9.Новая должность

      В небольшой спальне, той самой, которая соединялась потайной лесенкой с рабочим кабинетом короля, стояла предрассветная тишина. Его Величество крепко спал на широкой кровати с высокой резной спинкой из орехового дерева, лежа на животе и обнимая подушку. Но девушка рядом с ним уже давно смотрела в потолок.       Злясь на этот закон подлости — когда жизненно необходимо поспать, а сон куда-то исчезает — она нервным движением стряхнула с ноги край одеяла. Тела касалась ночная прохлада, бесшумно струящаяся с улицы и чуть заметно приподнимающая занавески.       Устав валяться и перебирать беспрестанно гудящие в голове мысли, девушка села. Она покосилась на Зика: спит, как младенец. Несмотря на то, что утром ему принимать делегацию из Марли.       Не то что она. Уже три года, как она служит ему. Король, довольный ее способностями, старательностью и ответственностью, даже повысил девушку, сделав своей ведущей переводчицей. И тем не менее, перед встречами иностранных гостей нервное напряжение до сих пор неизменно посещает ее.       Нина встала и, решив выйти на балкон, захватила со спинки кресла белый шелковый халат.       Оказавшись на воздухе, девушка залюбовалась видом, что открывался с высоты спальни. На первом плане — пышный, цветущий дворцовый сад, еще полный ночной прохлады. Сейчас трава его газонов блестит от обильной росы, а листва деревьев и кустарников неподвижна в утренней тишине. Спокойствие сада нарушается лишь несколькими рабочими и садовниками в серых куртках. Они почти бесшумно выполняют свои обязанности: выравнивают гравийные дорожки, развешивают гирлянды, обрезают ветки…       Ведь к вечеру здесь развернется бал, который Зик решил устроить в честь приема марлийских гостей. Зазвучит музыка, зажгутся фонари, зашуршат платья. Но сейчас тут только эти люди в сером, похожие на призраков в утреннем тумане.       Нина заметила, как один из садовников подвязывает мокрые стебли пионов. Девушка мысленно улыбнулась: она вспомнила, как недавно из зала переговоров она случайно заметила Серого — кота профессора. Сначала он увлеченно копал лапой землю прямо под тем самым роскошным пионовым кустом. А потом, удовлетворенный результатом своей работы, завалился рядом, бесстыдно приминая своей упитанной тушкой нежные фиалки.       Три года назад, поступая на службу во дворец, Нина попросила разрешения взять с собой питомца: Серый после смерти своего хозяина остался совсем один. Зик позволил, чтобы кота поселили на первом этаже в районе кухонь. С расчетом на то, что он будет отпугивать грызунов. Но роскошные объедки с королевского стола стали для зверька гораздо привлекательнее мышей. Со временем он превратился из серого кота в серый шарик, который любил выкатываться в сад и приминать своим весом низкие цветочки на клумбах.       Девушка посмотрела чуть дальше: на столицу, подернутую туманом. Первые лучи солнца уже выхватили из дымки шпили и крыши некоторых зданий, а также заиграли оранжевыми отсветами на ангарах с дирижаблями в полях за городом.       Нина нашла взглядом верхний уголок белого фронтона университета, в котором прошли 4 года ее жизни. Девушка снова невольно обратилась к воспоминаниям.       После смерти профессора Нине казалось, будто она стала присутствовать в жизни не полностью, а лишь какой-то частью. Ее пальцы перебирали бумаги на работе, выводили строчки, перелистывали страницы… Ноги ходили, а мозг даже переводил. Но сама она парила где-то на границе забытия и реальности.       И вдруг, в этой глухой, тяжелой, бессмысленной пустоте — уже в который раз — возникала мысль. Безмерно притягательная и оттого жутко навязчивая: «Напишу Оруо. Я ведь давно хотела этого.       Да, я сама его отвергла. Я хотела как лучше. Да, профессор был прав: учеба, карьера… Это и правда важно.       Но теперь профессора нет. Он уже не сможет разочароваться во мне… Ему теперь все равно, что я ни сделай…»       Мысли такого рода вызывали у девушки прилив стыда. Но они были слишком юркие. Появлялись сами собой, заставляя Нину чувствовать себя черствой эгоисткой.       «Да что это со мной… Не успела его похоронить, а уже думаю о таком… О том, как бы побыстрее всё забыть и сбежать в любовь и радость».       