Глава 17 : Ты принадлежишь мне

Март 1998 г.       — Мы не повезем их в Министерство. Они пойдут в Поместье. Пусть там разберутся, что с ними делать. Похититель, который держал Гарри, ухмылялся, как ребенок в кондитерской — он, возможно, не знал точно, кого он только что поймал, но он явно знал, что они были ценны. Гермиона могла видеть его волнение даже за его землистой кожей и грязными волосами, и она наблюдала, как его покрытые грязью пальцы крепко сжали палочку, прежде чем взмахнуть ею, чтобы быстро связать Гарри и Рона вместе с Дином и Крюкохватом. Но не Гермиона. Сивый уже обхватил ее за шею и прижал к себе своим грязным, дурно пахнущим телом, одновременно демонстративно обнюхивая ее шею и волосы.       — Я помню тебя, красотка, — она услышала угрозу в его голосе. Гермиона и Сивый уже встречались однажды, в коридоре возле астрономической башни в ночь смерти Дамблдора, и она изо всех сил старалась не позволить своему сознанию вернуться к воспоминаниям о его руке, сжимающей ее горло, поднимающей ее над землей и ударяющей о грубую каменную стену, об угрозах, которые он шептал ей… Ей нужно было подумать. Ей нужно было спланировать. Они не собирались идти в Министерство. Хорошо. Министерство, конечно, имело бы возможность немедленно определить, кто они. Они везли их в «Поместье». Что за Поместье, она не знала, или, по крайней мере, надеялась, что не знает. В глубине ее сознания раздался тихий голос, который тут же вызвал к жизни огромный, зловещий каменный фасад, коридоры, выстланные темным бархатом, библиотеку из ее снов, сады с самыми красивыми цветами, которые она когда-либо видела, и спальню с мягкими серыми стенами и огромной кроватью с балдахином, где она проводила часы с мужчиной, с которым… Нет. Она не могла позволить этому ходу мыслей сбить ее с толку. Если они направлялись в поместье, любое поместье, ей нужно было быть начеку. Внутри наверняка были Пожиратели Смерти, но вряд ли там был такой же уровень защиты, как в Министерстве или Хогвартсе. Если она сможет найти способ вернуть их палочки до того, как пройдет жалящее проклятие, которое она наложила на Гарри, у них появится шанс. А с Дином… и Крюкохватом, Крюкохватом, который мог творить больше и разнообразнее магии без палочки, чем кто-либо другой… да, да, они могли это сделать. Она оглядела похитителей вокруг себя. Ничего особенного, явно не посвящена во внутренние дела последователей Волан-де-Морта. Кроме Сивого. Гермиона знала, что у Сивого больше доступа, чем у остальных. Ему разрешалось носить маску и мантию. Он был самым большим препятствием. Пока эти мысли молниеносно проносились в ее мозгу, Сивый продолжал обнюхивать ее и бормотать ей на ухо, пока другие похитители готовились аппарировать их. Она видела, как Рон смотрит на нее с открытым ужасом на лице, поэтому она старалась сохранять внешнее спокойствие. Они были бы немедленно убиты, если бы он попытался сделать что-то безрассудное. Гермиона попыталась сделать шаг вперед, пока другие похитители заставляли Гарри, Рона, Дина и Крюкохвата встать и начать идти, но рука Сивого сжала ее горло, удерживая ее. Схватив ее за предплечье, он развернул ее к себе, и она обнаружила, что смотрит прямо в его глаза, желтые и черные, наполненные только смертью.       — Я всегда знал, что снова найду тебя, красотка. Возможно, нам придется сделать этот небольшой крюк. — Он мотнул головой в сторону большей группы. — Но не забывай, ты принадлежишь мне. Быстрее, чем она успела отреагировать, Сивый просунул одну из своих мозолистых, грязных рук ей под рубашку и одним острым ногтем нанес глубокий порез по всей ее груди, пройдя по всей грудной клетке. Гермиона пыталась остановиться, она пыталась быть сильной, но боль была слишком шокирующей. На мгновение она почувствовала, что он выпотрошил ее. Она издала приглушенный крик и согнулась пополам, держась руками за талию от боли, когда кровь потекла по ее животу и просочилась в джинсы. Рон и Гарри начали вырываться из своих пут, крича ей, крича, чтобы они остановились. Похитители только рассмеялись, когда Сивый поднес ко рту окровавленный палец и облизнул его, на его лице отразилось зловещее удовлетворение. Гермиона тяжело дышала и пыталась остановить кровь одеждой, когда он схватил ее за подбородок.       — Так мило, как я и думал, ты, красотка. Нам будет так весело вместе. Гермиона всхлипнула, когда он медленно провел рукой по ее лицу, прежде чем присесть, схватить ее под колени и перекинуть через плечо. Боль от движения заставила ее закричать. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ 1 июня 2002 г. Гермиона ахнула, когда ее глаза резко распахнулись, и она увидела, как чьи-то сильные руки прижали ее руки к земле. Она начала биться и кричать, или, может быть, она уже билась и кричала. Она попыталась поднять руки, чтобы прикрыть рану на животе. Она все еще чувствовала, как кровь капает вниз по ее животу, и невыносимую, жгучую боль от этого. Ей нужна была помощь. Она умрет. Она умрет и оставит Гарри и Рона сражаться в одиночку.       — Гермиона! Это я! Это я, любимая. Это Драко. С тобой все в порядке. Ты видела сон. Ты в безопасности. Ты в безопасности. Дыши. Потребовалось некоторое время, чтобы его слова дошли. Драко. Драко был там. Это был Драко. Почему Драко был там? Драко не мог быть здесь. Это, должно быть, трюк. Ее сердце колотилось, а дыхание было коротким, быстрым. Что происходит? Что происходит? Где она? Ей нужно было сориентироваться и придумать свой следующий шаг. Немедленно. Собрав все свои душевные силы, она успокоилась настолько, что смогла осмотреться и оценить ситуацию. Именно тогда мир начал проясняться. Она была не в том лесу. Она была не в камере. Она была в постели. Это была ее кровать? В ее спальне? В ее доме? Или все это было иллюзией? Лунный свет тускло освещал комнату, пока ее глаза лихорадочно метались. А над ней — серебряные глаза. Серебряные глаза, которые немедленно сфокусировали ее, вернули ее к… какой-то форме реальности.       — Драко… где я? Что случилось? Как я… Как ты? Где Гарри и Рон? Они в безопасности? — Ее голос был хриплым и настойчивым. Она увидела вспышку страха в его глазах.       — Гермиона, ты дома. Это твоя спальня. Мы в твоей кровати. Сейчас 2002 год, война окончена. Волан-де-Морт мертв. Гарри и Рон в порядке. Ты в безопасности. Это был сон. Ты грезила. Ты не ранена. Я обещаю. Ее мозг работал вяло, и ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать его слова. Она не истекала кровью. Она не была ранена. Это был сон. Это был сон. Война закончилась. Это был сон. Гермиона судорожно вздохнула. Осторожно, Драко отпустил ее руки, подняв одну руку, чтобы потереть успокаивающие круги на ее щеке, а другую, чтобы потереть ее плечо. Наблюдая за ее выражением лица, наблюдая, как правда проникает в нее.       — Это был всего лишь сон, — прошептала она, желая услышать это вслух. Он осторожно кивнул, явно пытаясь убедиться, что она полностью осознает происходящее и не застряла во флэшбэке.       — Да, любовь моя. Все в порядке. Ты в порядке. Слезы защипали ей глаза, когда она сделала еще один глубокий, неровный вдох. Волна эмоций обрушилась на нее, и она встала на дыбы, обхватив руками плечи Драко и притянув его к себе, вдыхая его запах, чувствуя теплые, твердое тело напротив себя. Он был настоящим. Это было настоящим. Она была в порядке. Он замер лишь на мгновение, а затем перевернул их на бок, обнял ее и закинул ногу ей на бедро, крепко сжав ее и прикрыв как можно большую часть ее тела. Каким-то образом он инстинктивно знал, что именно это ей и нужно. Прошел почти год с тех пор, как Гермионе снился подобный кошмар — воспоминание о войне. В течение первых шести месяцев после финальной битвы она не могла спать всю ночь. