Глава 18 : Скоро тебе станет лучше

Март 1998 г.

Пожалуйста, пусть это будет кошмаром. Нет. Пожалуйста, пусть я умру. Пусть это будет мучением, которое мне суждено вынести в аду. Драко умолял в своем уме, снова и снова. Все, что означало бы, что сцена перед ним на самом деле не происходит. Потому что если это так, то худший кошмар Драко сбывается. Он заперся в своей комнате, забившись в темный угол шкафа и закрываясь до состояния, близкого к бессознательному, когда услышал голос матери, зовущей его. Он спотыкался и спускался по лестнице, не заботясь о том, что не принимал душ и не брился по крайней мере три дня, и что костюм, который он носил, был более чем мятым и грязным. Это было не то время, когда его обычно вызывали для ежедневных пыток, но он все равно продолжал замыкаться, готовясь. Но даже сквозь туман в голове он все равно заметил ужас на лице матери, которая ждала его внизу лестницы. Что-то было не так. Что-то было еще более не так, чем обычно. Когда Драко достиг площадки, Нарцисса резко вытянула руку, ее пальцы сомкнулись вокруг его предплечья, словно тиски, ногти впились в его кожу. Интенсивность ее взгляда убедила его оттянуть окклюменцию. За открытыми дверями гостиной он мог видеть только своего отца, Беллатрису и, судя по всему, нескольких грязных грабителей. Драко открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но снова закрыл его, когда лицо его матери вытянулось в жесткую линию, и она едва заметно покачала головой.       — Драко, мой дракон, Беллатриса и твой отец попросили твоей помощи. Фенрир захватил нескольких молодых людей, которые осмелились использовать имя Темного Лорда, и он… Он и твоя тетя считают, что это могут быть Гарри Поттер и его два спутника. Живот Драко провалился сквозь пол. Его лицо, должно быть, выдало его страх, потому что Нарцисса снова сжала его руку и слегка отодвинулась, полностью закрывая его от всех в гостиной.       — Послушай меня, Драко. Нам нужно, чтобы ты взглянул на них и точно определил, действительно ли это Гарри Поттер, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. Если мы их схватили, будет вызван Темный Лорд. Поэтому мы должны быть абсолютно уверены. Мы не можем вызвать Темного Лорда без окончательных доказательств. Ты понимаешь? Драко не мог дышать. Он не думал, что сможет пошевелиться. Он просто смотрел на нее, не мигая. Нарцисса подняла другую руку, чтобы коснуться его щеки.       — Не бойся, любовь моя. Ты просто посмотришь на них и скажешь нам «да» или «нет». Сможешь ли ты быть сильной ради меня, ради людей, которых любишь? Ее последние слова были едва громче шепота, и ее смысл был ясен. Драко собирался получить возможность спасти жизнь Гермионы, он не мог все испортить из-за неспособности контролировать свои эмоции. Сделав глубокий вдох и придав своему лицу как можно более уверенное и безразличное выражение, Драко протянул руку, сжал руку матери и кивнул.       — Да, мама. Я понимаю. Драко попытался взять себя в руки. Он скрылся настолько, насколько мог, чтобы этого не заметили Люциус и Беллатриса, прежде чем глубоко вздохнул и вошел в комнату. Удар его ботинок по каменному полу, казалось, отдавался во всем его теле. Он вошел внутрь, осматривая сцену. Его отец, Беллатриса и Сивый стояли перед пленниками, и Беллатриса казалась еще более безумной, чем обычно. Она говорила сама с собой о хранилище, мече, ворах… Наконец его взгляд упал на скованную группу. Первым Драко заметил Рона Уизли, его рыжие волосы невозможно было спутать ни с чем. Он узнал Дина Томаса рядом с собой, а также гоблина, которого он видел несколько раз, когда посещал Гринготтс. Крюкохват? А между ними был Гарри Поттер. Он явно получил жалящий сглаз в лицо, но Драко все равно мог бы узнать его где угодно, ясно как день.       — Драко, Драко! Это наш шанс, сынок. Посмотри, посмотри на них. Это Гарри Поттер? Не так ли? Не так ли, Драко? Мы должны позвать Темного Лорда! Жалким звучал голос его отца. Так отчаянно хотел вернуть себе расположение безносого монстра. Но Драко не хотел ему в этом помогать. Сделав усмешку, он сделал вид, что оценивает группу.       — Я так не думаю, отец. Этот совсем на него не похож. Поттер носит очки и вообще не имеет лица лягушки-быка. Беллатриса бросилась к нему.       — Он замаскирован, Драко! Конечно, эти мелкие воришки попытаются нас обмануть! Посмотри на остальных! Это Уизли! Драко бросил взгляд на Рона, который уставился на него с необузданной ненавистью. Драко просто отмахнулся от него. Лучше бы этому идиоту взять себя в руки и не проклинать их всех.       — Я не узнаю остальных. Они могут быть студентами Хогвартса, но я никогда не обращал особого внимания на тех, кто имеет такую незначительную важность. Лицо Люциуса вытянулось.       — Ты… Ты уверен, Драко? Он встретился взглядом с отцом, пытаясь скрыть презрение на лице.       — Да, я совершенно уверен. Беллатриса схватила его за руку и потащила вперед.       — А что насчет этой, племянник! Посмотри на нее! Это грязнокровка Поттера! Я в этом уверена! Они окружили группу Поттера и Уизли, и Драко пришлось использовать каждую каплю своей воли, чтобы не закричать. На полу лежала Гермиона, вся в крови и тяжело дыша. Его Гермиона. Их глаза встретились, Драко увидел страх, боль и отчаяние, исходящие от человека, которого он любил больше всего на свете. Человека, которого он убедил себя, что больше никогда не увидит. Его зрение затуманилось, и он смутно осознал, что Нарцисса схватила его за локоть, чтобы поддержать. Но в одно мгновение глаза Гермионы прояснились. Она посмотрела на него с яростной решимостью, даже когда она лежала, съежившись на земле, окруженная людьми, которые хотели ее смерти. Она боролась. Она хотела, чтобы он знал, что она боролась. Драко тоже должен был бороться. Не сводя с нее глаз, он заговорил.       — Это не Гермиона Грейнджер. Я бы узнал эту невыносимую грязнокровку, — он чуть не подавился словом, — где угодно, и что бы это ни было, это не она. Понятия не имею, кто она. Может быть, просто маггл, которого подобрали остальные, ты же знаешь, как предатели крови любят марать себя. К тому же, похоже, она уже полумертвая. Драко попытался усмехнуться, в то время как на самом деле отчаянно сканировал тело Гермионы вверх и вниз, пытаясь определить, как и где она ранена. Если бы было что-то, что он мог сделать так, чтобы другие не заметили… Он был так сосредоточен на Гермионе, что не услышал, как Беллатриса зовет остальных в подземелья. Все остальные в комнате исчезли, пока Драко силой не отбросили назад магией, в то время как Беллатриса шла к Гермионе. Нарциссе пришлось молча наложить на него обездвиживающее заклинание, пока Беллатриса опускалась на колени и выкрикивала обвинения в адрес Гермионы во взломе ее хранилищ, а затем вытащила нож и полоснула им кожу Гермионы. Лицо Гермионы исказилось от боли. Она застонала и резко выдохнула, явно пытаясь сдержать крик. Слезы навернулись на его глаза. Он не мог этого сделать. Он не мог на это смотреть. Он должен был остановить ее, он должен был что-то сделать. Хаос, который создавала Беллатриса, дал его матери возможность, и она скользнула за Драко, говоря ему прямо в ухо.       — Будь сильным, дракон. Она переживет это, и ты поможешь ей. Подожди своего момента. Вопреки всем инстинктам, подсказывающим ему убить Беллатрису, броситься на Гермиону и спалить весь этот чертов дом дотла, Драко ждал. И вот настал его момент. Он увидел перемену в глазах Беллатрисы. Он видел это слишком много раз. Она подняла палочку и бросила непростительное проклятие в тот же момент, ее глаза расширились, и она использовала свои навыки легиллеменса, чтобы проникнуть в разум Гермионы. Драко последовал за ней и, используя все свои силы, выстроил стены в разуме Гермионы, чтобы не пускать Беллатрису. Он работал, даже когда крики Гермионы разрывали его на части. Когда его сердце разрывалось от осознания того, что она терпит. Когда он осознал, как сильно он подвел ее. У него не осталось ничего, что он мог бы ей дать, ничего, кроме этого. Он лихорадочно укреплял ее ментальные стены, когда начал слышать ее голос. Она думала так сосредоточенно, что он мог слышать, как это эхом отдается в ее сознании. Мне так жаль, Драко. Мне жаль, что я не смог быть сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, не говорите им, что это Рон и Гарри. Мне очень жаль, пожалуйста, не говорите им. Мне очень жаль, пожалуйста, не говорите им. Это сломало его. Несколько часов спустя, после того как она сбежала, после того как Волан-де-Морт пытал Беллатрису, Люциуса и Драко за их неудачи, после того как он убил похитителей, которые привели их, Драко забился в дальний угол своего шкафа, спрятавшись за грудами одежды, прижав подушку к лицу, чтобы заглушить звук, пока он кричал и плакал, прижавшись головой к стене. Он подвел ее. Он подвел ее. Все было кончено. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Июнь 2002 г.