Она пыталась отвлечься, выкуривая пропасть сигарет в день, еще больше закапываясь в бумагах и прося у начальника дополнительной работы.       «Профессор столько сделал для меня. Говорил, что я создана для чего-то большего.       И всё же… Оруо… Он обнимет меня. Приласкает. Прижмет к себе, и я снова потеплею. Быть может, пойму, зачем я вообще до сих пор нахожусь в этой жизни. Не важно, что мы не виделись полтора года… что наша переписка уже давно заглохла… Он хороший. Он примет меня. И если я все еще нравлюсь ему… Если он готов повторить свое предложение… то я, скорее всего…»       Но в отчаянные душевные метания девушки внезапно вмешался нашедший ее человек в строгом дорогом костюме. Он вручил ей письмо с королевской печатью.       Король Зик не забыл, кто стал первым победителем утвержденного им академического турнира. И поэтому, присматривая себе сильных переводчиков для налаживания международных отношений, он не мог пройти мимо Нины и не связаться с ней.       Так Нина оказалась у кабинета Его Величества во дворце.       Когда девушку впустили внутрь, Нина увидела короля Зика, восседающего за своим рабочим столом и склонившего голову над документами. Тишину нарушало лишь тиканье каминных часов. Пахло книгами, табаком, деревянной мебелью и воском для полов. Зик поднял взгляд на девушку и слегка улыбнулся.       — Госпожа Браус, — он, поправив очки, жестом указал в сторону кресла напротив себя, — проходите, прошу вас.       Нина села на край кресла и уставилась куда-то в неопределенном направлении. Обстановка в королевском кабинете — мебель из красного дерева, высокие арочные окна с тяжелыми бархатными шторами, величественный портрет деда нынешнего короля во весь рост, карта Элдии между книжными шкафами — все это могло заставить девушку стать такой же красной, как дорогой ковер под ее ногами. Если бы на тот момент ситуация в ее жизни была несколько иной.       Однако сейчас девушка смотрела на все это будто из-под воды. Усталость от тяжелых чувств и мыслей, беспрестанной работы, бессонных ночей сильно подняла в ней уровень безразличия к окружающему. Поэтому Нина просто ждала, что же мужчина, пригласивший ее сюда, скажет ей далее.       — Знаю, что вы сейчас переживаете очень непростой период. Я наслышан о вашей утрате, — негромко произнес король.       Нина тут же подняла на него взгляд, явно не ожидав, что он начнет с такого.       — Мне очень жаль, — добавил он после паузы. — Прошу прощения, что вызвал вас в такое время.       Нина застыла. Вкрадчивый тон короля, аккуратная борода и усы, круглые очки… В груди у девушки вдруг болезненно заныло. То ли причина была в том, что в последнее время облик профессора мерещился ей везде — среди прохожих и коллег, в фигурах продавцов магазинов, в лицах соседей по лестничной площадке… то ли… Зик и правда был очень похож на господина Моора…       Только глаза… У профессора они были светло-карие, с мелкими лучиками морщинок: он часто щурился в улыбке. У Зика же они были синими, прохладными, слегка уставшими. Но в самом взгляде скрывалось что-то общее: спокойная, внимательная проницательность. Профессор часто смотрел так, будто читал ее мысли. А Зик… смотрел так же. Сердце ёкнуло, подмешав к боли утраты что-то новое, пока неясное.       — Я не буду говорить, что время лечит… — продолжал король. — Но я скажу, что господин Моор вырастил очень достойную ученицу. Я читал вашу работу о Подземном Городе. Солгу, если скажу, что она меня не впечатлила.       Пока Нина пыталась осмыслить услышанное, король продолжал:       — Скоро я ожидаю к себе делегацию из Подземного Города. Нужно уладить… кое-какие вопросы. Я хочу, чтобы вы присутствовали тоже. Чтобы помогли мне… правильно понимать этих людей. И тем самым увеличить их доверие ко мне.       Пальцы девушки, сжимавшие лежащую на коленях папку с ее документами, побелели на костяшках.       — Я?       — Вы, — произнес Зик, слегка улыбнувшись ее смятению. — Не переживайте. С нами будет один из моих штатных переводчиков. Он знает их диалекты. Но он не покидал столицу уже лет 10. А вы совсем недавно написали целую научную работу по Подземному Городу. Так что, если он упустит какую-то тонкость — в их речи или в том, что им нужно, — поправите вы.       