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ее разум снова и снова проигрывал худшие моменты войны. Она вернулась к сну максимум четыре часа в сутки, используя остаток ночи, чтобы сидеть на страже, как они делали, когда были в бегах. Как только ночные кошмары начали утихать, смерть ее родителей вновь открыла дверь и добавила к списку целую серию новых ужасных снов. Но она упорно трудилась, чтобы оставить их позади. И теперь воспоминания стали редкими и редкими. Но этот… Этот был таким ярким. Таким же ярким, как и они в самом начале. Она вздрогнула на груди Драко. Они оставались так, сцепившись в сокрушительных объятиях, в течение нескольких минут, молча держась друг за друга, пока дыхание Гермионы не пришло в норму. Не ослабляя хватки, она прошептала:       — Мне жаль. Этого давно не было… Драко каким-то образом прижал ее к себе крепче, говоря успокаивающим, глубоким тоном, поглаживая ее спину.       — Тебе не за что извиняться, любимая. Она еще глубже уткнулась лицом в его шею, и он сделал медленный, успокаивающий вдох.       — Хочешь поговорить об этом? Она знала, что ей это необходимо, как бы ей ни не хотелось привлекать его внимание к этому воспоминанию.       — Это был флэшбэк. Воспоминание. Он слегка откинул голову назад, чтобы посмотреть ей в глаза, их лица оказались почти нос к носу.       — С войны? С глубоким вздохом она кивнула. Драко был терпелив, он не подталкивал ее. Он просто продолжал держать ее, чтобы она чувствовала себя в безопасности, пока Гермиона находила слова. Прижавшись к его груди, она начала говорить.       — Когда нас схватили, после того как мы нарушили табу, похитители не поняли, что Гарри был там, но Сивый, Сивый узнал меня. Он пытался… напасть на меня той ночью на шестом курсе. — Гермиона метнула взгляд на Драко. Его глаза на мгновение закрылись от воспоминаний, от его участия в этом, и Гермиона заколебалась, прежде чем двинуться дальше. Но, как это часто делал Драко, он не позволил этому остановить ее. Подняв одну из своих рук, чтобы крепко прижать ее голову, он тихо заговорил.       — Гермиона, я никогда не смогу простить себя за тот день. За все. Не полностью. Но это не может помешать тебе говорить со мной об этом. Не знать — еще хуже. И не иметь возможности утешить тебя, потому что ты не хочешь напоминать мне о моей роли в этом — это не вариант. Защищать тебя, любить тебя — вот что для меня важнее всего, ясно? Она подняла руку, чтобы погладить его по щеке. Это никогда не переставало ее ошеломлять, насколько сильно он ее любил. Насколько сильно она любила его в ответ. Это казалось бесконечным, больше вселенной, сильнее любой магии, которую она могла себе представить.       — Хорошо, — она наклонилась и нежно поцеловала его в губы, прежде чем продолжить.       — Когда они схватили нас, похитители быстро связали Гарри и Рона, но Сивый держал меня. Он хотел напомнить мне, что я принадлежу ему. Чтобы доказать это или просто сделать мне больно, я не уверен, он использовал свой ноготь, чтобы порезать меня… чтобы разрезать меня, на самом деле. Это было мучительно. — Она откинулась назад в его хватке и положила руку на место под грудью, которое все еще было испорчено шрамом, проведя пальцем по всей длине. Драко выглядел пораженным.       — Вот почему. Вот почему ты была вся в крови, когда тебя привезли. Гермиона кивнула, вспомнив, как Беллатриса смеялась, увидев пропитанную кровью одежду Гермионы, как она шутила, что в Гермионе не могло остаться ни капли крови, когда вырезала это слово на ее руке.       — Я испытывала такую ​​сильную боль, что прибывала в шоке абсолютно без сил. Думаю, это могло бы помочь против круциатуса, на самом деле. Она почувствовала, как Драко вздрогнул.       — Я думал, тебя закололи. Было слишком много крови, я думал… Я думал, ты умираешь. Я пытался… когда я вошел в твою голову, я пытался увидеть, что случилось, чтобы посмотреть, смогу ли я применить какие-нибудь безмолвные исцеляющие чары, чтобы помочь тебе, но я не смог… — Его голос, полный отчаяния, затих. Гермиона начала качать головой.       — Нет, Драко. Не делай этого. Мы уже говорили об этом. О том дне. И я здесь. Я выжила. Все в порядке. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце, почти чувствовала витавший в воздухе страх. Медленно двигаясь, Драко осторожно положил Гермиону на спину и приподнялся на локте, используя другую руку, чтобы легко скользнуть вниз по ее руке и по ее животу, прежде чем схватить подол футболки — своей футболки — которую она носила в постели. Глядя на нее сверху вниз с каким-то еще более пристальным вниманием, он поднял футболку, обнажая ее живот и, в конце концов, грудную клетку, но остановился прежде, чем обнажил ее грудь, давая понять, что его действия не были сексуальными ни в коем случае. Когда ее шрам, теперь скрытый татуировкой Медузы, открылся, Драко обхватил своей большой рукой ее ребра, прежде чем наклонить голову и оставить мягкий поцелуй на приподнятой коже ее шрама. Гермиона судорожно вздохнула, ее рука потянулась, чтобы схватить его за волосы, когда Драко двинулся, чтобы поцеловать всю длину ее шрама. Он, конечно, видел это раньше, но в этот момент то, что он делал, было каким-то образом более интимным, чем раньше. Благоговейным. У нее перехватило дыхание. Не отрывая губ от ее кожи, Драко прошептал:       — Ты меня поражаешь, Гермиона. Одинокая слеза скатилась с ее глаз, когда она посмотрела на него, на этого мужчину, который владел всем ее сердцем. Который заставил ее почувствовать себя цельной. Поразительно — вот подходящее слово. Драко прислонил голову к ее животу, а Гермиона провела руками по его плечам, рисуя узоры, и еще несколько мгновений они сидели в уютной тишине.       — Я давно не думала об этом моменте с ним. Наверное… Работа над лекарством, все эти разговоры о его возвращении… Может, это задевает меня больше, чем я думала. Последние слова прозвучали вопросительным шепотом, как будто Гермиона не хотела их произносить вслух. Она почувствовала, как пальцы Драко сжались вокруг нее.       — Гермиона, я могу пойти к Тонкс. Ты же знаешь, она с радостью обеспечит тебе круглосуточную охрану. Ты не должна страдать из-за этого… Его слова были болезненными, и это заставило Гермиону задуматься. Впервые с тех пор, как Тонкс подняла этот вопрос изначально, она действительно задумалась о предложении. Действительно задумалась. Но после того, как она снова все обдумала, ее ответ был все тем же.       — Нет. Пока нет. Я могу с этим справиться. Это… Сегодня вечером это была просто случайность. Мне жаль, если я напугала тебя. — Драко откинулся на бок, чтобы посмотреть на нее, и она успокаивающе провела руками по его груди. Он отстранился и пристально посмотрел ей в глаза на мгновение, оценивая ее ответ. Она наблюдала, как эмоции промелькнули на его лице, и она могла сказать, что он хотел спорить, он хотел, чтобы она приняла защиту, но, увидев решимость на ее лице, он фыркнул, покачав головой в знак поражения.       — Ладно, дорогая. Ладно. Она кивнула, прежде чем зевнуть, так как усталость подкралась к ней, когда она вспомнила, что сейчас глубокая ночь. Драко снисходительно улыбнулся и повернул ее так, чтобы ее спина оказалась у него на груди, а его руки надежно обняли ее. Он поцеловал ее в затылок.       — Засыпай, любимая, я тебя держу. Я защищу тебя от кошмаров, обещаю. Гермиона подняла руки и обвила их пальцами свою грудь, прежде чем сделать медленный, успокаивающий вдох и закрыть глаза. Ощущение мягкого дыхания Драко напомнило ей, что она в безопасности.

