Глава 3. Учение о волшебстве

— О, Том! — поприветствовал Гораций Слизнорт старосту, когда тот уже был на пути в спальню. — Заканчиваете ночной обход? Как всегда безупречно и ответственно! — Доброй ночи, профессор, — ответил юноша. — Я имел возможность проводить вашу подопечную в её гостиную. — Подопечную? — Гораций не сразу понял, о ком идёт речь. Староста придержал ладонь на уровне бедра, намекая на первокурсника низкого роста. — А, та маглорождённая, Софи Норман, — хлопнул себя по лбу профессор. — Хорошая девочка, да? Только немного странноватая, но все дети из деревень такие. — Вас отправили в деревню, профессор? — улыбнулся староста. Он относился к тем немногим людям, которые были знакомы с Горацием довольно близко, и знал, что тот предпочитает избегать мест не особо цивилизованных. — Да-да, — профессор тяжело вздохнул. — Так вы бы знали, где она находится! Между двумя холмами. Мерлином клянусь, там даже воздух спёртый. А называется то как? Литтл-Хэнглтон. Ну правда, ещё тот «литтл»! Самый что ни на есть! — Я сопереживаю вам, профессор. — Я знаю, Том. Я знаю. И благодарю саму стихию магию, что та послала мне именно вас. Не смею больше задерживать! Вы, должно быть, очень устали, — он уступил старосте путь и доброжелательно улыбнулся. Тот ответил тем же и продолжил путь в спальню. Уже внутри, провернув ключ в двери, Том позволил себе презрительно скорчиться: — Дьявол! Он допустил ошибку. После убийства семьи Реддл он был не в себе и наивно посчитал, что девчонка-маггл у ворот поместья не будет представлять угрозу. — Я должен был убить её, — процедил сквозь зубы юноша и раздражённо ударил ладонями столешницу. Кто же знал, что эта мелкая дрянь окажется волшебницей и поступит в Хогвартс? Если она взболтнёт кому-то лишнего, то его преступление раскроется. Ещё с прошлого курса за старостой начал следить профессор Дамблдор, который, как назло, являлся деканом факультета Гриффиндор. «Этот старый ублюдок зацепится за любую мелочь и будет держаться, пока ему не выбьют зубы», — гневно рычал Том в своих мыслях, пока стол трещал под давлением его ладоней. В какой-то момент деревянные ножки скрипнули, будто были готовы сломаться пополам. Староста шумно выдохнул и прошептал: — Успокойся… Похоже, она не видела твоё лицо. Но если кто-то залезет в её голову… Юноша заметил, как его рука слегка дрожит. В последнее время он плохо контролировал свои чувства и эмоции. Он резко тряхнул ей и достал из кармана пузырёк с недавно приготовленным отваром. Когда внутри всё поутихло, староста опустился на кровать и медленно начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Ничего страшного не произошло. Пока он будет контролировать себя и окружение, его никто ни в чём не заподозрит. Достаточно было одного — сделать так, чтобы единственным человеком, кому доверяла бы девчонка, являлся именно он.