Нина догадалась, что эти переговоры как-то связаны с волнениями в Подземном Городе, про которые она когда-то слышала от Оруо. С тех пор эти недовольства продолжали периодически вспыхивать. Голод, болезни, сырость и грязь, безмерно тяжелый труд в шахтах, невозможность выйти на поверхность — все это копило в людях ярость на короля и его свиту, что купались в изобилии наверху.       Зик помнил, что горький опыт восстания уже случался. Его отец, тогда еще юный правитель, не воспринимал всерьез ту мысль, что обессилевшая беднота из подземелья сможет прорвать взвод полицейских, высыпать на поверхность и начать вакханалию на цветущих улицах Митраса.       В тот раз бунт, конечно, удалось довольно быстро подавить, но он принес немалые потери среди полицейских и даже гражданских. Зику не очень-то хотелось, чтоб такое повторилось. Тем более, приглашая к себе заморских гостей, король рассчитывал встречать их в красивом, спокойном и чистом городе. А голодные оборванцы и пятна крови на мостовых явно в эту картину не вписывались.       — Эти переговоры станут для вас первым настоящим испытанием в роли моей переводчицы. Вы согласитесь помочь мне?       Чувствуя, как исступленно колотится сердце, Нина ответила:       — Да.       — Хорошо, — кивнул тот. — Сдюжите — останетесь на службе во дворце. И еще: я хотел бы попросить вас…       Нина замерла, ожидая, что же он скажет дальше.       — Давайте договоримся, что после нашей встречи вы начнете спать ночами и есть. Я связывался с вашим начальником. Он безмерно хвалил вас за рвение в работе. Но мне, в отличие от него, важно не только рвение, но и гарантия, что мой помощник… — король задумчиво потер указательным пальцем край уха, — не сыграет в ящик от изнеможения.       Нина конфузливо кивнула.       — Что ж, решено. Давайте сюда ваши документы. И приступим к заданиям, что я для вас приготовил. Уверен, вы без труда с ними справитесь, но правила есть правила.       Через две недели, в течении которых Зик успел проверить Нину на готовность к переговорам, а девушка — освежить в памяти необходимые знания, состоялась встреча с народной делегацией из подземелья. Участвовать в этих переговорах оказалось не так уж и страшно, как переводчица думала. Да, она присутствовала там, была подле короля. Но она быстро поняла, что окружающие воспринимают ее скорее как функцию, чем как участника собрания. Оставаться таким образом в тени девушку вполне устраивало. Следя, чтобы король и противоположная сторона верно понимали диалекты друг друга, Нина чувствовала, что справляется.       Зик пообещал представителям Подземного Города помощь в продовольствии и лекарствах. А также поднять плату шахтерам и прислать отряд квалифицированных медиков из столичного госпиталя. Также он обещал запретить драть с людей любую цену за проход наверх и ввести фиксированную плату.       Должность Нина получила. Распаковывая свои вещи в новой комнате, что располагалась в самом дворце, и не веря происходящему, она надеялась, что самое сложное позади. Но не тут-то было.       Король Зик часто считал нужным завершить день, полный государственных забот, каким-нибудь балом или званым вечером. Как он позже сказал Нине: «Именно в непринужденной атмосфере и завязываются самые сильные связи».       После пары таких вечеров девушка поняла: ни к чему не обязывающие разговоры в обществе знатных мужчин и женщин — это вообще не ее конек. Их раскрепощенность, уверенность в себе, светская болтовня, их голубая кровь — всё это заставляло девушку чувствовать себя до ужаса неловко. Она ощущала себя лишней и чужой.       Однажды, после торжественного ужина Зик пригласил своих иностранных гостей сыграть партию-другую в карты. Перед тем, как отправиться за этим в одну из малых гостиных, король повернулся к Нине:       — Как ты уже поняла, я несколько знаком с их языком. Нить разговора не потеряю. Так что сегодня твоя задача не столько перевод, сколько… оживление. Смейся, тешь их восхищением и вопросами, будь любезна. Сделай так, чтобы гости остались довольны.       Атмосфера за игральным столом стала гораздо расслабленней, чем за прошедшей трапезой: мужчины расположились в мягких креслах, расстегнули воротнички, закатали рукава, запаслись сигарами. Некоторые предпочли начать вечер с бильярда. Совсем скоро воздух наполнился табачным дымом и азартом. Веселые реплики перемежались с шелестом карт, звуками скольжения бильярдных шаров по зеленому полю и их ударами друг о друга.       