Глава 2. Поступление в школу

Утром 11 июля я проснулась от чувства, будто за мной кто-то наблюдает. Это была сова. Она сидела на моём окне и пялилась на меня жёлтыми глазами-фарами. В Литтл-Хэнглтоне совы были не редкостью. Какой-то чудак однажды покормил одну из них, и с тех пор птицы мостились на чужих подоконниках, как воробьи на проводах. Я снова завернулась в одеяло, но совиный взгляд мне в спину заставлял чувствовать себя немного виновато. — Ладно, я покормлю тебя, — зачем-то вслух сказала я и нехотя встала с кровати. Привычка говорить себе под нос как-то сама прилипла ко мне и казалась естественной. С кем же ещё болтать, как не с умным человеком? На комоде рядом с окном у меня лежал пакетик с орехами. Фергус принёс его пару дней назад, строго наказав грызть по три штуки в день, чтобы зубы росли крепкими. Я не была уверена, что это поможет, да и вкус мне не особо нравился. — Хоть кто-то их съест, — рассуждала я, пока открывала окно, на котором до сих пор висела жёлтая ленточка Аннет. — На! Я важно положила орех на подоконник и заметила кое-что ещё. Лапами сова стояла на белом конверте. Я протянула руку и быстро забрала его. На удивление, птица даже не двинулась. Первым, что я увидела, — был кусок красного пластилина (я думала, что это пластилин). А когда дотронулась до него, то узнала сургуч — смесь для создания печатей. Я сорвала его и с любопытством заглянула в сам конверт. В нём были пожелтевшие листы бумаги. Когда я доставала их, мне казалось, что они вот-вот рассыпятся (настолько они выглядели старыми). На первом листе в моей руке была написана такая надпись: «Учебные принадлежности и вещи чародея». Я удивлённо начала читать внушительный список из странных предметов: котлы, остроконечные шляпы, мантии. Напротив каждого стояла цифра, говорящая, скорее всего, о количестве. Сказать, что я была сбита с толку, — ничего не сказать. Я взяла в руки другой лист и начала читать его: «Уважаемая Софи Норман, Данным письмом мы сообщаем Вам, что Вы зачислены в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Убедительно просим Вас ознакомиться со списком школьных принадлежностей и быть готовой их приобрести в случае необходимости. Список прилагаем. Занятия начнутся с 1 сентября. Просим заранее уведомить Ваших родителей и приготовить всё необходимое! В последний понедельник третьего летнего месяца к вам будет направлен проводник. С уважением, Альбус Дамблдор, заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогварст». Не знаю, почему, но я представила мужчину с рыжей бородой и большой замок (такой огромный, что доставал до небес). На завтраке я показала письмо родителям. Они не восприняли его всерьёз. Скорее всего из-за слов «чародейство» и «волшебство». — Я говорила тебе, Софи! Ты должна больше времени проводить на улице, — начала отчитывать меня Аннет. — Видишь, что творится? Над тобой уже подшучивают. Позор! Ой, позор! — Зато как подшучивают! — встал на мою защиту Фергус. — Сколько сил приложили, чтобы письмо оформить! Родители искренне верили, что конверт подкинули мне соседские дети. У меня не было причин считать иначе. В скором времени мы позабыли о Хогвартсе. Странный конверт и его содержимое я кинула в ящик с другой бумагой, где он и провалялся до того самого понедельника, указанного в письме.

***

Тот день запомнился мне очень хорошо. На улице шёл дождь, капли которого необратимо разбивались о наши окна. Я слышала их. Лёжа в гостиной на диване, как ленивый кот, я с периодичностью приоткрывала глаза, чтобы посмотреть, как на паркете отражаются дождливые струйки. — Кто-нибудь, откройте дверь! Кто-то стучит, — крикнула с кухни Аннетт. Она была занята яблочным пирогом и не хотела пачкать мукой дверные ручки. Мы с Фергусом переглянулись. Никто из нас не хотел вставать с насиженного места: он с кресла, на котором уже давно образовалась вмятина по форме самого Фергуса, а я — с дивана. — Да… С возрастом спина начинает болеть сильнее… — ненароком произнёс отец и, взяв с кофейного столика газету, важно в неё уставился. Я поняла намёк и поплелась к входной двери, быстро приглаживая непослушные