***

Утро в Хогвартсе, честно скажу, было неприятным. Как минимум из-за того, что меня разбудил назойливый голос соседки: — Эй, эй ты… — она стояла над моей кроватью и тыкала меня в пухлые щёки. О том, что они были пухлыми, мне регулярно напоминало зеркало. Я находила странным, что моё лицо напоминало шар, когда руки и ноги (вроде как) были нормальными (не знаю, как ещё описать мою детскую фигуру). — Эй, вставай! Я сонно-недовольным взглядом уставилась на девчонку. Судьба, похоже, ненавидела меня, раз поселила нас в одной спальне. — Ты не могла бы так не делать? — Как? — состроила дурочку та и ткнула пальцем меня в лицо ещё раз. Я даже растерялась. Почему-то в мою голову не пришло накинуться на неё или начать громко возмущаться, будто я была уставшим взрослым, который не знал, как сладить с ребёнком. — Вставай! Все уже давно ушли на завтрак! — А ты почему не с ними? — саркастично поинтересовалась я, ища на каменном полу свои тапочки. Аннетт когда-то пришила к ним кроличьи уши. Похоже, она находила кроликов безумно привлекательными. — Я слежу за порядком! — гордо ответила мне надоедливая девчонка. — Я, Минерва, не позволю никому нарушать школьные правила! А ты… — она невоспитанно указала на меня пальцем: — Ты главный нарушитель! Опоздала на церемонию! Пришла без формы… Под эмоциональный монолог о моей безответственности я сползла с кровати, нашла щётку и прошлёпала к ванной комнате. Интересный факт — оказывается, у магов не было зубной пасты. Во всяком случае, Минерва пялилась на мой тюбик с крайним интересом. — Хочешь? — спросила я и протянула ей упаковку. Девочка выдавила пару грамм мятной пасты и слизнула её, будто та была соусом или сиропом. — Её не едят… — Я знаю, что её не едят, — резко ответила та. — Но мама никогда не пользовалась пастами. — Как же она чистила зубы? — не поняла я. — Отваром, — гордо задрала нос Минерва. По пути на завтрак я узнала, что её фамилия Макгонагалл. Мать была чистокровной ведьмой, отец обычным человеком. — Я всегда хотела быть волшебницей, — жужжала девчонка мне на ухо. — Поэтому я знаю обо всём на свете и готова встретиться лицом к лицу с любой опасностью! — Звучит вдохновляюще… — невпопад отвечала я, не понимая, почему именно мне так «повезло» с компанией. Очутившись в Большом зале, я была рада, что внимание моей соседки переключилось на бекон с яичницей. И пока та с аппетитом скребла вилкой по тарелке, я крутила головой из стороны в сторону. Слева — стена. Справа — стол, где сидят синие, за ними жёлтые и у другой стены зелёные. Мне было легче называть всех по цветам. Названия факультетов постоянно вылетали из головы. — Эй, Норман, — кто-то окликнул меня, и я обернулась. Это был рыжий староста, которого я уже позабыла. Как говорил Фергус: «всё плохое должно забываться быстро». — Нашла чемодан? — он улыбнулся той неловкой улыбкой, которую выдавливают из себя провинившиеся. — Да… Вы ведь вчера видели, как я с ним возвращалась… — сконфуженно ответила я. — А, ну вот и ладненько! Надеюсь, ты не злишься на меня? Я порой забываюсь, весь в делах… И я надеюсь, этот случай… Юноша нервно поскрёб пальцами по краюшку стола. Похоже, ему здорово досталось вчера ночью. В голове непроизвольно всплыл образ старосты из подземелий. Единственного адекватного волшебника на сегодняшний момент. Я сама не заметила, как приподняла уголки губ. — Норман? — позвал меня рыжий юноша. — О чём ты думаешь? — Ни о чем! — неестественно резко ответила я. Почему-то мне стало так стыдно, будто кто-то за столом мог влезть мне в голову и прочитать все мысли. — Я не злюсь на вас. Всё хорошо. Рыжий староста вмиг просиял и отвернулся. А я украдкой бросила взгляд в конец Зала. За столом с зелёными студентами царила своя непередаваемая атмосфера. Я назвала бы её «воспитание». Никаких громких возгласов и излишних жестикуляций. Они все находились в каком-то недоступном для других