4. мастер меча

Опускается мрак, и приход небывало тих, только из катакомб — из-под храма печальным эхом разливается шёпот забытых давно молитв. Принц устало вздохнул: "Может, зря я сюда приехал? Там, на севере битва, и люди мрут чаще мух, грифы сладко пируют, кружась над кровавым полем. Я не знаю, зачем мой отец начинал войну, но погибнуть бесславно я нам не могу позволить. Я ведь нужен не здесь..." Прогремел колокольный звон. "Если царь призывает, — сказал его спутник, мастер, — ты идёшь без раздумий, таков вековой закон. Разве может правитель когда-нибудь ошибаться?" Стон органов храмовных пронизывал тишину, чернота грязных ряс — будто перья на крыльях враных. "Подойдите, мой принц, я на вас наконец взгляну. Неужели броня лучше бархатных одеяний?" Старый клирик глядел, будто не было долгих лет между мальчиком слабым и рыцарем-воеводой. "Путь ваш долог, мой принц, вы как прежде нужны семье, ваши брат и отец затерялись во мраке сводов..." Старый клирик глядел, и недобрым был этот взгляд. "Под храмовной землёй люди бродят и ждут спасенья. Если спуститесь вниз, то не будет пути назад, но найти всех и разом есть шанс, хоть боюсь — последний". Принц и мастер меча продвигались за шагом шаг сквозь леса паутин и опасную ветхость лестниц. Свет и ясность надежды несли на своих плечах — всё, что только осталось в дрожащем от страха сердце. "Так ли честен был клирик, а, мастер?" "Да чтоб я знал! Нет подобных вещей в нашем доме родном — казармах, нет ни тайн, ни предательств, лишь кровь на конце клинка, но и цель непростая: хотя бы дожить до завтра. И хотя бы увидеть..." Принц замер над спуском вниз. Путь дальнейший усеян костями гвардейской стражи. "Кто в пустых подземельях прервал их лихую жизнь, никогда и, наверно, никто нам уже не скажет". Ближе к чёрным глубинам — забытой давно земле принц и мастер меча оказались пред старым троном. Коронованный труп в алых латах на нём сидел, за спиной развевались истлевшие в прах знамёна. "Осторожнее, принц!" Мастер вышел один вперёд. Скрип растерзанных лат выдал в теле остатки жизни, приоткрылся в агонии красный от крови рот: "Из всех знатных детей ты был самым всегда капризным... И доверчивым, сын мой, но это обычно — зло, клирик всех нас завёл по ловушкам, на смерть, на пытку. Только пообещай, что хоть брат твой уйдёт с тобой, только не совершай, доверяя, как я, ошибок". В королевском святилище вспыхнули все огни, ниже только глубины горящего вечно Ада. Принц и мастер меча продвигались ко дну земли до тех пор, пока принц не увидел фигуру брата. Тот привстал с алтаря. "Неужели ты правда жив? Сложно даже сказать, как там сверху все будут рады. Ну давай же, пойдём! На меня, прошу, посмотри..." Но ответить смог брат только очень недобрым взглядом. Пламя ярко искрилось, но в юных очах — лишь тьма, кто-то чуждый смотрел со знакомым и страшным ликом. "Спрячь клинок, добрый мастер, я сделаю это сам. Я поклялся отцу избегать, как могу, ошибок." Начинало светать, и в приходе стихал орган. Клирик всё ожидал тех, кого уже поглотили и кого он легко тёмным силам за грош отдал — за серебряный грош и щепотку запретной силы. Принц и мастер меча показались вдвоём на свет. "Ты так долго, вояка, я думал уже, что сгинул!" "Малый слушал отца, и поэтому принял смерть — прибираться получше ты должен в своих руинах". "Ты получишь сполна: что посеял, то и пожнёшь, только дело закончи — открой перед Богом душу..." Принц упал на алтарь. Плоть пронзил ритуальный нож. Что-то чуждое вырвалось вместе с душой наружу.