Глава 12 : Проблемы с шампанским

6 курс

Гермиона не была уверена, что ею двигало, но нутром чувствовала — нужно найти Гарри. Его одержимость Малфоем становилась всё отчаяннее с каждым днём, и, зная, в каком состоянии сейчас Драко, она смертельно боялась, что случится, если они всё-таки сойдутся в открытом конфликте. Гермиона знала, что Волдеморт действительно поручил Драко некую задачу в Хогвартсе, но тот отказывался рассказывать, что именно. Он вообще перестал ей что-либо говорить. С начала учебного года Драко то полностью игнорировал её, то вдруг в приступах отчаяния находил и умолял простить. После их последнего разговора, когда она в очередной раз умоляла его обратиться за помощью, рассказать Дамблдору, хотя бы ей, он, наконец, выдал ужасные угрозы, которые Волдеморт произнёс в случае провала: Нарциссу убьют. Но не сразу. Её будут пытать. Передавать из рук в руки Пожирателям. А Драко будет вынужден смотреть. Одни лишь воспоминания об этом вызывали у Гермионы приступ тошноты. Теперь она понимала, почему Драко пошёл на это, почему он был так напуган и почему не мог рискнуть тем, что кто-то узнает об этом. Если бы её родителям угрожали так же, она бы сделала всё, чтобы их спасти. Она поднялась по парадной лестнице и свернула налево — туда, куда, как ей показалось, ушёл Гарри. Пустой коридор наполнялся эхом грохота и звуков заклинаний — по ним она сразу поняла, что идёт дуэль. Вдруг из стены вылетела Плакса Миртл и, завизжав, понеслась в сторону центрального холла:       — Он убил его! Он убил его! — Её вопль пронзил Гермиону, как кинжал. И она сорвалась с места. Через пару секунд она влетела в туалет мальчиков и застыла на пороге, будто оказалась в кошмаре. Заклинания стихли. Теперь в помещении были слышны только журчание воды из сломанных труб да прерывистое дыхание Гарри. Он стоял у двери, глядя в центр комнаты, опустив палочку.       — Гарри, что случилось? Что… Гермиона обогнула его и наконец увидела, что он видел — и, задыхаясь, вскрикнула. Драко лежал на полу, дыша едва слышно, а ярко-красная кровь вытекала из груди. Гермиона бросилась к нему на колени, разорвала рубашку и увидела страшные порезы, тянувшиеся от плеча до пояса. Не медля ни секунды, она направила палочку и стала произносить исцеляющие заклинания. Но каждый раз, как только она останавливалась, раны снова раскрывались.       — Какое заклятие ты использовал, Гарри? Что его ранило? — в панике закричала она, не отрывая взгляда от ран Драко и снова и снова накладывая чары. — ГАРРИ!       — Я… я не… я не хотел… Я не знаю, что сделал, Гермиона, — прошептал Гарри, голос дрожал.       — Перестань, Гермиона. Пусть всё кончится… Я того не стою. Я устал. — Слова Драко были едва слышны, полные изнеможения. И Гермиона была уверена, что Гарри их не услышал за шумом воды. Она встретилась взглядом с Драко, по её щекам потекли слёзы.       — Только попробуй ещё раз это сказать. Ты не имеешь права меня покинуть. Драко отвернулся, а Гермиона продолжала работать. Дверь распахнулась, и в вихре чёрной мантии вперёд бросился профессор Снейп.       — Я не знаю, какое это было заклятие, профессор. Я не услышала слов. Но раны не закрываются. Стоит мне прекратить — они снова открываются… Он…       — Отойдите, мисс Грейнджер, — ледяным тоном приказал Снейп.       — Но, сэр       — Немедленно, мисс Грейнджер. Гермиона нерешительно перестала колдовать, бросила последний взгляд на Драко и встала на дрожащие ноги. Снейп занял её место и начал бормотать заклинания, которые она никогда прежде не слышала. Они, казалось, замедляли кровотечение и создавали вокруг ран нечто вроде стазиса. Спустя несколько мгновений Снейпу удалось остановить кровь. Он вызвал парящий носилочный заклятием и бережно переложил Драко, тот застонал от боли и попытался протестовать.       — Мисс Грейнджер, немедленно отведите мистера Малфоя в больничное крыло. Скажите мадам Помфри, что он получил удар от регенерирующего режущего проклятия. Она поймёт, что делать. Мне нужно поговорить с мистером Поттером, — его голос был смертельно холоден, когда он медленно повернулся к Гарри. Гермиона ничего не ответила, не стала спорить — лишь кивнула, навела палочку на носилки с Драко и медленно повела их к выходу. И только проходя мимо Гарри, она поняла, что он так и не сдвинулся с места с тех пор, как она пришла — всё так же смотрел в одну точку, на лужу крови, впитавшуюся в каменный пол. Оказавшись в коридоре, Гермиона ускорила шаг, стараясь держать носилки как можно ровнее. Когда они свернули в проход, ведущий к больничному крылу, Драко заговорил.       — Гермиона… — прохрипел он. Она остановила носилки и подошла ближе к его голове.       — Ты в порядке? Мы почти на месте, Драко. Ещё немного, ладно? Он медленно покачал головой, на лице застыла гримаса боли.       — Нет. Ты не можешь отвести меня туда. Пожалуйста. Просто оставь меня. Прошу. Они не должны… Она увидит… Я не могу. Я не справлюсь. — Из уголков его глаз текли слёзы, взгляд метнулся к левому предплечью. До Гермионы дошло. Она спустилась вдоль носилок, схватила его манжет и потянула вверх. Но как только коснулась кожи запястья, Драко дёрнулся, изо всех сил стараясь вырвать руку.       — Нет, Гермиона. Прекрати. Ты не можешь. Не трогай… Гермиона крепко сжала его запястье.       — Послушай меня, Драко. Я люблю тебя. Я знаю, кто ты есть. Знаю, какой ты человек. И это, — она другой рукой аккуратно коснулась всё ещё прикрытого предплечья, — это ничего не меняет. Я знаю, почему ты сделал это. Знаю, зачем тебя заставили. Это ничего не меняет. Драко сдавленно застонал, когда Гермиона закатала рукав до конца и увидела чёткий чёрный знак Тёмной Метки. Взмахом палочки она наложила чары маскировки и защиту от обнаружения.       — Всё. Этого хватит до утра. Помфри ничего не увидит. Закончив, она проводила носилки с Драко через двойные двери и осталась стоять, наблюдая, как напуганная мадам Помфри поспешно берёт его под свою опеку. Было почти полночь, когда Гермиона наконец вернулась в гостиную Гриффиндора, пройдя через портретную дыру. Она провела несколько часов, сидя в углу больничного крыла — сначала отвечала на вопросы о случившемся, а потом просто молча наблюдала, чтобы убедиться, что с Драко всё будет в порядке.       — Гермиона! О боги…       — Гермиона, что случилось? С Малфоем всё в порядке?       — Мерлин, Гермиона. Ты в крови! Гарри, Рон и Джинни вскочили со своих мест в пустынной гостиной и бросились к ней, их глаза сверкали тревогой, смятением и страхом. Она посмотрела вниз и впервые осознала, насколько её мантия и школьная форма пропитаны засохшей кровью. Руки и предплечья были в багровых пятнах, даже гольфы стали буро-красными. Где-то в глубине сознания всплыло изображение из старого маггловского фильма — «Кэрри»: девушка в бальном платье, с головы до ног залитая кровью. Мозг словно замедлился, разум всё ещё не мог прийти в себя.       — Гермиона. Гермиона, что случилось? Малфой… он не умер, правда? Голос Гарри дрожал от страха, был полон неуверенности. Она медленно подняла голову и встретилась с его взглядом. Все трое смотрели на неё с беспокойством, но она чувствовала, как пуст её ответный взгляд. После долгого моргания Гермиона повернулась и, не проронив ни слова, пошла к лестнице в спальню девушек. Она слышала, как они зовут её, но ей было всё равно. Только когда она оказалась в душе, обложив кабинку заклинанием тишины, Гермиона позволила себе прочувствовать всё, что сдерживала. Она села на пол и часами сидела под струёй воды, рыдая.

