Глава 15 : Эта любовь

Январь, пятый курс

      — Итак. Хотя я уверен, что в этом году моё время преподавания многих из вас наконец-то завершится блаженным облегчением… Снэйп сначала взглянул на Невилла, который заметно съёжился, затем на Рона, который явно не слушал, и, наконец, на Гарри, чьи кулаки непроизвольно сжались, прежде чем он продолжил:       — Я обязан подготовить вас всех к сдаче СОВ, какими бы ничтожными ни были ваши шансы получить что-то выше «Ужасно». Гермиона отложила своё возмущение на потом, но уже приготовилась конспектировать каждое слово, надеясь выжать из слов профессора хоть каплю полезной информации.       — Ваш экзамен разделён на две части. — Гермиона макнула перо в чернильницу и начала спешно писать. — Первая будет письменной: теория зелий, назначение ингредиентов, опознавание ядов и противоядий. Она кивнула: всё это она знала, но приятно было услышать подтверждение от самого Снэйпа.       — Вторая часть — практическая: вам выдадут название зелья, и вы должны сварить его по памяти. Каждый год тема может меняться, но главный принцип тот же. Гермиона уже мысленно составляла карточки со всеми рецептами.       — Пожалуй, самое время проверить ваши умения. Но сегодня я не настроен на взрывы, поэтому выберу тех, кто имеет наибольшие шансы на успех. Мистер Малфой, выступите. Гермиона вздрогнула, когда Драко медленно поднялся со скамьи и вышел вперёд, не показывая ни малейшего волнения.       — Я хочу увидеть, как вы действуете под давлением. — Гермионой проскользила улыбка: она заметила, как на долю секунды Драко ловит её взгляд, прежде чем перевести глаза в сторону.       — Вам будет дано название зелья, — продолжил Снэйп, глядя на него с ледяным интересом, — и тридцать минут на приготовление. По истечении срока я оценю результат и решу, заслуживаете ли вы балла для сдачи. Понятно?       — Да, сэр, — сухо ответил Драко и занял место у края стола в передней части кабинета.       — Однако просто наблюдать, как вы варите в одиночку, было бы скучно. Мисс Грейнджер, присоединяйтесь к мистеру Малфою. Гермиона вскочила и, стараясь не встречаться взглядом с Драко, поспешила к столу.       — Вы получите одно и то же зелье, и я решу, кто справился лучше за полчаса. Её соревновательный дух проснулся мгновенно: она бросила Драко дерзкий взгляд и кивнула.       — Желаю удачи, Грейнджер.       — И тебе, Малфой.       — Ваше задание — успокоительное зелье. Время пошло. Они одновременно бросились в кладовку за ингредиентами. В узком, заставленном полками помещении они быстро собирали всё необходимое.       — Нельзя так смот­реть на меня при всех, любимая, — тихо проговорил Драко у её уха.       — Привыкай, — усмехнулась Гермиона, — через полчаса я буду смотреть так же, когда выиграю. Вернувшись за стол, они молча приступили к работе: добавляли компоненты, считали обороты мешалки, вглядывались в цвет жидкости и следили за пламенем под котлом. Снэйп неотрывно наблюдал из уголка, а однокурсники шептали насмешки. Гермиона была уверена в себе: цвет её зелья получился насыщенно-сливовым, а луковичные глазки саламандры она нарезала ровнее. С двумя минутами в запасе она отодвинулась от котла:       — Я закончила, сэр. Снэйп лишь приподнял бровь. Меньше чем через минуту Драко повторил:       — Я тоже, сэр. Они встретились глазами, полными азарта. Снэйп подошёл сперва к котлу Малфоя, затем к Гермионы. После паузы он шагнул назад:       — Мистер Малфой, ваше зелье «Превосходит ожидания». Драко улыбнулся и кивнул.       — Мисс Грейнджер… — голос Снэйпа зашипел — ваш результат «Приемлемо». Вы были небрежны с пробирками: одна, с торфяным мхом, упала бы под котёл и могла устроить пожар. Штраф пять баллов — не более «удовлетворительно». Гермиона сдержала желание взорваться. Её зелье было безупречно, а торфяной мох абсолютно безвреден. Она уставилась на Драко, который изо всех сил сдерживал смех: он знал, как это её раздражает.       — В следующий раз внимательнее относись к окружению, мисс Грейнджер. Пять очков снимаются у Гриффиндора. Она молча ушла за парту, где её уже ждали Гарри и Рон.       — Это полная несправедливость, — буркнул Рон. — Он просто вечно за Слизерин. Весь остаток урока Гермиона сидела неподвижно, жгучая от ярости. Когда прозвенел звонок, ей хотелось кричать. Она отстала от класса в коридоре, когда внезапно чья-то рука схватила её и вытащила в скрытую за гобеленом метлу-шкаф. Дверца закрылась и заперлась чарами. Драко прижал её к стене:       — Чёрт, какая ты сексуальная, когда злишься. Он прижался с жарким поцелуем. Гермиона ответила ему всей силой, позволяя гневу придать страсти каждому движению. Задыхаясь, она отпихнула его и, воспользовавшись моментом, прижала Драко к стене сама.       — Моё зелье было идеальным, Малфой. Я победила, ты это знаешь, да? — она ткнула в его грудь. Он лишь рассмеялся и провёл руками по её бокам.       — Скажу «да», если ты позволишь целовать себя до начала урока? Она приподняла бровь, не впечатлённая. Он поднял руки в знак капитуляции:       — Да-да, я знаю, твоё зелье было лучше. Я вовсе не питаю иллюзий насчёт того, что когда-нибудь смогу превзойти единственную и неповторимую Гермиону Грейнджер. Чем могу искупить этот недопустимый проступок?       — Она схватила его за галстук и притянула к себе:       — Поможешь мне сделать карточки по зельеварению для подготовки к нашим СОВ? Его глаза заблестели, и он наклонился так, что его дыхание коснулось её губ:       — Сексуальная зубрила. Она рванулась вперёд и слилась с ним в страстном поцелуе. Тридцать минут спустя, после быстрого очищающего заклинания и проверки, что их форма в порядке, она бесшумно вышла из кладовки, забыв о гневе.

