Исповедь рыжеволосой ведьмы

      Акира была обычной девушкой. На столько обычной, на сколько это в принципе возможно для дочери бывшей сукебан и байкера, который в молодости состоял в банде. Их молодость прошла на улице, под рёв моторов и в запахе крови. Родители никогда от неё ничего не скрывали, и свое прошлое в том числе. Рассказали ей все, когда ей исполнилось двенадцать. Более осознанный возраст для того, чтобы начать понимать всю серьёзность.       Акира выросла с историями о гонках, драках и золотом времени уличных банд, которые её мама пересказывала, пока жарила омлет. Папа дополнял — не словами, а шрамами. Поднимал майку, демонстрировал уже давно побелевшие, но многочисленные шрамы на теле, и про каждый рассказывал с гордостью. Самым большим был тот, что прямо над пупком. Отцу вспороли брюхо, когда ему было семнадцать и выжил он тогда лишь чудом, руками её матери. Они были соулмейтами. В ту ночь он гулял по ночной Акихабаре, когда услышал женский вскрик в одном из переулков. Затылок тогда кольнуло болью, но он не обратил внимания. А когда приблизился... понял, что трое отморозков из враждующей банды зажимают в углу девушку.       Его соулмейта... тогда его сознание затопила ярость, и он бросился на обидчиков с кулаками, даже не подозревая, что матушка могла справиться сама. Под юбкой в ножках у неё был вакадзи, и она с удовольствием собиралась отрубить обидчикам пальцы, пока он не вмешался.       Так и познакомились. Он – который совсем не умел драться, но улыбчивый, шутливый, игривый, состоящий в байкерской банде, и матушка – та кто по праву состояла в самой страшной на тот момент банде сукебан, жёсткая, и даже жестокая девушка, что терпеть не могла мужчин.       Сейчас Акира носила белые рубашки, училась в университете и по выходным подрабатывала в кофейне, где готовила латте с пенкой в форме котиков. Три дня в месяц работала у Танаки. Любила клетчетые юбки и рубашки. Была невыносимо громкой, лезла в личное пространство людей. Любила выводить других на эмоции. И никто бы не сказал, что однажды её мама разбила бутылку об голову какого-то мудака, а после держала горлышко у чужой шеи, а отец когда-то гонялся по Токио с монтировкой. Но кровь ведь не водица.       Акиру тянуло на приключения с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать. Она не состояла ни в каких бандах, не умела драться. Родители её не учили.       Но они учили её выживать. В каком переулке можно спрятаться, а в каком умереть. В каком заведении могут помочь, в каком здании есть открытая крыша, с которой можно перебраться на другую и сбежать если что-то пойдет не так. Как зажимать рану, чтобы человек потерял меньше крови. В каком баре её накачают наркотиками и продадут на чёрном рынке, а в каком она может быть спокойна.       Родители давали ей не силу и жестокость, но знания. И она пользовалась ими в полной мере, чтобы найти приключения на свой зад.       Мама однажды пришла в школу на собрание в куртке, которую лет двадцать назад носили только главари банд. Учитель замолчал, одноклассники — переглянулись, а Акира... Акира только закатила глаза. Хотя внутри всё же что-то приятно кольнуло. Это ведь её мать.       Она гордилась родителями невероятно сильно, любила их до дрожи в пальцах. И плевать ей было, когда она ловила косые взгляды в школе, ведь после действий матери на собрании, с Акирой никто не хотел иметь дело.       Метка соулмейта у Акиры появилась в шестнадцать лет. Огромная тату на всю спину в виде христианского креста со змеями и розами. Это смешило. Было забавным.       А ещё Акира любила гадания. Карты сказали ей – своего соулмейта она встретит либо в баре, либо на дискотеке. И Акира верила в это, таро очень часто предсказывало все её приключения. Вот только соулмейт все ненаходился, поэтому девушка развлекалась. Могла унизить какого-нибудь опасного парня в баре, чтобы потом со смехом бегать по всему Токио от толпы разъеренных мужчин в одинаковой форме.       Акира играла с огнём, и не боялась обжечься. Её забавляло видеть перекошенные лица, чужую агрессию, а азарт побега был слаще любого данго. Когда-нибудь она точно пожалеет о своих действиях, но точно не сейчас.       