Нина сидела рядом с королем и сжимала в руках блокнот. Он был ей, в общем-то, не нужен, но девушка держалась за него так, будто пыталась отдать ему все свое напряжение. Слегка наклонясь к королю, она ответственно уточняла ему суть иностранных шуток и реплик. А затем следила, чтобы переводчик противоположной стороны доносил смысл слов Зика без искажений.       Смех становился громче, фразы игроков — свободнее. Девушка помнила о недавнем приказе Его Величества. Но приступить к его исполнению было выше ее сил. Она смотрела на этих привилегированных людей и, как всегда, ощущала громадную пропасть между ними и собой. Девушка чувствовала, как ее тело деревенеет и отказывается от всех действий, о которых недавно просил ее король. Поэтому она со всей старательностью продолжала делать то, что умела.       — О, Ваше Величество! — вдруг воскликнул один из гостей, смеясь. — Может, вашей переводчице дать успокоительных капель? У нее руки трясутся. Неужели мы такие страшные?       А другой, в ответ ему, подхватил:       — А может, она втихаря подсказывает Его Величеству, сколько у тебя тузов. И боится, как бы ты не разоблачил ее.       Они расхохотались этому остроумию, а Нина, чувствуя, как ее уже мутит от волнения и едкого дыма, перевела их слова. Она заметила, как Зик бросил ей взгляд, не предвещающий ничего хорошего.       Когда Зик и его переводчица, попрощавшись с гостями, шли по залитому луной коридору дворца, король вдруг поймал Нину за локоть и подтащил к окну. Затем он схватил ее подбородок и грубовато приподнял его — так, чтобы хорошо видеть освещенное луной лицо.       — Разве я не говорил тебе, что твои гениальные мозги должны сочетаться с общительностью и дружелюбием? — строго произнес король.       Его щеки все еще сохраняли румянец от алкоголя и душной гостиной, но взгляд из-за очков был на удивление ясен.       — Что это было, Нина? Почему тебя трясло как бездомную собаку на морозе?       Девушка молчала. Сердце колотилось как бешеное.       — Твоя работа — это не только сухой перевод. Ты должна быть расслабленной, уверенной, очаровательной. Заглядывать партнерам в глаза, выведывать то, о чем они, возможно, промолчали за официальным столом… хихикать над их шутками, тешить их самолюбие… Они должны сразу же хотеть стать в твоих глазах умнее, сильнее, щедрее. Ты понимаешь, о чем я?       Нина, зажатая его хваткой, издала сдавленный звук утвердительного ответа. Видя гнев короля, она ощущала, как внутри все холодеет. Зик вдруг резко высвободил помощницу.       — В конце каждого подобного вечера я должен видеть результат. Какой, Нина?       — Партнеры… Партнеры довольны приемом и расположены идти на выгодные вам условия сотрудничества, — пролепетала та, съежившись под его взглядом.       — Вот именно! А сегодня я что получил? Насмешки над своей подчиненной и, скорее всего, какие-нибудь подозрения в свой адрес? Например, в том, что я тебя тираню? Иначе как еще объяснить твою странную дрожь?!       Девушка подумала, что сейчас грохнется в обморок от стыда. Но все же, собрав силы в кулак, она ответила:       — Этого не повторится.       — Ты разочаровываешь меня, Нина, — сказал Зик. — Я думал, что, раз ты в своем возрасте знаешь аж 10 языков, стажировалась в Подземном Городе, летала в Марли…то без труда преодолеешь и свою скромность. Это пустяки для той, кто достиг так многого, — он позволил себе краткий усталый вздох. — Однако, я ошибся. Я нашел… да, смазливого, поразительно умного… но до жути трусливого крольчонка. Который не может выдержать даже взгляда мужчины на себе…       Нина опустила глаза и вдруг осознала, что предательски подтверждает его слова. Она поспешно вернула взгляд Его Величеству. Тот приблизился к ней почти вплотную.       — Если не исправишься на следующей встрече, — негромко подытожил король, — мы с тобой сразу же распрощаемся. Доброй ночи.       И Зик, оставив её одну в полутемном коридоре, отправился в свои покои.       Какое-то время девушка продолжала стоять у окна, пытаясь прийти в себя. Ее придавило такое отчаяние, что хотелось плакать.       "Вот Диана ни за что не попала бы в такую ситуацию, - вдруг подумалось ей. - Общаться, шутить и флиртовать у нее получалось намного лучше, чем у меня..."       Нина с тоской посмотрела на диск луны.       "Быть может, это место и вправду... предназначалось ей... А не мне..."       И все же, Нина решила не сдаваться. Чтобы справиться с возникшей проблемой, девушка придумала для себя новый трюк: находясь в смеющейся компании высокопоставленных особ, переводчица научилась внушать себе, что общается с ними не она. А кто-то другой.       Когда перед очередным балом или встречей ей наносили макияж, девушка мысленно прятала себя прежнюю — застенчивую, неловкую, вечно краснеющую — за маской с яркими губами и подведенными глазами. Так, из своего укрытия, робкая Нина начинала наблюдать за той, что не только переводила, но и поддерживала диалог, была уверенной и непринужденной, улыбалась и даже флиртовала, если это подогревало расположение партнеров. Поначалу эта смелая незнакомка вызывала у девушки несказанное смущение и даже мороз по коже. Нина старалась не думать о ней, не размышлять о ее действиях. А просто покорно принимать ее.       Со временем Нина начала привыкать к ней.       Король не выгнал ее. Нина помнила давние слова профессора по поводу ее способностей к языкам. Она подозревала, что Зик, как и профессор, также осознает их ценность. И, возможно, именно поэтому король оказался к ней особенно щедр, дав ей шанс исправить ошибки.       Спустя два года ее службы во дворце, в один из вечеров, когда за окном уже давно стемнело, они с Зиком сидели в его кабинете в свете настольной лампы над кипой документов. Работу было необходимо закончить до отхода ко сну.       — Давай-ка сделаем перерыв, — вздохнул король, вставая. Он снял китель и набросил его на спинку стула. Затем расстегнул воротник рубашки, вынул сигарету и зажал ее зубами. Он протянул девушке, что сидела рядом с ним, открытый портсигар.       — У меня тут припрятан отличный коньяк, — Зик отлучился к одному из шкафов, пока Нина прикуривала.       — А как же… — девушка кивнула на бумаги перед собой.       — Подождут, — Зик вернулся к столу с бутылкой в одной руке и двумя рюмками — в другой. — Всему есть предел.       Дымя сигаретой в уголке рта, он разлил жидкость по порциям. Нина, чуть помедлив, взяла одну из рюмок.       — Ну, — снова усевшись на свое место, Зик посмотрел на девушку, — будешь моей ведущей переводчицей?       — Что? — мозг Нины под конец дня был уже слишком перегружен.       Зик усмехнулся в усы.       — Ладно, давай перенесем этот разговор на утро… И, кстати, я решил, что эти писульки — тоже.       Ведущей переводчицей? Пытаясь переварить услышанное, Нина не сразу заметила, как тлеющий пепел сигареты упал ей на брюки. Быстрым движением она стряхнула его на ковер. А затем виновато посмотрела на короля.       — Не страшно, — усмехнулся тот. А затем приподнял стакан с коньяком перед собой. Миниатюрная хрустальная рюмка выглядела очень маленькой в его крупной руке. — Давай выпьем за тебя. За то, как ты сияла на позавчерашнем балу. Когда-то я решил, что ты прекрасно обучаема. И это оказалось правдой. Хоть и какое-то время я был уверен, что ошибся.       Нина улыбнулась усталой, но искренней улыбкой, потупив взор по своей старой, во многих ситуациях уже и позабытой, привычке. Они стукнулись хрусталем и выпили. Не осилив и половины, Нина закашлялась, сморщив лицо.       — Мне можно идти? — сипло спросила она, когда слегка пришла в себя после этого дорогого, но оттого не менее ужасного пойла.       — Угу, — кивнул король, будто очнувшись от каких-то раздумий, и вдруг спросил: — Знаешь, что находится за той картиной?       Он кивнул на портрет своего деда.       — Нет, — недоуменно ответила Нина.       — Лестница. Винтовая и узкая, — проговорил он, задумчиво глядя в ту сторону. — Она ведет в комнату, о которой знают немногие. Это что-то вроде… моего места для уединения. В юности я любил укрываться там от назойливых наставников и гувернеров. Оттуда открывается чудесный вид.       Нина слушала и мысленно удивлялась: коньяк еще не подействовал, а он уже посвящает ее в такие личные истории. Зачем?       — Недавно я приказал заменить в ней мебель и обновить паркет, — король медленно выпустил струйку дыма. — Ореховое дерево, хорошая работа. Хочу показать тебе завтра вечером. Интересно твое мнение.       