кучеряшки. Ох, кто бы знал, как сложно было с ними жить — не уложить, не расчесать. В какой-то момент я сдалась и начала просыпаться с гнездом на голове. Да, оно было чуточку неряшливым, но зато объёмным! Прежде, чем открыть входную дверь, я, как учила мать, спросила: — Кто? В ответ послышался вежливый мужской голос: — Прошу прощения, могу ли я переждать у вас дождь? В этот момент на улице громыхнуло. Погода становилась всё хуже. Я крикнула родителям, могу ли впустить в дом незнакомца, и те хором ответили: «да». Вообще за всё время жизни с Аннетт и Фергусом я ни разу не видела, как они кому-то отказывали. Стучит голодный попрошайка — сразу же накормят. Торговец предлагает (без преувеличений) хлам — купят, не задумываясь. Наверное, так они пытались отмолить свои грехи за воровство фруктов и ягод из сада покойного Реддла. — О, а вы неместный, — заметила Аннетт, когда мы с незнакомцем появились в гостиной. Он представлял из себя пухлого человека с большими светлыми усами, наличие которых сразу же роднило его с Фергусом. — У нас в Литтл-Хэнглтоне никто не ходит в таких ярких пиджаках. Зачем приехали? — Вы очень проницательны, — улыбнулся незнакомец. Мы усадили его на диван (мой миленький диванчик!). — Видите ли, я являюсь уважаемым профессором и приехал, чтобы сопроводить в школу нового ученика. — О, очень интересно. А что за школа? — продолжила интересоваться Аннетт. — Хогвартс. В этот момент все мы вспомнили о письме, которое я получила в середине июля. — Вижу, вы уже знаете о нём, так? — улыбнулся незнакомец. Усы на его лице приподнялись. — Несколько раз в год в семье не-магов рождаются одарённые дети. Задача нашей школы — помочь им раскрыть магический потенциал и научить взаимодействовать с миром волшебным. Услышав слова незнакомца, родители залились хохотом. — А я думала у приезжих нет чувства юмора! — восклицала Аннетт, хлопая ладонью по спинке кресла Фергуса. — Неужто вы, взрослый мужчина, подкинули нам то письмо в июле? Делать, что ли, вам нечего? Они с Фергусом настолько увлеклись, что последний в безудержном хохоте задел ногой кофейный столик. Тот пошатнулся, и поднос с кружками чая полетел на пол. — Дурак! — то и смогла выкрикнуть Аннетт перед тем, как потерять дар речи. Кружки и чай, успевший убежать из них, застыли в воздухе. Будто вместе с ними остановилось и само время. Я, как заворожённая, вытянула вперёд руку. Она дрожала: то ли от страха, то ли от восхищения. — Софи! — резко окликнул меня Фергус и сжал моё запястье. Похоже, он испытывал те же эмоции и опасался парящих в воздухе пузырьков чая. — Мерлин-Мерлин, к чему столько волнений? — улыбнулся незнакомец и взмахнул палочкой. Один из пузырьков отправился прямо ему в рот: — Я увереваю вас, это всё тот же обычный чай! — Чай… — изумлённо прошептали мы с отцом. Он отпустил мою руку, и я ткнула один из чайных пузырей. Тот на моих глазах разлетелся на десяток маленьких. В свете люстры они поблёскивали, как золотые огоньки. Аннетт, всё это время стоявшая за креслом, пошатнулась. От сильного удивления у неё подкашивались ноги. Мы с Фергусом бросились помогать ей — усадили в кресло и налили воды. — Так, значит, это было не средство… — только и смогла произнести моя мать и приложила ладонь ко лбу. — О чём вы говорите? — поинтересовался незнакомец, и я начала рассказывать ему, как в возрасте пяти лет подняла Аннетт в воздух на лестнице. И как долго та ругала Фергуса за то, что он покупает ей некачественные средства для уборки. — Мы думали, что это всё галлюцинации… На этих словах незнакомец искренне расхохотался: — Ох, это не галлюцинации, а левитация! Скажите, как вам спится, мисс Норман? Не просыпаетесь ли вы в какой-то странной позе? Или, быть может, ваше одеяло лежит не на месте? — мне даже и не пришлось отвечать. Он понял всё по моему взгляду. — Вот-вот! Так я и знал. У юных волшебников магия течёт через край, и она находит самые интересные способы для реализации. Вы не только подняли в воздух свою маму, но и сами летали каждую ночь. Я слушала его с распахнутыми глазами и онемевшим языком, иначе я не могла объяснить, почему слов у меня не