Она встретила Рей в вечер пятницы. Танака внезапно вызвал некоторых официанток, сказав что дело важное. Девушка не задавала лишних вопросов, просто приехала. Среди отчужденых девушек у неё не было друзей, ведь её боялись, знали чья Акира подопечная. Танака взял её к себе на работу молча, без вопросов, потому что её мама когда-то спасла ему жизнь. Старые долги нужно возвращать, особенно, если это долг жизни.       Танака вошёл через чёрный ход. За ним — девушка. Худая. Тихая. Как будто чужая в этом месте, где даже воздух пахнет агрессией. На щеке девчонки был синяк, поза сгорбленная, словно на её плечах невыносимый груз. Однако...       Акиру привлекла её улыбка. Даже не улыбка, оскал как у побитого зверька. Похоже черноволосая девушка не понимала, почему от неё шарахаются, а другие девочки начинают лепетать какую-то чушь.       Когда взгляд незнакомой девушки остановился на Акире, по спине пробежал холодок. Словно, она смотрит не на неё, а прямо в саму душу. Змеиные глаза, казалось, видели Акиру насквозь.       На удивление они подружились. Рей была тихой, очень спокойной, застенчивой, и видимо даже не подозревала, что когда она улыбается и долго на кого-то смотрит, в теле появляется ощущение, что на шее стягивают удавку. Ещё Акира заметила, что Рей щурится каждый раз, когда ощущает чужой обман.       Как хорошо, что сама Акира привычки врать не имела, и говорила вполне искренне. Рей её заинтересовала, сначала просто как коллега. Но чем больше они общались, чем больше проводили вместе время, тем отчётливее Акира понимала, у нее появился первый друг. И этот друг – Рей. Забитая своей семьёй, тихая, робкая, слова лишнего не скажет. Ударят по правой щеке, девушка подставит левую.       Вот только, Акира была четко уверена... Рей была цветком, что ещё не раскрылся. И она решила быть рядом, когда лепестки распустятся. В глубине души чувствовала — шипы у этой розы будут ядовитыми.       Дни после знакомства летели быстро. Рей осталась с ночёвкой случайно. Просто засиделись, болтали до поздней ночи, потом смотрели старое аниме под пледом и ели мороженое ложками прямо из упаковки. Укладываться пошли молча, немного неловко, как всегда бывает в первый раз. Акира дала ей свою старую футболку и махнула рукой на вопрос, можно ли остаться.       — Да брось, я тебя что, на улицу выгоню? Слишком ты хрупкая для токийских ночей.       Рей, укутанная по подбородок, уснула сразу. А вот Акира долго не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к ровному дыханию рядом и думая, как это странно — чужой человек, но в комнате не чувствуется чужого присутствия.       Утро встретило её ароматом кофе и обжаренного бекона. Акира вышла на кухню босиком, с растрёпанными волосами и сонной гримасой на лице.       — Мам, ты с утра как всегда... Можно потише шкварчать? — зевая, буркнула она и плюхнулась на табурет.       — Доброе утро, моя нежная фурия, — отозвалась мать, не оборачиваясь, – Гостья ещё спит?       — Ага.       — Скромная, тихая. Такая… осторожная. — Мать кинула кусочек бекона на сковороду. — Как она тебе?       Акира потеряла сосредоточенность, лениво провела пальцем по краю стола.       — Нравится. Не влюбилась, если ты про это, просто… она интересная. И мне с ней комфортно. Думаю, я могу назвать её подругой, – Акира говорит сонно. Про любовь она добавила специально, прекрасно зная подколы своей матери на тему её бисексуальной ориентации.       Мать повернулась, прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди.       — Она ещё не раскрылась.       Акира приподняла бровь.       — Я кажется знаю, о чем ты. Но всё же, не объяснишь? – её голос стал более сосредоточенным.       — Это значит, что с ней надо быть осторожней. Забитые, сломанные, тихие… — мать на секунду замолчала, а потом усмехнулась. — Из таких получаются лучшие сукебан. Они знают цену боли. Знают, каково это, молчать, когда внутри всё скручивает. Такие люди могут найти успокоение в агрессии. Я и сама была такой. И знаешь, с кем она у меня ассоциируется?       — С кем?       — Со змеёй.       — Мама…       — Нет, ты послушай. Змеи пугливые животные. Они не лезут первыми. Трусливые. Но стоит загнать их в угол, и всё, они кусают метко и насмерть. И ведь не боятся при этом умереть. Она из таких, но это не значит, что это плохо. Просто видимо ещё не было ситуации, когда бы это проявилось.       – Мам... пускай так. Это же не значит, что я не могу с ней общаться? – голос Акиры напряжен.       Её мать замирает, после поворачивается к сковороде, продолжая готовку, а затем хмыкает.       – Я наоборот рада, что вы подружились. Посмотрим, к чему это приведёт.       Акира вспоминала тот диалог с усмешкой. Стоило Рей проснуться, как мать стала самым заботливым человеком на свете, и проявляла внимание к Рей вполне искренне. Девушка была довольна.       Позже, Акира долго смеялась, когда увидела метку соулмейта у Рей. Её матушка попала в точку. Сколопендра и змея переплетенные чуть выше логтя смотрелись красиво. Но про свою метку Акира промолчала. Не потому что не хотела рассказывать, просто понимала, пока не время. Боли она почти не ощущала от связи, лишь иногда, и то совсем не сильную, поэтому смела надеется, что её пара очень спокойный человек.       Ещё больше Акира радовалась, когда увидела, что Рей меняется. Медленно и постепенно становится увереннее. Когда подруга встретила своего соулмейта, Вакачина, Акира только наблюдала. Естественно, она знала, кто они такие. Что Вакаса, что Такеоми, что Бенкей. Девушка ещё помнит, как полтора года назад они с отцом приезжали к Шиничиро Сано, чтобы он посмотрел байк отца. Там и видела этих закадычных друзей. И помнила рассказы отца о том, кто они.       Пускай, что папа, что мама были давно не у дел, они не прекращали следить за тем, что происходит на улицах Токио. И естественно, рассказывали Акире, чтобы знала, от кого нужно держаться стороной сто процентов. Вакачин заботился о Рей, и Акире было этого достаточно, чтобы выдохнуть спокойно. Пускай развивают свои отношения, она лезть в это не будет. Если конечно мужчина не обидит её подругу.       Время летело очень быстро, до Рождества оставалось всего пять дней.       Утро Акиры было неспешным и чуть ленивым — она любила зиму, особенно когда не нужно никуда спешить. Сквозь занавески просачивался тусклый свет, воздух был прохладным, но приятным. Она натянула толстые вязаные носки, накинула на плечи тёплый халат и спустилась на кухню. Мама уже ушла, оставив на плите остывающий омлет и записку с кривым сердечком. Она позавтракала, достала колоду карт, как делала каждое утро. Девушка легонько хрустит пальцами, выдыхает, достаёт три карты.       Башня. Колесо фортуны. Влюблённые. Она долго смотрела на расклад, словно всматривалась в собственное отражение. Что-то должно случиться. Сегодня, или завтра. Потом замирает, уставившись в стену пустым взглядом, а на губах появляется усмешка.       Точно такой же расклад выпал, когда Рей встретила Вакачина.       — Ну... — пробормотала она и усмехнулась. — Сегодня, значит, я точно иду в клуб.       Внутри всё тянулось в сладком предвкушении, ожидании. Спустя два года после появления метки они встретятся.       Вечер наступил быстро, окутав Токио неоновыми огнями и суматохой предпраздничных дней. Акира выбрала для клуба чёрные джинсы с высокой талией, облегающий топ и любимую кожаную куртку, которая пахла старой пылью и мотоциклетным маслом. Запах, знакомый с детства. Она уже не помнила, была эта старая куртка ее отца, или матери. Её яркие волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями у лица. Она нанесла яркую помаду, усмехнувшись своему отражению.       – Башня, Колесо Фортуны, Влюблённые, — прошептала она, глядя на себя. — Ну что ж, да начнётся игра.       Клуб гудел, пульсируя басами и смехом. Запахи пота, дешёвого алкоголя и приторного парфюма смешивались в воздухе. Акира ловко лавировала между танцующими телами, её взгляд скользил по толпе, выискивая что-то, что выбивалось бы из общей картины. Она не искала конкретного человека, просто ждала, когда что-то «щёлкнет».       И оно щёлкнуло.       Возле барной стойки, окружённый несколькими парнями, стоял он. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым выражением лица и каким-то давящим присутствием, которое заставляло окружающих расступаться. Его синие волосы со светлыми прядками были аккуратно уложены, а пронзительный взгляд, казалось, прожигал каждого, кто осмеливался задержать на нём взгляд.       