умиротворении. — Квак! — словно в противовес той идиллии возле моего уха раздалось громкое кваканье. Я вздохнула и повернула голову. В моей пустой тарелке прыгало три шоколадных лягушки. — Прошу простить, но это моё! — выхватил у меня из-под носа мою же тарелку старшекурсник и ретировался за другой конец стола. Я только и услышала возмущённое «Поттер», и вслед за юношей-с-ужасно-умным-видом пустился рыжий староста. Да… Атмосферу за нашим столом передавало лишь одно слово — балаган. После завтрака ко мне подошёл тот самый Поттер и, потянув меня за плечо, повёл куда-то из Большого зала. На мой вопрос, что происходит, он ответил просто: — Нужно выбрать палочку. — А как же остальные дети? — задалась вопросом я, пытаясь успеть за старостой. Он шёл быстро и всем своим видом показывал, что хотел побыстрее от меня отделаться. — Они уже купили их в Косой Алее. — Это какой-то магазин? — Нет, это улица, — ответил юноша и указал на маленькую дверь. Она была едва выше меня. — Заходи. — Сюда? Но это же каморка со швабрами, — удивилась я. Староста ответил мне строгим взглядом. Похоже, у него было много дел. Последнее, что он хотел — объяснять первокурснице, как открыть дверь. Чувствуя себя не в своей тарелке, я потянула за ручку. К швабрам так к швабрам, только бы избавиться от этого взгляда. — Да вы шутите?.. — вместе с дверью открылся и мой рот. Внутри вместо железных вёдер и швабр стояли полки. Они были большими, длинными, как гусеницы, и убегали куда-то вдаль. Я привстала на носочки, но так и не смогла увидеть конец комнаты. Она была несоразмерной с замком. Потолок выше, чем в коридоре, и пол совсем не каменный. Я шагнула вперёд, наступив на паркет, и тот скрипнул под моей туфлей. — Посетитель?! — прозвучал мужской голос. Он скрипел так же, как и паркет. Похоже, оба были очень старыми. — Я… Софи! — зачем-то выкрикнула я, не понимая, где находится человек. — Меня привели к вам… — Чтобы выбрать палочку, — закончил за меня мужчина, выплывший из бесконечных рядов полок. Он был высоким, с отпечатком ранней старости на лице. Русые волосы причудливо торчали в разные стороны. За ухом поселился карандаш. — Позвольте, я сниму мерки, и после мы определимся с вашим вариантом. Я согласно кивнула, и тут из ниоткуда на меня набросилась лента. Она принялась летать вокруг и измерять совершенно непонятные мне вещи: расстояние от ушей до пяток, от носа до пальца левой руки. Я продолжала стоять и удивлённо пялиться. — А вы, я вижу, не из этих мест, — заметил мужчина. Он ловко поймал ленту и внимательно всмотрелся в неё, будто там было что-то написано. — Ну да… Я не отсюда, — немного неуверенно ответила я. Разговоры с незнакомыми людьми, в особенности со взрослыми, давались мне нелегко. Аннетт обвиняла во всём мой синдром затворника. «Если бы ты гуляла с детьми чаще, никаких проблем бы не было! Посмотри на себя! Трусишь спросить у прохожего время!» — восклицала она и всегда при этом взмахивала руками. — Да-да! Я сразу понял, — закивал мужчина. — Вы знаете, носы у вас, чужестранцев, совсем другие. Такие короткие, но при этом прямые… — Короткие? — прошептала я и прикоснулась к своему носу. Вроде он не был коротким. Вполне себе обычный нос. — Ох-ох, не переживайте. Обычным людям разница не видна. Но мне, как профессионалу в торговле волшебными палочками, заметны все детали! Жаль, что мы с вами вынуждены проводить встречу здесь… — Хотите сказать, что вы не живете в кладовке со швабрами? — спросила я. — Что? Конечно же, нет! — воскликнул мужчина. — Я — мистер Олливандер, владелец известнейшего магазина палочек в Косой Аллее! — он выкатил грудь колесом и посмотрел на меня, преисполненный гордостью за самого себя. Мне только и оставалось, что согласно кивнуть и выдавить улыбку. — Видели бы вы мой магазин! Жаль-жаль. Из-за войны его пришлось закрыть и временно перенести свои услуги в Хогвартс, — грустно вздохнул Олливандер. — Надеюсь, в