Хоть переводчица и туговато соображала на тот момент, в груди у нее что-то резко и болезненно перевернулось. Король устало откинулся на спинку стула и снова затянулся. А затем, наконец, посмотрел на Нину.       — А теперь можешь идти.       — Хорошо. Доброй ночи, Ваше Величество.       Совсем недавно от служанки, что обычно помогала переводчице укладывать волосы, Нина услышала слух о том, что, мол, у короля случился разлад с его теперешней любовницей.       — С чего ты взяла? — спросила Нина.       — Моя подруга убирает в ее покоях. И говорит, что графиня вот уже недели две ходит как в воду опущенная и собирается скоро съезжать.       Имея очень прохладные отношения с женой, которая любила уединяться в своем замке в горах, Зик не считал это причиной лишать себя женского тепла. И когда он вдруг попросил Нину оценить убранство какой-то потайной комнаты, недавние слова служанки сразу же тревожно застучали у переводчицы в висках.       Следующим вечером Нина, сидя у себя в спальне перед зеркалом, думала о том, есть ли у нее возможность отказать королю, когда они окажутся наедине.       Девушка задержала взгляд на своем отражении. За эти два года она, должно быть, очень посвежела и окрепла. Хоть и обязанностей у нее было много, но и жила она с таким комфортом, которого никогда раньше не знала. У нее была своя отдельная просторная, светлая комната с ванной, гардеробной и новой удобной мебелью. О недостатке в питании и сне девушка тоже уже давно позабыла. Чистая одежда сама собой появлялась на полках ее шкафов. Она могла выбирать обувь под настроение. Она могла не заботиться о том, что пора бы сделать уборку. Она уже привыкла к тому, что вкусный кофе по утрам, горячая вода, изобилие яркого освещения для работы и чтения, услужливая горничная — это часть ее жизни.       А еще… Нина ощущала, что Зик уже успел стать очень значимым для нее человеком.       «Разве жила бы я так роскошно и сытно, если бы не король? Разве не он помог мне выбраться из трясины скорби по профессору? И разве нас не связывает одно общее дело? Безмерно важное не только для нас двоих, но и для всей страны в целом — достичь процветания Элдии?»       Вместе Зик и Нина уже сделали многое. Например, договорились увеличить поставки зерна и других нужных продуктов из заграницы. А также начали сотрудничество с заморскими инженерами, которые взялись ускорить в Элдии прогресс. Их первыми проектами стали разработка железной дороги и конструкция, что закроет дыры в воротах Троста и Шиганшины.       Король был доволен Ниной. Она угадывала это по его взглядам, что иногда ненароком перехватывала: когда она вкрадчиво и с улыбкой передавала ему слова иностранца; когда появлялась в новом вечернем платье; когда сглаживала грубоватую фразу короля так, что гость добродушно кивал. Когда делала потенциальному партнеру такой комплимент, от которого тот сиял.       Нина знала, что король наблюдает за ней. Однажды Его Величество ненароком обронил, будто в шутку:       — Мне кажется, господин Дебрильи от тебя без ума. Будь поосторожнее, Нина. Не забывай, что, пока ты очаровываешь одного, можешь ненароком раздразнить тех, кто наблюдает со стороны.       Нина чувствовала благосклонность Зика, а также любопытство, которое, вероятно, уже выходило за рамки служебного. Кроме того, она была наслышана о любвеобильности короля. Поэтому девушка не могла не испытывать опасений однажды оказаться у него в постели. Она понимала: в отличии от обычного мужчины, Зику будет гораздо сложнее отказать.       И все же, она была признательна ему за то, как он изменил ее жизнь. Он стал ее щедрым покровителем и строгим руководителем, благодаря которому Нина, переступая через свои страхи, научилась очень многому. Несмотря на его строгость, даже порой суровость, девушка уже давно привязалась к нему.       Иногда она задавала себе вопрос: «Откуда взялась эта привязанность, да еще за такой короткий срок?» И тут же понимала ответ: ее служение королю стало продолжением того, что зародилось очень давно — еще в стенах кадетского училища. Человек, чьего признания Нина так жаждала, чей авторитет был для нее непререкаем, ушел. Но его тень осталась. И Нина начала видеть ее в Зике: в его внешности, спокойном взгляде, неторопливости движений, требовательности к ней… Порой эти отголоски прошлого отзывались уколами горечи, но гораздо чаще — еще сильнее приковывали ее к королю.       