7.Каникулы в Тросте

      Нина открыла глаза, почувствовав, как ее мягко толкают в плечо. Сквозь тяжелую дрему она услышала голос Оруо:       — Нина, уже 4 утра. Нам пора в дорогу.       Будто и не было этих нескольких часов сна. Нина медленно села на кровати, чувствуя себя просто отвратительно.       — Там мать приготовила овсянки. Она получше будет, чем в казарменной столовке… Могу принести.       Девушка, плохо вникая в суть сказанного, кивнула.       За другом хлопнула дверь, а Нина опустила ноги на пол и тяжело вздохнула. Постепенно, воспоминание за воспоминанием, на нее начал опускаться груз событий прошедшего дня, заставляя почувствовать себя еще хуже: теперь в родном доме, да и в своей деревне она — чужая. Отец не желает ее видеть, а соседи ненавидят за то, что она не похожа на них. Она больше не вернется в Даупер. Она приняла решение уехать в Митрас навсегда.       Девушка уперлась локтями в колени и обхватила голову руками.       Когда она явится в столицу… что ей делать дальше? У кого остановиться до осеннего начала занятий? Диана еще отдыхает с родителями в горах, а профессор возможно тоже куда-нибудь умчался. Он ведь любит путешествовать…       А может всё-таки… попробовать вернуться домой? Отдать отцу скопленную за несколько месяцев сумму, которую Нина собирала со стипендии специально в помощь семье… Это должно заставить его сменить гнев на милость. Наверняка он сделает недовольное лицо, поворчит и, хоть и нехотя, всё же примет дочь назад…       Но девушка тут же ощутила: мысль о том, чтоб поползти к отцу обратно, причиняет ей неимоверную боль. Она поняла, что вчерашняя ссора стала последней каплей. Нина с самого детства сносила горечь, которую свойственно испытывать нелюбимому ребенку. Это чувство потихоньку, медленно подтачивало ее год за годом. Когда Саша снова оказывалась лучше. Когда отец в очередной раз находил в Нине какой-нибудь изъян. Когда в упор ее не видел, не слышал, не хотел понять, не желал ей верить. Когда она пыталась принимать его критику и оскорбления как должное… И каждый раз девушка старалась просто заминать свои болезненные чувства перед самой собой: ничего не случилось. Мне не больно — мне просто кажется, что больно.       Но теперь Нина уже не сможет терпеть. Иначе ее просто разорвет.       Слёзы начали наворачиваться на глаза. Она выпрямилась и похлопала пальцами по щекам, приводя себя в чувство: сейчас нужно собираться в дорогу, и времени плакать попросту нет.       Тут открылась дверь, и из-за нее снова показался Оруо с миской в одной руке и с кружкой в другой. Более-менее проснувшаяся Нина заметила, что он уже успел облачиться в форму разведчика: светлые узкие брюки и легкая серая солдатская рубаха. Поверх них — система кожаных ремней, плотно обтягивающая тело. Оставалось накинуть только коричневую куртку с крылатым знаком отличия.       Когда Нина увидела Оруо в военной одежде, ей на миг почудилось, что она снова вернулась в прошлое — в будни кадетского училища. Будто она снова захандрила и не попала на занятия, а друг притащил ей еды из столовой, как это частенько бывало…       А еще… перед внутренним взором ярко проявилось воспоминание о том, чем закончилась череда событий предыдущего дня.       — Держи, — друг протянул ей кашу. — Компот на тумбу поставлю.       Нина замерла с чашкой в руках. Она поняла, что не знает, как ей вести себя с Оруо: минувшей ночью они с ним делали то, чем друзья обычно не занимаются… Она украдкой подняла глаза на парня, пока тот стоял к ней спиной и изучал содержимое своего шкафчика.       — Таак, — протянул он. — Мне нужен платок. Иначе свалюсь с солнечным ударом… Тебе дать?       — Угу, — у девушки в памяти стали возникать эпизоды, что происходили в этой самой комнате несколькими часами ранее… И не только эпизоды, но и ощущения. Нина почувствовала, что начинает краснеть.       