скором времени Косая Аллея вновь откроется… — А это какое-то важное место? Эта ваша Косая Аллея? Мужчина посмотрел на меня круглыми глазами и воскликнул: «Конечно же!» Он начал тараторить и рассказывать про необычную улицу в Лондоне. Как по ней гуляют взрослые и дети в остроконечных шляпах, над ними парят белоснежные, рыжие и чёрные совы, а из кучкующихся магазинчиков несёт приторным ароматом тыквы. — Вы бы знали, как прекрасна Косая Аллея осенью! Мой приятель Шугарплам из соседней лавочки всегда лепил для первогодок листья клёна из карамели. Ах, хороший был кондитер. Лучший во всей Магической Англии… — А что с ним стало? — поинтересовалась я, подходя к стойке, на которую мистер Олливандер выгрузил с десяток продолговатых коробок. — Снаряд упал на голову. Мужчина сказал это так спокойно, что я не сразу поняла, что он имел ввиду. В Литтл-Хэнглтоне никто толком и не говорил о войне. Скорее всего потому, что о ней просто не знали. — Простите… Но о какой войне вы говорите? И как долго она длится? Это в Англии? — Олливандер посмотрел на меня с каким-то странным чувством во взгляде. Кажется, он только сейчас понял, что я ничего не знаю. И теперь думал, стоит ли говорить мне о всех ужасах реального мира. Наконец, он произнёс: — Маленьким девочкам не надо о таком думать. Давайте лучше выберем вам палочку, Софи. Мужчина открыл передо мной первую коробку и достал из неё древко. На одном конце блестела серебристая ручка, другой был слегка изогнут. — Схватите покрепче и взмахните, — предупредил Олливандер и передал мне в руки палочку. Я сделала, как он сказал, и (о чудо!) та вылетела из моих пальцев и уверенно впечаталась в стену. Я ойкнула и виновато посмотрела на мужчину. — Ничего страшного. Она вам просто не подходит. Возьмите эту! Тот же результат. Я перепробовала около шести различных палочек, пока последняя просто не треснула в моих руках. В тот момент у Олливандера дёрнулась нижняя губа, что до ужаса меня испугало. Наверное, ему было невероятно больно смотреть, как какая-то девчонка ломает его палочки одну за другой. — Извините… — Ничего! — резко мотнул головой мужчина. Он предложил мне ещё несколько вариантов. Когда те также разлетелись по углам, Олливандер нахмурился и молчаливо исчез между полками. Стоя посреди беспорядка, я нервно царапала ладонь. Как-то не задавалось у меня с волшебством. И перед Олливандером было ужасно стыдно. Возможно, моё опоздание на церемонию, потерянные вещи и неудачи с палочками — всего лишь череда нелепых совпадений, но настроение они отлично подрывали. — Надеюсь, вы ещё не передумали быть ведьмой? — послышался голос мужчины. — Н-нет! — удивлённо выдала я и увидела, как он возвращается с тонкой веточкой в руках. По началу я даже не узнала в ней палочку, настолько та была похожа на обычный обломок с дерева или куста. — Ну хорошо. А то знаю я таких! Приходят, и чуть что, то сразу бегут, думая, что бездарны. А ведь это волшебные палочки! С ними особый подход нужен. Никогда с первого раза легко не подбираются… Держите! — Олливандер протянул мне палочку, похожую на ветку. На удивление, та не вылетела из моих рук и удобно легла в ладони. Я взмахнула ей несколько раз: ничего страшного не произошло, как и ничего хорошего. — Не беспокойтесь. Порой, когда хозяин находит свою палочку, та ведёт себя спокойно. Даже безразлично. Но это лишь свидетельствует о её уверенности в вас, — поспешил уверить меня Олливандер. — Я вроде и не беспокоюсь, — улыбнулась я. Мне было невдомёк, как ведут себя волшебные палочки. Не хрустит в руке, и ладно. Само её наличие уже было для меня фантастикой. Надо же! Настоящий инструмент для колдовства. — Если у вас возникнут трудности, обратитесь ко мне, хорошо? — оповестил Олливандер, когда я уже открывала дверь в коридор. — Хорошо! Спасибо! — благодарно кивнула я и понеслась на занятия, сжимая в ладони не то палочку, не то ветку.