Май, 2002

Гермиона стояла в своей лаборатории в среду, перебирая рецепты ингредиентов для лекарства, но мысли её постоянно улетали. Она включила стереосистему на полную мощность, надеясь, что Pearl Jam отвлечёт от нарастающего внутреннего напряжения, но музыка не помогала. В понедельник она целый день сидела рядом с Драко в его кровати, пока он изучал материалы из дел, которые прислала Тонкс, а она дополняла свои заметки для лекарства. С одной стороны, это было знакомо — они так часто вместе учились в Хогвартсе, но теперь дело стояло на весах жизни и смерти. Приятно и волнительно. Рон никогда не брал работу домой и ругался бы, если бы Гермиона тратила личное время на учёбу, а с Драко всё было иначе. Он работал так же усердно, иногда гладил её по руке или массировал плечи, пока Гермиона не потребовала прогулки, чтобы размять мышцы. Вечером она всё же ушла, когда закончился его постельный режим. Вчерашней ночью она почти не спала, и в Министерство вернулась с тремя чашками кофе, пытаясь держаться на ногах. В лифте она встретила Драко и Майкла Корнера:       — О, привет, Дра—Малфой. Майкл. Как вы? Ты поправляешься, Малфой? Майкл, тебя ведь лечила Падма после оглушающего заклятия? Как дела?       — Отлично, Гермиона. Немного кружилась голова, но всё в порядке.       — Прекрасно. А ты, Малфой?       — Спасибо, уже лучше, хотя спать вчера было трудно. Она заметила тёмные круги под его глазами и узнала в себе те же следы недосыпа. Лифт остановился:       — Могу прописать тебе снотворное, дай знать…       — Спасибо, Грейнджер, — кивнул он и мягко провёл пальцами по её руке перед тем, как выйти. Остаток дня мысли Гермионы были заняты тем прикосновением. Дома она сделала час самой тяжёлой серии йоги, потом три стакана вина в ванне, чтобы успокоить нервы. Сердце её разрывалось от тоски по нему, и каждый миг она боролась с желанием вновь оказаться в его объятиях. Наконец, ближе к полуночи, она готова была войти в камин, когда из него внезапно вышел Драко. Они одновременно ахнули:       — Я не могу спать, Гермиона. Знаю, что нам нельзя… Но я засыпаю только у тебя в руках. Дай просто… уснуть. Пожалуйста? Она облегчённо вздохнула:       — Я тоже не могу без тебя. Он бросился к ней и обнял:       — Мне нужно лишь ты. Она провела руками по его спине:       — Больше никогда не оставлю тебя одного, Драко. Он улыбнулся и, отпустив её, протянул руку:       — Пойдём спать. Сегодня я чуть не уснул над кипящим котлом. В их тёплой темноте, он на спине, она у него на плече, Гермиона впервые за несколько дней почувствовала, что может вдохнуть полной грудью.       — Напомни поблагодарить Пэнси за ту постель, которую она украла, — пробормотал он.       — А я справилась, когда увидела тебя? С каждым разом ты становишься выше и красивее. Это так нечестно, Драко.       — Что именно во мне тебе кажется прекрасным?       — Расскажу в пятницу. Оба в унисон вздохнули и закрыли глаза, погрузившись в крепкий сон. Она проснулась сегодня утром с ощущением, что её спина снова прижата к груди Драко, а его рука — под маечкой, тёплый нажим на рёбра и кончики пальцев, едва касающихся изгиба груди. Гермионе пришлось изо всех сил сдерживать стон, поднимавшийся по всему телу. Именно о нём её мысли возвращались, пока она стояла в лаборатории под оглушительный грохот «Corduroy». Эта рука, эти длинные изящные пальцы, скользящие по коже… Даже теперь, в лёгком топе, рваных джинсах и кедах, ей казалось, что она вот-вот расплавится от жара. Внезапно в лаборатории вспыхнул синий сигнал — тот, что она настроила с ассистентами, чтобы они могли позвать её, если она зарывается в работу. Она обернулась и увидела у двери того самого обладателя раздражающей руки и пальцев, стоящего рядом с Гарри и восхищённым лаборантом.       — Каллум, мы разве не обговаривали, что посторонним вход в лабораторию воспрещён? — голос Гермионы прозвучал ровно, почти без эмоций.       — Да, мадам, но… вы сказали, что блондина можно впустить, а это же Гарри Поттер, — прохрипел Каллум, сияя от восторга. Гермиона лишь закатила глаза.       — Неужели? Я не знала. Драко усмехнулся, а Гарри, как всегда, смутился от внезапного внимания.       — Ладно, Каллум. Надеюсь, они не убийцы под оборотным, — добавила Гермиона. Каллум замер, но Гермиона не стала останавливаться:       — Возвращайся к работе, я крикну, если они нападут. Он послушно вышел и закрыл дверь.       — «Блондина»? — прищурился Драко. Гермиона посмотрела на него строго.       — Это просто описание. И почему именно ты, аврор Малфой, в моей лаборатории? Объяснить тебе, что такое канцелярский надзор? Потому что я не вижу здесь ни одного стола. — Она развернулась, показывая на столы и рабочие поверхности, заваленные оборудованием.       — Если только ты не собираешься нас атаковать, дуэли в середине Кембриджа не предвидятся, Грейнджер. Гарри, наблюдавший за их перепалкой с интересом, вмешался:       — Тонкс прислала тебе записку сегодня утром, Миона. Попросила проверить чары и убедиться, что нет уязвимостей. Говорила, что ты согласилась, чтобы… Малфой провёл проверку? Я здесь, чтобы помочь. Выражение Гермионы смягчилось: она действительно договорилась с Тонкс, что Драко проверит охрану.       — Ах да, — кивнула она. — Я сразу сюда и пришла, ещё не была в офисе. — Жестом показала на лабораторию. — Ладно, приступим. — Она вытащила палочку и кивком заставила светиться вокруг себя списки ингредиентов, чтобы те скопировались в её записных книгах.       — Сначала проверим, не под оборотным ли мы? — с усмешкой спросил Драко. Гермиона скрестила руки и бросила ему вызывающий взгляд:       — Не обязательно. Вокруг всего здания стоят чары обнаружения: если кто-то под оборотным зайдёт, его мгновенно ошеломит и запрут в подземной камере.       — Чёрт возьми, Гермиона, ты всерьёз настроена, да? Она хладно посмотрела на него:       — Нет, Гарри, я не шучу.       — Думаю, ты первой подумала бы о проверке на Оборотное зелье, раз сама во втором курсе с его помощью проникла в мой зал… — в уголках губ Гарри заискрилась лукавая улыбка. — Хотя, может, ты туда и не проникала, верно, Грейнджер? Он обернулся к Поттеру:       — Кстати, Поттер, я бы заплатил приличную сумму, если бы ты показал мне воспоминание, в котором она была кошкой… Поттер хохотнул и покачал головой, вспоминая тот случай, а Гермиона стояла, сверкая глазами обоим.       — Знаете ли вы, что в этой лаборатории есть такие зелья, что могут расплавить вашу кожу до костей? Просто к сведению. Она проскользнула мимо них, оставив Гарри с раскрытыми от удивления глазами. Остальный час Гермиона провела, проводя их по лаборатории и подробно объясняя все уже действующие меры безопасности. Её лабораторное пространство занимало весь второй этаж корпуса магической медицины на волшебном участке кампуса Кембриджского университета: главная лаборатория, два запираемых бокса для ассистентов, её кабинет, общая зона для работы помощников и герметично защищённая «чистая комната» для особо чувствительных экспериментов и тестов эффективности. Поскольку корпус открыт для всех волшебных студентов, Драко не мог наложить на лабораторию такие же мощные защитные чары, как вокруг дома Гермионы, зато он усилил её чары обнаружения, добавив срабатывание на оборотней («Грейнджер, Люпину пока лучше держаться подальше»), на любое заклинание сокрытия и на любое оружие, кроме волшебной палочки. Гермиона была не просто впечатлена, но и глубоко возбуждена мастерством Драко. Гарри указал на пару уязвимых точек, и они вместе их усилили. Когда они заканчивали, а Поттер отправился на финальный обход, Драко подошёл к Гермионе у одного из столов, стоя так, чтобы его тело едва касалось её. Он взял указательный палец с перстнем и медленно провёл им по боковому шву её джинсов — от талии до самого низа.       — Эти джинсы… они меня убьют, Грейнджер. Как мне потом пойти в офис и не возбудиться, представляя твою попку? — Его нос коснулся её виска, и он глубоко вдохнул её аромат, пока Гермиона судорожно вцепилась в стол.       — Это было бы слишком энергично? — прошептал он. — Может, ты просто покажешь мне, как сама себя доводишь до взрыва? Будешь хорошей девочкой и не тронешь себя руками после? Гермиона выдохнула сдавленный стон, и Драко рассмеялся, заплетая в пальцы её локон.       — Или, может, я заставлю тебя ждать. Ждать, пока я не увижу, как ты теряешь контроль и кончаешь на мне. Тебе бы это понравилось, любимая? Гермиона закашлялась:       — Д-да. На лице Драко расплылся лукавый, самодовольный оскал:       — Молодец. В груди Гермионы словно ударил разряд молнии. Глаза Драко потемнели, зрачки расширились, он жадно смотрел на неё. Он наклонился и провёл губами по изгибу её уха:       — Ни в коем случае не тронь себя после моего ухода. Я хочу, чтобы ты так же страдала, как и я. Понимаешь? Она только кивнула, покрывшись мурашками. Он вышел, бросив на неё последний хитрый взгляд и лёгкий подмиг. Гермиона заперла дверь в офисе, выключила свет и целый час не могла заставить себя думать ни о чём, кроме его слов. Этим вечером она собиралась отвлечь его сюрпризом в его квартире, но самоуверенный наглец опередил её, явившись к ней в гостиную в девять вечера в одной футболке и свободных штанах, с бутылкой вина, двумя бокалами и книгой под мышкой.       — Ты меня разозлил, Драко Малфой, — выдала Гермиона, устроившись на диване в старой студийной футболке и трусиках.       — Потому я и принес дар в примирение, — усмехнулся он, усаживаясь рядом. Они провели несколько часов за вином и чтением, наслаждаясь обществом друг друга. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала, что ее кладут на кровать и натягивают одеяло.       — Тсс, засыпай, любимая, ты в безопасности, — шёпотом произнёс он. И действительно было так. В четверг они не виделись: Гермиона разбирала тёмные артефакты в Кардиффе с Тео, а Драко руководил операцией по поимке Марины Орсе, французской едоктелицы, завербовавшей сторонников Волдеморта. Поздно вечером Гермиона вернулась домой и получила от Драко записку через камин — Орсе захватили, но та упорствовала на допросе, и Драко, вероятно, придётся ночевать в офисе. Часть Гермионы огорчалась, что снова будет ложиться спать без него, но другая была облегчена: если бы в пятницу они проснулись вместе, день, когда Драко «допущен к физической близости», она вряд ли попала бы в офис. Немного успокоиться ей помогла половина флакона Успокаивающего зелья. В пятницу Гермиона поймала себя на том, что никогда не была так возбуждена. Ни когда штудировала материал к пересдаче ЖАБА., ни когда в одночасье выпила две кружки кофе перед защитой диссертации по зельеварению, ни даже в свой четырнадцатый день рождения, когда она решилась на первую ночь в выручай комнате. Предвкушение — впервые за почти пять лет — возможности почувствовать Драко внутри себя, увидеть, как он теряет над собой контроль, стало почти безумием. Покалывание в теле было таким сильным, что ей казалось, все могли видеть, как она дрожит от возбуждения. Хотя Гермиона знала, что он не осудит её, она всё же выполнила его просьбу и не прикасалась к себе, словно он или она доводили друг друга до грани несколько дней подряд. Однажды, разбирая проклятое покрывало с Тео, она случайно выпустила из палочки красные искры, отчего он подпрыгнул и уставился на неё, будто она обрела щупальца.       — Ты весь день как на иголках, красавица. Что происходит? Она наклонилась над столом, обеими руками уцепившись за край, и глубоко вздохнула:       — Ничего, просто… ничего. Тео задумался на мгновение, затем расплылся в лукавой улыбке:       — Аааа, ясно. Сегодня день, когда Драко допущен к «физической активности», да? И мисс «я никогда не трахалась в выручай комнате, как вы смеете» вся трепещет. Молодец, красавица, добейся своего!       — Тео! — Гермиона воскликнула, умирая от стыда.       — Не пытайся отрицать, кудряшка, я знаю этот взгляд. — Он указал на её лицо.       — Ты могла бы просто подняться к нему в офис и выпустить пар, — фыркнул он. — Похоже, он в ещё худшем состоянии, чем ты… Гермиона выдала громкий стон:       — Я весь день отговариваю себя от этого, Тео. Не искушай меня.       — Ладно, ладно, красавица, как знаешь. К трём часам, когда Гермиона должна была идти на еженедельное совещание, она не была уверена, что сможет просидеть рядом с Драко, не сгорев дотла. Она никогда прежде не чувствовала такого отчаянного желания, даже когда целыми днями штудировала учебники или отстаивала диссертацию. Собрав последние силы воли, она добрела до лифтов и через открытое пространство спустилась в конференц-зал всего на пять минут позднее. Но, как назло, единственное свободное место оказалось в самом конце стола, рядом с Драко. Она села, стараясь смотреть вперёд и не вдыхать его аромат яблок, пряностей и мятного спирта.       — Опоздала, мисс Грейнджер? — тихо обратился к ней Драко, так что услышала лишь она. Гермиона почувствовала, как под блузкой у неё вздернулись соски. Она глубоко вздохнула, стиснула колени так, что ладони побелели. Утешало лишь то, что Драко страдал так же: он сжимал обсидиановую ручку, словно она вот-вот сломается, и каждый раз, когда он крадучись бросал на неё взгляд, лицо его оставалось безэмоциональным, но напряжение в мускулах говорило само за себя. Она дышала так часто, что едва не теряла сознание, и была уверена: если бы кто-то внимательно глянул, заметил бы звериную страсть в её глазах. Комната сжималась, а присутствие рядом Драко росло с каждой минутой, и едва Тонкс не отпустила их, Гермиона, едва не запинаясь о коллег, выскочила из зала и мчалась по коридору, пытаясь прийти в себя. Она не помнила, как очутилась в кладовке у лифтов, но, когда дверь захлопнулась, она упала вперёд, руки упёрлись в голову, словно после марафона, и она рыдала в тишине. Дверь открылась, и в щель просочился Драко. Как только их взгляды встретились и она увидела в его глазах тот же огонь, она бросилась к нему.       — Я не могу так больше… Она сжала его губы своими, прижимаясь ко всему его телу насколько могла. От обоих вырвались хриплые стоны, когда Драко одной рукой скользнул за её голову, а другой упёрся в низ её спины и прижал её к стеллажам на дальнем конце кладовки. Его язык был требовательным, ни капли не игривым, как будто он точно знал, как хочет её взять. Подтверждением служило жёсткое давление его бёдер о её бёдра, когда он прижал их друг к другу с глухим стоном. Страсть, потребность и облегчение упоительно кружили голову. Гермиона высвободила руки из-за его шеи и бросилась хватать пуговицы его рубашки. Через мгновение Драко накрыл её руки своими и, всё ещё прижимая её бёдрами к стеллажам, оторвался от поцелуя.       — После пяти лет я хочу большего, чем просто быстрый перепих в кладовке, Гермиона. Её стон превратился почти в рыдание. Он наклонился, его губы скользнули по виску и к её уху:       — Я хочу провести это время с тобой, любовь моя. Сначала я буду целовать твою шею и укушу то место, от которого ты сходишь с ума. — Он лёгкими зубами захватил мочку её уха.       — Потом, когда ты будешь готова, я буду трахать тебя пальцами, пока ты не кончишь прямо на мою руку. А затем… — медленно провёл руками по её бокам, от чего Гермиона дрожала и делалась мягче под ним, — я уложу тебя и вылижу каждую каплю из этой божественной киски, пока ты не закричишь. И после этого… после этого я введу свой член в тебя и буду трахать так сильно, как ты захочешь. Если бы не его бёдра, поддерживавшие её тело, Гермиона точно бы сползла на колени.       — Тебе это нравится, моя любовь? Сможешь продержаться ещё пару часов? Она не хотела. Она не хотела. Она не хотела. Но его обещания звучали настолько заманчиво, что она всё же кивнула:       — Да, Драко. Да. Он отстранился, провёл руками по её волосам, заправив несколько локонов за уши:       — Хорошо. С хитрой улыбкой он ещё раз прикоснулся губами к её вялым в предвкушении.       — Сможешь добраться до офиса? Гермиона глубоко вздохнула и кивнула.       — Ладно. Идёт, увидимся вечером в восемь, хорошо?       — Ты здесь останешься? Он рассмеялся:       — Гермиона, если я сейчас выйду из этой комнаты, у коллег будет слишком много неудобных вопросов. — Он кивнул на внушительный бугорок впереди брюк. Она невольно искривила губы, глядя туда:       — Да, хорошо, да. — Она пригладила брюки и поправила блузку. Сделав ещё один глубокий вдох, она посмотрела ему в глаза: — Увидимся вечером, Драко. Его взгляд раскалился:       — Увидишь. Она прикусила губу и улыбнулась, прежде чем повернуться к двери и, стараясь выглядеть непринуждённо, выйти в коридор. Остаток дня Гермиона помнила лишь отрывками. Она помнила, как вернулась в офис и увидела новую кипу бумаг на столе. Вспомнила, как Фрея из архивов выронила на её стол старый дневник оборотня XVII века, пытавшегося найти исцеление. Она помнила потрёпанную кожаную обложку, слова на ней стерлись. Помнила, как Тео заглянул в офис, сказал, что идёт домой, и ушёл, смеясь во всё горло. Она не знала, как дошла до камина и вернулась к себе в гостиную к шести вечера. Но как только её ноги коснулись ковра, разум снова включился на полную. Она мигом проглотила остатки ужина, стоя у раковины. Забежала наверх и убедилась, что в спальне всё на месте. В глубине сознания её рациональная часть вопила, что Драко уже две ночи спал в её кровати и точно знает, как она обставлена. Но рационал терпел поражение. Осмотрев комнату до мельчайшей детали, она сбросила рабочий наряд и ушла в обжигающе горячий душ, пытаясь водяными струями и успокаивающим ароматом геля вернуть сердцебиению нормальный ритм. Слегка обсушившись заклинанием, Гермиона забралась