не следовало просить тебя об этом. Это было... это было очень несправедливо. Если ты больше не хочешь работать со мной над защитными чарами, я всё пойму. Гермиона глубоко вдохнула.       — Но... спасибо. Спасибо, что притворился для меня. Мне это было нужно. Драко открыл рот, чтобы ответить, но она уже бросила порошок в камин и шагнула в пламя.       — Я не притворялся, Гермиона, — прошептал он в тишину опустевшего кабинета.