***

К счастью, следующие несколько дней были настолько загружены, что Гермиона быстро забыла о своем кошмаре. Она суетилась, пробираясь сквозь списки дел, которые, казалось, только росли с каждым днем, — и одновременно пыталась скрыть свое безумие от Драко. Ей удалось ускользнуть, чтобы встретиться с Нарциссой, затем с Блейзом, и каким-то образом собрать всю группу вместе, чтобы напомнить им — под угрозой очень, очень грубого проклятия, если они не подчинятся, — держать рты закрытыми и ничего не выдавать. И каким-то образом ей удалось дожить до 5 июня, дня рождения Драко, и она была относительно уверена, что он не знает о ее планах. Даже сейчас, когда она молча маневрировала по кухне, пока солнце только начинало подниматься над горизонтом, накладывая заклинания готовки и стазиса на экстравагантный завтрак, который она настояла приготовить, пока Драко спал наверху. Наложив чары, Гермиона откинулась на стойку, сделала глубокий вдох и позволила себе на мгновение вспомнить события последнего месяца. Неужели прошел всего месяц с тех пор, как они с Драко официально сошлись? Гермиона покачала головой, казалось, что прошло гораздо больше времени. Конечно, не было ощущения, что их отношения были новыми, скорее, они просто нажали на паузу в своих жизнях много лет назад, а месяц назад нажали на воспроизведение и продолжили с того места, где остановились. Именно это убеждение заставило Гермиону выбрать один из подарков на день рождения Драко. Или, по крайней мере, она надеялась, что он воспримет это как подарок… За последний месяц они не только упали обратно в объятия друг друга, но и их жизни сложились вместе, как кусочки пазла. Их жизни без усилий соединились. Они провели все ночи вместе, за исключением двух — один раз, потому что Драко был с Блейзом и Тео и (мудро) понял, что для него будет небезопасно пытаться аппарировать или вернуться обратно по камину, поскольку мир уже вращался вокруг него, и еще один раз, когда Гермиона совершила прорыв в разработке средства доставки лекарства от ликантропии и всю ночь оставалась в своей лаборатории, чтобы проводить тесты. Они выпивали и устраивали шумные, полные смеха ужины с их объединенной группой друзей по крайней мере дважды в неделю. По субботам они всегда обедали в поместье с Нарциссой. И каждый день, когда у них была возможность, Гермиона отправлялась в Аврора, и они вместе обедали, либо в кафе возле Министерства, либо, если они хотели чего-то другого, кроме еды, в запертом и заглушенном кабинете Драко. Гермиона довольно улыбнулась, ее сердце наполнилось теплом, разлившимся по груди. Она была счастлива. Так счастлива. Счастливее, чем когда-либо. Счастливее, чем когда-либо. Птичий крик в саду вырвал ее из задумчивости, и, оглядевшись, она поняла, что солнце уже полностью взошло, а она уже как минимум полчаса погружена в свои мысли. Как можно быстрее и тише она поднялась наверх и прокралась в свою спальню, не отрывая глаз от фигуры Драко, наблюдая, как его голая грудь ритмично поднимается и опускается, а лицо все еще было расслабленным во сне. Она восхищалась им мгновение. Подтянутые мышцы на его груди и животе, его сильные, подтянутые руки и прекрасное искусство татуировок, танцующих на его коже. Он был захватывающим. С улыбкой Гермиона заползла обратно в постель и уткнулась носом в его грудь, рука Драко автоматически обвилась вокруг ее талии. Она лежала так некоторое время, вдыхая его, пока предвкушение дня нарастало в ее венах. Это был первый день рождения, первый праздник любого рода, который они праздновали вместе с тех пор, как снова нашли друг друга, и Гермионе это показалось последним кусочком пазла, вставшим на место. Наконец, часы показали подходящее время для пробуждения, и Гермиона ухмыльнулась, закусив губу, и приступила к первому этапу своего плана. Чувственно двигаясь по его коже, Гермиона потянулась и начала оставлять теплые, мягкие поцелуи на шее Драко, спускаясь к его плечу и поперек груди. Он застонал и перекатился на спину, когда она покусывала его кожу, прежде чем спуститься ниже, целуя и облизывая его живот, прежде чем спуститься ниже, задевая его бедренные кости и покусывая чуть выше того места, где его платиновые волосы начинали спускаться. Она отодвинула простыни дальше от его тела, покусывая место, где его нога соединялась с туловищем, прежде чем просунуть руку ему под трусы и улыбнулась, когда она встретила его уже твердый член. Обернув руку вокруг него, она начала лениво гладить вверх и вниз, продолжая целовать и облизывать его пресс и пристально наблюдая за ним. Он продолжал стонать, пока она работала, но только когда она сжала его немного сильнее и сделала более сильный толчок против него, он задохнулся, его бедра толкались, когда его руки потянулись, чтобы запутаться в ее волосах. Улыбнувшись, она спустила с него трусы, а он поднял голову и посмотрел на нее с ленивой, удовлетворенной улыбкой на лице. Она ухмыльнулась.       — С днем ​​рождения, Драко. — А затем опустила голову, облизывая всю вену на нижней стороне его члена, прежде чем полностью взять его в рот.       — Блядь, Гермиона! — Он сжал ее волосы руками и откинул голову назад. Она, заставляя его резко вздохнуть, принимая его полностью, пока он не ударился о заднюю часть ее горла. Она расслабилась, сопротивляясь рвотному рефлексу, увеличивая всасывание и интенсивность своих движений, одновременно поднося руку к основанию, чтобы двигаться в тандеме с движениями ее рта. Бедра Драко двигались сами собой, а его стоны становились все более неистовыми.       — Боже, ты идеальна… Твой рот убьет меня… Гермиона… Ты заставишь меня кончить, если продолжишь, любимая. Ты… Он протянул руку, чтобы обхватить ее щеку, ясно показывая, что она может остановиться, и он вместо этого будет трахать ее. Но это было не о ней. Это было только для него, поэтому она встретилась с ним взглядом и покачала головой так сильно, как только могла, удваивая свои усилия. Ее охватило волнение, когда она увидела, как его глаза закатились. После еще нескольких стонов и шепота похвал рука Драко крепче сжала ее голову.       — Блядь, любовь моя. Я так близко. Посмотри на меня, Гермиона. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я кончаю в твою прекрасную глотку. Гермиона не смогла сдержать стон, вырвавшийся у нее, когда она подняла глаза, и то, как она потерла бедра друг о друга, чувствуя, как желание разливается по ней и заставляет ее пульсировать. Задыхаясь, он потянул ее за волосы.       — Хорошая девочка, любимая. Черт, ты такая хорошая. Она снова застонала, не отрывая глаз от Драко, наблюдая, как он разваливается на части. Еще два нажатия были достаточными, чтобы он сдавленно выдавил «Гермиона», когда его разрядка хлынула ей в горло, и она жадно проглотила все, что он ей дал. Она продолжала, пока он полностью не выдохся, проведя языком вверх по его стволу, чтобы убедиться, что она не пропустила ни одной капли. Когда она, наконец, отпустила его и начала целовать его грудь, она хихикнула, насколько он был совершенно разбит, его руки безвольно висели по бокам, глаза были закрыты, а грудь быстро поднималась и опускалась. Прижавшись к его груди, она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, одновременно рисуя успокаивающие узоры на его плечах.       — С днем ​​рождения, Драко. Его губы изогнулись в улыбке, он повернул голову и приоткрыл один глаз.       — Это был лучший день рождения в моей жизни, но, кажется, ты убила меня, дорогая. Гермиона фыркнула, улыбаясь ему в грудь, когда он дрожащей рукой обнял ее.       — Тебе пока нельзя умирать; у меня на сегодня запланировано гораздо больше дел… Драко промычал.       — Это так? Потому что этот дар — действительно все, что мне было нужно.       — О, действительно ? Ладно, я просто пойду и сделаю несколько звонков, чтобы отменить все остальное. В ее голосе была улыбка, когда она начала садиться, как будто собираясь выйти из комнаты, прежде чем взвизгнуть, когда руки Драко обвились вокруг ее талии, потянув ее на спину, одновременно переворачиваясь на ней. В его глазах читалось озорство, когда он посмотрел на нее сверху вниз, теперь игриво держа ее запястья над головой.       — Ну-ну, не будь такой милой, Грейнджер. Я и слизеринец, и глубоко избалованный наследник, я никогда не откажусь от подарков. Он наклонился, впившись губами в ее губы в обжигающем поцелуе, от которого разум Гермионы полностью отключился. Когда он отстранился, она попыталась последовать за ним, протянув голову, чтобы снова схватить его губы, но он лишь рассмеялся, прежде чем оставить последний целомудренный поцелуй на ее губах и скатиться с нее.       — Итак, получу ли я свои дары сейчас или мне придется найти в себе силы ждать до определенного времени? Сердце Гермионы забилось неистово о ребра, когда она закусила губу в раздумьях. Это был момент, и чтобы ее план сработал, она должна была сделать ему этот подарок сейчас. И хотя она была почти уверена, что он будет рад этому, она не могла не иметь крошечного грызущего чувства сомнения, скребущегося в глубине ее сознания. Драко заметил перемену в ее поведении и, протянув руку, погладил ее лицо, а затем потянул за нижнюю губу, которая побелела под ее зубами.       — Эй, ничего подобного. Я просто шучу, милая. Это прямо здесь, — он провел рукой по ее боку, прежде чем сжать ее бедро, — это все, что я хочу. Быть здесь с тобой, голым в твоей постели. Это больше, чем я мог когда-либо просить. Его глаза были мягкими, когда она смотрела в них, чувствуя, как любовь исходит от него. Это давало ей силу, в которой она нуждалась. Протянув руку назад, чтобы схватить свою палочку с прикроватного столика, она быстро достала подарок, спрятанный ею на верхней полке шкафа. Маленькая коробочка, едва ли достаточно большая, чтобы вместить что-либо вообще, приземлилась в ее руке. Драко сел у изголовья кровати, и, не говоря ни слова, она передала ее ему. Он с любопытством посмотрел между ней и коробкой, прежде чем осторожно снять крышку. Гермиона наблюдала, как он нахмурился, прежде чем он потянулся внутрь и вытащил небольшой металлический предмет.       — Твой ключ? Она кивнула. В руке Драко держал ключ от ее дома. Ключ, которым она пользовалась годами, чтобы входить и выходить из этого дома. Ключ, который всегда лежал в блюде рядом с ее кроватью. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Я не хочу, чтобы это была моя кровать, Драко. Я хочу, чтобы она была нашей. Я хочу… Я хочу, чтобы мы жили вместе — официально. Мы уже, по сути, это делаем, но я не хочу продолжать делать это наполовину. Я не хочу, чтобы нам приходилось ходить туда-сюда за одеждой, хотя мы проводим каждую ночь вместе. И я знаю, что это кажется быстрым, но, черт возьми, это не так, верно? Это мы. Я знала, что это то, чего я хочу, с тех пор, как нам было четырнадцать. Так что это не быстро. Это медленно, правда. Слишком медленно. И я просто так сильно тебя люблю, что не хочу никогда расставаться с тобой. Вот и все. Это подарок. Гермиона наконец остановилась, понимая, что не дышала с тех пор, как начала говорить. Она осторожно подняла глаза на Драко, который все еще держал ключ перед собой, его взгляд метался между ключом и Гермионой, на его лице была написана напряженность. Наконец его глаза встретились с ее глазами.       — Ты… ты хочешь, чтобы я жил здесь? — Его слова прозвучали шепотом, и страх пронзил Гермиону.       — Это не обязательно должно быть здесь! Мы могли бы переехать в твою квартиру. Или найти какое-нибудь новое место. Я просто… Я хочу, чтобы это было наше место, Драко. Она не сводила с него глаз, пока выражение его лица не сменилось с шока на благоговение. Он сжал ключ в руке, словно он был драгоценностью, и по его щеке скатилась слеза. Гермиона затаила дыхание.       — Да. Его слова прозвучали так тихо, что она не была уверена, сказал ли он их на самом деле.       — Д-да? Его глаза метнулись вверх, встретившись с ее глазами, когда он переплел их пальцы и поднес ее руку к своим губам для поцелуя.       — Да, Гермиона. Конечно, я хочу, чтобы мы жили вместе. И конечно, мы должны жить здесь! Я люблю это место. Мне нравится в нем все. Это… Я просто… Я не знаю, что сказать. Это самый невероятный подарок, который мне когда-либо дарили. Ее охватило облегчение, и она улыбнулась, положив другую руку поверх той, в которой все еще сжимала ключ.       — Эй, ты же не можешь быть единственным, кто делает грандиозные романтические жесты, правда? Я тоже хочу в этом участвовать. Его лицо расплылось в улыбке, он снисходительно покачал головой и наклонился, целуя ее до потери сознания. Каким-то образом он снова оказался на ней, ее ноги обхватили его бедра. Драко отстранился, тяжело дыша.       — Нам скоро нужно где-то быть? Гермиона покачала головой.       — Нет, не раньше обеда. На его лице появилась лукавая улыбка.       — Хорошо, потому что, кажется, я знаю, как бы мне хотелось провести следующие несколько часов моего дня рождения. Слышать, как ты кричишь мое имя, пока я трахаю тебя на нашей кровати. Тепло наполнило ее, когда широкая улыбка расплылась на ее лице. Она рассмеялась ему в губы, и Драко наклонился, чтобы снова поцеловать ее. Час спустя они все же спустились вниз, чтобы насладиться настоящим пиршеством, которое приготовила Гермиона, но вскоре Драко без всякого труда убрал еду, вернул Гермиону на кухонный стол и занялся ею.