в шкаф и, охваченная неожиданным порывом уверенности, надела те же джинсы, что в среду, когда Драко был у неё в лаборатории. Добавила любимый крестьянский топ с квадратным вырезом и босиком спустилась вниз ждать. Было лишь 19:15, и она понятия не имела, как прожить следующие сорок пять минут. Её разум точно знал: всё это время она будет лишь волноваться, сомневаться, топиться в тревоге. Как только она села на диван, назойливые мысли и неуверенность бро­сились на неё. Прошло пять лет — а вдруг она его разочарует? Она же уже разочаровала Рона, не так ли? Она изменилась: бёдра стали шире, живот менее плоским, бёдра полнее. Она уже видела его полуголым и подтвердила: он и правда стал ещё совершеннее. Но он её ещё не видел. Удастся ли оправдать ожидания? Рациональная часть в голове Гермионы стучала кулаком по воображаемым стенам:       — Это же Драко, любовь его неизменна, никакие комплексы не важны! Но Гермиона притихла. Она уже почти погрузилась в пучину тревоги, когда диван дрогнул — камин взорвался светом, и перед ней появился Драко. Он был в идеально сшитых чёрных брюках, но рубашку сменил на мягкий серый кашемировый пуловер с V-образным вырезом, рукава закатаны до локтей, обнажая татуировки на левом предплечье. В руках он держал букет полевых цветов. Несмотря на дрожь в коленях, Гермиона широко улыбнулась:       — Ты помнишь. Он фыркнул:       — Гермиона, ты по-прежнему единственная женщина, что мне встречалась, кто любит сорняки полей и обочин. Она подёрнула носом:       — Они выживают в любых условиях. Это прекрасно. Они стояли вплотную, она подглядывала в его серые глаза:       — Это ты прекрасна, Гермиона. Она смутилась и слегка отступила, протягивая букет:       — Мне… надо поставить эти цветы в воду. Тебе… нужно перезарядить чары? Краткий вопрос пробежал по его чертам, но он лишь вдохнул её аромат:       — Да, нужно. Это займёт пару минут. Он обошёл её, оставляя за собой мурашки от прикосновений, и вышел в сад. Гермиона тяжело выдохнула, пошла в кухню, наполнила вазу и вышла на террасу, пристально наблюдая, как он без усилий усиливает защитные чары. Через пару минут он убрал палочку в карман и, словно хищник, медленно поднялся по ступеням к ней.       — Готово.       — Хорошо… хорошо… — её слова вырывались на полтона выше привычного, она сжимала руки у груди. Он шагнул к ней вплотную:       — Гермиона, что-то не так? Он смотрел так искренне, что она не смогла соврать. С полухихом она выдохнула:       — Я нервничаю. Он сделал шаг, взял её руку, поцеловал и сказал:       — О чём? О нас? О сегодня? Любимая, мы можем ничего не делать, просто… Она резко отстранила:       — Нет! Нет, это не то. Я хочу, боги, я очень хочу, просто… не хочу тебя разочаровать. Он, кажется, застыл.       — Раз… разочаровать? По какой-либо причине я мог бы разочароваться, Гермиона? — Он отпустил её руку, положил обе ладони ей на шею, чтобы она посмотрела ему в глаза. Она покраснела, но выдавила:       — Я… я не такая, как прежде. Прошло так много времени, и… я не хочу подвести тебя. — Последние слова выдохом сорвались с губ. Он сильнее сжал шею:       — Гермиона. Смотри на меня. Она подняла взгляд.       — Я ждал тебя каждую секунду, проведённую врозь. Не за твою внешность, а за то, кто ты есть. Я люблю каждую частичку тебя: твой ум, улыбку, страсть, умненький ротик, — он усмехнулся, — и мне было бы всё равно, выглядишь ли ты как мокрица, лишь бы ты была собой. Но, кажется, какая-то высшая сила благоволила мне, потому что ты ещё и самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Он провёл ладонями по её шее, плечам и вдоль рук, а она стояла, зачарованная.       — В ту ночь, когда я впервые увидел тебя в тех проклятых леггинсах, я чуть не наложил в штаны, как тринадцатилетний подросток. Чёрт, Гермиона, я дрочил по три раза в день, только думая о твоей заднице, грудях и изгибе губ. После каждого собрания я возвращался в офис, чтобы довести себя до оргазма, представляя твою шею, ключицы, запястья… Она тяжело дышала, вжимая всё тело в его прикосновения. Он схватил её за запястье и опустил его на твёрдый бугорок:       — Это то, что ты со мной делаешь, Гермиона. — Его голос дрожал. — Дай доказать, как сильно я хочу тебя. Как сильно люблю тебя. Она кивнула, продолжая провожать бугристое тело ладонью. Он отпустил волосы Гермионы, вцепился в край её джинсов и трусиков, резко стянул их до колен, и его пальцы впервые коснулись её, проводя по собранным волоскам и мягко касаясь клиторной зоны.       — Ты так мокра для меня, любимая. Ты весь день такая? Он медленно водил пальцами к ней, заставляя её выгибаться.       — Всю неделю. Ещё с той ночи, как увидела … — она заводилась, уткнувшись взглядом в потолок.       — Чёрт, Гермиона. — Он пролез двумя пальцами глубже, согнув их так, чтобы попасть в то безумное место внутри. Она чуть не провалилась, когда почувствовала, как плотно вдавлен герб на его перстне в самое болезненное пятно. Её дыхание сделалось прерывистым, живот свело спазмами, и она поняла, что сейчас рухнет, если он не двинется дальше.       — Кончай для меня, Гермиона. Хочу почувствовать тебя. Он тер ласковыми пальцами её внутреннюю стенку, а перстень теребил клитор. Это стал первый шёпот её имени перед тем, как она сжалась в оргазме, глаза заполнились белым, а тело дрожало волной за волной. Когда она очнулась, Драко смотрел на неё с восхищением, ещё скользя пальцами по её влажному телу.       — Совершенство, Гермиона. — Он осторожно вынул пальцы, поднёс их ко рту и пососал. Её грудь снова захватил ритм. Он взвыл, потянул её за талию и, вжимаясь в неё, поднял на руки, распахнув ей колени вокруг себя. Так они медленно вернулись в дом и поднялись по лестнице, Гермиона исступлённо оставляла поцелуи на его шее, прижимаясь каждым дюймом к его жаждущему телу. У входа в спальню он ногой распахнул дверь и, оставив её стоять на ногах, нежно снял с неё майку, оставляя её обнажённой перед собой. Он глубоко вздохнул, рассматривая её тело, и провёл губами по одному соску — она выгнулась и судорожно прогнулась. Затем опустился на колени, его большие ладони обняли бёдра Гермионы. После короткой паузы он снова прижался щекой к её животу, тяжело дыша.       — Боги, Гермиона. Ты прекрасна. — Его шёпот напоминал молитву. Она провела ладонями по его волосам и лицу, а он поднял на неё глаза. Она схватила край его свитера:       — Драко, пожалуйста. Он медленно встал, не отводя взгляда, и Гермиона стянула с него свитер и футболку, оставив его с голым торсом и напряжёнными мышцами. Она легонько поцеловала полуобнаженный торс, а он стянул носки и ботинки, позволяя ей ощупать тело. Затем она склонилась, расстегнула ремень и молнию его брюк, стянула трусы, и они оба замерли на мгновение:       — Гермиона… — шёпот с намёком на мольбу. Она облизала и поцеловала низ его живота, затем коснулась только что зажившего шрама и оставила на нём лёгкий поцелуй. Наконец, она откинулась и оценила длину стоящего впереди члена — он был ещё внушительнее, чем она помнила. С тяжёлым стоном она схватилась за бёдра и наклонилась, чтобы взять его в рот. Колени Драко задрожали, когда он издал удушающий стон. Она провела губами по вене на нижней стороне, глубоко взяла его до горла, затем вытащила, облизала и повторила несколько раз. Он вцепился пальцами в её волосы, слегка дернув, и она стонала, прижимаясь губами к его члену.       — Чёрт, Гермиона. — Он резко выдернул её и поставил на ноги. Она распахнула глаза, и он вонзил взгляд в её распухшие губы и жадные глаза.       — В первый раз я хочу кончить внутри тебя. — Она сглотнула.       — Но сначала я должен увидеть, как ты кончаешь ещё раз. — Он взял её за талию и, слегка притеснив коленями, оттолкнул к кровати. Гермиона отступила до изголовья, а он пополз на четвереньках, схватил её голени и широко раздвинул ноги. Затем провёл зубами по внутренней стороне бедра, и её крик эхом отдался в комнате. Подняв голову, она увидела, как он ухмыляется:       — Вот это я хотел услышать. Он снова опустился к её бедру, засосал к месту, где нога сливается с телом, затем повторил на другом бедре, осторожно избегая того места, которое она жаждала больше всего. После второго подъёма он провёл носом по лобку, остановившись прямо над волосами у её клитора. Его руки крепко сжали бёдра:       — Ты этого хочешь, Гермиона? Она кивнула, почти бешено:       — Да, пожалуйста, да. Он не стал медлить. Язык опустился к её влагалищу, взмыл вверх по складке и обошёл клитор кругами. Гермиона невольно свела бёдра, но он удержал их раздвинутыми одной рукой, а другой закинул ногу ей на плечо.       — Ты на вкус как рай, любовь моя. — Она стонала, впиваясь руками в его волосы. Он продолжал долгие лизания языком, потом плавно опустился двумя пальцами внутрь, одновременно присасывая клитор губами. Она заорала, мышцы свело спазмом, и тот жар взорвался в теле, когда он усилил сосание.       — Драко, я… я сейчас… Он не ослабил хватку: пальцы всё глубже и сильнее двигались в ней, а губы всё жёстче сжимали клитор, пока она не сорвалась в оргазм, глаза её померкли, и тело судорожно выгнулось. Когда она открыла глаза, Драко всё ещё нежно ласкал её и вертел пальцами. Она провела ладонью по его щеке:       — Иди сюда. Он поцеловал её от пупка до плеч, пока не оказался между её раздвинутых ног, а потом тихо поцеловал вас всюду вокруг неё. Она не удержалась и выгнула бедра, прижимаясь к его твердому члену: их одновременные стоны слились в эхо. Драко отстранился и, тяжело дыша, презрительно разглядывал её лицо, будто ища слова, но так и не находил. Она провела рукой по его щеке:       — Я знаю. Я знаю. Он едва заметно кивнул, указав своей волшебной палочкой на её живот и пробормотав быстрое противозачаточное заклинание. Опёршись на локти, он наклонился, пока его член не уткнулся в её вход, и медленно вошёл, дюйм за дюймом, пока бёдра их не слились. Она ощутила растяжение и то блаженство наполненности, но при этом её накрыло такой волной чувств, что всё стало по-настоящему. Они здесь, в этом моменте, вместе. Они выжили, прошли через смерть и страх, но оказались друг у друга. Она всхлипнула, и слеза скатилась по щеке. Драко наклонился, поцеловал каждый её глаз, прежде чем зависнуть над её губами:       — Я люблю тебя, Гермиона. Её ответ был чуть слышным:       — Я люблю тебя, Драко. Её руки обвились вокруг него, сжимая плечи, когда он отодвинулся до самого кончика и резко вогнался в неё снова. Она ожила. Каждая клетка её тела настроилась на этот миг, на ощущение его движений внутри, на чистое блаженство, распирающее её изнутри. Он задал ровный ритм, склонив голову к сгибу её шеи, прижимая губы к тому месту, что сводило её с ума, и шептал ей:       — Никогда не было ничего подобного. Я никогда не испытывал ничего подобного.       — Я так скучала по тебе.       — Ты такая тугая, чёрт, ты такая тугая.       — Я не хочу останавливаться. Мы не можем никогда останавливаться. Ее разум кружился:       — Да, боги, да. Именно так. Пожалуйста, не останавливайся. Никогда. Она начала дрожать, и когда её ядро застучало волнами, Драко стал вдвое сильнее и резче двигаться, при этом стонал ей на ухо. Он слегка выпрямился, перенёс вес на одну руку, а другой пробрался между их тел, чтобы водить круги по её клиторe, поднимая её всё выше и выше. Его взгляд приковался к её лицу, к её глазам, к каждой её реакции, пока он продолжал двигаться, ощущая, как её тело схватывает его снова и снова.       — Пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста, кончай для меня. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь на мой член. Ты такая красивая. Ты совершенна в этот миг. Кончай для меня, любовь моя. Нарастающий прилив внезапно ускорился, и прежде чем она успела сообразить, её оргазм обрушился на неё — все мышцы захлопнулись, и самый восторженный кайф, что она когда-либо чувствовала, накрыл её волнами одна за другой.       — Гермиона… — прошептал Драко, и его бедра замерли. Затем он подхватил её, проходя вместе с ней через порог. Они рухнули на кровать, и она не знала, сколько времени лежали так, дыша в унисон: любовь и искристое золото магии повисли в воздухе. Он чуть смягчился внутри неё, но долго не шевелился. Гермиона провела пальцами по его волосам, нуждаясь ощутить его в каждом прикосновении. Он поднялся на локтях, перевернулся на бок, провёл ладонью по её щеке и шее. Они молчали — слов не требовалось. Казалось, это их первый раз заново: итог всех тех крупных и мелких моментов, что снова свели их вместе. Наконец Драко скатился с неё, подпоясывая её собой на боку, его бедро всё ещё поддерживало её ногу.       — Никогда. Гермиона повернула голову:       — Никогда больше не проводить ни дня вдали от тебя. Больше никогда. Её лицо озарило счастье, она кивнула:       — Никогда. Они лежали так: Драко на спине, Гермиона, уткнувшись грудью в его, и руки их скользили по телам, пока лунный свет мягко разливался по комнате. Она не знала, сколько прошло времени — могла бы быть неделями, не важно, лишь бы они были вместе.       — Я хочу знать всё о тебе, Гермиона. Его голос разорвал тишину, и она рассмеялась, уткнувшись щекой в его грудь:       — Ты ведь уже знаешь обо мне всё, Драко.       — Не последние три года.       — Ох… Он провёл рукой по её волосам:       — Если ты захочешь рассказать… о нём… обо всём, только если захочешь, я выслушаю. Она глубоко вдохнула, отстранилась, села по-турецки рядом с ним, простыня закрывала колени, а грудь сияла в лунном свете. Если этот разговор и должен был состояться, ей нужно было смотреть ему в глаза.       — Сначала всё было хорошо. Легко. Знаешь, все всегда ждали, что я окажусь с одним из них, и когда Гарри и Джинни сошлись, наше с Роном будущее уже казалось неизбежным и для семьи, и для друзей.       — Он стал ухаживать за мной сразу после последней битвы. Сначала он даже не просил — будто считал, что я его трофей. Я не уверена, что он вообще когда-нибудь по-настоящему любил меня. Он просто чувствовал на меня право. Она заметила, как Драко напряг челюсть.       — Знаешь, он бросил нас почти на два месяца, когда мы были в бегах, потому что был уверен, что Гарри и я тайно вместе. Она мотнула головой, глядя на руки:       — Я всё откладывала, а в суматохе и трауре никто не замечал, что я не даю ему окончательного ответа. Она взглянула невзначай в его глаза:       — Я ждала, что ты вернёшься из Азкабана, чтобы мы были вместе.       — Но потом ты ушла. Она мысленно пересчитала минуты, что провела в той комнате:       — Я стояла там часами, Драко. Мне казалось, что моя жизнь окончена, что больше нет ничего, за что стоило бы жить… Он взял её за руку, сжав её, чтобы дать поддержку.       — Я поняла, что единственный способ выйти из этого — запереть все чувства к тебе в глубине сознания. Я решила выучить окклюменцию и спрятать нас в ящик, чтобы никогда не вспоминать…       — Но это не сработало сразу, — сказала она. — Я сошла с ума на пару недель. Пропала из магического мира, почти ни с кем не говорила, наполняла дни танцами и барами, пока не вымотала себя до бессознательного состояния. Я сделала свои татуировки — единственное из того времени, о чём не жалею. Она сглотнула.       — Потом я решила сдаться. Согласилась на отношения с Роном и попыталась жить той жизнью, которую все ожидали от меня. И, честно, я даже не понимаю зачем. Мне не было хорошо, я просто существовала, но… было легче оставаться, чем начинать всё сначала.       — Я приходила домой из офиса, не рассказывала про свои исследования, мы дважды в неделю ходили в «Нору», я улыбалась и пыталась поддержать Рона в его новой карьере аврора. Иногда казалось, что всё налаживается, а потом он снова начинал игнорировать меня и устраивать ссоры. Я не знаю, хотел ли он, чтобы я ушла, или просто проверял, кого он выберет: меня или Дафну.       — И всё это время он говорил, что я брошу работу, как только у нас появятся дети. Что я буду плохой матерью, если уделю хоть миг работе вместо «благородного материнства». Её глаза наполнились слезами, и он мягко стер одну рукой.             — Участь быть «домохозяйкой»… — она едва слышно фыркнула. — Меня это разрушало, и я начала верить, что не смогу совмещать карьеру и материнство. Он крепче сжал её руку.       — И мне это нравилось? Нет. Но не из-за того, что ты делала, а из-за того, чего я лишил тебя своим уходом, своей слабостью. Её голос чуть дрожал:       — Наконец я поняла, что мы хотим разных вещей, и решилась уйти. Представляешь? Он плакал, умолял меня не оставлять его. Я была такой дурой — позволила ему так обращаться со мной целые годы… Она посмотрела в его глаза. Он загладил щеку:       — Гермиона, ты не дура. Ты прошла через войну и потерю, и оказалась сильнее любого шрама. Ты как дикие цветы, что выживают в любых условиях. Ты чудо. Она отвела взгляд, но он сжал её бёдра:       — А я… я предал нас. С того самого дня, когда Беллатриса подняла палочку на тебя, я решил, что лучше уйти и оставить тебя в покое. Я считал, что делаю тебе одолжение, но на самом деле разрушил нас. Её глаза наполнились горечью:       — Драко… Он отрицательно качнул головой:       — Нет, любовь. Я сдался. И долго жил, лишь существуя, пока Тео не позвал меня в Новый год. Она напряглась:       — Тео рассказал мне всё. Что ты вернулся в Рождество, что ты видел меня разбитой в особняке. Он сказал, что я была сломлена…       — В ту ночь я решил вернуться. Хоть бы просто быть твоим другом. Но когда увидел тебя, понял, что не могу смотреть со стороны. Я хочу жить вместе с тобой. Она вздохнула:       — Я тоже хочу жить с тобой, Драко. Но сначала… я должна сказать кое-что. Волосы её слегка дрогнули:       — После того, как я рассталась с Роном, особенно после прошлого Рождества, я… не была монахиней. Я часто выходила в свет, у меня были… несколько случайных связей, в том числе с… — она стиснула зубы, — …с Виктором.       — Крам? — Никакой упрёк в его голосе не прозвучал, лишь любопытство. Она кивнула. Он провёл рукой по её бедру:       — Гермиона, любовь моя… Не смотри так, будто я сейчас взорвусь. Нравится ли мне, что ты была с Крамом или с кем-то ещё? Нет. Но не из-за поступков, а из-за того, что сам недостаточно силён был, чтобы остаться. Я убежал, а ты… ты жила дальше. Я не вправе требовать от тебя другого. Она посмотрела на него с теплотой:       — Единственное, что важно, — мы снова вместе. Он улыбнулся:       — Мы вместе. И это всё, что имеет значение. Они сидели так, слушая биение сердец друг друга, пока лунный свет не убаюкал их. Наконец он взглянул на её левое предплечье и провёл пальцами по татуировке.       — Откуда… откуда ты взяла мой почерк? Она откинулась и улыбнулась:       — Из нашего дневника. Я скопировала страницу. Его лицо потемнело:       — Я сжег всё. Фотографии, записи, сам дневник… ничего не осталось. Её сердце сжалось. Она спрыгнула с кровати, надела футболку его и протянула ему руку:       — Встань, я хочу кое-что показать. Он недоверчиво хмыкнул, но поднялся, накинул трусы и последовал за ней по коридору на первый этаж. Она без слов открыла дверь в библиотеку и привела его к большому шкафу с книгами.       — Здесь. Она махнула палочкой, и часть стеллажа отъехала, обнажив нишу с несколькими коробками. Гермиона подняла их в воздух:       — Открой их. Рука у него дрожала, когда он раскрыл первую коробку. Сначала он увидел их совместную фотографию, сделанную на Рождество пятого курса, в Шамони, когда они отмечали годовщину. Они смеялись, он нежно целовал её… Под ней лежали другие снимки: семейные фото у родителей Гермионы, кадры из лета в особняке Малфоев после четвёртого курса, на каникулах пятого, воспоминания из Тайной комнаты. Все они. Каждую фотографию, где они были вместе. Гермиона наблюдала, как на его лице сменяются надежда, облегчение и восхищение. Во второй коробке он обнаружил записки. Так много записок. Каждое письмо, что они когда-либо писали друг другу, тайком пересылали по почте или подкладывали в сумку. У Гермионы было всё. А в третьей, самой маленькой коробке — дневник. Дневник, где хранились все их переписки, сокровенные мысли и признания в любви. Всё это было здесь. Драко выдохнул с недоверчивым восторгом.       — Как…?       — Мы оставляли всё в Тайной комнате, — улыбнулась Гермиона. — И, ну ты меня знаешь, я всё дублировала, чтобы у каждого из нас оставались копии. После похорон Дамблдора на шестом курсе я зашла туда и забрала всё, что осталось. Я понимала, что мы с тобой в Хогвартс не вернёмся. Поэтому спрятала всё в банковской ячейке. Драко приподнял бровь.       — Что-то вроде магловского аналога хранилища в Гринготтсе. Я положила это туда перед тем, как мы пустились в бега. Пожиратели вряд ли стали бы рыться в случайном магловском банке. Драко взял дневник, провёл пальцами по переплёту, по корешку, затем осторожно раскрыл и быстро пролистал страницы.       — Гермиона. Это… я и не думал, что когда-либо снова увижу всё это. Она сделала шаг, обвила его руками за талию.       — Да, — слегка улыбнулась она. — К сожалению, ты мне очень нравишься, и я не хотела потерять наши воспоминания. Он тихо фыркнул, сильнее притянул её к себе.       — И ты мне очень нравишься. Честно говоря, я немного боюсь тебя, но мне это нравится. Гермиона откинулась на его грудь, глядя вверх, и лукавая улыбка разлилась по её лицу. Толкнув его в груди, она провела его назад, и тот опустился в огромное мягкое кресло. Она спустилась сверху, усевшись на колени и медленно катаясь вперёд-назад.       — Ты сейчас боишься меня, аврор Малфой? Его глаза уже полузакрылись, он схватил её за бёдра и продолжил двигать её, пока внутри него росло напряжение.       — Грейнджер, ты могла бы сейчас наслать на меня заклятие, и я даже не заметил бы. Он застонал, когда она просунула руку между ними, вытащила его член из трусов и начала двигать рукой вверх-вниз, задевая головкой о её вход, уже влажный и готовый к нему.       — Где тут фокус? — без предупреждения она опустилась на его член, и оба застонали от удовольствия. Гермиона начала медленно двигаться, снова наслаждаясь глубиной его проникновения. Это было божественно. Драко помогал ей задавать ритм, поддерживал и поднимал её вверх-вниз, вверх-вниз. Гермиона прижалась одной рукой к его волосам, другой упёрлась в спинку кресла для устойчивости, их стоны заполняли комнату и эхо отражалось от стен. Ничто не сравнится с этим — ощущение его внутри неё, точные удары в самое нужное место, его взгляд, скользивший от её лица вниз на их соединение, завороженный. Это была магия. Чистая, неискажённая магия. Драко наклонился вперёд и вцепился зубами в её сосок, едва куснув, чтобы довести её до предела.       — Чёрт, Драко! — она запрокинула голову, выгнулась над ним, а её бедра ускорились, становясь всё более отчаянными.       — Да, любовь моя. Отпусти себя. Отпусти себя для меня. Он отпустил одно её бедро, большим пальцем начал водить по её клитору круги, нажимая всё сильнее, и она начала задыхаться, внутренний струнный натяг становился всё туже…       — Посмотри на меня, — его голос стал приказным, и она резко подняла взгляд.       — Хорошая девочка, ты такая хорошая. Кончай для меня, Гермиона. В миг мир замер. Затем струна внутри неё лопнула, и ей показалось, что она кричит, что её руки и ноги унесло, когда волна за волной разбивала её оргазм. Со смещённым криком Драко последовал за ней в бездну. Она не знала, как долго они сидели так, их тела, покрытые потом, прижаты друг к другу, пока оба пытались восстановить дыхание. Это было блаженство.