***

Честно, я не знала как работает магия. Но в детстве мне всегда хотелось уметь что-то. Иногда я смотрела на дверь, выставляла вперёд напряжённую руку и ждала, пока та захлопнется. Однако по закону жанра ничего из этого не происходило. И всё же мне хотелось верить, что я не такая как другие дети. Может, это было связано с моей осознанной отстранённостью от общества. Недостаток друзей я восполняла фантазиями. — Мисс Норман! — Профессор Флитвик?.. — Мисс Норман! — Профессор?! — звала я, когда после попытки поднять перо в воздух к потолку полетела я сама. Вот вам и волшебство! Почему-то в книжках про магов, которые я читала, не было написано: «Вас может швырнуть в воздух и приложить головой о чугунную люстру». — Висите смирно! Я сейчас спущу вас, — скомандовал Флитвик, мужчина очень невысокого роста с забавными усами, которые сворачивались спиралью. Похоже, он и сам не ожидал, что я взлечу заместо белого пера на моей парте. Пока меня пытались опустить, первогодки с красными и зелёными галстуками хихикали в ладони. Я нервно улыбалась и прижимала ладонь к ушибленной об люстру голове. Надо же было так опозориться. — Поверьте, ничего страшного не произошло, — начал успокаивать меня профессор. Его слова были плохо слышны за громкими смешками. — Такое бывает… Хорошо, что руки не оторвало. — А могло?! — взволнованно ахнула я. Флитвик, видимо, осознав, что сказал лишнего, виновато улыбнулся и пожал плечами. Урок волшебства (а это был именно он) оказался только началом. Неудачи подстерегали меня везде. В кабинете Защиты от Тёмных искусств на меня свалилась банка. По размерам она была с мою голову. Как оказалось, в ней держали то ли богомола, то ли огромного кузнечика. И он, отчего-то взбесившись, уронил себя прямо мне на макушку. Если бы не профессор Вилкост, остановившая банку в воздухе, для меня бы занятия закончились в тот же момент (как и моя жизнь). Третьим уроком был полёт на мётлах. Едва я прикоснулась к своей, как та начала дёргаться, вылетела из рук и начинала бить меня соломенным концом. В попытке спастись от безумного инструмента я рванула в сторону, неудачно споткнулась и бухнулась руками вперёд на траву. Над головой снова послышался смех первогодок. — Вы в порядке? — обратился ко мне высокий мужчина, как фонарный столб. Вместо меня ответил кто-то из детей. — Да она головой ударилась. Какой там в порядке! Вот и с метлой теперь справиться не может! Все засмеялись с новой силой. А я озлобленно взглянула на мальчишку с красным галстуком. Он был с того же факультета, что и я. И вёл себя не очень дружелюбно. — Сходите-ка в Больничное крыло на втором этаже. Мне тут больные не нужны, — строго обратился ко мне профессор, и я, чувствуя, как горят ладони и коленки, поплелась прочь с тренировочного поля. Внутри всё неприятно дребезжало. Мне было стыдно, обидно и немного злобно. А ещё моя белая рубашка была вся в земляных пятнах, и на колготках появились стрелки с запёкшейся кровью. «Будто была на поле боя, а не на уроке», — посмеялась над самой собой я. Больничное крыло мне удалось найти без приключений. От обычных кабинетов его отличало наличие высоких дверей и запах трав, разносившийся по коридору. Я постучала в них, но ответа не последовало. Неуверенно потянув за железную ручку, я вошла внутрь. Там было много окон. Высокие, с прозрачными шторами, сквозь которые проникали лучи солнца. Вдоль стен стояли кровати и ширмы. За одной из них я разглядела высокий силуэт. — Простите, можно вас?.. — позвала я. — Да, дорогая, — ответили мне откуда-то сбоку. Я обернулась. В углу на деревянной табуретке сидела полненькая женщина с платком на голове и в белом фартуке. На нём выделялась нашивка красного креста. — Откуда ты такая? — С занятий, — смущённо улыбнулась я. Смотря на эту женщину, не хотелось корчить обиженную на весь мир гримасу. — Совсем вас там не жалеют! — покачала головой целительница и указала на ближайшую ко мне кровать: — Присаживайся. Сейчас я тебя осмотрю. Я послушно направилась к кровати, заползла на неё и уселась, болтая ногами в разные