Парень вдруг повернулся и, нахмурившись, уставился на нее. Нина спешно сделала вид, что рассматривает вязкую сероватую смесь в миске на своих коленях.       — Слушай, а ты что… в юбке на лошадь лезть собралась?       — Ну… другой одежды у меня как бы нет… — ответила девушка.       — Мм… не, так не пойдет, — парень отвернулся и снова начал рыться в своих вещах. — Сейчас, может, чего найду для тебя… О! — Оруо развернул перед собой холщовые коричневые потертые штаны с рваной дырой на коленке. — Я их лет в 12 носил. Тебе как раз будут. Сейчас и рубаху какую-нибудь тебе поищем…       Нина подумала, что ехать на лошади в штанах и правда будет в сто раз удобнее. Она с теплотой посмотрела на товарища: в то время, пока она никак не может проснуться и борется со своими тяжелыми чувствами, он думает о ее удобстве… И вчера, когда все начали от нее отворачиваться, а младшая сестра доводить своим бахвальством по поводу «силы, подаренной ей отцом», лишь один Оруо оказался самым понимающим и протянул ей руку помощи, не усомнившись в Нине ни на миг…       Из залежей тряпок Оруо выудил рубашку, на вид будто снятую с пугала в огороде.       — Мда… Кажется, тут моль немного поработала… — друг расправил вещь, резко встряхнув ею. — Остальные рубахи еще не стираны после покоса… Так что, Браус, готовься: сегодня все встречные будут думать, что я подобрал попрошайку… — ухмыляясь своей шутке, парень развернулся к ней. Их взгляды встретились. Ее — сердечный и признательный. Его — смешливый, а затем растерянный.       Ощутив прилив неловкости, Нина, снова уставившись в кашу, пробубнила: «Да, эта сойдет. Спасибо». Парень же отвел глаза в сторону, вздохнул, почесал в затылке и затем бросил свою старую рубашку Нине на колени. То есть прямо в миску с кашей.       — Да не за что. В штаны заправишь, и нормально будет…       — Оруо…       Нина медленно подняла вещь перед собой. По ткани стекала липкая струйка овсянки.       — Чтоб меня… — выдохнул парень и прикрыл ладонью глаза. Нине показалось, что она еще никогда не видела Оруо таким смущенным и покрасневшим. Девушку пробрал смех.       — Это можно быстро смыть, — спешно сказала она, сама красная как рак. — Всё равно по дороге высохнет.       Друзья вышли во двор. Через старые, прохудившиеся башмаки, в которые Нина минувшим вечером по-быстрому влезла, убегая из дома, девушка почти сразу ощутила прохладную влагу росы. Она остановилась около хлева, держа в руках свой плотно наполненный саквояж, и стала ждать, пока друг выведет снаряженную лошадь наружу.       — Ты что, до Митраса ее повезешь? Опоздаешь ведь так! — нервничала бабуля, бросая неприязненный взгляд на Нину и семеня к внуку. Тот как раз показался на улице, ведя лошадь под уздцы. — Капитану Левому это явно не понравится!       — Капитану Леви, ба, — терпеливо поправил ее парень, забирая у девушки саквояж и пристегивая его к седлу. — А Нину я везу до Троста. Так что, буду на месте точно вовремя. Не переживай.       Они вышли на дорогу. Мимо шли деревенские мужчины с косами на плечах. Они махали Оруо, желая ему доброго пути и удачной службы, а также недоуменно глазели на Нину в дырявых штанах и такой же презентабельной рубашке.       Парень обнял близких. Нина вежливо попрощалась с ними. Женщины еле заметно кивнули, сделав каменные лица и направив взгляды куда угодно, но только не на нее. Лишь дед, который за ночь отлично выспался, улыбчиво махал как внуку, так и его спутнице.       Оруо, вскочив на лошадь, протянул Нине руку.       — Садись сзади. И держись лучше за меня, а не за седло — меньше трясти будет.       Влезть на высокую спину животного девушке далось не без труда: верховая езда уже успела подзабыться за пару лет. Кое-как усевшись, Нина неловко обхватила парня руками, прижавшись к его спине. Недавно сошедший со щек румянец снова вернулся к ней. Хорошо, подумала она, что в ближайшие несколько часов не придется встречаться с Оруо взглядом.       