находилось. Гораций Слизнорт (а именно так его звали) просидел у нас до позднего вечера. Не то, чтобы он много рассказал нам о волшебной школе Хогвартс и моих способностях. По большей мере он был увлечён дегустацией яблочного пирога Аннетт. Однако, что мы точно поняли, так это то, что меня ожидает неминуемое обучение магии длительностью в семь лет. — Первого сентября я навещу вас вновь, — заявил Гораций, вытирая усы от яблочной начинки. — Пожалуйста, найдите чемодан и положите туда самое необходимое. Учебники, покупку школьной формы и котлов — Хогвартс берёт на себя. Он снял с меня размеры с помощью живой измерительной ленты. Она сама витала в воздухе и измеряла то, что ей было нужно. А после, хорошо отозвавшись о готовке Аннетт, покинул наш дом. Я наблюдала из окна, как пухлая фигура Горация уходит за ворота под невидимым зонтом. Дождь просто разбивался об него и падал мимо ярко-зелёного пиджака. «Похоже, нам всё-таки придётся выйти на улицу», — подумала я, смотря на кролика, сидящего на моей кровати. Он был первым, кого я положила в коричневый чемодан Фергуса. Другого у нас просто не было. Зубная щётка, белая ночнушка c пятью золотистыми пуговицами (конечно же, это была просто краска) и расчёска, которой я всё же иногда пользовалась — вот, что ещё я туда запихнула, прежде чем в мою комнату ворвалась Аннетт с парой тёплых носков и свитерами. — Не забудь наволочку! И полотенце! И резинки… Нет, лучше ленточки! Да, бери ленточки! — она закидывала в чемодан всё новые и новые вещи, приговаривая: — Моя дочь будет самой красивой волшебницей! Но помни, — она сделала многозначительную паузу и посмотрела на меня очень серьёзно. — Мама запрещает тебе влюбляться в этих… Чудесатых! Муж у тебя должен быть такой, как… Я ожидала, что она назовёт имя нашего отца, но, почему-то, его я не услышала. — Обычный, в общем! Не теряй голову, поняла? Я кивнула. В возрасте одиннадцати лет последнее, о чём я думала, так это о муже. Мне бы эту школу пережить. Мысли о том, что придётся заводить какие-то знакомства и уезжать в новые места, — меня отчасти тревожили. По словам Аннетт, это были последствия синдрома затворника. И бороться с ними надо было через «не хочу». Гораций явился, как и обещал, днём первого сентября. Он поднял мой немаленький чемодан в воздух и, дождавшись, пока я обниму родителей, вышел со мной за калитку. Я слышала, как мать и отец кричат мне в спину пожелания удачи, и понимала, что мне совсем не хотелось с ними расставаться. Так часто ведь бывает, когда живёшь себе, живёшь и не догадываешься, как важен тебе тот или иной человек, пока судьба не выгонит тебя куда подальше. — Покажи им всем, Софи Норман! — это было последнее, что я услышала перед тем, как Гораций сжал мою руку, и мир перед нами закрутился спиралью.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. О ней не писали в газетах и не говорили по радио. Всё, что я знала, так это то, что она находится очень далеко. Так далеко, что вряд ли я смогу сбежать домой. Мир выплюнул меня и Горация к чёрным воротам, по обеим сторонам которых восседали каменные горгульи. — Запомните, мисс Норман, чтобы войти внутрь вам нужно просто постучать, — улыбнулся Гораций. Он подошёл к воротам и постучал три раза по прутьям. — А имеет значение, по какому из прутьев стучать? — задала вопрос я, когда мы уже вошли на территорию школы. — И нужно ли стучать только по одному месту? Или я могу сделать три стука в разных? Гораций посмотрел на меня с непередаваемой эмоцией во взгляде и, недолго помолчав, ответил: — Вы знаете, сколько я уже вожу студентов, никто из них не задавал таких вопросов, — похоже, он испытывал неловкость от того, что не знает ответа. — И всё же, милочка, я думаю, нужно просто постучать. — Но постучать по чему именно? — не унималась я, вышагивая по тропе, ведущей через лес с высокими деревьями. — Да неужели это так важно?! — восклинул Гораций. — Просто стучите и всё. Давайте лучше поторопимся, а то с минуты на минуту начнётся приветственная церемония! И мы поторопились. Тропа привела нас к каменному замку размером с весь Литтл-Хэнглтон. Войдя в него, я