Апрель, 2002

Гермиона вывалилась из камина прямо в свой кабинет, тяжело опустившись в кресло. Взмахом руки она заперла и заглушила помещение, чтобы никто из её ассистентов не посмел постучать. Что только что произошло? Она действительно попросила Драко притвориться её парнем и утешить её? Да. Да, именно это она сделала. И это было самое безопасное и любимое чувство, которое она испытывала с тех пор… с тех пор, как он в последний раз держал её в объятиях до начала войны. Она опустила голову в ладони, медленные слёзы стекали по щекам. Но на этот раз это были не слёзы утраты родителей. Это были слёзы замешательства — из-за последнего часа с Драко. Слёзы страха — что её поступок разрушит хрупкие отношения, которые между ними начали выстраиваться. Слёзы облегчения — до глубины костей — что снова оказалась в его объятиях, даже если он просто притворялся. Шкатулка с чувствами к Драко, которую она столько лет назад надёжно спрятала глубоко в сознании, наконец-то полностью распахнулась, и свет, радость, боль и потребность хлынули наружу. Любовь. Это были слёзы любви. Ей нужно было поговорить с ним. Рассказать ему правду. Но она боялась, потому что он держал в своих руках больше власти над ней, чем кто-либо другой в мире. Потому что она добровольно, с радостью отдала ему своё сердце. Она могла существовать в подвешенном состоянии незнания, но если он отвергнет её — это будет тем, что окончательно её сломает. Спустя несколько часов, отвлекаясь на работу, Гермиона вернулась домой с красными глазами и заметила письмо, парящее в её гостиной. Как только она увидела элегантный почерк с её именем, она поняла — это мог написать только один человек. Гермиона, Пожалуйста, ни на секунду не думай, что я чувствую что-то, кроме благодарности за нашу сегодняшнюю встречу. То, что ты доверила мне утешить тебя — одна из величайших честей в моей жизни. Мне ужасно жаль, что тебе пришлось пережить такую боль. Я отдал бы всё, лишь бы избавить тебя от неё. Увидимся скоро в Министерстве, и в эту пятницу — чтобы перезарядить защитные чары. Всегда твой, Д На этот раз, когда слёзы снова побежали по её щекам, она уже улыбалась. На следующий день в Министерстве Гермиона его не увидела, но вечером, когда вошла в один из очередных ресторанов Блейза, сразу заметила Драко — с бокалом вина в руке, смеющегося вместе с Тео и Пэнси.       — Красотка! Ты пришла! Гермиона улыбнулась, когда Тео подскочил и заключил её в медвежьи объятия.       — Мы виделись два часа назад, Тео. Я же сказала, что буду!       — Ах, ну знаешь, кто знает, какие вспышки гениальности могут посетить самую яркую ведьму нашего времени и отвлечь её от ужина. Он улыбнулся и, наклонившись ближе, прошептал:       — Я пригласил Джорджа тоже. Кажется, я действительно добился прогресса. Искренность и надежда в его голосе согрели сердце Гермионы. Джордж заслуживал любви, и если Тео был с ним серьёзен, они могли бы стать идеальной парой. Она села за стол и тепло улыбнулась Драко напротив.        — Как ты? Он чуть наклонился вперёд, понизив голос так, чтобы слышала только она.       — Гораздо лучше. Она коротко кивнула с благодарной улыбкой, и он, уловив её настроение, вернулся к общему разговору. Спустя два часа смех и беседы (а также вино) лились вокруг стола, за которым собрались Гермиона, Драко, Блейз, Падма, Тео, Джордж, Пэнси и Луна — наслаждаясь компанией друг друга.       — Подожди, ты хочешь сказать, что во время пятого курса у вас вообще ничего не украли? — Блейз был потрясён, глядя то на Падму, то на Луну. Обе покачали головами.       — Я серьёзно опасалась, что Амбридж конфискует мои семена дирижабельных слив до того, как я успею посадить их в Запретном лесу, — спокойно пояснила Луна, — Но, кажется, я ей была совершенно неинтересна. Блейз бросил на неё тот самый недоверчивый взгляд, который она получала каждый раз, когда говорила что-то подобное, и повернулся к Джорджу.       — А Гриффиндор? Она ведь буквально охотилась за вашими яйцами на палке. Джордж расхохотался:       — Мы с Фредом были куда лучше остальных в прятках. Она так ничего и не нашла. И кроме проверки сумок в коридорах, я не слышал, чтобы она рылась по спальням. Блейз перевёл взгляд на Пэнси, Тео и Драко.       — Так это только у Слизерина? Кто это делал, как думаете? Может, Дамблдор подговорил домовых? У меня украли тридцатилетнюю бутылку Огденовского и целый ящик фейского вина!       — У меня пропала половина косметики и зелий, — добавила Пэнси.       — Никто и никогда у меня ничего не отбирал, — с лёгким замешательством сказал Драко. Гермиона не выдержала — из её губ вырвался громкий сдавленный смешок. За столом все повернулись к ней, но первым заговорил Тео.       — Поделишься с классом, Грейнджер? Гермиона взяла бокал вина и пару секунд повертела его в пальцах.       — Это были не домовые эльфы и не Амбридж, Блейз, — повернулась она к Драко. — Они ничего у тебя не крали, потому что крала всё это я. Глаза Драко округлились, а на губах Гермионы расплылась дьявольская ухмылка. Она откинулась на спинку стула и сделала глоток вина. По столу прокатился гул возмущённых и ошарашенных голосов:       — ЧТО??!! Гермиона подождала, пока крики утихнут, и только тогда продолжила.       — Знаете, мне ужасно повезло, что никто никогда не подозревал, будто прилежная Гермиона Грейнджер может заниматься чем-то подозрительным — если только не в компании Гарри и Рона. Если бы кто-то удосужился проверить, действительно ли я всё это время торчала в библиотеке, вопросов ко мне было бы гораздо больше. Но никто не проверял. Я была свободна. И без посторонних мне никто не мешал — поэтому меня ни разу не поймали. — Она улыбнулась и легонько махнула рукой. Драко поднёс пальцы к подбородку, на лице его появилась выраженная ухмылка — чертовски притягательная.       — То есть ты… что? Пользовалась ситуацией, чтобы воровать у нас? Но зачем?! — Блейз явно пребывал в шоке. Гермиона уставилась на него, и в её голосе зазвучал хищный бархат.       — Во имя справедливости.       — Справедливости за что?! — в унисон выкрикнули Пэнси, Тео и Блейз. Падма наблюдала за происходящим с любопытством, Джордж смотрел на Гермиону с неким странным восхищением, а Луна, как обычно, витала в облаках. Тон Гермионы стал чуть серьёзнее.       — В первую очередь — за эту дурацкую песенку «Уизли — наш король». Но и не только. За всё вообще. — Она пожала плечами.       — С учётом недавних событий, я по-прежнему полностью поддерживаю написание той песни, Грейнджер. Без обид, приятель. — Блейз кивнул Джорджу, который лишь фыркнул и буркнул:       — Без обид, можешь не волноваться.       — А как ты вообще попадала в нашу гостиную? — Тео теперь уже просто искренне интересовался. Гермиона улыбнулась, вспоминая.       — Я «одолжила» у Гарри мантию-невидимку и заколдованную карту замка. — Она метнула взгляд в сторону Джорджа — в нём читалось молчаливое согласие.       — Ну и, скажем так, мне повстречался один человек, который слишком охотно раздавал пароли от гостиной Слизерина. — Она повернулась к Драко, приподняв бровь. Он только рассмеялся и покачал головой.       — Ты помог ей обчистить нашу спальню? Где твоя гордость за свой факультет, Малфой? — Блейз изо всех сил пытался сохранить серьёзный тон, но смех уже пробивался наружу. Драко поднял руки в притворной капитуляции:       — Во-первых, я не помогал. Впервые об этом слышу. — Он повернулся к Гермионе, изображая возмущение. — И если ты думаешь, что я был её единственным вариантом узнать пароль, то ты просто наивен, приятель.       — Благодарю, Драко. — Гермиона подняла бокал, и он, наклонившись вперёд, чокнулся с ней.       — Ты настоящая сука, Грейнджер. Я впечатлена, — усмехнулась Пэнси, её глаза блестели от удовольствия.       — Гермиона Джин Грейнджер, — заговорил Джордж, и вся компания снова повернулась к нему. — Ты серьёзно хочешь сказать, что в то же время, когда конфисковывала наши товары, ты лазила по спальням и собирала слизеринскую контрабанду? Гермиона ответила его игривому взгляду вызывающим взглядом.       — Ты тестировал свои штуки на первокурсниках, Джордж!       — Пф-ф, ну никто же не умер! Ну ладно, пара человек попала в Больничное крыло… но никто не пострадал серьёзно! — Улыбка уже расползалась по его лицу. Гермиона только закатила глаза.       — Ужасно опасна. Просто ужасна, — покачал головой Тео, а потом поднял бокал, давая знак остальным присоединиться.       — За Гермиону Грейнджер — самую умную и самую коварную ведьму нашего времени.       — Которая ещё не встретила правила, которые не готова была бы нарушить, — подмигнул ей Драко, и от этого жара хлынула по всему телу Гермионы, в то время как остальные громко поддержали:       — За неё!

***

Записка от Кингсли появилась на её столе в Отделе Тайн в пятничное утро ровно в 9:00. Мисс Грейнджер, Надеюсь, вы в порядке. Напоминаю, что сегодня вечером вы обязаны присутствовать на Весеннем Благотворительном Балу Министерства, который начнётся ровно в 18:00 в Атриуме. С теплом, Кингсли Шеклболт Министр Магии Гермиона раздражённо зарычала, скомкала записку в кулак и с помощью заклинания превратила её в пепел. Она не забыла о бале. Её платье уже висело на двери в офисе. Она никогда не забывала о балах. Но Кингсли всегда присылал записку. Это был его способ напомнить ей, что она — его инструмент. К счастью, в этом году не было выборов, а значит, и мероприятий проводилось меньше. Но в следующем году всё изменится. У Кингсли переизбрание. И он воспользуется их сделкой на полную катушку. Сделка. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, повторяя про себя ставшую привычной мантру перед каждым подобным приёмом. Оно того стоило. Сделка стоила того. Это — ерунда. Драко выжил в Азкабане — ты справишься с приёмом. Она представила лицо Драко за ужином два дня назад — он смеялся, улыбался ей, он был свободен. Этот образ сосредоточил её, придавая сил. Она постаралась не думать об этом в течение дня, погрузившись с головой в библиотеку Отдела Тайн, где перелистывала запретные и оккультные тома в поисках ингредиентов для мощнейших антидотов и противоядий — всё ради своей работы над лекарством от ликантропии. К счастью, Гермиона всегда любила библиотеки. В каждой из них она могла исчезнуть на часы, забыв о времени и мире. Только когда сработал её охранный сигнал, она поняла — пора на еженедельную встречу с аврорами. С неохотой убрав том, она покинула Отдел и направилась к лифтам. Как обычно, она пришла первой и уже разложила пергамент и перо, готовясь записывать всё важное: предстоящие рейды, запросы, снабжение… Когда дверь отворилась и в помещение вошёл Драко, Гермиона не пыталась скрыть сияющую улыбку, расплывшуюся на её лице. Его ответная улыбка заставила её сердце ускорить ритм, а в груди разлилось тепло.       — Рада видеть вас, Аврор Малфой, как всегда, — сказала она с озорным блеском в глазах. Ей нравилась их новая игра, начавшаяся на прошлой неделе в её доме. Ей нравилось это мгновенное пламя желания в его взгляде, едва она произносила его звание. Он взглянул на неё, как хищник на добычу, и с ленивой, кошачьей ухмылкой приблизился, усаживаясь рядом.       — Мисс Грейнджер, поверьте, удовольствие исключительно на моей стороне. Они были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и если бы Гермиона чуть повернула стул, их ноги бы соприкоснулись. Её дыхание сбилось, когда она поймала его взгляд — в нём было и приглашение, и вызов. Не сдержавшись, она на мгновение опустила глаза к его губам. Только собралась подвинуться ближе, как её колено задело его бедро — но в этот момент распахнулась дверь, и в комнату ввалились Тонкс с остальными аврорами, разорвав напряжение момента. После этого встреча прошла в обычном ритме: Гермиона записала пару пунктов по поводу зельеварения и сделала пометку о незначительном рейде, который должны были провести стажёры сегодня ночью. В завершение договорились, что она вышлет аврорам ещё несколько флаконов зелья-метки до конца дня.       — Мион, ты же будешь сегодня вечером? — спросил Гарри с другого конца стола. Драко всё ещё сидел рядом и бросил на неё недоуменный взгляд.       — Да, буду, — без особого энтузиазма кивнула Гермиона. Рон обожал такие мероприятия — стоило ему получить приглашение, как он тут же отправлял ответ с подтверждением. Ему нравилось внимание и восторженные взгляды, обращённые к ним. Гермиона всегда подозревала, что после стольких лет в тени Гарри, когда наконец свет софитов упал на него, Рон попросту пристрастился к славе. Гарри, напротив, никогда не искал известности. Ему было всё равно, что его имя в газетах, и он никогда не стремился к той славе, что пришла к нему вместе с титулом Спасителя Волшебного мира. Но он чувствовал ответственность — перед семьями и друзьями, потерявшими близких, и перед всеми, кто сражался рядом с ним. Потому уговорить его появиться, улыбнуться и произнести речь благодарности было нетрудно.       — Кингсли хочет, чтобы мы дали короткое интервью Рите, пока будем там.       — Ну конечно хочет, — проворчала она себе под нос.       — Встретимся у фонтана в шесть? — Все уже поднялись и направлялись к выходу.       — Ладно, увидимся там. Гермиона повернулась, чтобы пойти к лифтам, Драко следовал рядом.       — Что сегодня вечером? Она закатила глаза и тяжело вздохнула:       — Благотворительный вечер. Ещё один чудесный шанс сделать пару снимков с чёртовым «Золотым трио». — В её голосе звучал яд.       — Всё ещё удобно, чтобы я пришел позже, чтобы подзарядить защитные чары? Прибыл лифт, и Гермиона шагнула внутрь:       — Да, конечно. Я смогу сбежать не позже восьми. Драко кивнул, внимательно наблюдая за ней:       — По тебе видно, что ты не хочешь туда идти. Она усмехнулась безрадостно, встав в центр кабины:       — Потому что не хочу. Драко протянул руку, не давая дверям закрыться:       — Тогда почему идёшь? Она встретилась с ним взглядом с мрачной решимостью:       — У меня нет выбора. Она нажала кнопку девятого уровня и наблюдала, как Драко исчезает за закрывающимися дверями. В шесть часов ровно Гермиона вышла из своего кабинета в платье в пол цвета тёмной хвои — том самом, что в начале года подобрала ей Пенси. Хоть она и не хотела идти на мероприятие, надо признать: выглядела она потрясающе. Платье подчёркивало её фигуру, а высокий разрез сбоку, вызвавший у неё отторжение при первой примерке, теперь выгодно демонстрировал ноги и золотые туфли на шпильке. С высоким воротом, но открытой спиной, наряд оставался достаточно сдержанным, но при этом эффектным. Пара чар на макияж и волосы, которые теперь ниспадали волнами по спине, и она была готова встретиться с теми стервятниками, что обычно толпились на подобных приёмах. Постучав в дверь Тео, она приоткрыла её и увидела, как он собирает куртку и сумку, чтобы уходить. Увидев Гермиону, он широко раскрыл глаза и протянул длинный восхищённый свист:       — Чёрт возьми, предупреждай, когда собираешься появиться в таком виде — чуть не умер на месте! Гермиона рассмеялась:       — Надеюсь, на этот раз Рита напишет хоть что-то о моём наряде, а не скажет, что я выгляжу «как библиотекарша на выходе». Тео вышел в коридор, запер и запечатал дверь заклинанием, затем подхватил её под руку, и они направились к лифтам.       — Ну, что на повестке? Новый заповедник для драконов? Или, может, экспериментальный центр, где наконец разрешат поиграть с теми магическими штуками из хранилища? Она улыбнулась:       — Сбор средств на ремонт помещений в Департаменте образования. Тео драматично застонал:       — Ты уверена, что обязана идти? Как истинный чистокровный джентльмен, я готов просто выписать им чек, если это избавит тебя от этого ужаса и позволит пойти со мной веселиться!       — Поверь, я бы с радостью. До атриума оставался один этаж, и Гермиона начала внутренне настраиваться на предстоящее испытание.       — Что ж, тогда как минимум я обязан сопроводить тебя внутрь, — с улыбкой сказал Тео. Когда двери открылись, он протянул локоть: — Твоя обожающая публика ждёт, миледи. Они хихикали, когда подошли к фонтану, у которого их уже ждали Гарри, Рон, Джинни и Дафна. Четверо с интересом уставились на пару.       — Похоже, на этом я с тобой прощаюсь, красавица, — Тео наклонился и поцеловал её в щёку. — Срази их наповал. Он окинул всех взглядом, здороваясь по очереди:       — Поттер. Вторая Поттер. Дафна. — На Роне задержался дольше и просто бросил мрачный взгляд, прежде чем уйти к камину.       — Он и правда странный, да? Гермиона повернулась к Джинни, которая следила за тем, как Тео исчезает в зелёном пламени.       — На самом деле, он один из самых добрых людей, которых я знаю. Жаль, что мы почти не общались в Хогвартсе. Рон посмотрел на неё, будто у неё выросла вторая голова.       — Ну что, давайте побыстрее это переживём и дадим Жучке её цитаты, — сказал Гарри, призывая их следовать за ним. Пробираясь сквозь толпу, Гермиона окинула взглядом помещение. Она ненавидела подобные мероприятия. Ненавидела, когда её имя и личная жизнь мелькали в заголовках, так же, как и Гарри. Но разница была в том, что о Гарри писали не в контексте внешности, не задавались вопросом, не пора ли ему сбросить вес или почему он до сих пор не женат. И дело было не только в этом. Гермиона всегда ощущала, как под гладкой поверхностью этих мероприятий скрывается желание всех этих людей: сфотографироваться с самой известной магглорожденной ведьмой в стране, чтобы продемонстрировать свою толерантность. От этого её трясло. Те же самые люди, что ломились сделать с ней фото, почти неизменно отпускали комментарии вроде: «Невероятно, как вы смогли преодолеть своё примитивное прошлое. Наверное, вы так счастливы, когда получили письмо из Хогвартса и смогли покинуть маггловский мир?» Толерантность, блядь. Наконец они пересекли зал и направились к миниатюрной ведьме в ядовито-зелёных мантиях, с жёлтыми локонами, завитыми в плотные кудри вокруг лица.       — А вот и они! Моё любимое трио! — Рита подскочила, звонко чмокая каждого в щёку.       — Рад тебя видеть, Рита, — с лёгкостью произнёс Рон.       — Здравствуй, Рита. Надеюсь, ты в порядке? — добавил Гарри. Рита театрально прижала руку к груди и заливисто захихикала:       — О, мистер Поттер, вы умеете польстить! Всё отлично, но мои читатели интересуются не мной, а вами, дорогие мои! Смахнув палочкой, она призвала свой верный Самописец, который завис возле неё, а под ним — длинный пергамент.       — Ну-с, мои хорошие, до четвёртой годовщины Битвы за Хогвартс осталось всего ничего. Что вы чувствуете в преддверии столь печальной даты? Рон заговорил первым:       — Этот день всегда тяжёл как напоминание о тех, кого мы потеряли. Но с каждым годом он становится также днём памяти и возможностью отдать дань уважения. Благодаря их жертве у нас есть шанс на светлое будущее. Ответ был хорош. Она сама написала его для него ещё несколько лет назад. Гермиона натянуто улыбнулась и кивнула в сторону Рона:       — Полностью согласна. Это всегда тяжело, но я благодарна за те изменения, что мы увидели с окончания войны. Надеюсь, мы продолжим строить мир, лучший, чем прежде. Рита одарила её слащавой улыбкой и перевела взгляд на Гарри.       — Воспоминания о том дне всегда со мной. Для меня годовщина — повод быть рядом с семьёй и испытывать благодарность за то, что мы вместе дошли до этого момента. Рита утерла мнимую слезу:       — Прелестно, мистер Поттер, как всегда. Гермиона сдержалась, чтобы не закатить глаза.       — К слову о прогрессе. Думаю, всем уже известно, что Министерство приняло на службу бывшего Пожирателя смерти — Драко Малфоя. Вы учились с ним в Хогвартсе, а во время войны были захвачены и подверглись пыткам в его доме. Что вы думаете о его возвращении? Она повернулась к Гарри, который явно не ожидал этого, но попытался взять себя в руки:       — За последний месяц я работал с Малфоем бок о бок, и он показал себя исключительно профессионально. Думаю, он может стать ценным членом команды. Лицо Рона заметно покраснело, он уже открыл рот, явно намереваясь сказать что-то совсем иное. Гермиона не дала ему.       — Драко Малфой провёл несколько лет в Америке, где стал уважаемым аврором. По моим данным, он в одиночку поймал больше сбежавших Пожирателей смерти, чем весь наш Отдел вместе взятый. И напомню, Рита: он и его мать помогли нам сбежать из Малфой-Мэнора, рискуя жизнью. Рита прищурилась:       — Ах да, вы ведь дали показания в его защиту, мисс Грейнджер. Вы по-прежнему уверены в его невиновности? Гермиона не отводила взгляда:       — Я бы не стала выступать за него, если бы не была в этом абсолютно уверена, мисс Скитер. Рита выдержала её взгляд, но, не добившись ничего, захихикала и перевела тему:       — Ну всё, хватит о серьёзном! Перейдём к более приятным темам. Мистер Поттер, вы уже два года женаты на миссис Уизли-Поттер. Не ждёт ли нас радостная новость в ближайшее время? Щёки Гарри залились румянцем:       — Мы наслаждаемся жизнью вдвоём. Надеемся, однажды у нас будут дети, и будьте уверены, вы об этом обязательно узнаете.       — А вы, мисс Грейнджер? Мир до сих пор не оправился после известия о вашем с мистером Уизли расставании. Как вы держитесь? А вы, мистер Уизли — говорят, нас может ждать другой тип объявлений с вашей стороны и стороны мисс Гринграсс? — Рита игриво приподняла брови. Рон рассмеялся и подошёл ближе к Гермионе, небрежно обняв её за плечи:       — Мы с Мионой отличные друзья, Рита! Не о чем переживать! Просто поняли, что дружба нам подходит больше. Верно, Гермиона? К тому же, она так занята своей работой, что я не удивлюсь, если она в итоге выйдет замуж за свои научные записи! Спасёт весь мир, уж поверь. — Он подмигнул и слегка потряс её за плечи, в то время как Гермиона едва сдерживала гнев. Не время устраивать сцену перед Ритой. Рон был прав в одном ещё несколько месяцев назад: Гермионе действительно не нравилось, когда её личная жизнь выкладывалась на стол, как пир для сплетников. И надо ей отдать должное — он сегодня сыграл свою партию очень удачно. Единственный её выбор состоял в том, чтобы согласиться или публично возразить ему и выглядеть как обиженная возлюбленная. Так что она улыбнулась.       — Абсолютно. Рон, разворачивая руку, которой обнимал её, хлопнул в ладоши с озорной искоркой в глазах.       — А теперь по твоему другому вопросу… Даф! Присоединишься к нам, дорогая? — Он повернулся и протянул руку в сторону Дафны, стоявшей в нескольких шагах. Когда она вошла в его объятия, Рон вновь повернулся к Рите, теперь почти задыхающейся от волнения.       — Я в восторге сообщить, что мы обручены! Мы поженимся в ноябре у моей семьи, как положено по традиции. Я — самый счастливый человек на свете. Он обернулся, смотря на Дафну с обожанием, на что она ответила улыбкой. Недолго думая, Гермиона вспомнила годы тренировок и заметила, как фотограф поднял камеру до того, как сделал снимок, дав ей время превратить гримасу в искреннюю улыбку, используя все свои актерские навыки, чтобы смотреть на Рона и Дафну с радостью и счастьем в лице.       — Свадьба! Какая ЧУДЕСНАЯ новость! И, мистер Поттер, мисс Грейнджер, разве вы не в полном восторге за вашего лучшего друга? Гермиона повернулась к Гарри, который смотрел на неё с примесью страха и извинения. Зная свою роль, он улыбнулся.       — Конечно! Не могу дождаться, когда встречу Рона в клубе женатых. Рита перевела взгляд на Гермиону, полный хитрой оценки, явно ища хоть малейший признак, по которому можно было бы представить Гермиону как обиженную или озлобленную. Но Гермиона не собиралась это выдавать.       — Я в полном восторге. Всегда так прекрасно видеть, как двое, по-настоящему предназначенных друг для друга, находят друг друга. Мне повезло наблюдать за Роном и Дафной, и я могу с уверенностью сказать, что они созданы друг для друга. Она наклонила голову в знак доброжелательности в сторону Рона и Дафны, оба, казалось, затаив дыхание, слушали её слова. Рита с щелчком закрыла свою сумочку.       — Ну, похоже, мне пора возвращаться в офис! Вы ведь не услышали от меня, но я чувствую, что завтра это будет первая страница! С этими словами она растворилась в толпе, спеша к выходу. Как только Рита скрылась из виду, Гермиона позволила улыбке растопиться. Рон повёл Дафну к бару, оба тихо хихикали и кружились в восторге.       — Гермиона… Она обернулась к Гарри.       — Ты что, запланировал это с ним? — её голос был спокоен, почти скучен. Её уже не удивляли такие выходки. Глаза Гарри расширились.       — Нет! Конечно, нет! Я и представить не мог, Гермиона, клянусь. Уверен, он тоже не планировал так — он просто поймал момент. Ты же знаешь, каким может быть Рон… Она снова посмотрела на него, пытаясь уловить ложь, но не смогла ничего обнаружить.       — Мне нужно найти Кингсли. Увидимся, Гарри. Она развернулась и растворилась в толпе, прежде чем он успел что-либо сказать. Потребовался целый час, чтобы пробраться сквозь толпу, теперь кишащую сотрудниками Министерства, жаждущими втянуть Гермиону в разговор. Когда она наконец смогла вырваться и добраться до Кингсли, понадобилось ещё двадцать минут, чтобы прорваться через толпу вокруг него, прежде чем они оказались лицом к лицу.       — Ах! Мисс Грейнджер! Как же приятно, что вы пришли! — Кингсли улыбнулся и потянул её к себе, уже улыбаясь для камеры, расположенной всего в нескольких футах. Гермиона ответила ему улыбкой, сыграв свою роль. Но сквозь стиснутые зубы она прошептала.       — Как приятно, что вы заставили меня прийти. Притворяясь, что засмеялась, Министр наклонился.       — Ну-ну, мне кажется, вы получили от нашей сделки то, что нужно, не так ли, Гермиона? Она глубоко вздохнула. Это было правдой. Независимо от того, что произошло потом, она снова согласилась бы на эту сделку мгновенно. Она кивнула. Кингсли вновь повернулся к толпе, готовый снова очаровать их, и начал речь о важности образования, а Гермионе, как никому другому, было известно, что предоставление современно оборудованных офисов тем, кто планирует и контролирует учебную программу молодых ведьм и волшебников, является абсолютной необходимостью. Она перестала слушать через первые пять минут. Когда Кингсли закончил, было уже 8:03, и Гермиона, извинившись перед компанией, сослалась на необходимость сходить в туалет, прежде чем начать свой путь к камину. С каждым её шагом ярость росла. Рон снова использовал её в своих корыстных целях. Кингсли снова использовал её в своих целях. Её заставляли делать так, чтобы сверхбогатые светские львицы чувствовали себя великолепно, выписывая чек, который даже не оставлял и царапины в их сейфах в Гринготтсе. Когда она бросила порошок в очаг и шагнула через пламя, она кипела от гнева. Она была так поглощена своими мыслями, что, выйдя из камина в гостиной и увидев Драко, сидящего на диване, почти закричала от неожиданности.       — Драко! Мерлин, ты меня напугал. Я забыла, что ты здесь. Он медленно встал, его взгляд скользнул по её силуэту. Когда он наконец достиг её лица, он выглядел почти пьяным.       — Я… Я извиняюсь, не хотел тебя пугать. Она вздохнула и направилась к кухне.       — Это не твоя вина. Она потянулась за бутылкой белого вина из холодильника, достала бокал из правого шкафа.       — Просто ночь была ужасной. Хочешь что-нибудь выпить? Мне нужно снять напряжение. Не дожидаясь его ответа, она налила себе щедрый бокал и поднесла к губам, сделав огромный глоток, прежде чем наконец выдохнуть, пытаясь успокоиться.       — Гермиона. Что случилось? Она обернулась и увидела его через кухонный остров, как всегда безупречным в чёрных брюках и белой рубашке с пуговицами, пристально и с заботой наблюдавшим за ней. Она выдохнула, покачав головой, словно часть напряжения уходила из её мышц.       — Я просто ненавижу ходить на эти чертовы мероприятия. Это одни лишь светские львы с кучей денег, которые ищут способ попасть к чиновникам. Каждый разговор превращается в политические шахматы, люди пытаются заставить тебя сделать то, что нужно им. Это выводит из себя. И, конечно, они все хотят выставить Золотое трио, словно мы цирковые обезьяны… — Она провела рукой по платью.       — И там даже нет танцев! Какой смысл надевать такое чертово платье, если мне даже не разрешают в нём потанцевать?! — Она отмахнулась рукой, размахивая в знак разочарования. Драко лишь взглянул на неё на мгновение, прежде чем в его чертах застыла решимость. Медленно он обошёл остров и протянул руку.       — Потанцуй со мной. Она нервно рассмеялась.       — Что?       — Как ты сама сказала, нельзя тратить такое прекрасное платье, не потанцевав в нём. — Он протянул руку ещё дальше. Едва Гермиона собрала в себе решимость, она внутренне сказала «пофиг» и положила свою ладонь в его. Его пальцы сжались вокруг её, и он начал вести её обратно в гостиную. Приблизив её, он поднял их сцеплённые руки и обвёл другой рукой её талию, его большой палец и указательный нежно скользнули по оголённой коже, открытой низким вырезом её платья. Она сделала шаг вперёд и положила другую руку ему на плечо. Внезапно ей показалось, что сердце вот-вот вырвется из груди, и она надеялась, что, несмотря на ощущаемое тепло, оно не заставляет всю её кожу светиться алым. Драко начал двигаться, и спустя несколько шагов на её лице расползлась искренняя улыбка, и она откинулась, чтобы взглянуть на него.       — Бельгийский вальс, да? Он ухмыльнулся.       — Не знаю, знала ли ты, Гермиона, но этот танец на самом деле придумали магглы, — прошептал он, подмигнув ей. Она засмеялась, сердце наполнилось воспоминанием о их первом танце много лет назад в классе Флитвика.       — Знаешь, мне кто-то говорил, что такое было когда-то… Они продолжали танцевать по гостиной, умудряясь найти место, чтобы Драко мог закружить её, не сбив стол. Когда он вновь прижал её к себе, он приблизил своё лицо к её уху.       — Ты выглядишь прекрасно, Гермиона. Его дыхание ласкало её шею, посылая дрожь по спине и струясь горячей энергией прямо к её сердцу. Это было оно. Она это чувствовала. Драко замедлил шаг, и Гермиона прижалась к нему, положив голову ему на грудь, в то время как его рука медленно обвивала её спину, а вся его ладонь скользила по оголённой коже. Она могла бы остаться так навсегда.       — Можно ли спросить тебя кое о чём? Она кивнула, прижавшись к его груди.       — Ты сегодня днём говорила, что у тебя не было выбора. Что тебе пришлось идти сюда. Почему? Её сердце учащённо забилось по совсем другой причине.       — Я заключила сделку с Кингсли много лет назад. Если он сдерживал свою часть сделки, я соглашалась появляться на любом его мероприятии и поддерживать его в сборе средств для Министерства и предвыборной кампании.       — И на сколько? Она пожала плечами.       — Сколько ему хочется. Навсегда.       — Что же ты могла получить взамен, чтобы это стоило того? Конечно, он спросил. Она знала, что он спросит. И, если честно, если она действительно хотела снова быть с ним, я была обязана рассказать правду. Медленно, всё ещё оставаясь в его объятиях, но отстранившись достаточно, чтобы смотреть ему в лицо, я осторожно отступила. Она встретилась взглядом с ним, стараясь передать без слов всё, что хотела сказать. Он смотрел долго, прежде чем на его лице вспыхнули осознание, потом ужас.       — Нет, — прошептал он с комом в горле.       — Драко… Он отпустил руку и отступил, засовывая руки в волосы.       — Нет. Нет, Гермиона. Пожалуйста, скажи, что ты не заключала сделку… для меня.       — Я слышала, что они говорили, они собирались сделать из тебя «пример». Тебя должны были оставить в Азкабане на год, прежде чем назначили суд! Они хотели использовать тебя, чтобы доказать народу, насколько серьёзно они настроены на наказание сторонников Волдеморта. Он будто окаменел, его лицо лишилось цвета. Она продолжила.       — Я не могла оставить тебя там. Я бы никогда этого не сделала. Я умоляла Кингсли. Я рассказала ему всё. Я показала ему свои воспоминания, рассказала, что ты сделал, что ты всё это время работал, чтобы нам помочь. И он сказал, что этого недостаточно. Что это не имеет значения. — она произнесла последние слова с отвращением.       — Не имеет значения… Это не имеет значения, потому что твоя фамилия — Малфой. Вот единственная причина. Ты мог бы убить самого Волдеморта, а тебя, скорее всего, всё равно арестовали бы. И вот, три дня спустя я вернулась к нему. Я сказала, если он не согласится незамедлительно назначить тебе суд, если он не позволит мне предоставить подробные показания обо всем, что ты сделал, в условиях полной секретности — даже от других членов суда — и если он не поддержит твоё помилование, то я уйду из Министерства и пойду прямо в офис Риты Скитер, чтобы рассказать всю правду. Чтобы она могла опубликовать сколько угодно историй о том, как Золотая Девочка разбита до глубины души из-за того, что коррумпированное, ненавистное Министерство заключило под стражу мужчину, которого я любила. Мужчину, который не раз рисковал жизнью, чтобы шпионить для Ордена. Я сказала, что проведу остаток своей жизни, чтобы он проиграл на каждых выборах, в которых участвовал. Всё тогда было так хрупко, что малейшее подозрение в коррупции Министерства могло бы его разрушить. Так что он согласился — в обмен на мою публичную поддержку. Я не хотела, чтобы ты или Нарцисса стали мишенью. Всё ещё было слишком много Пожирателей смерти на свободе. Поэтому я не хотела выносить всё это на публику. Не потому, что не хотела рассказать миру, как сильно люблю тебя, Драко. Совсем нет. Я бы сделала это в мгновение ока, если бы это потребовалось, но я решила, что если в публичный реестр попадёт только информация о Мэноре, ты сможешь остаться незамеченным. Гермиона на мгновение остановилась, взглянула на Драко. Он не сдвинулся, но его лицо было почти тошнотворно.       — А потом я убежал, как трус. Чёрт, Гермиона. Тебе следовало оставить меня там гнить. Я никогда не был для тебя достаточно важным, чтобы ты сделала всё это. — Он повернулся, вновь запустив руки в волосы.       — НЕТ! — Сила ее крика заставила его обернуться. — Нет, Драко. Ты никогда не был темным волшебником, и мне неважно, что случилось потом — я всё сделала бы снова! Чёрт возьми, я была готова на ОЧЕНЬ многое, чтобы спасти тебя. Я бы даже пробралась в Азкабан, если бы надо было! И Я ЗНАЮ, что ты сделал бы то же самое для меня. Я знаю, что ты бы сделал это. Так что не смей говорить, что ты не был достаточно важным. Ты был самым важным. Гермиона сделала несколько шагов к нему, пока не оказалась на расстоянии вытянутых рук, и тогда вытащила свою палочку из тайного кармана на платье. Направив её на левое предплечье, она сняла чары, скрывавшие свою татуировку, и повернула руку так, чтобы он мог увидеть написанные там слова. Слова, которые были не просто написаны красивым почерком — это был его почерк, взятый со страницы дневников, где они писали друг другу все эти годы.       — В моей жизни никогда не будет ничего важнее. Никогда. Это всегда будешь ты. Она не помнила, когда именно слёзы начали литься, но они бежали по щекам, когда она увидела, как он, с дрожащим выдохом, сделал шаг вперёд и осторожно взял ее руку. Он провёл пальцами по этим словам.       — Я люблю тебя, Драко. Никогда не переставала. И не хочу никогда переставать любить. — Ее голос задрожал, когда слёзы усилились. Он осторожно отпустил её руку. Правой рукой снял запонку с левого рукава и закатал его до самого локтя. Теперь она видела морду дракона, изрыгающего пламя вниз по его предплечью, а в центре, точно на том месте, где раньше была темная метка, в зеркальном отражении её собственной татуировки, сияли слова: Amor Vincit Omnia — «Любовь побеждает всё», сверкающие как звёзды сквозь языки пламени. Она была уверена, что её сердце на миг остановилось, а потом понеслось с такой скоростью, какую она не считала возможной. Она перестала дышать. Её разум опустел, остались только эти слова. Поступок, который он совершил, чтобы помнить о ней. Такой же, как тот, что сделала она, вписав его в своё тело. В свою душу. Она протянула руку и провела подушечками пальцев по буквам.       — Я тоже не хочу переставать тебя любить, Гермиона. Я вернулся ради тебя. Она подняла глаза и в ту же секунду увидела, как по его щекам катятся слёзы, прежде чем он сократил расстояние между ними. Его губы нашли её, и она всхлипнула от облегчения, вновь чувствуя его рядом, после стольких лет. Она шагнула к нему, обвив руками его плечи, а он прижал её к себе одной рукой, в то время как другой зарывался в её кудри. Это было блаженство. Это было совершенство. Это было правильно. Он отстранился спустя несколько мгновений, пока оба не могли перевести дыхание.       — Я люблю тебя с тех пор, как мне было двенадцать лет, Гермиона. И буду любить до конца своей жизни всей душой. Он нежно взял её лицо в ладони и мягко вытер слёзы. Он провёл губами от линии её челюсти до виска.       — Прости, что ушёл. Я был глуп. Такой глупый. Прости. Прости. Прости. Каждое слово он сопровождал поцелуем. Она скользнула руками по его груди, останавливаясь над сердцем и чувствуя, как оно бьётся с безумной скоростью, как у колибри.       — Я прощаю тебя, Драко. Он шумно выдохнул и вновь притянул её к себе. Его губы, мягкие, как подушка, снова нашли её в жарком поцелуе. Он дышал ей в губы, прижимая её к себе, и она застонала, когда в ней вспыхнуло желание. Он воспользовался этим моментом, чтобы проникнуть к ней языком, лаская и исследуя, и её заполнил его вкус — яблоки, специи и мята. Она двинулась навстречу его телу и почувствовала, как твёрдо он прижался к её животу. Из его уст сорвался хриплый стон, и её сердце отозвалось в такт пульсацией между бёдер.       — Пожалуйста, Драко. Я хочу тебя, — прошептала она, едва оторвавшись от его губ. Рычание, что вырвалось из его груди, было почти звериным. Его рот опустился к её шее, он начал посасывать и покусывать её пульс. Она задрожала и прижалась к нему, когда его левая рука сжала округлость её ягодицы, а правая скользнула вверх по боку — от бедра, через талию, по чувствительной коже груди до ключицы, где он сжал её крепче.       — Я так сильно тебя хочу, Гермиона. Я жаждал тебя так долго. Она выгнулась в его объятиях. Казалось, она может кончить прямо сейчас — только от прикосновений его рук.       — Тогда возьми меня, Драко. Он рванулся вперёд, схватив подол её платья и скомкав его в кулаке, затем резко обвил рукой её талию, чтобы она могла обвить его ногами. Её центр оказался прямо над его членом, и она начала двигаться, раз за разом с силой прижимаясь к нему, как будто молнии били в неё с каждым касанием к клитору. Он застонал в её губы, крепче прижимая к себе, а она с дрожью и нетвёрдыми пальцами начала расстёгивать пуговицы на его рубашке.       — Аврор Малфой! Они оба ахнули и резко отстранились. Слева, в гостиной, рядом с ними двигался огромный волчий патронус. Голос Тонкс был быстрым и напряжённым:       — Дом, куда сегодня ворвались стажёры-авроры, оказался базой торговцев оружием МакКалена. На нас напали. Все авроры должны немедленно прибыть на место. Используйте значок как маяк и появляйтесь СЕЙЧАС. Они оба тяжело дышали, а Гермиона всё ещё машинально терлась о его колени.       — Чёрт, — выругался он, прижимая лоб к её лбу, покачивая головой и вдыхая её запах. Она крепче сжала его плечи.       — Тебе нужно идти. Он посмотрел ей в глаза и кивнул:       — Я должен идти. Она медленно освободилась из его объятий, опустила ноги на пол и начала поправлять его волосы и стирать помаду с его губ. Он поцеловал подушечку её пальца, пока она убирала следы. Обняв её за талию, он снова притянул к себе, лоб к лбу.       — Это не конец, слышишь? Я закончу с этим как можно скорее и вернусь к тебе. Хорошо? Она кивнула, прикусив губу. Он провёл пальцем по её нижней губе, вперёд и назад.       — Не делай так, любимая, а то я не смогу уйти, — его голос звучал с болью. Она хихикнула и отступила на шаг.       — Давай, Аврор Малфой. Ступай. Улыбка, что он ей подарил, сначала была жадной, но затем превратилась в выражение безмерной, вечной любви. Она чувствовала, что её лицо сияло так же. Он снова подошёл к ней, коснулся ладонью её лица:       — Я люблю тебя, Гермиона. Она прижалась щекой к его руке:       — Я тоже люблю тебя, Драко. Он глубоко вдохнул, отступил, схватил с дивана куртку и направился к двери. Напоследок бросив на неё долгий, полный желания взгляд, он исчез в ночи. Гермиона не знала, сколько времени простояла, прижав пальцы к губам с глупой, влюблённой улыбкой. Она дрожала от переполняющей её энергии и была так возбуждена, что казалось — она может взорваться, если Драко не вернётся в ближайшее время. Она могла снова его коснуться. Чувствовать, как он нависает над ней. Входит в неё. Ожидание и облегчение смешались, захватывая её с головой. Сбросив туфли, она бросилась наверх, в спальню, быстро проверяя всё вокруг. Никакого белья на полу, постель чистая, свет приглушён. Она кивнула и снова бросилась вниз. Остановившись в центре гостиной, она взглянула на себя в зеркало над камином. Глаза её сияли безумием, волосы растрёпаны, но в отражении было нечто, чего она не видела уже много лет. Радость. Чистая, безудержная радость. Они справились. Против всех шансов, они снова нашли друг друга. И это был первый день её настоящей жизни. Той, которой она всегда должна была жить. Она согнулась пополам, заливаясь смехом. Наконец она посмотрела на часы. Драко не было почти три часа. Должен же он скоро вернуться. Прошло ещё несколько минут. Вдруг в комнату влетел серебристый патронус — далматинец.       — Целитель Грейнджер, говорит Главный Целитель Сметвик. Если у вас есть возможность, нам срочно нужна ваша помощь в отделении экстренной помощи в Святого-Мунго, — голос был деловым, но срывающимся. Настроение Гермионы обрушилось, будто её толкнули в пропасть. Несмотря на полную квалификацию, она не работала в Сент-Мунго — её вызывали только в случае массового поступления тяжелораненных.       — Во время рейда, проведённого Авроратом этим вечером, всё пошло не по плану. Мы принимаем десятки тяжелораненых авроров. Нам нужна любая помощь. Пожалуйста, приезжайте. Патронус исчез, а Гермиона покачнулась, её ладони стали влажными от пота. К счастью, Гермиона Грейнджер умела справляться с кризисами, и её инстинкты сработали мгновенно. Одно движение палочки — и её тревожная сумка уже в руке. Второй взмах — и платье исчезло, уступив место целительским мантиям и удобной обуви. С момента получения сообщения Сметвика прошло всего несколько секунд. Она схватила пригоршню порошка, бросила в камин и громко произнесла:       — Вход для целителей, Мунго! И только одна мысль билась у неё в голове: Только не Драко. Пожалуйста, только не Драко.