стороны. — Сейчас-сейчас, — ухнула женщина. Из-за лишнего веса она с трудом поднималась с табуретки. В это же время силуэт, который я увидела за ширмой, выкрикнул: — Не вставайте, мадам. Я проведу осмотр сам! Этот голос показался мне знакомым. Такой уверенный, вроде и громкий, но при этом совершенно не раздражал. — Ох-ох, Мерлиновы усики, что бы я без тебя делала, Том! Поспеши, похоже, у этой девочки был очень плохой день. — Не думаю, что что-то может быть хуже, чем работа со смоковницей, — усмехнулся силуэт и вышел из-за ширмы, а у меня внутри потеплело. Это был тот староста с зелёным галстуком, который помог мне отвоевать чемодан. Он тоже меня узнал и приветливо улыбнулся. — Здравствуй. — Здравствуйте… — немного взволновано ответила я. — Можешь ему полностью довериться, дорогая, — начала бухтеть пухленькая целительница, пока староста отошёл к тазу с водой. Его руки были в чём-то синем. — Том очень талантливый юноша. Лучший из тех, с кем мне приходилось работать! С тех пор, как он напросился мне в помощники, Больничное крыло цветёт и пахнет, как семилистник весной! Слушая женщину, я периодически поглядывала на старосту. В этот раз на нём не было мантии, только белая рубашка, поверх которой был накинут мужской фартук. Он тоже был испачкан в синих пятнах, будто на него плюнул осьминог. — Это сок смоковницы, — вдруг произнёс юноша. Я вздрогнула от неожиданности, поймала его взгляд и поняла, что всё это время он видел, как я на него пялилась. — П-понятно… Староста осмотрел меня быстро. Да и смотреть там было нечего: шишка на голове, ободранные ладони и коленки. Быстро намешав что-то на прикроватной тумбочке, он начал обрабатывать ушибленные места. Когда дело дошло до коленок, я недоверчиво дёрнула ногой. — Что-то не так? — спросил юноша. — Я могу сама, — чувствуя, как краснеют уши, ответила я. Староста посмотрел на меня очень внимательно, будто пытаясь прочитать, что в моей голове. А потом я увидела, как в его глазах появились смешинки. Он передал мне мазь и отошёл за бинтом. Я принялась рваными движениями наносить зелёную мазь на разбитые колени. Не знаю, почему я чувствовала себя так неудобно. Казалось, что сейчас на меня смотрят даже стены и следят за каждым моим вздохом. — Закончила? — спросил юноша, подойдя ко мне через пару минут. — Да, — я потянулась к тумбочке, чтобы поставить туда миску с мазью. На полпути староста перехватил мою ношу и помог убрать лечебное средство. — Мне нужно наложить бинты, чтобы предотвратить попадание грязи, — объяснил он. Я неуверенно пожала плечами. — Разве бинты накладывают на царапины? — Эти накладывают, — улыбнулся юноша. — Они тоньше, чем те, что используют маглы, и не затруднят в движениях. — Хорошо, — согласилась я. Пока староста накладывал ткань на повреждённые участки кожи, я украдкой разглядывала его лицо. В подземельях его было не так хорошо видно, как и в свете от настенных факелов. «Такой аккуратный…» — не знаю, почему именно это слово пришло мне на ум. И называют ли вообще внешность человека «аккуратной» — вопрос ещё тот. Больше всего мне запомнились карие глаза с вкраплениями золота. В них так причудливо отражалось солнце, словно кто-то рассыпал золотые монетки на шоколаде. — Ну всё, готово, — сообщил мне староста, заканчивая с последней коленкой. Он делал всё старательно и в то же время нежно. Не то, что доктора из Литтл-Хэнглтона. Однажды, когда у меня разболелось горло, Аннет вызвала одного с грубыми руками. Он так безжалостно ощупывал меня, что мне казалось, я вот-вот лопну, как пакетик с воздухом. — Спасибо… — замялась я, не зная, как лучше обратиться к старосте. — Том, — подсказал мне он. — Том, — повторила я. Хотя и так запомнила его имя. В этот момент в Больничное крыло зашёл кто-то ещё. Мужчина с рыжей бородой уверенно прошёл вперёд и поприветствовал целительницу скупым «добрый день». Я уже видела его. Именно он стоял на церемонии распределения и надевал на первогодок Шляпу. — Профессор Дамблдор, — учтиво поздоровался староста. — Мистер Реддл, могу я узнать, почему вы не на занятиях? — Армандо Диппет отдал