Он был похож на монолит, который не вписывался в этот яркий, мерцающий клуб.       Акира почувствовала знакомое покалывание в районе всей спины, там, где располагалась её метка. Не боль, нет, скорее легкое тепло, словно пробуждение чего-то давно спящего. Покалывание, жар. Девушка усмехнулась, заметив, как парень начал оглядываться по сторонам, явно почувствовав тоже самое жжение в своей метке, как и она в своей.       Это был он.       Она с наглой улыбкой подошла ближе, игнорируя недоуменные взгляды его спутников.       — Что, мальчики, скучаете? — её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, привлекая внимание.       Парень обернулся. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, словно он взвешивал её, пытаясь понять, кто она такая. И стоит ли она его внимания, не смотря на то, что они соулмейты.       Акира выдержала его взгляд без проблем, её собственная улыбка стала шире.       — Ну-ну, не смотри так. Испугаешь, — она сделала шаг вперёд, оказавшись совсем рядом. Он был намного выше её, пришлось слегка запрокинуть голову. — Ты ведь… Тайджу Шиба, верно?       Она смутно помнила его досье, которое читала у Танаки. Даже удивительно, что они не пересеклись раньше, на боях. Она точно знала, что Чёрные Драконы каждый раз посещают их. Самое смешное было в том, что Акира старше. На три года. Лишний повод подразнить своего соулмейта.       Его глаза чуть сузились, но он ничего не ответил. Лишь слегка наклонил голову, продолжая изучать её. Его спутники напряглись, готовые вмешаться.       — Я Акира, — представилась она, протягивая руку, но тут же опустив её, видя, что он не собирается отвечать тем же. — И знаешь что, малыш? Ты чертовски хорош.       Повисла тишина. Его глаза расширились, а губы скривились в лёгкой гримасе. Он явно не привык к такому обращению. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, а потом снова вернулся к глазам.       — Ты… — начал он, его голос был низким, глубоким, но Акира не дала ему закончить.       Она встала на цыпочки, одной рукой опершись ему на грудь, ощущая твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки, второй ладонью запуталась в его волосах, и неожиданно сильно притянула его к себе, заставляя согнутся. Целует резко, без спроса, нагло. Его губы были жёсткими, но на удивление податливыми. Поцелуй был быстрым, дерзким, полным азарта и предвкушения. Она мимолетно скользнула языком в его рот, обвела по кругу. Слегка укусила его нижнюю губу, оттянув на себя, и разорвала поцелуй.       Словно не она только что нагло поцеловала крупного, жестокого, накачанного парня. И всё равно, что он младше её на три года.       Она сделала шаг назад, рассматривая его лицо с легкой усмешкой.       Его глаза были широко раскрыты, а на лице читалось полное недоумение.       — Еще увидимся, малыш! — она подмигнула ему, её губы растянулись в торжествующей улыбке.       Не дожидаясь реакции, Акира развернулась и растворилась в толпе, смешиваясь с танцующими телами. Она слышала, как его спутники что-то кричат, а потом голос Тайджу, но он был заглушен музыкой. Она бежала, чувствуя, как сердце колотится в груди от волнения и чистого адреналина.       Азарт побега был слаще, чем обычно.       – Ну вот и встретились, соулмейт, — тихо под нос прошептала Акира с довольной улыбкой, выбегая из клуба на холодную улицу.       Акира бежала по ночным улицам Токио, не чувствуя холода. Адреналин бурлил в крови, оставляя после себя сладкое послевкусие азарта и предвкушения. Она слышала собственный смех, эхом разносившийся в тишине переулков. Как же это было… восхитительно!       Тайджу Шиба, грозный лидер «Чёрных драконов», оказался совершенно обескуражен. Эта мысль заставила её улыбнуться ещё шире. Он, несомненно, был впечатлён. Может быть даже в ярости. Это заводило только больше.       Добравшись до дома, Акира упала на кровать, широко раскинув руки.       Потолок медленно плыл перед глазами, а в ушах всё ещё звенела музыка клуба, смешанная с низким голосом Тайджу, произнесшим её имя ей в след. Метка на спине приятно пульсировала, подтверждая, что встреча произошла.       "Что ж, малыш, это было только начало", — подумала она, закрывая глаза.       