***

К тому времени, как они наконец добрались через камин, чтобы пообедать с Нарциссой, они оба все еще были пьяны и хихикали, вызвав приподнятую бровь и понимающую ухмылку у элегантной женщины, когда они приветствовали ее в гостиной.       — С днем ​​рождения, мой дракон. — Она подошла и заключила Драко в объятия, в то время как Гермиона отступила и наблюдала за парой. Отступив назад, Нарцисса понимающе посмотрела на Гермиону, прежде чем снова повернуться к Драко.       — Я так понимаю, твой первый подарок за день был принят с благодарностью? Драко повернулся к Гермионе, которая просто пожала плечами. Она действительно сказала Нарциссе, что планирует попросить Драко переехать, разговор закончился тем, что ее приемная мать крепко обняла ее и прошептала, как сильно она с нетерпением ждет планирования их свадьбы. Гермиона только покраснела, не ответив. Все трое весело провели время за обедом: Пип выносил поднос за подносом любимые блюда Драко, а Нарцисса осыпала его подарками, большинство из которых представляли собой шокирующе дорогие новые мантии, рабочую сумку из драконьей шкуры и самые дорогие перья, которые Гермиона когда-либо видела. Дело закончилось тем, что сам Пип выкатил огромный торт в форме снитча с длинной узкой коробкой, висящей над ним. Гермиона и Нарцисса улыбнулись друг другу, пока Драко разрывал обертки, и его челюсть отвисла, когда он увидел внутри совершенно новый, ультрасовременный ограниченный тираж бриллианта «Огненная стрела». Драко уставился на них, совершенно онемев, пока две ведьмы поздравляли друг друга с тем, что им удалось преодолеть полное отсутствие знаний о квиддиче, чтобы купить то, что Драко начал скандировать как «самую быструю, самую высококлассную, самую эксклюзивную гоночную метлу из когда-либо созданных». Гермиона представила себе юного Драко, наблюдая, как он вскочил со стола и почти побежал в сад, чтобы покататься на метле, а Нарцисса взялась за руки и стала наблюдать. Женщины выпили три чашки чая, прежде чем Драко, наконец, снова приземлился, бросился к Гермионе, поднял ее со стула, развернул к себе и крепко поцеловал, явно все еще находясь под воздействием эндорфинов после полета. Остаток дня они провели с Нарциссой, прежде чем Гермиона наконец вытащила Драко через камин, сказав ему, что у них забронирован столик на ужин в новом французском ресторане в Косом переулке, и они не могут опаздывать. Когда они вышли через камин под хоровое «Сюрприз!», когда Пэнси, Луна, Блейз, Падма, Тео и Джордж вскрикнули, а Джордж запустил несколько новейших фейерверков для помещений из серии «Волшебные вредилки Уизли», Драко повернулся к ней с выражением искреннего удивления и счастья на лице. Улыбка Чеширского кота расплылась на лице Гермионы.       — Я же говорил, это совершенно новый ресторан! Просто Блейз — его владелец. Драко наклонился, обхватив ее лицо руками.       — Я всегда это говорил, Грейнджер. Тебе суждено было стать слизеринкой. Ты самая коварная ведьма, которую я когда-либо встречал. Гермиона склонила лицо к его рукам.       — Ты любишь меня за это, не отрицай этого. Драко поцеловал ее, а затем прошептал ей на ухо:       — Я никогда ничего и никого не любил так сильно, как люблю тебя. Метла была близко, но ты все равно удерживаешь первое место. Она покраснела, когда все их друзья подошли к Драко, чтобы передать ему подарки, а также осыпать его объятиями по случаю дня рождения. В течение следующих нескольких часов группа пила, ела восхитительную французскую еду, Блейз очень гордился тем, что закупал ее на лучших органических фермах волшебников на юге Франции, и смеялась, пока слизеринцы вспоминали любимые истории из юности Драко, в том числе несколько его не совсем правдоподобных оправданий перед однокурсниками, когда он появился в общежитии в 7 утра после того, как отсутствовал всю ночь. Вся эта сцена заполнила сердце Гермионы. Она провела ночь, колеблясь между полным участием в разговорах и бездельничаньем, наблюдая за Драко, смеющимся и непринужденным, наслаждающимся своим днем ​​рождения и привычно наклоняющимся, чтобы поцеловать ее и сказать, как сильно он ее любит. Это было лучше, чем она могла себе представить. Это было идеально. Когда группа наконец вытолкнула Драко и Гермиону обратно через камин незадолго до полуночи, нагруженные еще большим количеством подарков для Драко, включая несколько текстов и руководств по правильному использованию его новой метлы, предоставленных Блейзом и Тео, которые консультировали Гермиону и Нарциссу по поводу покупки, сердце Гермионы было переполнено и готово разорваться. В ту секунду, когда они вошли в гостиную — их гостиную — Драко бесцеремонно бросил подарки, которые держал, и притянул Гермиону к своей груди, заставив ее тоже отпустить подарки в руках, чтобы обнять его за шею, удерживая равновесие, когда он захватил ее губы в страстном поцелуе, его язык прошелся по ее губам, прежде чем она открыла рот, позволяя их языкам ласкать друг друга, пока она все больше таяла в нем. Драко начал вести пару назад к лестнице, пока не наткнулся на предмет, которого не было на этом пути гостиной, когда они уходили. Он оторвал рот, резко повернув голову. Очевидно, его чувства аврора включились, когда он оглядел пространство в поисках незваного гостя. Гермиона просто хихикнула позади него, когда он отступил назад, чтобы впервые осмотреть комнату. Мягкие, теплые кожаные кресла, стоявшие в гостиной в квартире Драко, теперь присоединились к дивану Гермионы, несколько картин, которые раньше висели на стенах, теперь висели в гостиной и столовой, и когда Драко медленно повернулся, Гермиона увидела, что он видит их фотографии, сделанные во время их пребывания в Хогвартсе, а также несколько снимков, сделанных за последний месяц, теперь в рамках и развешанные на каминной полке и по всему дому. Наконец он перевел взгляд на Гермиону.       — Что… Как? Самодовольная тем, что ей удалось выполнить каждый шаг своего плана, не будучи обнаруженной, она пожала плечами.       — Блейз, Тео и Джордж перевезли все, пока мы были в поместье. Я не хочу, чтобы ты думал, что ты просто переезжаешь в мой дом. Теперь это наш дом, Драко. Твой и мой, наш. Драко улыбнулся ей, подошел ближе, схватил ее за бедра и притянул к себе.       — Коварная, коварная ведьма…       — Возможно, вы правы… У меня были скрытые мотивы. Драко шагнул вперед, провел носом по ее лицу и виску, целуя ее.       — Это так? И каковы были эти скрытые мотивы? Гермиона медленно провела руками по рукам Драко, пока они не легли ему на плечи.       — Я эгоистка, видишь ли. Как только ты сказал «да», я не хотела проводить ни дня дольше, прежде чем ты будешь здесь, со мной, навсегда. Пэнси уже снова расширила шкаф и разложила там всю твою одежду…       — Хммм. Очень практично с твоей стороны. — Драко провел руками по ее спине, пока не зацепился за молнию ее платья. Медленно, очень медленно он потянул за язычок, расстегивая молнию платья, пока оно не распахнулось и не потекло вниз по ее телу в лужу на полу, обнажив соответствующий комплект из изумрудно-зеленого кружевного бюстгальтера и стрингов, которые она надела этим утром.       — Мерлин, Гермиона. Ты действительно собираешься меня погубить… Его рука опустилась вниз по ее животу, его пальцы оставляли за собой огонь, пока не коснулись ее внизу, отодвинув клочок ткани в сторону и приземлившись у ее входа, распределив ее влажность вокруг, прежде чем просунуть два пальца внутрь. Гермиона ахнула и схватилась за куртку Драко, чтобы удержаться на ногах, пока удовольствие разливалось по ее телу.       — Что ты скажешь, если мы войдем в наш новый дом, дорогая? — Он подчеркнул свой вопрос соблазнительным изгибом пальцев, нажимая прямо на то место на ее передней стенке, от которого ее глаза скосились в экстазе.       — Боги, да, пожалуйста, Драко. С ухмылкой он наклонился ко мне.       — Давайте начнем…

***

Следующие три недели пролетели незаметно. Как и надеялась Гермиона, привыкание к жизни с Драко прошло гладко, их привычки изменились, чтобы подстроиться друг под друга. Ну, в основном гладко. На первой неделе состоялся спор о том, как правильно организовать ящик для специй — в алфавитном порядке, как предпочитала Гермиона, или по типу и использованию, как мог выбрать только он, теперь это превратился в молчаливую битву, когда каждый из них переставлял их всякий раз, когда готовил, только для того, чтобы другой менял его на следующий день. Драко был потрясен состоянием чайного сервиза Гермионы, почти отказываясь пользоваться им, пока она не смягчилась и не позволила ему вывезти антикварный сервиз из поместья, который, как она была уверена, стоил больше, чем весь ее дом. Но в остальном это было блаженство. Гермиона жалела, что у нее не было больше времени, чтобы наслаждаться их новым общим пространством, но десять дней назад в ходе своих исследований она сделала открытие, которое перевернуло эти планы. Гермиона находилась в своем кабинете, пытаясь привести в порядок шатающиеся горы справочных материалов, занимавших каждый угол комнаты, когда наткнулась на журнал XVII века, который Фрейя, хранительница записей, оставила ей несколько недель назад. Гермиона осторожно открыла книгу в кожаном переплете и начала читать. Она была написана Бартоломью Эджкомбом, известным в то время изобретателем и зельеваром. Он исследовал лекарство от гриппа черных кошек, который в то время стремительно распространялся по Англии и унес много жизней, когда он предположил, что микроскопические дозы яда оборотня можно использовать в зелье, чтобы убить вирус. В то время у оборотней не было никакой правовой защиты, что означало, что никто не скрывал их статуса, и большинство волков жили вдали от цивилизации в лесах, разбросанных по всей стране. Эджкомб смог определить местонахождение небольшой стаи волков в Корнуолле и принял решение попытаться проникнуть в их логово во время полнолуния, усыпить одного из них и собрать образец яда. Как и ожидалось, все пошло не так, как планировалось, и Эджкомб был укушен. Чтобы избавить свою семью от преследований, он немедленно отправился в добровольное изгнание и, как догадалась Гермиона, чтобы занять свой разум и избежать опустошения от потери тех, кого он любил, полностью посвятил себя работе по поиску лекарства. Он действовал противоположным образом, чем Гермиона, пытаясь сначала определить комбинацию ингредиентов, которая могла бы противодействовать самому вирусу, а затем придумать, как безопасно и эффективно доставить лекарство в организм. Но пока она продолжала читать, сердце Гермионы забилось чаще, адреналин побежал по ее венам. Эджкомб перебрал сотни различных ингредиентов для зелий, проверяя их все на себе, чтобы определить их полезность. Он провел несколько месяцев, совершенствуя зелье, которое по сути было прототипом того, что в конечном итоге стало зельем аконита, и именно по этой причине его журнал был сохранен. Но не это заставляло разум Гермионы кружиться, как волчок. Всего на последних десяти страницах журнала Эджкомб начал обсуждать прорыв в создании настоящего лекарства. Он предположил, что, поскольку преобразующие аспекты ликантропии были вызваны полной луной, то те растения и животные, которые появлялись только во время новолуния — или, возможно, во время полного лунного затмения — могут содержать ключ к разрушению хватки вируса над инфицированными. Ладони Гермионы вспотели, когда она перевернула последнюю страницу журнала. Эджкомб собирался перечислить все потенциальные ингредиенты и статус их тестирования, но вместо того, чтобы найти какие-либо названия , на последней странице журнала появилась лишь одна нацарапанная чернилами линия. Гермиона пришла в ярость, подняв глаза со своего места на полу кабинета, как будто над ней что-то парило и могло обнаружить пропавшие страницы. Ничего не увидев, она вскочила, кровь прилила к ее ногам и ступням, когда она поняла, что уже несколько часов неподвижно сидит на полу и читает, и выбежала из своего кабинета по коридору в комнату с записями.       — Фрейя! — Она задыхалась, когда наконец добралась до стола старой ведьмы, всегда идеально чистого и организованного. Седеющая женщина подняла голову, ошеломленная вторжением и внешним видом Гермионы.       — Да, мисс Грейнджер? — Она осторожно положила руки на стол. Гермиона подняла дневник.       — Ты оставил его мне несколько недель назад? Глаза Фрейи сузились.       — Да. И его нужно было вернуть на следующей неделе. Вам не разрешается копить справочные материалы, мисс Грейнджер, я думаю, мы уже говорили об этом раньше. Гермиона быстро кивнула головой, впервые совершенно не заинтересованная в нарушении правил библиотеки.       — Да, да, мои извинения. И я не хотела врываться сюда так внезапно, но мне нужно немедленно узнать, есть ли у нас другие произведения этого автора? Или есть ли у нас какие-либо записи о его семье и могут ли у них быть какие-либо другие его бумаги? Острые глаза Фрейи на мгновение сузились, прежде чем она подняла палочку, лениво взмахнув ею назад к бесконечным стопкам, защищаемым и контролируемым зоркой женщиной. У Гермионы была теория, что сама Фрейя была экспериментом и что каким-то образом все знания, содержащиеся на этих полках, были имплантированы прямо в ее мозг. Мгновение спустя появился единственный кусок пергамента, и Гермиона с нетерпением шагнула вперед. Фрейя быстро просмотрела текст, читая и поджимая губы.       — Боюсь, что нет, мисс Грейнджер. Похоже, жизнь мистера Эджкомба закончилась весьма трагично, прежде чем он смог закончить исследование, содержащееся в этом журнале. Он жил в зачарованном жилище глубоко в лесу, когда на него наткнулась группа охотников за магией. В то время у Министерства была политика, простите меня, казни оборотней, и когда охотники поняли, что они нашли, они убили беднягу и сожгли всю территорию, где он жил. Единственный предмет, который уцелел после нападения, — этот журнал. Охотники отнесли его в Министерство в качестве доказательства, чтобы они могли получить свою награду, понимаете. Желудок Гермионы скрутило. Жестокость истории ударила ее, как бладжер. Этот человек, человек, посвятивший свою жизнь помощи волшебникам, не сделавший ничего плохого и находившийся на грани колоссального открытия, был убит просто за то, что он был оборотнем. Колени Гермионы ослабли.       — Мисс Грейнджер, вы в порядке? Фрейя встала из-за стола и быстро наколдовала стул для Гермионы, которая тяжело на него упала, лихорадочно соображая. Гермиона сидела молча, пытаясь собраться с мыслями, пока Фрейя некоторое время спустя не помахала рукой перед ее лицом, предупреждая ее, что пора идти домой. Гермиона вышла из камина и немедленно начала мерить шагами гостиную, все еще сжимая в руках журнал. Она пересказала историю Драко с головокружительной скоростью — так быстро, что когда она закончила и наконец посмотрела на него, она не была уверена, были ли ее слова вообще связными, — прежде чем помчаться в свой кабинет, чтобы отправить серию срочных писем. Она написала Невиллу, руководившему группой исследователей гербологии в Сент-Эндрюсе, чтобы объяснить, что она изучает, и спросить, может ли он помочь ей определить растения, которые появляются только во время новолуния или затмения. Он ответил, с энтузиазмом согласившись помочь и поставив перед одним из своих аспирантов задачу определить растения и отправить образцы всех из них в лабораторию Гермионы. Затем она написала Хагриду и Рольфу Саламандеру, чтобы узнать о видах животных, надеясь, что кто-то из них или они оба смогут предоставить ей полный список. И так начались многие дни и ночи исследований, некоторые из которых закончились тем, что Драко вырвал у нее из рук книгу и поднял ее с пола ее домашней лаборатории, напомнив ей, что она «бесполезна для магического мира, если потеряешь сознание от истощения во время аппарации и в итоге будешь расщеплена». Но теперь она стояла в своей лаборатории, изучая набор ингредиентов, которые прислала Афина, одна из учениц Невилла. Их было более двухсот, и Гермиона молча рассчитывала, как именно она построит план тестирования, чтобы систематически их перебрать. Она шагнула вперед, осторожно подняв флакон с черным полосатым лунным чертополохом, растением, которое Гермиона никогда не встречала в своих предыдущих исследованиях. Она только что поднесла флакон к свету, чтобы рассмотреть, когда почувствовала его. Пол в ее лаборатории сотрясся. По комнате разнесся звон стекла, когда на столах и полках звенели друг о друга пробирки и приборы. У Гермионы была всего лишь секунда, чтобы почувствовать, как ее желудок сжался, чтобы понять, что что-то не так, прежде чем из дальнего конца здания раздался мощный БУМ, сотрясший лабораторию так сильно, что ее сбило с ног. Магические огни на полу тут же вспыхнули красным — кто-то только что пронесся прямо сквозь чары. Гермиона вскочила и вытащила палочку, мгновенно сосредоточившись и приготовившись благодаря инстинктам, отточенным во время войны. Сивый, подумала она. Это, должно быть, он. Тонкс была права. Сивый или нет, Гермиона подсчитала, что тот, кто только что взломал защиту лаборатории, прибудет на ее этаж максимум через тридцать секунд, поэтому ей нужно было принять решение. В лаборатории был один аварийный маяк, но он находился далеко в ее кабинете, и ей потребовалось бы не менее пятнадцати секунд, чтобы добраться до него. Авроры прибудут в течение нескольких минут после вызова, но это, скорее всего, даст нападавшим время напасть на Эмбри и Каллума, двух лаборантов, которые были с ней сегодня, и потенциально уничтожить исследования. Ответ был ясен. Она не стала бы рисковать чьей-либо жизнью — или жизнями тысяч оборотней, которых могла бы спасти ее работа. Каждые пятнадцать минут авроры проводили проверки ее подопечных, так что, что бы ни случилось, они будут предупреждены о взломе и вскоре аппарируют. Приняв решение, Гермиона быстро взмахнула палочкой в воздухе и наблюдала, как сотни флаконов, бумаг и других материалов левитировали и немедленно выстрелили в ожидающую, магически расширенную сумку. Гермиона была просто параноидальной в отношении своей работы, и поэтому, чтобы подготовиться к такому случаю, Гермиона магически пометила все в лаборатории, что имело отношение к лекарству, чтобы все это можно было немедленно убрать и спрятать, если понадобится. Прошло не больше пяти секунд с момента взрыва, и как раз в тот момент, когда последний флакон приземлился в зачарованной сумке, Эмбри и Каллум подбежали к двери, широко раскрыв глаза от страха. Гермиона схватила сумку и грубо толкнула ее в грудь Эмбри.       — Вы оба заходите в комнату и запирайтесь прямо сейчас. Снаружи она непроницаема, там вы будете в безопасности. Не выходите, пока не прибудет аврор Малфой. Когда он придет, спросите его, где он был 26 декабря 1995 года. Ответ — Шамони. Если он ответит неправильно, не открывайте дверь. Вы поняли? Двое молодых людей выглядели испуганными. Гермиона поняла в этот момент, что они оба были слишком молоды, чтобы участвовать в войне, и, вероятно, никогда не испытывали ничего подобного.       — Все будет хорошо. Скоро приедут Авроры. С нами все будет хорошо. Просто идите, ладно? Берегите себя. Шамони. Помните Шамони. Неуверенно кивнув, они повернулись и побежали, а через несколько секунд Гермиона услышала, как щелкнули замки на двери чистой комнаты, успокоив ее нервы. Эмбри и Каллум были в безопасности. Исследования были в безопасности. Теперь Гермионе нужно было просто продержаться несколько минут, пока Авроры не спустились на место. Успокоившись, Гермиона заняла позицию в центре лаборатории, лицом к двери. Выхватив палочку, она готовила проклятия на кончике языка. Она была на удивление спокойна, легко вернувшись к ясности, которую приносили битвы, эта война. Она чувствовала, как мышечная память готовит ее к движению, уклонению и применению заклинаний. Услышав, как тяжелые шаги раздаются по лестничной клетке и направляются по коридору к двери, она начала обратный отсчет. Пять. Их было по крайней мере четверо. Двое все еще наступали, а двое теперь грабили внешние офисные помещения. Четыре. Они разговаривали друг с другом грубыми, тихими голосами. Мужчины. Они все были мужчинами. Три. Один выкрикнул ее имя. Они искали ее. Определенно люди Сивого. Два. Они прошли прямо мимо двери чистой комнаты. Эмбри и Каллум были в безопасности. Один. В дверной проем вошли две крупные фигуры, обе в кембриджских рабочих комбинезонах и тяжелых ботинках, вероятно, со стальными носками, держа в руках палочки. Гермиона едва успела заметить их бледную кожу и растрепанные, нечесаные волосы, прежде чем она беззвучно произнесла «Редукто» и нырнула за один из больших столов, заваленных лабораторным оборудованием. Оба мужчины закричали, когда их отбросило обратно в коридор. Придя в себя, один крикнул в коридор:       — Эй! Иди сюда! Кажется, мы нашли эту сучку. Гермиона ощетинилась. — Выходи, выходи, малышка. Мы не причиним тебе вреда… А вот наш Альфа может. Он хотел, чтобы мы передали тебе сообщение: он надеется, что ты все еще такая же сладкая на вкус, как в прошлый раз, когда он тебя пробовал. По спине Гермионы пробежала дрожь, и она крепче сжала палочку. Быстро произнеся заклинание, чтобы казалось, будто ее голос доносится с противоположной стороны комнаты, она ответила:       — Неужели ? К счастью для меня, мне больше никогда не придется чувствовать его вонь. Нападающие все начали флангировать левую сторону комнаты, пытаясь заблокировать место, где, как они думали, пряталась Гермиона. Когда они появились в поле зрения, Гермиона набросилась. Подпрыгнув позади них, она бросила проклятие на ближайшего к ней, наблюдая, как он падает, пока грубые веревочные путы затягиваются вокруг него. Прежде чем остальные успели отреагировать, она послала Петрификус Тоталус тому, кто, как она считала, поделился с ней сообщением Сивого. Он упал назад, ударившись головой о край лабораторного стола, прежде чем удариться о землю, вокруг него растеклась лужа крови. Двое оставшихся бойцов начали посылать ей проклятие за проклятием. Она парировала или защищалась от них всех, отвечая огнем, когда стекло разбивалось на полках вокруг нее, столы раскалывались пополам, а обломки сыпались на них всех. Ей наконец удалось ударить третьего нападавшего парализующим оружием прямо в лоб, и она наблюдала, как он тоже падает, когда жгучая боль пронзила ее руку, держащую палочку. Она была слишком сосредоточена на нем и дала последнему мужчине шанс. И он им воспользовался. Мир, казалось, замедлился, словно ползком, вокруг нее, когда она наблюдала, как ее палочка выпала из раненой руки. Когда она увидела торжествующую ухмылку, расползающуюся по лицу ее противника. И когда он снова поднял палочку, прежде чем Гермиона успела увернуться. Она могла предсказать, что будет дальше, еще до того, как он произнес это слово. Ее аналитический мозг был слишком быстр для ее же блага, и хотя он хорошо служил ей большую часть времени, сегодня ей нужно было, чтобы ее тело соответствовало ему, и оно не справилось. В течение миллисекунды ее мышцы напряглись для удара, и когда красный свет проклятия Круциатуса ударил в ее грудь, ее мозг изо всех сил старался мыслить ясно, пока ее тело рухнуло на землю. Но боль. Она не помнила, насколько все было плохо. Электричество прожигало все ее тело, заставляя ее конечности дергаться и дергаться сами по себе. Но это было не все. Была еще и мучительная резь, ощущение, что ее кости ломаются, восстанавливаются и снова ломаются, что парализовало ее. Это было зловещее совершенство непростительного проклятия. Пока она еще могла, Гермиона пыталась ухватиться за свой рассудок, держась так крепко, как могла, за свой разум. Она знала, что авроры скоро будут здесь. Ей просто нужно было терпеть, пока они не прибудут… Но могла ли она это сделать? Гермиона уже потеряла счет времени, проведенного под проклятием. Каждая секунда казалась целой жизнью. Прошла ли минута или час? Она знала, что кричит, кричит так же, как и тогда, когда Беллатриса держала ее на прицеле палочки много лет назад. Она так старалась. Пыталась сосредоточиться. Пыталась вспомнить, кто она. Где она. Но даже у Гермионы Грейнджер были свои пределы. Не имело значения, что она была Самой Яркой Ведьмой Своего Века. У нее все еще был предел прочности, и пока ее нападавший держался твердо, ее разум начал распадаться, клочки ее сознания уплывали, как дым. И вдруг она не оказалась на полу своей лаборатории. Ей не было 22. Она не была целителем. Она чувствовала щекой холодные камни пола в гостиной. Она слышала, как Беллатриса хихикает, перекрывая собственные крики. Ее схватили. Она подвела Гарри. Она умрет. И она хотела. Она не могла больше этого выносить. Она хотела, чтобы ее поглотила тьма. Она хотела стать ничем. Она хотела, чтобы это закончилось. Она знала, что Драко и Нарцисса были в комнате, и она умрет у них на глазах. Но Драко, Драко был у нее в голове. Она все еще чувствовала его там. Она попыталась сосредоточиться, чтобы передать сообщение. Мне так жаль, Драко. Мне жаль, что я не смог быть сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, не говорите им, что это Рон и Гарри. Мне так жаль, Драко. Мне жаль, что я не смог быть сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, не говорите им, что это Рон и Гарри. Мне очень жаль, пожалуйста, не говорите им. Мне очень жаль, пожалуйста, не говорите им. Боль теперь утихала. Вот и все. Вот и конец. Мне очень жаль, пожалуйста, не говорите им. Она почувствовала на себе теплые руки. Ей показалось, что она слышит голос Драко, но он был так далеко.       — Гермиона! Не спи! Ты должна не спать. С тобой все будет в порядке. — Она не могла понять его слов. Он казался испуганным. Неистовым. Извините, пожалуйста, не говорите им. Извините, пожалуйста, не говорите им. Мне жаль. Далеко-далеко, так далеко она снова услышала его голос. Он был отчаянным. «Она думает, что сейчас 1998 год». Ощущение его рук на ней внезапно исчезло, и ей не за что было держаться. Извините. Извините. Я… Мир почернел.