Они пустились в путь. Нина отвернулась, когда лошадь поравнялась с ее домом. Девушка решила на время заморозить свои чувства: лучше, решила она, буду плакать, когда окажусь в укромном месте наедине с собой.       И тут высокий девчачий голос прокричал ее имя.       «О, нет, Саша… — мелькнуло в голове, а сердце болезненно сжалось. — И чего тебе не спится?!»       Оруо приостановил коня. Они уже успели уехать на расстояние нескольких домов от жилища Браус. Саша бегом приближалась к ним: на плечах поверх ночной сорочки накинут платок, на ногах — отцовские галоши, все время грозящие слететь.       — Чего тебе, Саша? — плохо скрывая боль и раздражение в голосе, спросила Нина, глядя на сестру сверху вниз.       — Нина, ты куда? — Саша смотрела на нее круглыми непонимающими глазами.       — Мне пора в Митрас, я уезжаю.       — Что-то случилось? Ты не ночевала дома… Я испугалась и стала спрашивать батю, где ты. Он сказал мне: не переживай, она вышла погулять и скоро прит… то есть… вернется. Но я все равно хотела пойти тебя искать! Только меня разморило после бани и вырубило…       — Отец сказал, что я никуда не денусь и все равно притащусь назад?! — Нина нервно усмехнулась. — Вот это да… Хотя, нет, это как раз очень даже в его духе! — она хмыкнула, словив догадку: — Он так сказал не потому, что хочет принять меня обратно. А потому, что его любимая дочурка потеряла свое развлечение и пришла к нему похныкаться!       По лицу Саши было понятно, что ей самой ничего не понятно.       — …Так значит, он считает, что я приползу в любом случае… — продолжала Нина. — Как бы он со мной ни обращался… А что потом? Он снова меня выгонит, а я приползу… Опять выгонит, а я опять приползу?! — С каждой фразой в ее тоне добавлялось все больше резких, истеричных ноток: — И так до бесконечности?! Он действительно так думает?!       Оруо с беспокойством покосился на нее через плечо. Саша, видя, что с сестрой творится что-то неладное, испуганно пролепетала:       — Батя наговорил тебе чего-то нехорошего, Нина? Да он не хотел, зуб даю! Ты же знаешь батю. Он сначала говорит, а потом…       — Прям как ты, — вдруг сказала Нина. — Сначала болтаешь, а потом думаешь. Это ты рассказала соседям о моей учебе в столице?       Девочка замерла с полуоткрытым ртом.       — Нина, прости меня! — вдруг вскричала она. — Я не думала, что так все обернется! Я по секрету сказала Лизе Беккер, что у меня очень умная сестра, и ее взяли аж в Митрас! Мне просто очень-очень хотелось похвастаться, какая ты у нас молодец! Лиза обещала, что никому не скажет, а сама…       Нина тяжело вздохнула.       — Я не хотела, чтоб про тебя в деревне начали говорить всякие гадости! — продолжала Саша, теребя в пальцах бахрому платка. — Но Лиза матери своей проболталась! Зуб даю, что это ее мать всё перекаверкала! Она ведь всегда злая ходит и всех ненавидит!       — Хватит, — девушка чувствовала, как отчаяние снова зажимает ее в тиски. А еще — гнев. Даже ненависть к той, что была живым напоминанием ничтожности Нины в отцовских глазах. Чей вид был для Нины вечным упреком: «Я — любимица. Я любима даже тогда, когда впиваюсь зубами в соседских мальчишек, бываю глупой, странной и недогадливой, ворую еду из погреба, нарушаю указания отца… А ты, что бы ни сделала — все равно останешься нежеланной обузой и позором. Хоть об стенку расшибись». Нина с горечью бросила: — Иди домой, Саша. Отец скоро тебя хватится….       — Пойдем со мной!       — Я уезжаю. Прощай… И не пиши мне больше, — Нина отвернулась от сестры, чтобы не показывать навернувшихся на глаза слез. — Оруо, поехали.       — Нина, может ты все-таки… — начал было парень, бросив сочувственный взгляд на Сашу.       — Вперед! — зло рявкнула Нина, не узнавая себя.       — Что ж… ладно… Бывай, Саша, — с сожалением сказал девочке парень. — Удачи тебе.       Он пришпорил коня.       