Её ждала новая игра, и на этот раз противником был её собственный соулмейт. Акира не сомневалась, что Тайджу не оставит это просто так. Он был из тех, кто привык добиваться своего, и уж точно не из тех, кто отпускает наглых, не важно, будь то какая-нибудь шпана, или девушки. Ей это нравилось. Очень нравилось. Страха не было совсем, пускай и ходили слухи, что Тайджу был садистом, избивающим своих брата и сестру.       Она провела пальцами по губам, вспоминая вкус его губ, и потянулась на кровати, как довольная кошка. Малыш... даже не подозревает, что с этого момента его жизнь станет очень весёлой.       На следующий день Акира проснулась поздно, с ощущением лёгкости и предвкушения. В воздухе витал запах маминого кофе и чего-то сладкого — ванильных булочек, её любимых. Она спустилась на кухню, где мать уже сидела за столом, листая газету.       — Доброе утро, нежная фурия, — не отрываясь от чтения, произнесла мама. — Что-то ты слишком счастливая сегодня. Неужто наконец-то нашла себе очередные приключения?       Акира хихикнула, наливая себе кофе.       — Можно и так сказать. Вчерашний расклад сработал на ура.       — О? — мать наконец оторвалась от газеты, её взгляд стал цепким и изучающим. — И кто же этот счастливчик, который попал в твои сети?       — Пока не скажу, — Акира отпила кофе — Но могу намекнуть. Он большой. Очень. И, кажется, совсем не умеет разговаривать с девушками.       Мать усмехнулась, понимающе кивнув.       — Ну-ну. Главное, чтобы это не обернулось чем-то серьёзным. Знаешь ведь, что уличные правила не всегда применимы в личной жизни.       — Да ладно тебе, мам. Это же я, — Акира улыбнулась. — Все будет по-моему. Всегда было по-моему. Этот раз... особенный, но не исключение.       Разговор дальше продолжили на отвлеченные темы. После матушка оставила газету на столе, пошла собираться на работу. Девушка же, решила, что стоит позавтракать. Завтрак состоял из обжаренного бекона и яичницы, которую приготовила мама. Акира съела всё, запивая крепким кофе, а затем, по привычке, взяла колоду таро.       Три карты легли на стол: Двойка Жезлов, Семёрка Мечей, Король Пентаклей. Акира нахмурилась. Двойка Жезлов говорила о выборе, о пути, о нерешительности. Семёрка Мечей – о скрытности, обмане, нечестной игре. А Король Пентаклей… он мог означать как стабильность, так и влиятельную фигуру, которая наблюдает.       – Что ж, похоже, мои приключения только начинаются, – пробормотала она, усмехнувшись.       Её день был расписан по минутам. Утренние пары в университете, где она старательно делала вид, что внимает лекциям по экономике, а сама витала в облаках, придумывая новые способы выведения людей из равновесия. Затем работа в кофейне, где она виртуозно рисовала котиков на пенке латте, болтая с посетителями и заражая их своей неуёмной энергией. Вечером прогулка по шумным улицам Токио, мимо освещённых витрин и галдящих баров.       И вот тут началось.       Сначала это были мимолётные ощущения. Лёгкое покалывание на затылке, словно кто-то смотрит. Бросает быстрый взгляд через плечо, никого нет. Потом она стала замечать одни и те же машины, припаркованные неподалёку от её дома или университета. Одни и те же фигуры в толпе, слишком часто попадающиеся на глаза. Это не было паранойей; это было то самое чутьё, которому её учили родители. Чутьё выживания.       Выходя из кофейни поздним вечером, Акира заметила тень, скользнувшую за угол здания напротив. Она остановилась, прислушиваясь. Тишина. Но ощущение чужого присутствия было слишком сильным. Она резко повернулась, и в этот же момент боковым зрением уловила быстрое движение за углом. Человек в чёрном капюшоне.       Он не стал ждать, пока она сама объявится. Он нашёл её. И теперь, очевидно, решил понаблюдать. Отправил своих людей? Чудно. Так было даже интереснее. Интересно, если она ему позвонит, он сильно взбесится? Номер телефона у неё был, достала через Омоичина в ту же ночь, как они с Тайджу встретились.       Дни превратились в своеобразную игру в кошки-мышки. Акира не пыталась скрыться. Наоборот, она жила своей обычной жизнью, но делала это с особым, почти вызовным, шиком. Она могла внезапно свернуть в переулок, зная, что за ней последуют. Могла остановиться посреди улицы и обвести взглядом толпу, почти наверняка зная, что где-то там прячутся его люди. Заходила в магазины нижнего белья, выбирая что-то невероятно вульгарное и эротичное, представляя, как заикается какой-нибудь пацан, докладывая боссу где она была, и что делала.       