Как это часто случалось в последнее время, в среду утром Драко сидел за своим столом с кривой улыбкой на лице, вспоминая последние несколько недель своей жизни с тех пор, как он переехал к Гермионе. В первые несколько месяцев их отношений в Хогвартсе, до того, как Волан-де-Морт снова восстал, а все мысли о будущем были омрачены надвигающейся войной, Драко часто представлял, какой будет их взрослая жизнь вместе. Как они будут смеяться, читая газету каждое утро. Как он поцелует ее на прощание, когда она уйдет на работу. Как они будут танцевать до поздней ночи на кухне, крепко прижимая друг друга. Реальность оказалась намного лучше. Они смеялись, читая Пророк каждое утро. Он целовал ее на прощание, когда они оба уходили на работу. И они танцевали на кухне почти каждый вечер. Но он также видел первую улыбку Гермионы каждый день, когда она просыпалась в его объятиях. Он спорил с ней о лучших маггловских фильмах или о том, почему магическая музыка так же хороша, как и какофония «рок-н-ролла». Он вдыхал ее каждую ночь. И он выучил каждый звук, который она издавала, когда он целовал ее, касался ее и заставлял ее кончать. Драко вспоминал весьма специфичные звуки, которые она издавала вчера вечером после того, как он отвлек ее от криков за перестановку ящика со специями, подняв ее на кухонный остров, магическим образом связав ей руки над головой и заставив кончить себе на язык три раза, прежде чем он отпустил ее — честно говоря, кто раскладывает все специи по алфавиту, вместо того чтобы сгруппировать их по наиболее часто используемым областям применения? — когда Тонкс постучала в его открытую дверь. Поймав отсутствующий взгляд Драко, она издала разочарованный стон.       — Честно говоря, кузен, я знаю Гермиону с тех пор, как ей было 15. Каждый раз, когда я прихожу сюда и вижу, как ты смотришь в пространство, явно фантазируя о том, как ее трахаешь, мне хочется промыть мозги сверхсильным очищающим раствором профессора Бейнбриджа. Драко фыркнул.       — Ну, тогда, возможно, вам захочется представиться, прежде чем войти в мой кабинет. Я обязательно приведу в порядок свое лицо, чтобы защитить ваши нежные чувства». Тонкс прищурилась.       — Если бы ты не был так чертовски хорош в своей работе, я бы тебя уволила.       — Спасибо, босс, — пошутил он в ответ. Покачав головой, Тонкс прошла дальше в кабинет, достала пачку пергаментов и фотографию и положила их на стол Драко.       — Только что пришло от разведгруппы. Эту женщину видели три дня назад, когда она входила в одно из мест, которое, как мы считаем, используется как место встречи команды Сивого. Они думают, что она может быть новым игроком. Я хочу, чтобы вы ее выследили. Драко взял фотографию, внимательно изучая ее в поисках подсказок.       — Она молода. Едва ли из Хогвартса выпустилась. Тонкс кивнула.       — Я тоже так думала. Команда, которая ее видела, почти уверена, что на ней был значок с логотипом университета, но они были слишком далеко, чтобы уловить, какой именно. Драко внимательно посмотрел на женщину. Высокая и бледная, со светло-рыжими волосами, в невзрачной одежде. У нее определенно не было того неопрятного вида, который он обычно встречал у последователей Сивого. Если бы она работала с ним, она была бы отличным растением, способным вписаться, не привлекая внимания.       — Хорошо, я начну. Могу ли я взять несколько человек, чтобы помочь с агитацией?       — Конечно, бери кого хочешь… Ответ Тонкс был прерван оглушительным воем сирены, разнесшимся по всему полу. Мгновенно Драко вскочил со стула и выхватил палочку из кобуры, в то время как Тонкс развернулась, также схватив палочку и быстро зашагав к полу. Эта сирена означала, что одно из мест, находящихся под защитой аврората, только что было взломано. Драко выбежал из своего кабинета и увидел, как Гарри делает то же самое из соседней комнаты, пока все авроры в загоне готовились к бою. Тонкс закричала через всю комнату.       — Финнеган! Где была брешь? Запыхавшись, Шеймус выбежал из комнаты наблюдения в бокс.       — Лаборатория! Лаборатория Гермионы! Это лаборатория Гермионы! У Драко все оборвалось. Не говоря больше ни слова, он побежал. Он слышал, как Тонкс выкрикивает приказы, но ему было все равно. Он бежал к назначенной комнате аппарации, и он слышал Гарри прямо за собой. Он пинком открыл дверь, и глаза пары на мгновение встретились, молчаливое согласие сформировалось в пространстве между ними, прежде чем каждый мужчина развернулся на месте и исчез. Драко выскочил на мгновение раньше Гарри, оба на восточной стороне здания Гермионы. У пары была всего секунда, чтобы оценить ситуацию — включая огромную дыру, которая была пробита в стене здания — прежде чем предательская вспышка проклятого света пронеслась в их сторону. Драко нырнул в заваленный обломками вестибюль здания, а Гарри спрятался за большой вывеской «Магико-медицинский исследовательский центр имени Гумберта Пенниворта», оба прислушиваясь, чтобы определить, сколько нападавших приближается и с какой стороны. Гарри выстрелил парализатором, не предназначенным для поражения цели, а для того, чтобы заставить ее ответить и дать возможность сориентироваться. Это сработало. Две струи оранжевого света пронеслись друг через друга, указывая на двух нападавших, по одному с каждой стороны здания.       — Пора наступать! — закричал Драко. Гарри ответил без колебаний:       — Вперед! Не говоря больше ни слова, двое мужчин выскочили из-за угла, держась спины друг друга и осыпая проклятиями нападавших, пытавшихся их окружить. Ярость накатывала на Драко, когда он увидел своего противника. Это был человек, который пытался напасть на Гермиону, он собирался заставить его страдать. Драко не тратил время на оглушающие и связывающие заклинания. Нет, он посылал заклинания, закипающие кровь, сжигающие плоть и ломающие кости с кончика своей палочки. Он уже заключил с собой сделку, чтобы попробовать пять несмертельных проклятий, прежде чем перейти прямо к Аваде Кедавре. Чего бы это ни стоило, чтобы добраться до Гермионы, это то, что Драко был готов сделать. Это было излишним. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы человек закричал от боли и упал на землю. Только тогда Драко применил Инкарцерус и оглушил его до потери сознания. Гарри удалось расправиться и со своим врагом, и двое мужчин снова повернулись друг к другу. Наконец вокруг стало достаточно тихо, чтобы оглядеться и определиться со следующим шагом. Только тихо не было. Как только поток крови от дуэли стих в его ушах, Драко услышал его. Это был звук, который был выжжен в его сознании с того рокового дня в марте 1998 года. Это был звук, который преследовал его в кошмарах. Гермиона кричала. Не просто крики. Ее пытали. Остальной мир померк. Драко снова почувствовал себя подростком, приросшим к месту в своей гостиной. Но на этот раз он не будет смотреть. Он не будет сидеть сложа руки. Не раздумывая, он повернулся и побежал так быстро, как только мог, через дыру в первом этаже здания, перепрыгивая через кирпичи и гипсокартон, к лестнице и на третий этаж.       — Малфой! Подожди! Нам нужен план! Мы понятия не имеем, сколько там людей! — шептал Гарри, бегая позади. Драко не нужен был план. У него был план. Спасти Гермиону. Сделать то, что он должен был сделать много лет назад. Остановить человека, причиняющего ей боль. Убить его. Они добрались до входа на этаж. В коридоре было темно, огни были разбиты на стенах, искры мерцали на их пути; бумага, оборудование и мусор были разбросаны повсюду. Он не видел никакого движения. А из коридора, из лаборатории, доносились крики Гермионы. Он не остановился. Он не оглянулся. Ему было все равно, что Гарри кричит его имя. Он просто рванул к двери. Он увидел человека в той же рабочей одежде, что и те, с кем они сражались снаружи, который смеялся, держа палочку в воздухе. Он увидел Гермиону, кричащую и извивающуюся на земле. И он действовал. Одним взмахом палочки рука человека, державшего Гермиону под Круциатусом, оторвалась у локтя и с мокрым шлепком упала на землю. Мужчина упал на колени, сжимая рану, испустив леденящий душу крик. Хорошо. Еще один удар, и мужчина оторвался от земли. Раздался громкий, тошнотворный хруст, когда каждая кость в его ногах, все его ребра и кости его все еще прикрепленной руки были раздавлены. Он едва успел закричать, прежде чем боль утащила его в бессознательное состояние. Глубоко в своем подсознании Драко впервые был благодарен за то, что ему пришлось наблюдать за Пожирателями смерти, такими как Долохов и Розье, когда они пытали пленников. Если бы он этого не сделал, он бы не узнал этого заклинания. Драко едва видел остальных мужчин, уже лежащих без сознания по всей комнате. Все, что он видел, была Гермиона, все еще извивающаяся, все еще кричащая. Через секунду он был рядом с ней, на коленях, одна рука на ее лице, а другая на ее плече, пытаясь удержать ее. Пытаясь определить, есть ли у нее другие травмы.       — Гермиона! Гермиона, любимая, ты меня слышишь? С тобой все в порядке. С тобой все будет хорошо. Открой глаза, любимая. С тобой все будет хорошо. Слова вырывались торопливо, неистово.       — Мне так жаль, пожалуйста, не говори им. Мне так жаль, пожалуйста, не говори им. Мне так жаль, пожалуйста, не говори им. Ужас. Ледяной, жгучий ужас пронзил его. Ее глаза были закрыты, голова дергалась вперед и назад, а тело продолжало извиваться. Он наклонился.       — Гермиона, это я, дорогая. Это Драко. Ты в безопасности. Я люблю тебя. Пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста. На заднем плане послышались крики. Прибыли другие авроры и начали зачищать здание. Они не имели значения. Драко продолжал водить руками вверх и вниз по лицу Гермионы, ее рукам, ее голове, пытаясь вырвать ее из воспоминаний, в которых она была заперта.       — Мне так жаль, пожалуйста, не говори им. Мне так жаль, пожалуйста, не…       — Малфой! О боги… Тонкс, выхватив палочку, вбежала в комнату. Ее взгляд был на вертушке, оценивая угрозы, прежде чем остановиться на Гермионе, на Драко, держащем ее, умоляющем ее.       — Гермиона! Не спи! Ты должна не спать. С тобой все будет в порядке.— Драко дрожал, отчаянно пытаясь нежно обнять ее, чтобы не причинить ей еще больше боли. Но ее слова затихали, становились тише, ее тело теперь едва двигалось.       — Извините, пожалуйста, не говорите им. Тонкс опустилась на колени рядом с Драко, достала небольшой предмет в форме игральной кости и положила его на грудь Гермионы, прежде чем протянуть ей палочку. Драко инстинктивно протянул руку, пытаясь отбить ее палочку. Тонкс схватила его за руку.       — Малфой! Драко, посмотри на меня. Ей нужна помощь. Нам нужно доставить ее в больницу Святого Мунго СЕЙЧАС ЖЕ. Это аварийный портключ, он доставит ее прямо туда и сообщит им о случившемся. Его взгляд метнулся между Гермионой и Тонкс, прежде чем он кивнул. Тонкс постучала палочкой по порталу и быстро заговорила, чтобы записать травмы Гермионы. Закончив, она повернулась к Драко, ее рука мягко легла на его плечо. «Драко, тебе нужно отпустить ее. Портал должен доставить ее в Мунгос прямо сейчас». Драко не понял, что она сказала.       — Я знаю. Я пойду с ней. Тонкс уже качала головой, теперь ее рука крепко сжимала его руку, но голос оставался мягким.       — Драко, ты не можешь уйти отсюда. Ты был первым мракоборцем на месте происшествия и действовал без приказа. Закон требует, чтобы ты остался и дал показания. Если ты уйдешь, Министерство будет автоматически оповещено, и будет выдан ордер на твой арест. Драко видел боль в глазах Тонкс.       — Я не сделал ничего плохого… Она оборвала его.       — Я знаю. Я знаю, Драко. Я не думаю, что ты это сделал. Но если ты уйдешь, это выйдет из-под моего контроля. Они отправят тебя в Азкабан, не задавая вопросов. Гермиона не хотела бы, чтобы ты подвергал себя такой опасности, и ты это знаешь. Молния боли пронзила его грудь, когда он посмотрел на Гермиону, которая выглядела такой маленькой, такой уязвимой, продолжая бормотать что-то, лежа на полу.       — Драко, мы не можем терять времени. Ей нужно идти. Подумай о ней. Ей нужно немедленно обратиться к целителю. Рыдание вырвалось из груди Драко, когда он легко положил руку на щеку Гермионы, наклонившись вперед, чтобы нежно поцеловать ее в лоб.       — Хорошо. Хорошо, отправь ее, я останусь. Тонкс схватила его за плечи.       — Ты не оставишь ее. Ты поможешь выяснить, кто причинил ей боль. Оставайся здесь десять минут, а потом сможешь пойти к ней, я обещаю. Тонкс постучала палочкой по порталу и быстро заговорила, чтобы закончить записывать травмы Гермионы. Шум у двери заставил Драко повернуться и выхватить палочку для атаки.       — Что — Гермиона! О боги. Что случилось?! — Гарри вбежал в комнату, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, за ним быстро последовал Рон, чье лицо побелело, когда он увидел тело Гермионы на земле. Драко ничего не сказал, но опустил палочку и повернулся к Гермионе. Тонкс не обратила на них внимания, но закончила описывать события, прежде чем приготовиться снова нажать на портключ, чтобы отправить его.       — Прости, пожалуйста, не говори им, — голос Гермионы замедлился, слова стали невнятными.       — Подожди!— Драко остановил ее как раз перед тем, как палочка Тонкс коснулась его. Она повернулась к нему, глаза ее были суровы.       — Она думает, что сейчас 1998 год. Скажи им, что она думает, что сейчас 1998 год. Вспышка замешательства промелькнула на лице Главы Аврората, но она не задавала вопросов, просто продолжила сообщение для целителей. С последним кивком головы Драко неохотно отпустил Гермиону и беспомощно наблюдал, как она безвольно ускользнула. Тепло ее кожи задержалось на его. Драко не двигался, просто стоял на коленях, уставившись на теперь пустое место на земле. Тонкс в последний раз сжала его, прежде чем встать и повернуться лицом к Поттеру и Уизли.       — Тонкс, что, черт возьми, только что произошло? Гермиона…? Что? Зачем ты здесь, Малфой? — Уизли покраснел и резко завертелся, а Поттер просто стоял молча, пристально глядя на Драко.       — Уизли! Успокойся, мать твою. Я отправил ее в больницу Св. Мунго. Поттер, убедись, что все субъекты здесь помечены и связаны. Уизли, докладывай. Гарри повернулся, и только тогда Драко полностью окинул взглядом комнату. Вся мебель была разломана, все инструменты и стеклянные флаконы были разбиты, издавая хруст при каждом шаге Гарри.       — Мы не обнаружили никаких других нападавших в здании или снаружи. Похоже, двое, которых убили Гарри и Малфой, были на страже, пока эти ворвались. Команды только начинают зачистку, чтобы определить, что они искали, или были ли другие неизвестные, которые сбежали до нашего прибытия. Пока неясно, связаны ли они с Сивым. Тонкс фыркнула, когда повернулась.       — Конечно, черт возьми, они связаны. — Она повернулась к Драко, который все еще стоял на коленях на полу.       — Аврор Малфой, встань. — Драко онемел. В ту секунду, как Гермиона исчезла, его разорвало пополам. Он не мог дышать. Не моргая, он поднялся на ноги.       — Вы готовы предоставить свое заявление? — Драко просто уставился в комнату. — Драко! — резко бросила Тонкс прямо ему в лицо, заставив его вздрогнуть. — Мне нужно сейчас же принять ваше заявление, а потом вы можете уйти. Мозг Драко включился. Чем быстрее он произнесет это заявление, тем быстрее он уберется отсюда и вернется к Гермионе. Он чувствовал, как его душа сжимается внутри него, пружина, готовая взорваться. Он кивнул, проводя руками по волосам. Тонкс взмахнула палочкой, и в воздухе появились перо и пергамент, готовые записать слова Драко.       — Пожалуйста, расскажите о своих действиях до прибытия команды. Он говорил так быстро, как только мог.       — Узнав, что лаборатория является целью, я немедленно аппарировал в здание. Я был тем, кто устанавливал чары, и лично отвечал за безопасность лаборатории. По прибытии аврор Поттер и я обнаружили большую дыру в здании. Я бы предположил, что нападавшие имели доступ к невероятно сильному темному объекту, возможно, функционирующему в тандеме с маггловской бомбой, чтобы выполнить нечто подобное. Через несколько секунд после прибытия на нас напали двое неизвестных. Мы вступили с ними в поединок и успешно обездвижили их. Именно в этот момент я впервые услышал крики изнутри здания. Инстинктивно я направлялся на звук. Прибыв в эту комнату, я увидел, как один нападавший держал Гермиону Грейнджер под проклятием круциатус, — головы Гарри и Рона резко повернулись в его сторону, широко раскрыв глаза, — И я предпринял действия, которые счел необходимыми, чтобы остановить его. — Он повернул лицо к нападавшему без сознания, который теперь лежал рядом с его отрубленной рукой.       — А как насчет остальных троих? — Тонкс помахала рукой остальным троим нападавшим в комнате. Драко только покачал головой.       — Они уже были без сознания.       — Гермиона. — Драко, Тонкс и Уизли повернулись на голос Гарри, отчасти благоговея и отчасти разъяренные. — Гермиона, должно быть, отбилась от них. — Он презрительно посмотрел на одного из троих, у которого, казалось, текла кровь из головы, и легонько пнул его ботинком. — Этому, вероятно, нужна медицинская помощь. Хочешь, я пришью ему руку? — Гарри мотнул подбородком в сторону нападавшего, которого Драко уложил. Тонкс посмотрела вниз, с яростью в глазах.       — Это вне вашей компетенции, аврор Поттер, это было бы против протокола. Ему просто придется подождать прибытия медицинского персонала, сколько бы времени это ни заняло.       — Тонкс. Это все? Я свободен? — голос Драко был настойчивым и требовательным. Прежде чем она успела ответить, из коридора раздался голос:       — У нас тут двое неизвестных! Тонкс, Драко, Гарри и Рон выбежали из комнаты и побежали по коридору, где еще четверо авроров направили свои палочки на то, что, как знал Драко, было дверью в чистую комнату.       — Они говорят, что их зовут Эмбри и Каллум, лаборанты Гермионы. — Майкл Корнер не отрывал глаз от двери, пока говорил. — Сказали, что она велела им спрятаться там. Сказала, что они должны выйти только тогда, когда придет Малфой. Лица всех остальных авроров в зале повернулись к Драко. Его сердце билось быстрее с каждой секундой, что он стоял здесь. Ему нужно было добраться до Гермионы.       — Всем достать палочки, — приказала Тонкс. — Приготовьтесь задержать их, оглушить, если понадобится. Когда Драко шагнул к двери, послышались одобрительные возгласы.       — Эмбри? Каллум? Вы в порядке?       — Мистер М-Малфой? Это вы? — раздался магически усиленный голос из комнаты. Драко слышал в его голосе жалкий страх.       — Да. Выходите, тут безопасно. Мы нейтрализовали угрозу.       — Мисс Грейнджер сказала нам, что нам нужно задать вам вопрос, чтобы убедиться… убедиться, что это действительно вы. — Сердце Драко сжалось от боли. Конечно, она обязательно учтет возможность самозванцев. Позади него фыркнула Тонкс.       — Клянусь Мерлином, ей следовало стать аврором. Драко положил руку на дверь.       — Ладно. Какой вопрос?       — Где вы были 26 декабря 1995 года? Непрошеные воспоминания затопили разум Драко. Целовать Гермиону, пока вокруг них падал снег. Держаться за руки и пить горячий шоколад в кафе, наблюдая за проходящими мимо людьми. Танцы под беседкой… Он судорожно вздохнул. С Гермионой все будет в порядке. Он выберется отсюда. Он будет с ней. С ней все будет в порядке.       — Шамони. Я был в Шамони, Франция. За дверью повисла тишина, и Драко слышал, как авроры переминаются с ноги на ногу, готовясь к бою. Но затем они услышали, как щелкнули магические замки на дверях, и из них выглянули двое испуганных аспирантов.       — Поднимите руки! Медленно выходите! — Корнер направил палочку на Каллума, Анджелина Джонсон следила за Эмбри. Ее взгляд упал на сумку, которую он сжимал.       — Что это? Что у тебя в руке? Эмбри дрожал.       — Это исследование! Это исследование мисс Грейнджер! Она сказала нам взять его с собой, чтобы они… кто бы они ни были, не получили его. Джонсон, Корнер и двое авроров повели двух мальчиков по коридору, оставив Драко, Гарри, Рона и Тонкс одних в коридоре. Драко повернулся к кузене, его глаза теперь были жесткими и решительными.       — Тонкс. Я ухожу прямо сейчас. Если Министерство захочет меня арестовать, ты можешь сказать им, где меня найти. Она встретилась с ним взглядом и кивнула.       — Хорошо. Аврор Малфой, как главный аврор, я могу подтвердить, что вы действовали в рамках вашей клятвы аврора и соблюдали все существующие уставы, и, действуя быстро, вы прервали использование непростительного проклятия. Аврорат не предпримет против вас никаких действий. Вы освобождаетесь от требуемого законного удержания. В ту секунду, когда она закончила, Драко повернулся и побежал. Он знал, что команда разместила бы антиаппарационные чары вокруг здания, но в кабинете Гермионы был камин, подключенный к каминной сети. За считанные секунды он швырнул всю банку с летучим порохом в очаг, вызвал отделение неотложной помощи больницы Святого Мунго и прыгнул в огонь. Яркий свет и запах антисептических зелий атаковали его, когда он вошел в зал ожидания, но это не имело значения. Найти Гермиону было все, что имело значение. Он бы прорвался через все это место, если бы это было необходимо. Он побежал к коридору, ведущему к палатам пациентов, но прежде, чем он успел преодолеть половину коридора, его остановили две ошеломленные колдуньи.       — Сэр! В эту часть больницы допускаются только уполномоченные сотрудники! — Старшая из них, судя по ее темно-фиолетовым одеждам, шагнула вперед. Мозг Драко начал кружиться. Он мог оглушить их и продолжать бежать. Охрана будет вызвана, но он был более чем готов к дуэли с ними.       — Мне нужно увидеть Гермиону Грейнджер. Ее доставили сюда несколько минут назад с помощью аварийного портключа. — Его голос не терпел возражений. Глаза колдовской ведьмы расширились, и она на мгновение повернулась к своему коллеге, прежде чем снова повернуться к Драко.       — Мне-мне жаль, сэр. Я не могу вам разрешить… Драко сорвал свой значок с пояса и ударил им по столу справа от них с такой силой, что стол треснул, обе ведьмы подпрыгнули, а несколько других сотрудников больницы прекратили свои дела, чтобы посмотреть на разворачивающуюся перед ними сцену.       — Ты знаешь, кто я? — Его голос был ровным и холодным. Обе ведьмы молча кивнули.       — Хорошо. Тогда, пожалуйста, подумайте, что я буду готов сделать, если вы откажетесь меня пропустить. Его тон стал зловещим, его серые глаза почти почернели от ярости. Драко понимал, что, используя его имя и говоря так, что любой человек старше двадцати лет вспомнит манеру Пожирателей Смерти, он мог бы напугать их достаточно, чтобы они пропустили его. Они, конечно, боялись. Младшая из пары начала отстраняться, но старшая колдомедик не сводила глаз с Драко и схватила коллегу за руку.       — Я-я боюсь, что не смогу этого сделать, мистер Малфой. У мисс Грейнджер есть очень конкретная, магически обязательная медицинская директива. Если она недееспособна, единственные люди, уполномоченные принимать решения от ее имени — включая разрешение на посещение — это ее медицинские доверенные лица. — К концу предложения ее голос стал тверже.       — Тогда скажите мне, кто ее медицинские доверенные лица? — Он держал их на прицеле и требовал, чтобы они его впустили. Позади него раздались торопливые шаги.       — Мы! Мы — медицинские доверенные лица Гермионы Грейнджер! Глаза Драко закрылись. Это был голос Поттера, и он знал, не глядя, что это был чертов Уизел, бегущий рядом с ним. Мозг Драко тут же начал перебирать варианты. Он мог оглушить их. Он был уверен, что сможет в мгновение ока одолеть Уизли, и хотя Поттер, безусловно, стал более искусным в дуэлях, Драко все еще был уверен, что сможет победить его. Или он мог бы им рассказать. Он мог бы рассказать им правду. Гермиона не хотела, чтобы они знали, но в этот момент Драко было все равно. Он загладит свою вину, как только убедится, что она жива. Он скажет им, что любит ее. Что она любит его. Он расскажет им все. Он будет умолять их. Он сделает все, что потребуется. Но ужасающая реальность обрушилась на Драко, словно проклятие. Они не поверили бы ему. Конечно, не поверили бы. Не было ни единого шанса. По крайней мере, без Гермионы, которая бы это им подтвердила. Тогда ему придется их оглушить. Драко вырвался из своих внутренних дебатов. Прошла всего секунда с тех пор, как появились Гарри и Рон. К удивлению Драко, та же самая колдомедика, которая остановила его, подняла руки и покачала головой в сторону Поттера и Уизли.       — Прошу прощения, мистер Поттер, но, боюсь, вы не являетесь медицинскими доверенными лицами мисс Грейнджер.       — Что?! — закричали Гарри и Рон одновременно. Она вытащила палочку и щелкнула ею, и в воздухе над ней появился кусок пергамента. Схватив его, ведьма осмотрела его, кивнула головой и оглянулась на Гарри и Рона.       — Да, вот оно. Мисс Грейнджер обновила свои медицинские указания в январе этого года. Гарри Джеймс Поттер и Рональд Билиус Уизли были отстранены от должности ее назначенных медицинских доверенных лиц и заменены на Теодора Игнатиуса Нотта и Джорджа Гидеона Уизли. С ними уже связались, и они должны быть в пути. Драко глубоко вздохнул. Спасибо, любимая. Спасибо.       — Что за херню ты несешь?! Пропусти нас сейчас же! — Драко наконец посмотрел на Рона, который, казалось, был на грани взрыва. Но когда его взгляд снова окинул коридор, все еще ища путь, который позволил бы ему обойти это мучительное ожидание, он заметил Падму, которая подавала ему знак в конце коридора. Драко сделал шаг вперед, готовый броситься к ней, но она подняла руки и покачала головой, показывая, что ему следует подождать.       — Она жива, — прошептала она, и Драко чуть не согнулся пополам. Кивнув головой в знак благодарности, он обернулся, расхаживая, грубо хватая себя за волосы, каким-то образом еще более отчаянно желая увидеть ее. Узнать, что она не просто жива. Медико-ведьма, чье мнение в глазах Драко внезапно возросло в геометрической прогрессии, прищурилась, глядя на Уизли, пока Драко отвлекался.       — Мистер Уизли! Это больница. Если вы не можете себя контролировать, я вас уберу от сюда! Женщина сложила руки перед собой и выпятила грудь.       — Вы трое можете подождать здесь, а когда прибудут мистер Нотт и мистер Уизли, они определят, кто может увидеть мисс Грейнджер. Разум Драко был в состоянии войны. Гермиона была там. Где-то там. Она находилась под круциатусом неизвестно сколько времени, и хотя Падма заверила его, что она жива, не было никакого способа узнать, в каком она состоянии, как ее разум был затронут, вспомнит ли она, что произошло, вспомнит ли она его… Вот каково это — сойти с ума. Он был в этом уверен. Он пошел к стене коридора, дергая себя за волосы и прислонившись к ней лбом. Он не мог ждать. Приняв решение, он вытащил палочку. Любая мысль о последствиях растворилась в небытии. Образ Гермионы, кричащей на полу, был единственным, что он мог видеть. Он сжал ее крепче и приготовился поднять палочку из боярышника в воздух, готовый первыми ударить по сотрудникам.       — Мы здесь! Мы здесь! Раздался шум, и Драко резко повернул голову назад, чтобы увидеть, как Тео и Джордж бегут к ним, сцепив руки и с побледневшими лицами, они только что прошли через камин. Он выдохнул прерывисто. Звук их шагов, взгляды на их лицах, тянущие реальность вниз вокруг него. Медико-ведьма шагнула вперед.       — Имена?       — Джордж Уизли.       — Теодор Нотт. Они говорили одновременно, оба запыхавшиеся и в панике.       — Мы получили патронусы о том, что Гермиона Грейнджер ранена? Что случилось? Где она? — Голос Тео дрожал, а Джордж немного покачнулся.       — Мисс Грейнджер лечится от заклинательного урона, вызванного длительным использованием проклятия круциатус. — Тео отшатнулся назад, его рот открылся. — Как ее медицинские доверенные лица, нам понадобится ваша помощь в согласии на любое лечение с повышенным риском, а также одобрение всех посетителей. Мисс Грейнджер сейчас стабильна, но…       — Какое лечение ей нужно? Что… — Тео резко повернул голову, словно полностью осознавая, что Драко был здесь впервые.       — Тео. Слово было подавленным. Отчаянием. Мольбой. Слезы жгли глаза Драко, кожу покалывало, пружина внутри него сжималась все сильнее, чувство страха душило его. Глаза Тео расширились, и он повернулся к ведьме. Он указал на Драко.       — Он может ее видеть. Он может видеть ее прямо сейчас. Драко повернулся, не дожидаясь дальнейших слов. Маневрируя вокруг ведьм, побежал по коридору туда, где все еще стояла Падма. По пути он услышал позади себя громкие голоса.       — Какого хрена! Джордж! Скажи им, что мы можем видеть ее, а не гребанный Малфой! — в голосе Рона слышались негодование и ярость. Но Джордж был спокоен.       — Ни один из них не одобрен. Им не разрешено навещать ее.       — ЧТО! Драко услышал ответ только тогда, когда дошел до конца зала.       — Попробуй, брат. На этот раз я не просто сломаю тебе челюсть. Он добрался до Падмы, которая тут же схватила его за руку и повела по другому коридору.       — Она была в полубессознательном состоянии, когда прибыла, но не могла ответить, когда мы задавали ей вопросы. Ты тот, кто сказал, что она думает, что сейчас 1998 год? Драко в отчаянии кивнул.       — Да. Падма издала гул в знак согласия, пока они продолжали спешить по коридору.       — Это имеет смысл. Длительное воздействие такой боли может вызвать временные состояния бегства, амнезию. Учитывая длительность ее воздействия, я думаю, что, скорее всего, она восстановит свои воспоминания, но ей может потребоваться некоторое время, чтобы собрать их воедино. Они достигли двери в конце коридора.       — Она сейчас без сознания, мы дали ей успокоительное, а также паралитическое зелье, чтобы дать отдохнуть ее нервам и мышцам. Разум Драко вернулся к последствиям его ежедневных пыток тех лет назад. Его мышцы дергались часами, и самое долгое время, которое он когда-либо находился под проклятием, составляло сорок пять секунд.       — Ты готова? — голос Падмы был тихим. Драко не стал ждать, он просто протянул руку и открыл дверь. Как только он увидел ее, напряжение в его теле лопнуло, и он проиграл битву со своим контролем. Ее кожа была почти серой, ее волосы безжизненно лежали вокруг нее, когда она неподвижно лежала на ярко-белых больничных простынях. Падма тихо закрыла за ними дверь.       — Могу ли я… могу ли я прикоснуться к ней? — его голос был прерывистым шепотом.       — Да. Ты не причинишь ей вреда. Доказано, что присутствие и прикосновение близких людей помогают процессу выздоровления в таких случаях. Он даже не потрудился сесть в кресло, просто шагнул вперед к ее кровати, его руки коснулись ее лица, когда он наклонился и поцеловал ее в щеку.       — Мне так жаль, любимая. Мне так жаль. — Слез не было. Он молчал. Все еще. Просто смотрел на ее форму, наблюдая, как ее грудь медленно поднимается и опускается. Он не был уверен, как долго он так простоял, но в какой-то момент он почувствовал, как две руки легли ему на плечи. Это вошли Тео и Джордж, и оба смотрели на Гермиону сверху вниз, а по их щекам текли слезы. Драко вздохнул. Он не развалится. На это не было времени. Он повернулся к Падме.       — Что нам нужно сделать? Определить, есть ли у нее какие-либо постоянные повреждения мозга? Голос Драко был ровным, хотя он мог видеть, как Тео и Джордж вздрогнули его периферийным зрением. К счастью, Падма не пропустила ни одного удара.       — Сейчас лучший вариант — дать ей зелье, чтобы снять седацию, и дать ей проснуться. Нам нужно проверить, в сознании ли она, знает ли, где она находится, знает ли, когда она находится.       — А если она этого не сделает? — спросил Джордж тихим голосом. Падма посмотрела на него успокаивающе.       — Тогда мы снова усыпим ее, дадим отдохнуть ее разуму и попробуем снова через несколько часов. Такие случаи непредсказуемы. Иногда мозгу нужно время, чтобы перестроиться. Тео шагнул вперед:       — Есть ли риски? Падма торжественно кивнула.       — Некоторые, да. Нам нужно будет контролировать окружающую среду. Если Гермиона проснется и подумает, что сейчас 1998 год, лучше, чтобы она не сталкивалась с другой реальностью. Пациенты могут стать… враждебными, сбитыми с толку, напуганными. Драко, если она подумает, что сейчас 1998 год, я полагаю, для нее не будет шоком увидеть тебя? Драко кивнул.       — Да, это имеет смысл. Падма кивнула и сделала пометку на своем пергаменте.       — Хорошо, тогда мы очистим комнату, и я могу дать вам зелье отмены, чтобы вы ее ввели, плюс дополнительную дозу седативного, если она ей понадобится. Нам понадобится ваше одобрение… или, ну, я думаю, нам нужно ваше одобрение, чтобы провести тест. — Падма кивнула Тео и Джорджу, которые повернулись друг к другу, широко раскрыв глаза. Между ними состоялся молчаливый разговор. Удивительно, но заговорил Джордж.       — Мы не те, кто должен принимать эти решения. Это твой выбор, приятель. — Он повернулся к Драко. — Что бы ты ни хотел сделать, мы это сделаем. Нить тепла пробежала по груди Драко. Какой интересный поворот событий — чувствовать благодарность за Уизли. Он склонил голову в знак благодарности рыжему волшебнику, прежде чем повернуться к Падме.       — Давайте сделаем это. Несколько минут спустя Драко сидел один в комнате Гермионы, два флакона с зельями стояли на столе рядом с ним. Они приглушили свет и заглушили комнату, пытаясь избежать шока, когда Гермиона проснется. Сделав последний глубокий вдох, Драко взял руку Гермионы в свою, а другой поднес зелье к ее губам. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы оно подействовало. Глаза Гермионы распахнулись, медово-золотые, яркие на фоне мрака комнаты. Драко положил руку ей на щеку, слегка повернув ее лицо к себе.       — Гермиона, любовь моя. Ей потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд, но когда это произошло, в глазах вспыхнул страх.       — Драко? Что? Что случилось? Нет… нет, тебе нельзя здесь находиться! Где Гарри и Рон? Они? Мы? Драко, ты должен уйти! Они убьют тебя! Она убьет тебя! Она не может убить тебя, Драко! Драко, пожалуйста. Пожалуйста… — Ее голос был отчаянным, слезы текли из глаз и по щекам, впитываясь в ткань подушек. Сердце Драко дрогнуло, но он старался сохранять спокойствие.       — Тсс, все в порядке, дорогая. Ты в безопасности. Все в порядке. — Он слегка погладил ее по лицу, пытаясь успокоить. — Вот, возьми, это поможет, обещаю. Глаза Гермионы дико блуждали, не видя. Он не был уверен, что она вообще знала, что он действительно там, но она все равно открыла рот для него, когда он поднес флакон к ее губам. Он опрокинул его ей в рот и наклонился вперед, целуя ее в щеку.       — Все в порядке, милая. С тобой все будет хорошо. Я обещаю. Драко сидел некоторое время, наблюдая за ней после того, как ее глаза закрылись и дыхание выровнялось, стараясь не позволять себе зацикливаться на том, что только что произошло. Она вспомнит. Она вспомнит. Все будет хорошо. Она должна быть в порядке. Драко не осознавал, насколько он благодарен Падме, как он ценил ее стойкое, спокойное поведение, пока она не стала отвечать за заботу о Гермионе. Когда Драко открыл дверь в ее комнату и увидел, как лица Тео и Джорджа поникли, когда он покачал головой, Падма просто сделала пометку на пергаменте и сказала, что они дадут ей отдохнуть и попробуют еще раз через три часа. Никаких беспокойств, никаких вопросов, просто план. Драко вернулся к Гермионе, сидя на страже, пока она спала. Тео и Джордж сидели на краю кровати, подпрыгивая между наблюдением за ней, тихими разговорами друг с другом и одобрением различных посетителей, присоединяющихся к ним. В течение часа Блейз, Панси и Луна присоединились к молчаливой страже, Нарцисса тихо проскользнула с вытянутым лицом несколько минут спустя. Драко не был уверен, кто ее позвал, но если бы он мог сосредоточиться на чем-то другом, кроме Гермионы, он был бы благодарен. Три часа прошли, и внезапно снова пришло время ее будить. На этот раз Нарцисса и Луна остались в комнате, оба человека, которые присутствовали в тот день в 1998 году и которые, как они надеялись, не напугают Гермиону, когда она проснется. Драко почувствовал нехватку воздуха в комнате, когда он наклонил флакон между губ Гермионы. Нарцисса стояла по другую сторону кровати, Луна в ногах и нехарактерно серьезная, ее руки крепко сжимали перила изножья. В этот момент Драко понял, почему Пэнси любила ее. Глаза Гермионы медленно открылись, и все трое, казалось, наклонились вперед. Драко снова погладил ее по щеке.       — Гермиона? Любимая, ты меня слышишь? Ее взгляд метнулся и через мгновение, казалось, сфокусировался на нем, на ее лице отразилось замешательство.       — Драко? Ч-что? Лаборатория… что случилось в лаборатории? Эмбри и Каллум… Сивый… Он был там? Сердце Драко забилось чаще, и он услышал учащенное дыхание двух других ведьм в комнате.       — В лаборатории все в порядке, Гермиона. Все в безопасности. Ты знаешь, где ты, милая? Ты помнишь, что случилось? — Его голос был неуверенным, почти отчаянным. Гермиона нахмурилась, рот открылся и закрылся без звука.       — Я… я не… я не… Ее взгляд снова начал вращаться, сначала остановившись на Луне, которая любезно улыбнулась, а затем повернувшись к Нарциссе. Его мать подняла руку, нежно положила ее на волосы Гермионы.       — Привет, дорогая. Я очень рада тебя видеть. — В ее голосе была лишь легкая дрожь. Гермиона на секунду задержала на ней взгляд, а потом взгляд ее стал рассеянным.       — Нарцисса, Нарцисса, пожалуйста. Пожалуйста. Они не могут причинить вред Драко. Скажи им, чтобы причинили вред мне. Скажи ей, чтобы причинила вред мне. Не позволяй им причинить вред Драко. Пожалуйста. Пожалуйста… — Голос Гермионы снова стал отчаянным, и Драко увидел, как лицо Нарциссы сморщилось.       — Я не буду, дорогая. Драко в безопасности. Вы оба в безопасности. Я обещаю. — Ее голос сорвался на последнем слове. Драко осторожно поднес второй флакон к ее губам.       — Вот, любовь моя, возьми это. Все будет хорошо. И Луна, и Нарцисса плакали, когда Падма и остальные вернулись в комнату, но не Драко. Драко держался за позитивы. Она помнила лабораторию, она назвала имена своих ассистентов. Эти воспоминания все еще были там. Падма тоже была довольна. Она сказала группе, что способность вспомнить эти моменты так быстро после события была неслыханной, что никого не удивило, конечно, Гермиона преуспела бы даже в восстановлении воспоминаний после невообразимой травмы. Все заняли свои места, собрались вокруг кровати Гермионы и молча ждали следующего испытания. По приказу Тео и Джорджа пришла Тонкс и сообщила, что над делом работают все сотрудники , а лучшие специалисты аврората изучают мысли захваченных злоумышленников. Драко едва расслышал хоть слово из ее уст. Напряжение в комнате, казалось, росло с каждой минутой, поскольку все молча наблюдали, как часы отсчитывают время до того момента, когда Гермиону снова можно будет разбудить. Драко не был уверен, нашел ли он сверхъестественную способность сохранять спокойствие или он просто был в шоке, потому что не мог думать о том, что может случиться, когда они попытаются снова. Его единственными мыслями были момент, когда он был в нем, наблюдая за Гермионой, следя за тем, чтобы ее грудь продолжала подниматься и опускаться. Спустя, как ему показалось, совсем немного времени, Падма вернулась в комнату, держа в руке уже знакомые флаконы. Пэнси схватила Луну, притянув лицо светловолосой ведьмы к своему, и прошептала слова поддержки и поцеловала ее, прежде чем направиться к двери с Тео, Блейзом и Джорджем. Нарцисса посмотрела через кровать на Драко, кивнув головой.       — Все будет хорошо, мой дракон. Я чувствую. Слова не были восприняты. Драко просто снова двинулся вперед и влил жидкость в горло Гермионы. Он не сводил глаз с ее лица, пока она просыпалась. Повторяя те же движения, он поднес руку к ее щеке.       — Гермиона? Любимая, ты меня слышишь? Гермиона на мгновение замолчала, а затем встретилась взглядом с Драко.       — Драко? — Он почти мог видеть, как крутятся шестеренки ее мозга. — Что… что случилось? Драко замолчал.       — Что случилось? Ее взгляд, казалось, стал острым.       — Что случилось в лаборатории? Эмбри и Каллум в порядке? Вы поймали тех, кто ворвался? Кто-нибудь еще пострадал? Пальцы Драко сжали ее лицо.       — Гермиона. Все в порядке. Никто не пострадал. Можешь… можешь сказать мне, где ты? Ее взгляд скользнул по комнате, впервые увидев Луну и Нарциссу.       — Я в больнице Святого Мунго. По крайней мере, я думаю, что это больница Святого Мунго? Как долго я здесь? Я не помню, что произошло после того, как… он применил ко мне проклятие Круциатус. Я не знаю, что произошло после этого. Драко, Драко, как долго я здесь? Все в порядке? Я… Драко. Драко, я не могу двигаться. О боги. Я не могу, я не могу двигаться! Драко одновременно почувствовал большее облегчение, чем когда-либо в своей жизни, и ужаснулся за Гермиону, которая, как он понял, все еще находилась под действием паралитического зелья. Он сел на край кровати, его руки оказались по обе стороны от ее лица, в тот самый момент, когда Нарцисса потянулась, чтобы схватить ее за руку. Быстро повернувшись, он поймал взгляд Луны.       — Приведи Падму. — Белокурая ведьма кивнула и молча повернулась к двери. Драко снова обратил внимание на Гермиону.       — Гермиона, дорогая. Успокойся, с тобой все в порядке. Ты в больнице Святого Мунго. Ты здесь всего несколько часов. Нападение было сегодня утром. Больше никто не пострадал. Тебе дали паралитическое зелье, чтобы помочь твоим нервам восстановиться после… после проклятия. Дыши, ладно? Она начала задыхаться, но Драко поднес ее руки к своей груди, медленно вдыхая и выдыхая, чтобы она могла чувствовать движение, его глаза не отрывались от ее глаз. Через несколько мгновений ее глаза, казалось, сфокусировались, и она начала замедлять дыхание, пока Нарцисса медленно провела рукой по ее волосам. Когда вошла Падма, у двери поднялась суматоха, за ней последовала толкающаяся толпа: Блейз, Тео, Джордж и Пэнси.       — Останови паралитик, Падма. Сейчас же, — голос Драко не терпел возражений. Падма сохраняла спокойствие, сосредоточившись только на Гермионе, которая все еще часто дышала.       — Привет, Гермиона. Я понимаю, что это довольно запутанно. С тобой все в порядке. Уверяю тебя. Я могу дать тебе противоядие, чтобы нейтрализовать паралитическое зелье, которое тебе дали, но если я это сделаю, то, скорее всего, ты почувствуешь боль, мышечные спазмы, потенциально неконтролируемое движение конечностей. Драко крепче сжал руки Гермионы, ее дыхание стало поверхностным, а его глаза, прищурившись, уставились на Падму.       — Это все временно, и потом я смогу дать вам миорелаксанты и обезболивающие, хорошо? Драко повернулся к Гермионе. Ее глаза на мгновение встретились с его глазами, сквозь них пробивался страх. Он кивнул ей.       — Да, хорошо. Падма подошла вперед и откупорила небольшой флакон с зельем, прежде чем вылить его в рот Гермионе. В комнате воцарилась тишина. Почти сразу же лицо Гермионы исказилось от боли, мышцы напряглись, спина выгнулась на кровати. Все в комнате закричали, призывая целителя помочь Гермионе. Драко вытащил палочку и направил ее на Падму.       — ПОМОГИ ЕЙ! Падма проигнорировала их всех, подошла и плавно влила в рот Гермионы еще три зелья, мгновенно расслабив ее. Гермиона тяжело дышала, расслабившись в постели и расслабив конечности. Драко не сводил с нее глаз, пока она делала глубокий вдох и выдох, а затем медленно кивнула головой, словно проверяя свои способности.       — Лучше. Это… это лучше. Именно тогда Драко почувствовал, как она сжала его руку. Слабо, зелья явно уменьшили ее силу, но это был первый настоящий, ощутимый знак того, что Гермиона здесь. Она действительно здесь. Проснулась. Осознала. Ее разум невредим. Безмолвные слезы потекли по его щекам. Драко пошевелил одной из своих рук, медленно поднося ее к ее лицу, его большой палец двигался вперед и назад по ее щеке. Гермиона медленно повернулась к нему, и они встретились глазами. Эмоции внезапно охватили ее, когда реальность ситуации обосновалась вокруг них, слезы начали капать, все тяжелее и тяжелее с каждым мгновением. Не отрывая взгляда, Драко обратился к оставльным:       — Нам нужна минутка. Ему никто не перечил. Он не сводил глаз с Гермионы, большим пальцем успокаивающе поглаживая ее кожу, пока остальная часть группы медленно выходила. Когда они остались одни, Драко опустился в кресло рядом с кроватью Гермионы, а его другая рука скользнула по ее плечу и вниз по руке.       — С тобой все в порядке, дорогая. — Он не был уверен, кого именно должны были утешить его слова.       — Расскажи мне. Расскажи мне, что случилось, — ее голос был хриплым от волнения. Драко вытер ей слезы.       — Что ты помнишь? Гермиона вздохнула и закрыла глаза.       — Звук. Раздался взрыв. Я знала, что они должны были прибыть в лабораторию, поэтому я забрала все исследования для лекарства и отправила Каллума и Эмбри в чистую комнату. Они, они в порядке? Драко кивнул.       — Да. Они в безопасности. Они оставались в комнате, пока мы не пришли. Гермиона выдохнула, прежде чем продолжить.       — Я помню, как дралась с тремя… может быть, четырьмя… мужчинами. Они были одеты в рабочую форму Кембриджа, но один сказал мне, что они были там по приказу Сивого. Думаю, я прикончила парочку из них. Один из них ударился головой, когда упал… но потом я потеряла палочку. А потом… боль. Просто… боль. Я не знаю, что было потом. Было такое чувство, будто меня нет… Я не знала, где я. Драко снова осмотрел ее, напоминая себе, что она все еще здесь.       — Ты в одиночку уложила троих из них. Тонкс сказала, что у того, кто ударился головой, было сильное сотрясение мозга, но он жив, к сожалению. Должно быть, прошло несколько минут, прежде чем мы были предупреждены о прорыве защиты, к тому времени, как я добрался туда, ты… кем бы он ни был, он держал тебя под проклятием. Падма думает, что не меньше десяти минут. Гермиона медленно моргнула.       — Ты меня нашел? Драко кивнул.       — Конечно, я нашел тебя, любимая. Я всегда тебя найду. Из ее глаз потекли новые слезы.       — Ты не ранен? Что случилось с нападавшими в лаборатории? Драко опустил голову.       — Ты в больнице, тебя пытали непростительным проклятием, и ты беспокоишься, в порядке ли я? Я в порядке, Гермиона. Не беспокойся обо мне. Я слишком занят, беспокоясь о тебе. Почему ты не спряталась в чистой комнате с Эмбри и Каллумом, когда услышала, как они приближаются? Гермиона выглядела почти смущенной.       — Я не хотела, чтобы они сбежали. Я знала, что вы узнаете, что защита нарушена. Я решила, что мне просто нужно занять их на несколько минут, пока не прибудут авроры, и вы не сможете их арестовать. Что бы они ни использовали, чтобы проникнуть в лабораторию, это должно было быть невероятно мощным и невероятно темным. Я не хотела, чтобы они убежали и смогли снова использовать то, что это было. Впервые с тех пор, как она проснулась, Драко отпустил Гермиону, чтобы уронить голову на руки.       — Ты рисковала жизнью, чтобы плохие парни не ушли? Это… это самая нелепая гриффиндорская чушь, которую я когда-либо слышал.       — Но ведь это сработало, не так ли? — Он услышал улыбку в ее голосе. Он поднял глаза и поймал ее взгляд.       — Да. Но… Гермиона. Я… Когда я нашел тебя. Это было как в тот день в гостиной. Ты кричала так громко, что я мог слышать тебя снаружи здания. Я не могу… пожалуйста, пожалуйста, я не могу слышать это снова. Я не могу позволить, чтобы тебе снова причинили такую ​​боль. — Его голос надломился. Гермиона поднесла свою руку к его щеке.       — Я понимаю. Мне жаль, что я напугала тебя, Драко. Он кивнул и наклонился, остановившись, чтобы вдохнуть ее, когда его губы были всего в биении сердца от ее губ. Медленно, нежно он сократил расстояние и прижал их губы друг к другу, вливая в поцелуй весь стресс, страх и любовь, кружащиеся внутри него. Проведя еще несколько тихих минут вместе, они впустили остальных друзей и членов семьи обратно. Нарцисса молча плакала, суетясь вокруг Гермионы. Луна оставалась более стойкой, чем когда-либо видел Драко, Пэнси заполняла пустоту, суетясь, пытаясь переставить мебель в комнате и составляя списки всех подушек, одеял и «подходящей домашней одежды», которую она принесет Гермионе позже этим вечером. Блейз начал составлять списки всех блюд, которые он собирался отправить, как только Падма объявила, что Гермионе придется остаться в больнице на несколько дней. Но внимание Гермионы привлекли Тео и Джордж. Они оба пытались отчитать ее за то, что она сделала их своими медицинскими доверенными лицами, не предупредив их должным образом, что она собирается заставить их на самом деле сделать это, но вместо того, чтобы слушать их, Гермиона просто наблюдала, и на ее лице расползалась улыбка.       — Чему ты улыбаешься, Кудряшка? Мы оба на тебя очень сердитые! — Глаза Тео блестели, слезы грозили снова пролиться.       — Вы держитесь за руки. Тео выглядел сбитым с толку.       — Что? Гермиона наклонила голову в их сторону, ее глаза были прикованы к сцепленным рукам Джорджа и Тео, а их большие пальцы медленно рисовали узоры на коже друг друга.       — О. Да, ну… — Драко, который теперь сидел на кровати Гермионы, обвившейся вокруг него, выдавил из себя первую искреннюю улыбку с тех пор, как этим утром завыла сирена. Джордж фыркнул и закатил глаза.       — Это все твоя вина, Гермиона. Тебе некого винить, кроме себя самой. — Он поднес их сцепленные руки к своему лицу, запечатлев поцелуй на тыльной стороне ладони Тео. Гермиона улыбнулась, впиваясь взглядом в Драко.       — Я очень рада взять вину за это на себя! Их друзья оставались в комнате в течение следующего часа, пока Падма и несколько других целителей приходили и уходили, проводя тесты для оценки памяти и моторики Гермионы. Казалось, что ее память была нетронутой, но каждый раз, когда они пытались уменьшить зелья, расслабляющие ее мышцы, они блокировались и спазмировались, причиняя ей боль. Драко был близок к тому, чтобы проклясть по крайней мере шестерых целителей сегодня. Падма заверила их, что это нормально и что со временем она, скорее всего, полностью поправится, но Драко уже видел, что Гермионе не терпится выбраться из больницы и подальше от стольких людей, заботящихся о ней. Его прекрасная, упрямая ведьма. В конце концов все, кроме Драко и Нарциссы, пожелали им спокойной ночи, пообещав вернуться следующим утром. Гермиона пыталась сказать Нарциссе, что ей не нужно оставаться, но прежде чем слова слетели с ее губ, Нарцисса бросила на нее взгляд, который ее успокоил. Она оставалась. Никаких вопросов. Некоторое время семья сидела в уютной тишине, а затем взгляд Гермионы сосредоточился на лице Драко.       — Ты выглядишь ужасно, Драко. Драко откинулся назад в притворной обиде.       — Ну! Большое спасибо, дорогая. Гермиона закатила глаза.       — Я просто хочу сказать, что ты выглядишь измотанной. Я знаю, что ты не выходила из этой комнаты несколько часов. Иди домой, прими душ, съешь что-нибудь. Я в очень надежных руках. — Она снова посмотрела на Нарциссу. Глаза Драко стали жестче.       — Я не уйду отсюда, Гермиона.       — Хоть бы и пойди и ополосни лицо холодной водой, мой дракон. Ты выглядишь… ну, ты выглядишь довольно изможденным. Драко оскорблённо уставился на Нарциссу. Гермиона тихонько хихикнула.       — Это правда, Драко. Как я могу поправиться, если во время выздоровления мне придется смотреть на такую ​​ужасающую картину? Ее голос был легким, но Драко видел беспокойство в ее глазах. Он знал, что он, должно быть, выглядит ужасно, но все это не имело значения, так как он сидел с Гермионой, отчаянно надеясь, что она проснется и вспомнит. Помни, что он все еще любил ее. Глядя в ее большие, теплые, медовые глаза, он не мог отказать ей.       — Ладно. Я вернусь через пять минут. Пока меня нет, пусть никто не вынашивает героических идей, ладно? Он осторожно снял Гермиону с себя и усадил ее на кровать, а сам поднялся на ноги.       — Не волнуйся, дорогой. Пока тебя не будет, мы с Гермионой займемся планированием свадьбы Теодора и Джорджа. Думаю, конец лета был бы идеальным вариантом, не так ли? — Нарцисса перевела озорной взгляд на Гермиону, которая рассмеялась, а Драко закатил глаза и неохотно направился к двери. Когда дверь за ним тихо закрылась, Драко выдохнул, затаив дыхание с того момента, как в аврорате зазвонила сирена — он посмотрел на часы, было почти 8 вечера — десять часов назад. Потирая лицо руками, он зашаркал по коридору, стараясь не поддаваться тревоге с каждым шагом, который он делал от Гермионы.       — Малфой, — голос был нерешительным. Драко обернулся и увидел не кого иного, как Гарри Поттера, в мятой одежде и с еще более растрепанной, чем обычно, прической, сгорбившегося в неудобном кресле, с подпрыгивающим коленом, примерно в пятидесяти футах от двери Гермионы. Драко просто уставился на мгновение.             — Как ты сюда вернулся? Гарри пожал плечами.       — Я вытащил карточку «Я — Гарри Поттер». — По крайней мере, у него хватило приличия выглядеть смущенным. Вспышка гнева пронзила Драко. Гарри Поттер мог одним предложением прорваться через любую бюрократическую волокиту, в то время как Драко всего несколько часов назад был готов совершить убийство, чтобы просто пройти по больничному коридору. Его взгляд стал жестче.       — Чего ты хочешь? Лицо Гарри было напряженным, почти отчаянным. Он поднял руки.       — Я просто… Я просто хочу узнать, в порядке ли она. Она в порядке? Драко пристально его разглядывал. Он выглядел испуганным. Это был человек, который был в центре причинения Гермионе боли, который снова и снова подвергал ее жизнь риску. Который знал ее много лет, но никогда толком не видел. И он был в ужасе. Он сидел в этом коридоре часами, потому что, как бы Драко ни противно было это признавать, он все еще заботился о ней. Глаза Драко на мгновение закрылись. Это, по крайней мере, он мог понять. Как кто-то мог не заботиться о Гермионе Грейнджер, было для него загадкой. Глубоко в глубинах его разума сквозь трещину начал проступать проблеск сочувствия к бывшему врагу. Открыв глаза, он пронзил его взглядом. Тревога катилась от Гарри густыми волнами.       — Она очнулась. Ей будет трудно двигаться некоторое время, но ее воспоминания возвращаются. Никакого постоянного повреждения ее разума не было. Гарри прерывисто вздохнул и кивнул, опустив голову на руки.       — Слава Мерлину. Это… ее разум, она, если она потеряла… Гермиона не может потерять его…— Его глаза блестели от непролитых слез, когда он снова посмотрел на Драко, изучая его лицо. Драко просто кивнул. Гарри был прав. Самой красивой, самой особенной, самой неотъемлемой частью Гермионы было величие ее ума, то, как она думала, как менялось ее лицо, когда она решала проблему.       — Я знаю. На какое-то время между ними воцарилось молчание. Наконец Гарри поднял глаза.       — Раньше, в лаборатории, почему ты сказал, что Гермиона думает, что сейчас 1998 год? Драко на мгновение задумался, прежде чем ответить.       — Потому что именно это она и говорила в тот день в поместье. Гарри выглядел сбитым с толку. Драко продолжил, и его сердце снова разбилось от воспоминаний.       — Когда я был в ее голове. Я мог ее слышать. Она просто продолжала повторять это снова и снова. — Мне жаль, пожалуйста, не говори им. Глаза Гарри запнулись, прежде чем закрыться, а голова упала на руки.       — Что им не говорить? — Голос Гарри был хриплым шепотом. Боже, Поттер все еще был идиотом. Он закатил глаза.       — Не говори им, что это был ты. Не говори Беллатрисе, или моему отцу, или самому Волан-де-Морту, что Гарри Поттер заперт в наших подземельях. Она умоляла меня защитить тебя. Гарри медленно поднял глаза, и что-то словно щелкнуло в его глазах.       — И ты этого не сделал. Не рассказал им. Драко уставился на него, не мигая.       — Нет. Я этого не делал. Гарри медленно кивнул.       — Мал… — фыркнул Гарри. — Драко. Драко ждал. Гарри сделал еще один глубокий вдох, прежде чем снова взглянуть на него.       — Рон, возможно, живет в отрицании, но я нет. Я знаю, что между вами двумя что-то происходит, это очевидно. — Он махнул рукой в ​​сторону Драко и больничного коридора. Драко сохранил лицо тщательно нейтральным, выгнув бровь.       — И что, по-твоему, происходит?       — Я не знаю, что именно. И я не… Черт, я не понимаю. — Вспышка гнева охватила Драко. Чего он не понял? Он мог понять, если Поттер считал Гермиону слишком хорошей для него, черт, Драко знал, что он недостаточно хорош для нее. Но то, как Поттер говорил, вопрос в его глазах, когда он смотрел на Драко, заставили его подумать, что Гарри каким-то образом не понимает, зачем Драко Гермиона, и это переместило его прямо на вершину списка Драко, людей котороых нужно было проклясть. Он продолжал говорить.       — Послушай, она явно не хочет говорить с нами… со мной об этом. Я не знаю, сколько ты знаешь, но… отношения между нами были немного… напряженными в последнее время. Драко не удержался и издал недоверчивый смешок. Гарри замер лишь на секунду, на его лице промелькнул вопрос, прежде чем он продолжил, и его лицо помрачнело.       — Но, пожалуйста. Если она тебе хоть немного дорога, будьте осторожен и внимателен. А если нет, то, пожалуйста, просто уходи сейчас, пока она не привязалась. Теперь Драко был зол. И искренне заинтригован.       — Что, черт возьми, это значит, Поттер? Гарри быстро провел руками по волосам и откинулся назад, словно подыскивая нужные слова.       — Она… Она многое пережила, и она, ну, она не такая сильная, какой была в школе. Она… хрупкая. — Это слово. Оно почти заставило Драко снова рассмеяться. Были тысячи слов, которые он мог бы использовать, чтобы описать Гермиону, но одно из немногих, которое не подходило, было «хрупкая». Гермиона не была хрупкой. Она была прочнее гранита. Но Гарри еще не закончил.       — После смерти родителей она… — Он, казалось, боролся с собой в течение какого-то момента. — Она пыталась покончить с собой. Она пыталась сделать это несколько раз за последние три года. И я просто… Мне нужно, чтобы ты был осторожен. Мне нужно, чтобы ты знал, что ее здоровье хрупкое, и что она может… Ну, если она снова пострадает, я не думаю, что она выживет. Зрение Драко начало сужаться. Его ладони вспотели, сердце забилось, пока его разум обдумывал то, что только что сказал Гарри. На один момент, один ужасающий, вызывающий смятение момент, он задумался об этом. Может ли это быть правдой? Может ли Гермиона скрыть это от него? Может ли она действительно…? Драко начал перематывать все разговоры, которые они вели за последние несколько месяцев. За последние восемь лет. И ответ сразу стал ясен. Он резко поднял голову, его губы изогнулись в любопытной ухмылке.       — Откуда ты это знаешь? Гарри покачал головой, сбитый с толку.       — Что ты имеешь в виду, как?       — Я имею в виду, она сказала тебе, что именно это и произошло? Ты видел, как она это делала? Ты видел ее в больнице? Или… Драко уже видел, как в глазах Гарри крутятся шестеренки.       — Или твой маленький помощник сказал тебе, что так и произошло? — Драко понял это еще до того, как закончил предложение. Он знал, что он прав. Глаза Гарри расширились.       — Что ты имеешь в виду? Рон не стал бы лгать… о… — Он замолчал, когда Драко начал смеяться над абсурдностью всего этого. Как легко этот гребаный кусок дерьма извратил историю, чтобы подогнать ее под свои нужды. Как низко он был готов пасть. Как легко он унизил Гермиону. И как легко Поттер поверил ему. Драко покачал головой.       — Правда? Потому что у него не было личной заинтересованности в том, чтобы завоевать твое сочувствие? Удерживать тебя на своей стороне? Честно говоря, Поттер, ты должен каждый день падать на колени и благодарить вселенную за то, что она у тебя есть, — он указал на комнату Гермионы, — потому что без нее ты бы умер через час. Драко позволил правде раскрыться вокруг него. Теперь все стало более понятным. Вот почему Гарри хранил тайну. Рон не просто сказал ему, что Гермиона была хрупкой. Он зашел гораздо дальше. Этот отвратительный кусок зараженной тины на самом деле сказал ему, что Гермиона пыталась покончить с собой. Это было почти блестяще, правда. Какой лучший способ убедить Поттера сохранить его обман в тайне, чем вселить в его голову страх, что Гермиона была склонна к самоубийству, и, конечно же, если он скажет ей правду, он будет ответственен за ее смерть. Драко не отдал ему должное. Уизли оказался гораздо более дьявольским, чем он мог себе представить. Гарри молчал, и Драко наблюдал, как эмоции мелькали на его лице.       — Я не… это не… я не понимаю. Драко ухмыльнулся.       — Конечно, нет, Поттер. Гермиона всегда понимала тебя. И вот ты здесь, более десяти лет спустя, и ты все еще не знаешь о ней ни черта. — Теперь он начинал злиться. — Ты так долго на нее полагался, так долго ее использовал, но ты так и не нашел времени, чтобы узнать ее получше, не так ли? Чертовски невероятно, должен сказать. Эта женщина, эта прекрасная, блестящая, добрая женщина сегодня утром встала перед непростительным проклятием, чтобы убедиться, что преступники, напавшие на нее, не сбегут и не навредят кому-то другому. Она отказалась от всего, всего, что у нее было, чтобы помочь тебе. Чтобы защищать тебя годами. И ты думаешь, что она хрупкая? Каким-то образом ты на самом деле знаешь ее даже меньше, чем я думал. Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно в море.       — Но, может быть, пришло время изменить это, да? Возьмите некоторые из тех навыков, которые вы используете для раскрытия дел, и посмотрите на свою собственную жизнь. На свои собственные действия. На своих чертовых друзей. Может быть, ты чему-то научишься. Поймешь, где ты ошибся. Как ужасно ты ошибся. Напряжение на лице Драко росло, цвет становился ярче с каждым произнесенным им словом. Гарри просто молча смотрел в ответ, явно не в силах примириться с тем, что Драко только что ему обнажил. В коридоре раздался звонок, возвещающий о начале часа. Казалось, он вывел Гарри из транса. Внезапно на Драко навалилась усталость. Он не хотел — не нуждался — продолжать этот разговор. Единственное, что ему было нужно, — это лежать в комнате на полпути по коридору.       — Иди домой, Поттер. Ты не можешь ее видеть, так что нет смысла сидеть здесь всю ночь. Иди домой. Гарри, казалось, задумался на мгновение, все еще явно шатаясь. Наконец он кивнул и медленно поднялся на ноги. Он повернулся, чтобы пойти к выходу, Драко продолжил свой путь в противоположном направлении.       — Драко. Он сделал всего несколько шагов. Медленно он снова повернулся к темноволосому волшебнику, на его лице было нетерпение. Гарри, казалось, на мгновение просканировал его.       — На пятом курсе, на Рождество, Гермиона пришла ко мне в гости. Драко стоял бесстрастный, ожидая.       — Она была в отпуске с родителями. Она вернулась рано. Из Шамони. Она была в Шамони. Драко просто уставился на него на мгновение, прежде чем понимающая улыбка скользнула по его лицу.       — Я знаю. Гарри постоял мгновение, прежде чем повернуться и уйти. Драко наблюдал за ним.       — Гарри? Он повернул обратно.       — Если ты еще раз обвинишь меня в том, что мне на нее наплевать, я тебя убью. И с этими словами он повернулся и пошел обратно по коридору. Это был первый раз, когда Драко назвал его по имени.