Через 3 часа Оруо и Нина добрались до Троста. За это время Нина успела наплакаться вдоволь. Оруо был занят дорогой и смотрел только вперед. Возможно, он догадывался о ее слезах: в моменты, когда тряска стихала, и девушка крепче прижималась лицом к его спине, легкая ткань его нательной рубахи становилась влажной.       На въезде в город они остановились у постоялого двора. Оруо ловко перекинул ногу через шею лошади и спрыгнул на землю.       — Нужно напоить коня, — сказал он. — Подождешь нас тут?       Нина попыталась умело покинуть седло, но в итоге просто свалилась парню в руки как мешок с мукой. В голове мелькнуло предположение, что, скорее всего, ближайшие несколько дней присесть без боли вряд ли получится: поездка верхом после длительного перерыва определенно не даст сразу о себе забыть.       — Может, перекусим где-нибудь? — предложил Оруо. — Хочу выпить чего-нибудь очень холодного.       Они решили посетить ту самую пивную, поход в которую сорвался у Оруо в тот вечер, когда он пошел с Ниной к Йегерам.       Внутри было людно. Народ, возвращаясь с рынка, заглядывал сюда, чтобы остыть от солнцепека и поделиться друг с другом новостями, скопленными за рабочую неделю.       Нина сидела, положив локти на плохо протертую деревянную столешницу и смотрела в окно. Ее взгляд был неподвижен и рассеян.       — Готово, — Оруо стукнул о стол двумя кружками кваса и миской с лепешками. Девушка подвинула свою порцию напитка к себе. Парень уселся напротив и посмотрел на нее.       — Слушай, Браус, — он отпил кваса, оставив пенный отпечаток над верхней губой, — у вас, получается, общежитие на каникулы не закрывают?       — Закрывают, — рассеянно отвечала девушка.       Парень недоуменно нахмурился.       — А где ты тогда жить будешь до конца лета?       — Попытаюсь снять комнату.       — Ого, — удивился Оруо. — Снять комнату в столице… Богато звучит… У тебя денег-то хватит?       — На скромный вариант — должно хватить, — отвечала девушка. — А если не хватит, то потом…       Она замялась, сжав губы.       — Бомжевать под мостом?       Нина наградила парня суровым взглядом.       — Оставайся лучше тут, — бросил Оруо деловито, беря лепешку. — Зачем тебе сейчас Митрас? Занятий в университете все равно пока нет. А в Тросте, между прочим, снять жилье намного дешевле, чем в столице.       Нина внимательно посмотрела на друга.       — Тут же вроде есть библиотека?.. Ну вот, значит, со скуки не умрешь… А на выходных можем сходить с тобой в то самое кафе, по которому мы еще тогда слюни пускали, помнишь? Когда были нищими кадетами?       — Стояли на морозе и пытались через окно разглядеть, что в тарелках у посетителей, — слегка улыбнулась Нина.       — А потом оттуда выбежал мужик-хозяин и наорал на нас, — подхватил Оруо. Девушка улыбчиво кивнула. — Ну что, Браус, как тебе мое предложение?       Нина задумалась. В его словах был смысл.       — Вполне неплохо, — наконец, ответила девушка.       Оруо засиял.       — Ну так что? Идем искать тебе квартиру?       — Тебе же на службу надо.       — Сегодня-то? Нет, на службу мне завтра.       — Ты же своим сказал…       — Сказал, но на самом деле я планировал сберечь этот день для себя-любимого.       Так, внезапная идея Оруо заставила Нину остаться в Тросте до конца лета. К вечеру они нашли маленькую комнату в специальном многоквартирном доме для сдачи помещений. Он находился как раз недалеко от казарм разведкорпуса.       Хозяйка квартиры провела друзей через общий коридор, по которому бегали измазанные чем-то дети. Нина оказалась в своем новом временном пристанище. Она уныло оглядела мелкую скупо обставленную комнатушку: железная кровать с тощим матрасом; стол с чайником и керосиновой плиткой; металлическая раковина в углу и ведро под ней. Сомнение в том, что девушка поступила правильно, решив порвать связь с Даупером, снова накатило на нее, болезненно заскребшись в груди.       — Только сильно не охайте тут ночами, — бросила женщина, энергично стаскивая несвежее белье с кровати. — Тут дети через стенку спят.       