Она даже пошла на свидание с однокурсником, зная, что Тайджу об этом узнает. На следующий день правда, парнишка шарахался от Акиры как от огня. Запугали? Или её шутки про расизм так сильно повлияли на бедолагу? Не важно.       До Рождества оставалось пару дней.       Акира зашла в Теннодзи, огромный торговый центр, и ощущая за собой уже привычную слежку, поднялась на пятый этаж, в отдел... секс шопа. Она с интересом рассматривала различные игрушки. Трогала их, щупала, и глупо смеялась себе под нос, зная, что каждый её шаг, каждый её взгляд... обо всем будет доложено.       Когда взгляд зеленых глаз уткнулся на стенд с сексуальным костюмом монашки, Акира не сдержала своего восторга, попросив персонал дать его примерить.       Пальчики похолодели, сердце билось где-то в горле в волнении и предвкушении, когда она рассматривала свое отражение в зеркале.       Тайджу ведь был верующим, да?       Она достаёт свой телефон, делает несколько откровенных фотографий в костюме, а после не думая, отправляет ему ммс. Невероятно жалеет, что не может увидеть его реакцию в живую.       Что это будет? Гнев, ярость, злость? Или может быть похоть, возбуждение? Может быть все вместе?       Она начинает переодеваться, когда её телефон пиликает в оповещении. Удивляется от такого быстрого ответа и берет телефон в руки.       Сердце падает куда-то в пятки. Она чувствует как кровь отлива от лица. Пальцы немеют, уже не от предвкушения, а от самого настоящего страха. На дисплее сообщение от Рей:

   Я в Теннодзи на втором этаже с сестрой Такеоми. У меня хреновое предчувствие. Если что, мы возле туалета. Не знаю зачем это пишу, но на всякий случай.

      Акира переодевалась так быстро, как только могла. Пальцы дрожали, пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке. Сообщение от Рей словно ледяной душ остудило всю её самоуверенность, всю браваду.       Предчувствие, хреновое предчувствие… Рей не паниковала без причины. А «на всякий случай» в её устах звучало как сигнал тревоги высшего уровня.       Она вылетела из раздевалки, бросив опешившему персоналу:       — Отложите костюм! Я вернусь позже!       И, не дожидаясь ответа, рванула к лестнице. Лифт как назло не работал. Акира неслась вниз по ступенькам, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки сразу. Каждый удар сердца отдавался глухим стуком в ушах. Страх, настоящий, липкий страх, которого она так давно не испытывала, сковал её нутро. Рей, её тихая, робкая Рей… и Сенджу, сестра Такеоми, которую она видела лишь мельком.       Второй этаж. Отдел электроники, яркие витрины, смех покупателей. Акира пронеслась мимо, её взгляд лихорадочно искал знакомые ориентиры. Вот он, поворот к туалетам. Она влетела в коридор, дальше в туалет, и первое, что бросилось в глаза, разбитый телефон на полу, экран которого мигал, разрываясь от звонков. Рядом несколько алых пятен, капель крови, пугающе ярких на светлом кафеле.       — Рей! Сенджу! — голос Акиры сорвался на хрип. Она схватила телефон. На дисплее высвечивалось имя Вакасы. Девушка нажала кнопку принятия звонка, поднося телефон к уху дрожащей рукой.       — Рей?! Рей, ты где, чёрт возьми?! — из трубки донёсся яростный, встревоженный голос Вакасы.       — Вакачин! — выдохнула Акира, её голос дрожал. — Это Акира!       На том конце провода повисла секундная пауза, наполненная напряжённым молчанием.       — Акира? Какого хрена ты там делаешь? Где Рей?! — голос Вакасы стал ещё более ледяным.       — Я… я только что пришла! Рей прислала мне сообщение! — Акира опустилась на колени, осматривая пол. Крови было немного, но она была свежей. — Она написала, что они с Сенджу возле туалета, у неё хреновое предчувствие... и я нашла её телефон здесь! На полу! Рядом кровь, Вакачин, немного, но…       — Кровь?! — в голосе Вакасы послышалось шипение, словно хищник, почуявший добычу. — Кто посмел?!       — Я не знаю! Их нет! Ни Рей, ни Сенджу!       — Понял, — голос Вакасы изменился. Он стал собранным, смертельно спокойным. — Где ты? В Теннодзи?       — Да! На втором этаже, возле туалетов!       — Сиди там. Никуда не двигайся. Мы едем. Такеоми и Бенкей уже со мной.       – Почему... – её голос дрожал, выдавая панику – Почему вы вообще оставили их двоих одних? Неужели у тебя и Такеоми так мало врагов? Да каждый тре...       Она не успевает закончить свою фразу, слыша как голос Вакасы в трубке срывается:       – Мы находились на тренировке. Позвонил Бенкей... он был на могиле Шиничиро. Кто-то... разъебал его памятник в дребезги, оставив от него только осколки и пыль. Мы с Такеоми в ярости рванули туда. Пока ждали службу, которая установит новый памятник, пока думали кто мог сотворить эту хуйню... Я оставил телефон в машине, не видел сообщений от Рей. Понял что-то то не так минут пять назад, когда по связи соулмейтов передалась боль в затылке. Схватил телефон, начиная звонить, прочитал сообщения и выехал. А трубку взяла ты.       Акира слушает внимательно. Жмурит глаза, ощущая как собирается комок в горле, хрипло говорит, садясь спиной к кабинке туалета.       – Такое ощущение, что вас троих специально вытянули в одно место. – Поговорим при встрече. Выйди с туалета, чтобы вокруг были люди, оставаться одной опасно.       Она кивает головой. Только потом спохватывается сказать в слух подтверждение.       Связь прервалась. Акира прижала телефон Рей к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Выходит с туалета, прислоняясь к стене. Ее игра с Тайджу внезапно отошла на второй план, уступив место настоящему кошмару. Рей. Её единственный друг. Её тихая, хрупкая Рей, которая должна была расцвести. Акира почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости. Тот, кто посмел тронуть её подругу, пожалеет. Она встала, медленно обводя взглядом полу-пустой коридор. Акира точно знала, что виновные за это заплатят. Любой ценой.       Акира достала свой телефон. Гордость царапала горло, мешая дышать, но сейчас не время для гордости. Рей в беде. И если Тайджу действительно следил за ней, он должен знать, что произошло. Она нашла номер в списке контактов и нажала кнопку вызова.       Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, он ответил.       — Что, ведьма? Соскучилась? — в голосе Тайджу клокотала смесь ярости и… возбуждения? Акира на мгновение растерялась. Его тон был грубым, насмешливым, но под ним чувствовалось что-то еще, что-то первобытное и опасное.       — Заткнись, малыш, — прошипела Акира, стараясь сохранить самообладание. — Я больше не играю.       — Не играешь? Тогда почему ты звонишь мне? — он явно наслаждался ситуацией. — Ты ведь так любишь играть, А-ки-ра.       — Мою подругу похитили, — слова давались ей с трудом. — В Теннодзи. На втором этаже… возле туалетов… там кровь…       Наступила тишина. Акира слышала только его прерывистое дыхание.       — Повтори, — прорычал Тайджу, и в его голосе уже не было ни насмешки, ни возбуждения. Только ледяная ярость. – Ты сейчас там? Убирайся от туда!       Акира рассказала ему все, что знала. О сообщении от Рей, о крови, о телефоне на полу. Ее голос дрожал, но она старалась говорить чётко и быстро. Сообщила, что вышла в коридор, чтобы быть на виду у людей.       — Соулмейт моей подруги уже едет сюда, с братом девочки, которую тоже похитили и ещё одним человеком, — закончила она. — Но… Тайджу, я… я не знаю, кто это сделал. И мне нужна твоя помощь.       Снова тишина. Акира уже подумала, что он бросил трубку, когда он, наконец, заговорил.       — Ты… просишь меня о помощи? — в его голосе прозвучало явное недоверие.       — Да, — Акира сглотнула. — Прошу. И… если ты поможешь мне найти Рей… я… я обещаю. Никаких игр больше.       Она услышала его короткий, резкий смех.       — Ты готова на все, чтобы спасти свою подружку, да, ведьма?       — Да, — твердо ответила Акира. — На все.       — Хорошо, — голос Тайджу стал тихим, смертельно опасным. — Я еду. Не забудь свои слова о том, что ты готова на все. Ждите на парковке.       Он сбрасывает звонок. Акира сглатывает, откидывая голову назад. Не сделала ли она хуже, с учётом, что Тайджу глава Чёрных Драконов, а Вакаса, Такеоми и Бенкей из первого поколения?       Плевать. Даже если ей придётся залезть в долги к якудза...Она найдёт Рей. Чего бы это не стоило.