мне его в помощники, Альбус, — начала объяснять целительница, но Дамблдор довольно грубо прервал её: — Внеурочная деятельность должна осуществляться после занятий, официально обозначенных графиком. Будьте добры вернуться в класс, — обратился мужчина к Тому. С первых секунд я поняла, что между ними была сильная неприязнь. Но причина данной неприязни мне, конечно же, была неизвестна. — Простите, но он помогает мне с важным… — Всё в порядке, мадам, — успокоил ту Том. — Я вернусь в класс, как того просит профессор Дамблдор. Он снял рабочий фартук, подхватил мантию, лежащую за ширмой, и под недовольным взглядом Альбуса покинул Больничное крыло. — Зачем вы так? — покачала головой целительница. — Том очень одарённый юноша. Учителя дали добро на пропуск некоторых занятий. Неужели хотите убить его потенциал? — Правила школы едины для всех. Пропуск занятий не допускается, — отчеканил профессор с рыжей бородой. — Да он же столько делает для этой школы! Сами посудите, как тяжело быть старостой всего Хогвартса! А ведь он получил это звание на шестом курсе. Так молод, а уже столько обязанностей. Дамблдор хмуро посмотрел на целительницу, но той уже не было до него дела. Она, как заведённая, сидела и повторяла одно и тоже: «Сколько обязанностей! Сколько-сколько!» Я уже понадеялась, что строгий профессор не заметит меня и уйдёт. Но, к моему несчастью, я была вторым объектом после Тома, на который он нацелил свой суровый взгляд. — Здравствуйте… Мужчина смотрел на меня несколько секунд с неизменной суровостью, а потом вдруг подобрел и даже улыбнулся: — Неудачный первый день? — я издала настороженное «угу». — Понимаю, в вашем возрасте, Софи, я влипал в столько неприятностей, что поселился здесь. Дамблдор демонстративно обвёл руками Больничное крыло и, будто позабыв о только что произошедшем линчевании школьного старосты, подошёл к моей кровати. — Альбус Дамблдор, не знаю, представили меня нынешние старосты или нет, но я являюсь деканом факультета Гриффиндор. — А… То есть вы самый главный из красных галстуков? — Так точно, — усмехнулся мужчина. Его позабавило то, как я называю своих однокурсников. Он начал спрашивать меня, как я оказалась в Больничном крыле, и каким-то образом заставил рассказать ему обо всех моих неудачах. Наверное, я была слишком наивной, раз открывала душу всем по-доброму относящимся ко мне людям. — Может, мне вообще не стоило сюда приезжать, — где-то в середине моего чувственного монолога обронила я, на что профессор только улыбнулся. — Ну, слушайте, с вами же случались странные вещи. Значит, вы созданы для волшебства, Софи. — Случались… Но мне кажется, они случались не со мной, а рядом со мной… — высказала своё главное опасение я. После того, как нас посетил Гораций, я стала думать о том, когда могла проявить свои волшебные таланты. И, почему-то, в необычные моменты я чувствовала себя больше наблюдателем, нежели участником. — Знаете, когда моя мама взлетела в воздух, я подумала, что это она сама… Ну, умеет летать… И моё одеяло, которое постоянно убегало куда-то на утро. Может, это не я его заколдовывала, а оно само… Ну, знаете, ожило?.. — я неловко улыбнулась. — А ещё тот случай у дома Реддлов… — Реддлов? — переспросил профессор Дамблдор. — Да, — закивала я. — В тот день я видела зелёные вспышки. И к ним уж точно не имела никакого отношения. — Ярко-зелёные вспышки? — голос мужчины почему-то стал серьёзным. — Да… — Что ещё вы видели?! Я подняла взгляд на профессора и ужаснулась. Он вдруг стал выглядеть таким взволнованным, даже напуганным. Неужто виной всему этому был мой рассказ? Я осторожно начала делиться воспоминаниями о садовнике, моих родителях, воровавших ягоды, и, наконец, упомянула чёрную фигуру. — Это был человек со страшными глазами. На какой-то момент мне показалось, что они горели красным, — описала незнакомца я, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Профессор выглядел не лучше. — Что с вами? Он не ответил, быстро подорвался и ушёл куда-то из Больничного крыла, оставив нас с мадам-целительницей удивлённо хлопать глазами.