Переглянувшись на долю секунды, Нина и Оруо начали отчаянно мотать головами и жестикулировать, горячо уверяя ее, что они просто друзья. Женщина недоуменно покосилась на эту бурную реакцию и сказала, выходя из комнаты:       — Сейчас принесу чистое белье.       Парень натаскал воды из колонки во дворе дома, чтоб Нина смогла начать пользоваться умывальником и кипятить воду. Девушка, расправив на кровати свежую простынь, вдруг подумала: а может, все на самом деле не так плохо?       Но, как бы то ни было, она поняла: находиться в эту ночь одной в чужой комнате наедине с тяжелыми мыслями ей будет невыносимо. Она попросила друга остаться с ней.       Продолжая делать вид, что дружескую границу они никогда не переходили, парень и девушка легли спиной друг к другу, стараясь избежать случайных прикосновений. Нина все же долго не могла уснуть. Но присутствие друга хоть немного грело и утешало. Она снова ощутила благодарное тепло по отношению к Оруо: «Если бы не он…»       — Оруо, спасибо тебе, — сказала она.       Тот только всхрапнул в ответ.       На следующий день, попрощавшись с другом, Нина решила сразу же посетить обувной магазин. Свои туфли она оставила в доме отца, когда убегала. А старые башмаки с полуотвалившейся подошвой, что теперь были на ней, не очень хорошо сочетались с ее элегантной юбкой и кружевной блузой.       Приятная покупка слегка подняла девушке дух. Время от времени опуская довольный взгляд на свои ступни и любуясь обновкой, Нина направилась в библиотеку.       Отметившись у стойки, девушка пересекла тихий читальный зал и остановилась, чувствуя облегчение: перед ней возвышались ряды шкафов, доверху наполненных ее старым и верным лекарством от любой хандры. Она окинула взглядом множество книжных корешков, которые сулили ей забвение на сотнях своих страниц.       «Жаль, что здесь нельзя курить, — мелькнула мысль. — Книги, конечно, отвлекают, но если добавить к ним сигарету… Станет еще легче».       Однако книжные полки захватили ее внимание довольно надолго. Неспешно прохаживаясь между шеренгами томов, Нина брала в руки книгу за книгой, переворачивая обложку и оценивая, хочется ли ей изучить эту историю или материал. Порой она не замечала, как погружалась в текст и стояла так по нескольку минут, быстро бегая глазами по строчкам. В конце концов она вдруг осознала, что слегка озябла в библиотечной прохладе. Взяв с собой столько книг, сколько могла унести, она решила вернуться наружу в жаркий день и заглянуть в небольшой городской парк.       Нине удалось найти незанятую скамью под сенью деревьев. Тут она смогла исполнить свое желание, вытащив сигарету. Затягиваясь, она наблюдала за стайкой воробьев, что прыгали на прогалине недалеко от нее, выискивая в пыли крошки. В голове кружились унылые мысли. Девушке предстояли долгие дни наедине с собой: уход в чтение с головой, задумчивые прогулки по городу, ночевки в чужой неуютной комнате, плачь в подушку. Она никогда не чувствовала себя настолько одинокой, потерянной и опустошенной.       Оруо смог навестить ее лишь спустя неделю. У парня в распоряжении был всего один день, так как следующий разведчики планировали потратить на подготовку к вылазке за стены.       Друзья, как и задумывали, посетили кафе в центре Троста. У них, наконец, появилась возможность наговориться вдоволь по-настоящему. Он рассказывал о рутине разведчика, она — о студенческих буднях. Он вдруг вспоминал смешной момент из их общей жизни в военном училище, а она подхватывала, смеясь. Он пересказывал забавные случаи, произошедшие с ним и его сослуживцами. Она описывала ухоженность и красоту столичного мира.       — … Короче, они там орали на всю столовую, а потом начали друг друга лупасить, — азартно описывал Оруо очередной случай о своих товарищах-солдатах. На тот момент парень и девушка, уже сытые после ужина, прогуливались по улицам вечернего города. — Потом пришел капитан Леви и отмутузил их так, что оба до кроватей ползком добирались…       — Ой, Оруо! — вскричала Нина. — Я же забыла тебе рассказать!       — Что? — поднял брови тот.       — …Как я встретилась с Леви Аккерманом этой весной!       Нина поведала ему о вечере в «Хмельном трактирщике» и о драке. Друг расспрашивал ее о подробностях ударов и захватов, которые Леви применял к дебоширам. Девушка старалась описать действия капитана как можно точнее, указывая на теле парня места, куда бил Леви. А Оруо понимающе кивал и озвучивал названия этих приемов.       — Оруо, скажи… а капитан Леви… какой он? — спросила Нина.       — В смысле какой? — нахмурился друг.       — Ну… по характеру…       — По характеру? Ну… — Оруо задумался, — дотошный до жути.       — Дотошный? — удивилась Нина. — Ты о том, что он любит дисциплину?       — Это да, но не только, — бросил парень. — Еще он до одури помешан на чистоте и порядке. Если ты в каком-нибудь сраном никому не нужном углу забыл убрать пылинку, Леви это заметит и начнет тебя доставать…       Нина не поверила своим ушам.       — Да ну, Леви Аккерман? Ты уверен?.. Хотя, вообще-то, я и вправду заметила, что он довольно опрятен… Но чтоб настолько?..       — Ох, Браус, да, настолько, — бросил друг с ноткой недовольства. — Вечно ты подозреваешь меня во вранье.       Девушка смутилась, вспомнив, когда именно в последний раз произошел подобный эпизод.       — Да нет, я просто не ожидала… Сам подумай, насколько это странно звучит, когда речь идет о главном титаньем головорезе страны…       — Ну… вообще, да, тут спору нет… — хмыкнул друг. — Тем более, он еще и родом из Подземного Города. А это место ведь считается самым грязным в Элдии.       — Аккерман? Из Подземного Города?! — опешила Нина.       — Ага. Говорят, Эрвин Смит вытащил его оттуда, когда заметил его талант к владению УПМ. А ты думаешь, почему капитан у нас такой коротышка? Потому что рос без солнца…       Нина задумалась. Эта деталь из биографии Леви Аккермана напомнила ей о стечении обстоятельств ее собственной жизни. О том, как профессор тоже заметил ее способности и помог стать на путь лингвиста, вытащив девушку с тяжелой стези военных. Так же и командующий разведкорпуса когда-то избавил Леви Аккермана от жизни без неба…       Закат друзья не увидели, так как он скрылся за пеленой туч. Оттого в этот вечер стало темнеть раньше, чем обычно. Нина и Оруо едва успели заскочить под козырек над входом ее временного жилища, как хлынул ливень.       Оруо решил подождать, пока небо прояснится, чтоб можно было отправиться в казарму сухим.       — Пойдем тогда ко мне что ль поднимемся? — предложила девушка. — Не торчать же тебе тут, на проходе…       Нина поставила чайник. Капли дождя, стекающие по стеклам, пузырьки на лужах, шелест воды в листве, который слышался через открытую форточку — всё это завораживало, заставляя друзей какое-то время стоять у окна и наблюдать.       Нина мысленно отметила, что Оруо вновь стал вести себя как прежде, как обычно. Но теперь, когда она знала о его чувствах к ней, девушка время от времени стала замечать где-то глубоко в его глазах их проблески. Та пылкость, которую Оруо уже открыл Нине однажды, никуда не девалась, и девушка это видела. Бывало, искренне смеясь над его шуткой или что-то увлеченно рассказывая, она вдруг бросала взгляд на его лицо и заставала врасплох тень этой тихой страсти. В такие моменты друг тут же отводил глаза или мгновенно надевал маску своей привычной смешливости, начиная снова подтрунивать, называть ее по фамилии или чем-нибудь хвастаться.       Дождь никак не заканчивался, а они молча стояли рядом. Их руки почти касались. Всё же, ей нравилась его сила, его мужественность, его лихая бравада, хоть он иногда и перебарщивал с ней… Нина помнила его прикосновения, его тепло, его поцелуи…       Девочки, которые учились с ней, много рассказывали о своем опыте с парнями. Последние года два Нина нередко ловила себя на мысли, что ей тоже хочется, наконец, познать мужское тело. Испытать, каково это: остаться в объятиях, разрешить собою обладать, касаться себя. Чувствовать страсть, желание, пылкость ласк… И тем не менее, подпустить к себе мужчину было почему-то очень страшно… До этого момента.       — Ну, я пойду? — сказал Оруо. — Дождь вроде заканчивается.       — Аа… — спохватилась девушка, повернувшись к нему, — как же чай?       Оруо, поймав ее взгляд, спешно уставился в окно. Нина сообразила, что, возможно, не одна она сейчас испытывает непрошенную неловкость…       — Я… Давай, наверное, в другой раз, — ответил парень.       — Мм… ну ладно, — чуть заметно кивнула Нина. — Удачи тебе на вылазке.       Друг поблагодарил ее и направился к двери. Он уже обулся и схватился за дверную ручку, как Нина позвала:       — Оруо!       Тот повернулся в ее сторону. Она смотрела на него во все глаза, но никак не могла произнести то, что хотела. Парень тоже молчал, внимательно вглядываясь в выражение ее лица.       — Что? — наконец, спросил он.       Она опустила взгляд в пол.       — Эм… Может быть…       Снова попросить его остаться оказалось практически невыполнимо. Это желание вдруг показалось девушке слишком… откровенным. Ведь в прошлый раз под этой просьбой скрывалась всего лишь безобидная потребность чьего-то утешительного присутствия. Но теперь… в голову лезло совершенно другое, а тело внезапно начало откликаться этим мыслям томительным напряжением в животе и стайками мурашек.       Нина съежилась в смятении и отвернулась, испугавшись этого вдруг нахлынувшего на нее влечения. А еще — своего смелого намерения открыть его парню. Но тот, решив не дожидаться ее слов, уже шагнул к ней. Взял за руку и мягко сжал ее кисть. От этого прикосновения в ее груди что-то взволнованно екнуло.       — Всё хорошо, Нина?       Она подняла голову и удивленно посмотрела ему в лицо.       — Ты что, назвал меня по имени?       Тот смущенно улыбнулся. Девушка подошла ближе.       Он остался с ней. Обхватил ее руками и притянул к себе, плотно прижав к груди. Она, стоя на цыпочках, вновь ощутила теплое и пылкое прикосновение его губ. Им обоим стало очевидно: в этот раз они уже не остановятся на полпути.       К крепким объятиям и страстным поцелуям быстро добавилось желание избавиться от единственной оставшейся преграды между ними — одежды.       Сначала Нина наивно думала, что они вот-вот начнут ловко раздевать друг друга, как это делали пары в нескольких любовных романах, что попадали к ней в руки. Но он долго пытался разглядеть маленькую, туго зажатую пуговку на вороте ее блузы, а девушка, кое-как сумев неловкими пальцами расстегнуть его рубашку, никак не могла совладать с пряжкой ремня. Смутившись, они без слов согласились: куда проще будет, если каждый разденет себя сам. Пока Нина приводила эту задачу в исполнение, она старалась вообще не думать о том, что творит: иначе неловкость и робость становились просто невыносимыми.       И вот, когда вещи, наконец, оказались разбросанными вокруг них, молодые люди уставились друг на друга.       Нина поняла, что соседка по общежитию Дорис, которой посчастливилось переспать с военным и болтать об этом на весь университет, абсолютно не соврала, описывая обнаженного мужчину из разведкорпуса. Тени подчеркивали рельефность мышц, а те самые пресловутые «кубики на животе» были видны даже в полумраке. «Вот это да… — приятно поразилась Нина. — Ни за что не думала, что у него под рубашкой скрывается такое…»       Затем ее взгляд невольно скользнул ниже, задержавшись на том, что девушка видела лишь однажды на схематичной картинке в какой-то анатомической книге. «Так вот как он выглядит… на самом деле» — подумала она. Должно быть, выражение ее лица было чересчур ошарашенным и любопытным, а глаза круглыми и немигающими, так как парень не выдержал и бросил:       — Ты чего так испугалась? Это ведь просто писька.       