поняла, что означало «делайте и всё» из уст Горация. Свечи, парящие под потолком, профессора в остроконечных шляпах, красочные флаги и бесконечный поток учеников — всё это нельзя было объяснить. Можно было просто смотреть «и всё». Удивлённо озираясь по сторонам, я не заметила, как наступила на что-то. Только когда до ушей долетел болезненный «квак», я опомнилась и посмотрела под ноги. На каменном полу с агонией на крохотном лице валялась лягушка. Её лапки были раздавлены моей обувью. — Боже! — испугалась я. А Гораций в очередной раз залился хохотом. — Мисс Норман, вы просто находка! — я подняла на него взгляд, полный вины за поколеченную лягушку, а он с улыбкой до ушей продолжил: — Она же шоколадная. А вы кричите, словно на живую наступили! — Шоколадная? — удивилась я и посмотрела на свою подошву. На ней, действительно, был шоколадный след. Тут же к нам подбежал какой-то мальчик. Он был на голову выше меня и с жёлтым галстуком на шее. Эмоциально выдав «Мерлин! Опять не повезло!», он соскрёб с пола остатки заколодованной сладости и убежал вверх по лестнице. Мы с Горацием направились туда же, а мой летающий чемодан остался ждать при входе. — Не беспокойтесь, когда вас распределят на факультет, то ваши вещи сами окажутся в спальне. — А какие есть факультеты? От чего зависит распределение? — Всё потом, потом! — отмахнулся Гораций, подходя к высоченным дверям. — Мы и так уже опаздываем! Староста вашего факультета вам всё расскажет! — перед тем, как толкнуть дверь, он посмотрел на меня и тяжело вздохнул: — Да… К сожалению, с вашим внешним видом мы уже ничего не успеем сделать… Но ладно… Возможно, всё пройдёт хорошо. Я непонимающе посмотрела на свой кремовый свитер и цветочное платье под ним. Разве с моей одеждой было что-то не так? Но спросить об этом у Горация я не успела. Он буквально втолкнул меня в огромный зал и, указав на цепочку из детей моего возраста, куда-то испарился. Я быстро подошла к этой длинной очереди и заняла место. «Гриффиндор!» — прогремело над головой. Я встала на носочки, чтобы увидеть, кто так громко кричит на весь зал, и расширила глаза. Огромная старая шляпа опускалась на головы учеников и выкрикивала непонятные мне слова. Дети, прошедшие эту странную процедуру, бежали к одному из четырёх столов, за которыми сидели остальные. «Когтевран!» — в очередной раз слыша шляпу, я заметила, что у студентов галстуки из серых становятся то зелёными, то жёлтыми, то красными, а то и вовсе синими. Похоже, это и было распределением на факультеты. Правда, критерии мне были непонятны. Может, я вообще не люблю ни один из этих четырёх цветов. И что мне делать? Обучаться в другом месте? — Эй-эй, — кто-то ткнул меня в спину. Я раздражённо обернулась. Такое поведение было для меня верхом невоспитанности. — Где твоя школьная форма? — спросила у меня девчонка с русыми косами. В этот момент я поняла, что не устраивало в моём внешнем виде Горация. Все, кто присутствовал в зале, были одеты в чёрные мантии. — У меня её пока что нет, — честно ответила я и отвернулась. Однако вопросы в мою сторону продолжились. — Как это нет? Её всем выдали ещё в поезде! Ты где была? И как тебя зовут? Эй-эй, — тычки в спину возобновились. А я вдруг поняла, почему так не хотела выходить во двор в Литтл-Хэнглтоне. Я искренне. Всем сердцем и душой ненавижу детей. Сама по себе эта мысль была странной, ведь я находилась в той же возрастной категории. Так бы могли сказать какие-нибудь дамочки за тридцать лет (или хотя бы девушки), но никак не я — мелкотня. — Мисс Норман! — я чуть не подпрыгнула от неожиданности и поспешила к табуретке, на которую усаживали всех детей перед тем, как надеть им на голову Шляпу. — А где ваша форма? — спросил меня мужчина с рыжей бородой. Я неловко улыбнулась и пожала плечами. — Ладно, сидите смирно, — заключил он и опустил мне на голову Шляпу. Я была настолько взволнована всем происходящим, что мысль о том, на скольких грязных головах уже была эта магическая вещь, меня не посетила. Зато посетило нечто другое. «Так-так, мисс Норман, посмотрим, что у вас тут», — зазвучал у меня в голове чужой голос. Я