Однако, вряд ли тень профессора будет преследовать ее предстоящей ночью. Ведь во время нее Зик станет для Нины кем-то совершенно новым — не начальником, не покровителем, не наставником — а любовником.       «Оруо, — подумала Нина, — с ним было просто. Ведь я шла на близость с ним по своей собственной воле… Что же касается короля…»       Вздохнув, девушка схватилась за свой новый портсигар, что недавно преподнес ей один из иностранных гостей. Курение всегда помогало ей в моменты нервного напряжения. Хоть и Зик приказал Нине постепенно отказываться от сигарет. За исключением тех случаев, когда королю хотелось покурить с ней в компании. Так что девушка стала прибегать к этой вредной привычке значительно реже.       «Да, он не в моем вкусе, — размышляла Нина. — И все же… он очень даже симпатичный…»       Она закурила и, снова посмотрев на свое отражение, попыталась себя ободрить:       — Он высокий, статный и широкоплечий. У него красивые глаза и…       Она не закончила фразу, ощутив, что эти самоубеждения явно не работают. Переводчица устало отвела взгляд от зеркала. Часы на тумбе безжалостно тикали, оставляя все меньше времени на раздумья.       — Все будет хорошо. Я справлюсь и тут. В крайнем случае… прибегну к своему трюку.       И тем не менее, оставшись в полутемной комнате наедине с Зиком, девушка ощутила, что ее трясет от волнения как осиновый лист на ветру. Два года работы плечом к плечу с правителем Элдии не уменьшали робость девушки перед его величественной фигурой.       — Ну, как тебе? — король, стоя посередине комнаты, слегка развел руками, представляя Нине обновленное пространство.       — Очень уютно. И пахнет… лаком.       — Свежая мебель, только из мастерской, — отвечал Его Величество. — Можем и для тебя что-нибудь заказать. Например, стол в кабинет твоих новых апартаментов. Ведущей переводчице необходимо больше пространства.       От этого заявления Нина залилась краской.       — Смотри.       Зик повернулся к окну и отдернул сначала одну, а потом другую штору.       — Я приказал собрать здесь витраж. Давно хотел сделать что-нибудь в этом роде. Модная штука, знаешь ли. Помнишь, на балу господин посол говорил о стиле модерн? Так вот, это оттуда. Как тебе?       Нина ответила не сразу. Она замерла, рассматривая объемные полотна из разноцветных фрагментов стекла, вправленные в переплеты высоких окон и створку балконной двери. Синева, изумруд, иногда — янтарь. Изображения переходили друг в друга плавными линиями. Свет, проходя сквозь них, делал комнату прохладной, будто сень густого дикого леса.       — Мы будто в шкатулке, — Нина подошла ближе. Эта деталь из новомодного стиля интерьера на несколько моментов отвлекла ее от гнетущего осознания того, зачем она оказалась здесь.       — И правда, — хмыкнул Зик. — Чего только эти марлийцы не придумают.       Глядя на живописную панораму столицы, окрашенную в холодные оттенки, она вдруг почувствовала мягкое прикосновение к своим волосам. Девушка вздрогнула так, что Зик тут же убрал руку.       — Я, кажется, напугал тебя, — негромко произнес он, не ожидав такой реакции. И, помолчав, добавил: — Тебе совсем нечего бояться, Нина.       Он внимательно смотрел на нее. А Нина тем временем, уставившись в окно неподвижным взглядом, прикладывала все силы к тому, чтобы снова вернуть себе спокойствие.       — А, — Зик неспеша отошел к кровати и присел на ее край, — я, кажется, понял. Ты никогда не была по-настоящему близка с мужчиной. Я прав?       Девушка не знала, что сказать. Видимо, Зик принял ее молчание за утвердительный ответ.       — Хм, значит, тебе будет что вспомнить, — задумчиво произнес король, своим привычным жестом проведя пальцем по уху. — Редко кто из девушек в нашей стране может похвастаться тем, что их первым мужчиной был король Элдии.       Нина выдавила улыбку и не стала ничего отрицать.       