Лицо девушки вспыхнуло с новой силой. Она закрыла его руками и тихо рассмеялась. Оруо, тоже зардевшись в улыбке, тем временем не мог отвести от нее глаз. Минувшим утром он ни за что не поверил бы, что ждет его к вечеру. Ему казалось, что он теряет ясность мышления. Если бы он умел делать комплименты, то, возможно, сказал бы, что она божественно прекрасна. Девушка, заметив его взгляд, скрестила руки на груди и опустила голову.       — Да я… — с трудом выдохнула она, — я… просто… еще никогда не видела…       Она кивнула в его сторону и снова спрятала глаза. Тот поднял брови и растерянно протянул:       — А… правда?.. То есть… извини, я что-то не подумал…       Его первое прикосновение к ее обнаженной коже заставило Нину покрыться мурашками с ног до головы и даже слегка задрожать. Опора быстро ушла из-под ног, и вот она уже ощущает спиной мягкость матраса и видит мужчину над собой. Дождь застучал по стеклам с новой силой. Нина догадывалась: все, что парень делает с ней, он совершает не впервые. Видимо, в течении тех двух лет, пока они жили вдали друг от друга, Оруо зря времени не терял. «Он что, уже успел набраться опыта? — мелькнуло у нее в мыслях. — Черт, а я такая неуклюжая…»       Девочки говорили, что первый раз по определению должен быть ужасным. То есть, не приносящим никакого удовольствия. Они рассказывали всякие страшилки, но Нине не хотелось им верить. Она сказала себе, что лучше, когда придет время, составит свое собственное мнение.       «Это совсем не ужасно» — поняла она. Да, ей было страшно, непривычно, не по себе… Но было и приятно. Особенно, когда у нее получалось расслабиться. Он целовал ее с жаром, но движения его рук были осторожными и неспешными. Он чувствовал ее дрожь и скованность под своими ладонями и опасался напугать ее сильнее. Хотя всё его тело горячо требовало большей стремительности, большей жадности…       Она ощущала, как с новыми и новыми ласками ее желание растет, заставляя отвечать ему, а страх постепенно тает, уступая место наслаждению, любопытству и странному, томному ожиданию…       И вдруг — острая, обжигающая вспышка. Нина ахнула и замерла, напрягшись от неожиданности и вернувшегося испуга. Он припал губами к ее виску, невнятно шепча слова утешения. Нина зажмурилась от боли, а он, издав сдавленный стон, вжался в нее сильнее. Но какой-то фрагмент его рассудка все еще помнил: сейчас с ней нельзя быть резким. Поэтому он заставил себя сделать свои первые движения настолько неторопливыми и плавными, насколько это было для него возможно. Девушка набралась терпения, и со временем жгучая острота начала понемногу растворяться, оставляя лишь незнакомое ей ранее ощущение единения и странной новизны.       Снаружи совсем стемнело, и около дома зажегся газовый фонарь. Теперь стены и потолок комнатушки были разрисованы узорами теней листвы дерева, что росло перед окном. Быть может, стоило остаться друзьями? Стоило удержаться и не совершать этого шага? Что теперь ждет их впереди? Разрушенная дружба? А может, что-то большее? Оруо размышлял об этом, не находя ответа. Страсть этой ночи утихла, и теперь Нина лежала на смятом покрывале, прижавшись щекой к его груди, а он неспешно гладил ее волосы, уставившись на пыльную керосиновую лампу, висящую под потолком на железном крюке.       А в мыслях девушки тем временем кружился вопрос: она пошла на это потому, что из всех парней, которых она когда-либо знала… она по-настоящему доверяет лишь ему? Потому что заведомо уверена, что он точно не причинит зла? А если бы она не знала его настолько давно… смогла бы подпустить к себе? Или это оказалось бы слишком непосильно?       — Нина, — нарушил тишину он.       — М?       — Я хотел спросить… Если бы я не был тем, кого в любой момент могут сожрать… и кого неделями надо ждать со службы… Сидел бы себе уютно в военной полиции, например… У нас могло бы что-нибудь получиться?       Девушка какое-то время молчала.       — Я… не знаю… — наконец, тихо ответила она.