взволнованно взглянула на мужчину, стоящего рядом, и тот утвердительно кивнул, будто говоря «всё в порядке, вы не сходите с ума». — «Мерлинова борода, да тут настоящий бардак! Как мне с этим работать?» — Кто вы? — прошептала я. «Я то, что у вас на голове, милочка. Сколько же у вас спутанных мыслей… А сколько тёмных… Да как вам не стыдно о таком думать!» Я не совсем поняла, что имеет ввиду Шляпа. Может, она возмущалась моим недовольством к одногодкам? Или что я не почистила зубы утром? «О, а это даже интересно… М-м, как необычно… А вы редкий фрукт за всю мою карьеру! Знаю! Знаю, какой вам нужен факультет. Куда ещё, как ни туда?!» — Шляпа запыхтела у меня на голове. Я догадалась, что таким образом она смеётся. — «Вам прямая дорога на Слизерин!» — Что такое Слизерин? — прошептала я, когда артефакт уже было открыл рот, чтобы вынести вердикт. «Ха-ха! Да вы будто не знаете? Родные подземелья, озеро по правое окно и эти хитрецы вокруг…» — она говорила так, будто повторяла чьи-то слова, которые когда-то слышала. — Подземелья? — я тут же представила себе тёмные коридоры с холодными камерами и крысами — мне поплохело. — А можно мне куда-нибудь в другое место? «Как же это? Зачем? Неужто вы устали от факультета Салазара?» — Да меня там и не было, чтобы уставать… — протянула я. — Но просто мне хотелось бы спать где-то… Где будет тепло? Я невольно представила свою комнату с мягким одеялом и солнечным светом на подушке. Такая яркая, но в тоже время уютная. «Вот как… Так вот, что вы хотите…» — Шляпа видела мои мысли, — «Тогда, по старой дружбе, я исполню ваше желание, мисс Норман». — Гриффиндор! — как только она выкрикнула это, то со стороны левого стола раздался топот ног и радостные голоса. Меня встречали студенты с красными галстуками на шее, а мужчина с рыжей бородой положил мне увесистую ладонь на плечо. — Добро пожаловать на наш факультет, мисс Норман. Позже я узнала, что это был декан. Что-то вроде главного среди всех главных. А его имя, Альбус Дамблдор, показалось мне очень странно-знакомым. «По старой дружбе… Дружбе с кем?» — не понимала я, шагаю к своему столу. Аннетт, конечно, называла меня странной, но со шляпами я точно ещё не дружила. Тем более с этой. После вступительной речи директора, сотни блюд, появившихся из ниоткуда на столе, и шумных разговоров нас повели в гостиные. У каждого из факультетов они были свои. Смотря на то, как мы, первокурсники, гордо поднимаемся наверх, я выдохнула. Никаких подземелий — это уже хорошо. — Эй-эй, ты когда форму оденешь? — снова ткнула меня в спину девчонка. Её отправили на тот же факультет, что и меня. — Поднимемся и НАдену, — сделала я акцент на правильном произношении и гордо задрала голову. Гостиная была на пятом этаже, путь до которого составляли лестницы. Возглавляющий нас староста представился Флимонтом Поттером и предупредил, чтобы мы держались крепче за перила. Я думала, так он просто намекал на нашу неуклюжесть (дети часто падали откуда-то или роняли что-то). Однако дело было в самих лестницах. — Двигаются… — я, как умалишённая, стояла и смотрела, как они поворачиваются слева направо и справа налево. — Иди давай, чего стоишь?! — послышалось уже знакомое ворчание тыкающей-меня-девчонки, и я, вцепившись намертво в перила, пошла вверх по ступенькам. Уже в гостиной, после быстрого распределения по спальням, я заметила, что одной очень важной вещи не хватает. Мой чемодан, вопреки словам Горация, куда-то подевался. Ни староста, ни мои новоявленные однокурсники понятия не имели, что могло с ним приключиться. — Я попрошу завхоза поискать его, — заверил меня рыжий юноша с веснушками на лице. Он говорил об этом с такой беззаботностью, будто мой потерянный чемодан — сущие пустяки. На мой вопрос, когда же мои вещи раздобудут, он и вовсе отмахнулся: — Иди, завтра всё сделаем. — Только сделаете? То есть до завтра вы не спросите завхоза? — возмутилась я. Юноша в ответ энергично кивнул и улыбнулся, видимо, совсем меня не понимая: — Ты можешь поспать в школьной форме… — он сделал паузу и обвёл меня взглядом сверху вниз: — Хотя, пожалуй, в ней не надо. Лучше в этом. Магловскую