Воспоминания об отношениях с Оруо так и остались для нее чем-то очень сокровенным. Порой, ночью, лежа без сна и глядя в потолок своих апартаментов, девушка вспоминала улыбчивое лицо друга. Его внимательность к ней. Постоянную готовность поддержать. Его любовь к шуткам и анекдотам. Их переписку. Прогулки по Тросту. Ночи в съемной комнате… То, как она себя чувствовала рядом с ним.       А иногда бывало и такое, что Нина обращалась не к воспоминаниям о прошлом, а к фантазиям о несбывшемся.       Как и в тихое летнее утро перед приемом марлийских гостей, когда с момента ее первой близости с Зиком миновал год: девушка стояла на балконе дворца и почему-то представляла небольшой деревянный домик около реки. Ее течение сверкает на солнце почти ослепительными бликами. Нина сидит с книгой в руках на стволе дерева, что склонился очень низко к воде. Где-то рядом раздаются удары топора: Оруо заготавливает дрова. Нина вникает в строчки книги лишь поверхностно: ей нельзя упускать из поля зрения их маленького сына, что возится с круглыми камушками и песком на берегу.       Почему-то такие сюжеты согревали ей сердце и даже успокаивали. Быть может (хоть девушка и не признавалась себе в этом), в глубине души она все еще надеялась, что однажды сможет испытать нечто подобное в своей жизни…       Но, в настоящей реальности она была предана королю. И тот желал видеть ее подле себя.       — Эй, ранняя пташка!       Нина чуть не подпрыгнула. Оклик Зика резко выдернул ее из таких солнечных, но таких призрачных фантазий.       Король, также облачившись в халат, с сигаретой в зубах и причудливым хохолком на голове, что образовался за ночь, подошел к девушке.       — Тебе не мешало бы выспаться, — пробормотал он, чиркнув зажигалкой. — День предстоит непростой.       Нина пожала плечами.       — Я думаю, договориться с бароном будет несложно, — ответила она. — Уж очень заманчивое предложение мы им делаем.       — Возможно, ты права… — Зик вынул из портсигара еще одну сигарету и протянул ее Нине. — Ты, главное, следи за Ханджи. Если ляпнет что-то не то, сгладь. От этой женщины чего угодно можно ожидать.       — Хорошо.       Зик какое-то время молча курил, а затем вдруг усмехнулся:       — Мда, сегодня гостей ждет много впечатлений. Взять хотя бы то, что наша великая элдийская легенда наконец соизволил принять приглашение на вечер. Как не помереть от счастья, ума не приложу.       Девушка удивленно посмотрела на Зика.       — Вы говорите… про Аккермана?       — Ага. Явится, представляешь?       Насколько Нина помнила, Леви Аккерман никогда не посещал светские рауты, балы и приемы, на которые его приглашали. Переговоры, заседания, военные советы — это, конечно, другое дело. Присутствие на них входило в его прямые обязанности, и он их неукоснительно исполнял.       Обычно, если король снисходил до приглашения на вечер, отказать ему считалось безумием. Но Леви Аккерман умудрялся проделывать это каждый раз. Нина знала, что Зик был всегда «за» поближе познакомить своих зарубежных партнеров с такой гордостью своей страны, как сильнейший воин, который сражается с элдийскими монстрами. Но капитан, поприсутствовав на официальных собраниях, обычно отправлялся восвояси, так и не дав Зику похвастаться им в неформальной обстановке.       Нина догадывалась, что Зик явно недолюбливает Леви. Однажды Его Величество, разбирая вместе с Ниной свежую почту, в ходе разговора задумчиво обронил: «Этот Леви… своенравен до невозможности. Но, к сожалению, народ в нем души не чает. Как же — символ надежды… Поэтому, сделай я ему хоть что-нибудь… меня мигом выставят тираном. А мне лишние поводы для недовольств не нужны».       И Его Величество делал вид, что отказы Леви сходят ему с рук лишь потому, что так желает сам Зик. Ведь он просто не злопамятный король.       Поэтому Нина понимала, почему Зик в это утро заострил внимание на том, что Леви, наконец, решил явиться на королевский бал.       «Что же Аккерман собрался там делать?..» — невольно подумалось Нине. Ей было очень сложно вообразить капитана, который кружится в вихре кадрили или оживленно болтает с кем-то, попивая шампанское.       — Пококетничай сегодня с ним, — Зик потушил бычок о хрустальную пепельницу, что стояла на столике у перил балкона. — Быть может, тогда он станет почаще появляться… А сейчас, думаю, тебе пора готовиться к встрече.       Нина кивнула. Она поняла, что это был приказ уходить.