одежду ведь не так жалко, верно? Я была в корне не согласна. Платье, которое для меня купил Фергус, и свитер, сплетённый Аннетт, были дороже любой формы. Я разозлилась. Разозлилась так, что руки затряслись от возмущения, но высказать всё, что я думаю, в лицо этого рыжего нахала не смогла. То ли язык не повернулся, то ли моя трусость помешала — не знаю. Всё, что я сделала, — развернулась и двинулась к выходу из башни. — Первокурсникам нельзя покидать гостиную после отбоя! — крикнул мне вслед рыжеволосый юноша, но останавливать меня не стал. Наверное, обязанности старосты были ему не так важны. «Тупица», — только и смогла ругнуться я в своей кучерявой голове, пока спускалась по ступенькам. Не помню, как его звали «Уилли», «Уизлли»… К чёрту! Я решила, что ни за что на свете не буду запоминать имя такого безответственного человека. Да что ж говорить, Фергус и то вёл себя намного лучше. Пускай он и забывал кормить меня, когда Аннетт уходила на рынок, а иногда оставлял дверь открытой. Но он делал это искренне случайно и всегда извинялся раза по четыре. «Чёрт…» — стоя на пятом этаже в ожидании лестницы, я вдруг почувствовала непреодолимую тоску по дому. И всё это волшебное великолепие из говорящих картин на стене, факелов и рыцарских доспехов показалось мне чужим. Может, ещё не поздно было выбежать из замка и пуститься наутёк? Неважно, куда, главное — подальше. А там уже спрошу у людей, как добраться до Литтл-Хэнглтона. Я начала спускаться вниз, поглядывая, нет ли на каком-нибудь из этажей моего чемодана, и увидела знакомую жёлтую ленточку. Она валялась на полу, никем не тронутая, будто положенная туда с определённой целью. — Ну, давай-давай, — услышала я шёпот и оглянулась. За спиной и рядом никого не было. — Маленькая магла попадёт в ловушку, маленькую маглу потяну за ушко. Я почувствовала, как меня больно ущипнули за правое ухо, и вновь обернулась — никого. — Маленькая магла ничего не видит, маленькую маглу Пивз легко обидит! — шёпот сменился задорной песней. А перед моим лицом всплыло чужое: с длинным носом, маленькими глазками и широким ртом. — Бу! Я вскрикнула от испуга, а лицо передо мной заулыбалось. — Боится! Боится Пивза! Маленький человек в большой шляпе с бубенцами выплясывал передо мной и корчил злые рожи. — Кто ты? — выдавила из себя я. — Кто я? Я? — человек перестал прыгать и хохотать. Его лицо исказилось гневом, покраснело и стало надуваться, как воздушный шар. Мне показалось, что он вот-вот лопнет, и я быстро закрыла лицо руками. — Напугал! Ха-ха! Хи-хи! Пивз тебя напугал! Я разомкнула пальцы и увидела, как уродливый человечек взлетел в воздух, а в его руках появились ленточки из моего чемодана. — Магла ищет вещи, магла их найдёт, — запел Пивз и, дразня меня ленточками, понёсся прочь. — Если змея маглу раньше не сожрёт! Он улетал всё дальше. В скором времени этажи закончились, и мы оказались у входа в подземелья. То, что это были именно они, я поняла по издевательски повешенным флажкам с буквами, которые складывались в слово «подземелья». Они были наколдованы Пивзом, который, тормоша колокольчики на шляпе, устремился вниз, в темноту. Спускаясь за ним, я с опаской косилась на дверь. Та медленно закрывалась за моей спиной, унося с собой последний лучик света. «Нужно было попросить о помощи профессоров», — только и успела подумать я. Здесь было холодно (лютый мороз, как бы заметила Аннетт). Мы с ней были из тех людей, кто любит дождь и снег не выходя из дома, а с тёплой кружкой в руках. Под ногами что-то хрустело, звенело, катилось. Я не смотрела туда. Не хотела смотреть. Редкие факелы на стенах не согревали, и света от них хватало, чтобы различить в темноте свои руки. — Магла-магла! Грязнокровка тут! — продолжал Пивз. Я не понимала, что он говорит. Почему-то я только сейчас подумала, что всё это могло быть глупой шуткой. — Где мой чемодан? — собрав всю волю в кулак, требовательно спросила я. Пивз, догадавшийся о том, что я не собираюсь слепо следовать за ним в глубину подземелий, повис в воздухе и улыбнулся: — Чемода-ан… А зачем магле чемодан? Что носят в чемоданах? — Вещи, — процедила я. Полтергейст только этого и ждал. Он засмеялся, кувыркнулся в воздухе, и с потолка на грязный пол вдруг посыпались все мои вещи: свитера, носки, ленточки, платья. Я бросилась их поднимать, спасать последнее, чтобы они не испачкались в пыли и бог знает в чём ещё. А Пивз всё хохотал и хохотал. — Тра-та-та-та! — за спиной грохнулся чемодан, я вздрогнула, но не закричала. Наверное, за день у меня было уже столько впечатлений, что сил охать и ахать уже просто не оставалось. И что я вообще делаю здесь, в этих подземельях? Почему мои вещи валяются в грязи? Почему надо мной смеются? Почему до этого нет никому дела? Ведь я приехала только сегодня и совершенно ничего не знаю. Разве так нужно обращаться с только поступившими в школу детьми? Стало обидно и грустно. В носу защипало. Вот он — мой первый счастливый день в школе чародейства и волшебства Хогвартс! Первый день из двух тысяч пятиста пятидесяти пяти. Это число «2555» я высчитывала ещё дома. Аннетт тогда смеялась надо мной: «Какие 2555 дней?! Ты же приедешь к нам на летние каникулы! И на зимние тоже! Это уже не 2555, а 1555!» А Фергус спорил с ней: «Да разве так считают дни? В месяце 31, в трёх месяцах 93, значит, что всего…» В тот день мы так увлеклись подсчётами, что в духовке сгорел картофель. К окончательному выводу никто из нас не пришёл. — Ой! — вдруг завизжал Пивз, кружащий надо мной. — Ой-ой-ой! С его лица сошла улыбка, и весь он скукожился, как старая морковь. В подземелье был кто-то ещё. Его шаги эхом разлетались по стенам. — Ой-ой-ой-ой-ой! — полтергейст завизжал громче, когда в тусклом свете факелов появилась чёрная фигура. Её глаза поблёскивали, а движения были мне смутно знакомы. Только когда внутри всё задрожало, а руки и ноги перестали слушаться, я осознала, кого испугался Пивз. Это был тот самый человек. Тот человек с животным взглядом и оскалом, которого я встретила у ворот поместья семьи Реддл. С каждой секундой он становился ближе, а я осела на полу среди разбросанных вещей и не могла пошевелиться. Пивз уже давно сбежал в одну из стен. И где-то в глубине души я бы хотела сделать также. — Кто ты? Что ты тут делаешь? — чёрная фигура нависла надо мной. А я и сказать ничего не могла. Поспешно отвела глаза и смотрела в пол. Что-то над моей головой зашуршало. Кажется, человек потянулся за чем-то в кармане. А потом после тихого «люмос» подземелья осветил мягкий свет. — Эй, и долго ты ещё собираешься здесь сидеть? — поинтересовался молодой голос над моей головой. — Вставай. Я медленно переместила взгляд с пола на незнакомца. У него не было клыков, не было страшных рожек или звериной морды. Только карие глаза, тонкие губы и бледное лицо. Возможно, оно показалось мне таким при свете «люмоса». — Не можешь двигаться? Пивз тебя так сильно напугал? — продолжил спрашивать меня юноша в школьной форме. — Н-нет… — как-то неуверенно выдала я, продолжая бесстыдно пялиться. Незнакомец приподнял уголки губ и предположил: — Может, тогда тебя так сильно напугал не он, а я? — Н-нет! — смутившись, воскликнула я. — Я просто обозналась… — Вот как… — Да, вот так! — надулась я, чувствуя, как начинают пылать мои уши. На некоторое время надо мной и юношей повисло напряжённое молчание (скорее всего, напряжённым оно было только для меня). Ещё бы, что могло смутить такого высоченного и с виду очень уверенного в себе парня? — Ты первокурсница? — спросил он, будто очнувшись от каких-то мыслей, и подал мне руку. Она показалась мне не такой уродливой, как у других мальчишек, которых я встречала. Точнее, совсем не уродливой. Длинные пальцы, мягкая ладонь — мне на ум сразу пришло слово «ухоженный». — Да… Я приехала сюда только сегодня вместе с Гор… Гар… Грациемфх… — я зажевала конец имени профессора. Наверное, я сильно переволновалась, потому что имя вылетело у меня из головы. — С Горацием, — подсказал мне юноша. Похоже, он был с ним знаком. — Где твоя школьная форма? Ох, если бы он знал, сколько раз за сегодня я слышала этот вопрос! Я шумно выдохнула и начала рассказывать про всё: как в спешке Гораций затолкал меня в Большой зал, как Шляпа отправила меня на факультет, где носят красный цвет, и как мой чемодан украл хохочущий человек в шляпе с бубенчиками. Юноша слушал меня, не перебивая, и изредка хмурился, когда речь заходила о рыжеволосом старосте. — А потом он сказал: «Завтра найдём!» И махнул рукой вот так, — изобразила я последнего, пока юноша заколдовывал мои вещи. Они сами поднимались с пола и аккуратно складывались в чемодан. — Прям так и сказал? — безмятежно уточнил мой помощник. Я энергично закивала: — Не понимаю, зачем брать на себя обязанности старосты, если не собираешься их выполнять? — С обязанностями появляются и привилегии, — объяснил мне юноша. — Например, личная спальня, возможность покидать гостиную в ночное время, отдельная ванная… — Правда? — восхитилась я. Теперь всё становилось на свои места. Фергус всегда говорил: чем человек ленивее, тем выше должность он мечтает занимать, чтобы прокрастинировать до конца своих дней. И откуда этот юноша знал столько? Я задумчиво обвела его взглядом и заметила блестящий значок на груди. Такой же, если я не ошибаюсь, был и у старосты моего факультета. — Так вы тоже… — М-м? — юноша повернул голову в мою сторону, закончив складывать в чемодан вещи. Замок на том клацнул с характерным звуком. — Значок у вас на груди… Вы тоже староста, — вслед за значком я увидела зелёный галстук. Пазл в моей голове сложился сам собой: подземелья — факультет Слизерин! Шляпа хотела отправить меня именно сюда. Ах, если бы я знала с самого начала, что тут заведуют такие люди, я бы согласилась терпеть холод и темноту (да что угодно!). — Пойдём, я отведу тебя в твою гостиную, — обратился ко мне староста Слизерина. Одной рукой он подхватил мой чемодан, а другую протянул мне. Клянусь Богом, чёртом или Мерлином (которого тут все упоминают), встреча с этим юношей была самым приятным событием, случившимся со мной за сегодня. Он единственный помог мне и хоть как-то прояснил всю суть вещей. — С завтрашнего дня начнутся занятия. Как правило, расписание вывешивают на специальных досках в гостиных, — я выдала короткое «угу». — Помимо этого, существует устоявшееся расписание приёма пищи. Завтрак — девять утра, обед — два часа дня, ужин — шесть часов вечера. Если пропустишь, то придётся терпеть до следующего приёма пищи, — очередное «угу» было подтверждением того, что я всё услышала. — После восьми часов вечера выход за пределы гостиной наказуем. — А если произойдёт что-то жизненно-важное? — спросила я у старосты, сжимая его прохладную ладонь. — Тогда обратись к старосте факультета. Или же, в крайнем случае, ко мне. — Надеюсь, со мной произойдёт именно крайний случай, — несмотря на то, что я сказала это очень тихо, юноша всё равно услышал меня. Правда, виду не подал. Так мы и шли до башни Гриффиндора. На лестницах староста крепче сжимал мою руку, чтобы я не упала. А стоя между этажами в ожидании новых ступенек, рассказывал какие-то вещи о школе. Я слушала его так же внимательно, как и он меня в подземельях, и проникалась духом волшебства. — Вон та картина Сэдрика Сумасбродного, очень любит поболтать с первогодками. Если расскажешь ей что-нибудь, то она откроет тебе кратчайший путь с третьего этажа на первый. А вон та терпеть не может шум и вечно ворчит на учеников. — Понимаю её, — улыбнулась я. Это вроде как была моя первая улыбка в стенах школы. — Дети ужасно шумные. Староста посмотрел на меня тем же взглядом, что и Слизнорт у ворот: полным непонимания и маленького удивления. А я неловко пожала плечами. Без бегающих туда-сюда мантий, громких криков и летающих учебников Хогвартс был совсем иным: таким спокойным, необычным, капельку уютным и таинственным. Именно эту школу я и полюбила. Школу после восьми часов вечера, где в золотистых рамках картин блестели огоньки свеч, где тишина наполняет коридоры, а из живых людей только староста Слизерина. Он, как и обещал, довёл меня прямо до башни. Там нам по счастливой случайности повстречался и рыжий парень, которого мой новый друг задержал на «короткий» разговор. А я, уставшая и немного грустная, но в то же время уже капельку спокойная, побежала вверх по ступенькам, стуча о них колёсиками чемодана.