Правда

      Сознание уплывает.       Тьма. Густая, ватная, пробиваемая только пульсирующей болью, что раскалывает череп. Каждый удар сердца, как удар молота по наковальне затылка. Тошнота подкатывает комком к горлу. Звон в ушах заглушает все, кроме...       ...гула. Низкого, вибрирующего сквозь холодный металл, к которому прижата щека. Тряска. Неровная, в такт этому гулу. Машина. Они в движении.       Холод. Не только от металла пола. Веревки, туго впивающиеся в запястья за спиной, в щиколотки. Тряпка во рту, пересохшая и противная. И слепящая темнота – на голову натянут мешок, грубая ткань трется о лоб.       Сенджу!       Паника, острая и ледяная, пронзает туман боли. Рей замирает, вслушиваясь сквозь звон и шум дороги. Тихий всхлип? Прерывистое дыхание? Рядом!Она не одна! Рей пытается пошевелить ногой, нащупать Сенджу, коснуться ее – хоть как-то дать знать, что она здесь. Но связки слишком туги, расстояние неведомо, а противная тряпка всунута до самого горла. Даже малейший звук издать – больно. Она замирает, пытается прислушаться.       Голоса. Глухие, доносящиеся спереди, из кабины? Музыка приглушена.        – ...уверен, что это та, что с Имауши? Выглядит... хлипко. – раздраженный, молодой голос. Явно прокуренный.       – Метка совпадает. Босс сказал, что у девки змеиные глаза. Точно она. – второй голос звучит выше, старше и увереннее.       Сердце Рей ударило об рёбра барабанной дробью, дышать стало ещё сложнее, а пальцы похолодели. Страх, плохая циркуляция крови из-за связанных рук наложились друг на друга.       Их похитили... из-за Вакасы? Может быть. Откровенно говоря, Рей не сильно лезла в его прошлое. Они говорили об этом пару раз, вечером, за бокалом вина, но она не вдавалась в подробности, и наверно зря. Если бы интересовалась больше, сейчас хотя бы можно было бы предположить, кто мог их похитить и для каких целей.       – Ну, Вакаса скоро узнает, каково это, когда твою девчонку трогают. Кровь за кровь, – ядовито бросил первый голос.       Ярость. Внезапная, обжигающая, как удар током. Она сожгла страх, оставив ледяное пятно в груди. Она зажмурила глаза, видя последнюю картинку в торговом центре: слезы в зеленых глазах Сенджу. Щемящий ужас в ее взгляде.        Холодные пальцы Рей сжались в кулаки за спиной. Голос второго похитителя снова прорезал гул:       – Заткнись. Никаких имен. Просто выполняем заказ. Остальное – не наше дело. Следи за дорогой. Мы должны были быть в доках ещё двадцать минут назад.       Заказ, босс, доки... Слова врезались в сознание, как гвозди. Она должна запомнить все, каждую мелочь, каждый слог, каждый оттенок голоса.       Машина резко затормозила, бросив их тела вперед. Двери с лязгом распахнулись. Морозный воздух ударил в лицо сквозь мешок, пахнущий пылью, ржавчиной и машинным маслом. Грубые руки вцепились в плечи, выдернули из фургона. Она услышала вскрик Сенджу, а после сама ударилась об землю, больно стукнувшись лбом об камни. Почувствовала как мешок начинает липнуть к голове, в ушах появился гул, тошнота снова подкатила к горлу.       – Идиот! – слышит она, как сквозь вату голос второго, – У неё кровь на башке, если помрёт, то мы оплату не получим!       Резкий рывок. Её подняли как мешок, не обращая внимания на боль в голове или вывернутые руки. Волокли. Ноги, связанные у щиколоток, беспомощно волочились по неровной, холодной поверхности. Камни, бетонные выбоины, может быть, рельсы – сквозь тонкую ткань джинсов она чувствовала каждую неровность, каждую вмятину. Слышала рядом такое же шарканье, прерывистое дыхание Сенджу – девочку тащили так же.       Темнота под мешком была абсолютной. Звуки – лязг металла где-то впереди, тяжелые шаги похитителей, их сдержанное сопение, далекий гудок парохода, или поезда, она точно не знала, – все это сливалось в пугающую какофонию, лишая ощущения времени и пространства. Минута? Час? Они шли по прямой? Поворачивали? Рей не знала.       Падение было неожиданным и жёстким. Ее швырнули вперед как мешок с картошкой. Удар плечом и бедром о что-то твердое и холодное был крайне болезненным, и Рей всхлипнула, понимая, что таким образом, скоро все ее тело станет одним сплошным синяком.       Воздух вырвался из легких с хрипом, заглушенным тряпкой. Рядом – глухой стон, удар, всхлип, такой же как и у нее. Сенджу. Рей инстинктивно попыталась свернуться калачиком, защитить голову и живот, но связанные конечности не слушались. Она лежала на боку, прижатая к земле собственной беспомощностью и весом веревок. Воздух здесь был другим, затхлым, спертым, пахнущим сыростью, плесенью и чем-то химическим, маслянистым. Возможно, они были в каком-то гараже, или складе. Сложно что-то понять, когда на голове мешок.       Тишина навалилась, прерываемая только их собственным прерывистым дыханием и шагами уходящих похитителей. После услышала лязг тяжелой двери, щелчок замка. Они остались одни.       Время потеряло смысл. Сердцебиение, боль в голове, ноющий холод от пола – вот единственные мерные вехи. Рей пыталась считать удары сердца, но сбивалась, терялась в ватном тумане легкой контузии и нарастающего страха за Сенджу. Дышала ли она? Не плакала ли? Рей напрягала слух, ловя каждый шорох рядом. Только тихое, поверхностное сопение. Она жива. Пока.       Резкие шаги стали неожиданностью, и почти сразу она услышала щелчок замка в двери, которая открылась, впустив полоску тусклого, желтоватого света, пробившуюся сквозь ткань мешка. Человек подошёл вплотную.       Резкий рывок – и слепящий свет. Мешок сорвали с головы Рей. Грубая ткань содрала кожу на лбу, где засохла кровь. Она зажмурилась от внезапной боли и яркости даже этого тусклого света от единсвенной лампочки на потолке. Воздух ударил в легкие без преграды, кляп выдернули изо рта так резко, что губы и уголки рта зажгло болью. Она подавилась, пытаясь вдохнуть и сглотнуть одновременно.       Перед ней стоял мужчина. Лет двадцати пяти, не больше. Темные, коротко стриженные волосы. Лицо жесткое, с резкими чертами и грубым шрамом, пересекавшим левую скулу от виска почти до подбородка. Белесый, давно заживший, но делающий взгляд еще более колючим. Он был крепко сложен, одет в темную, немаркую рабочую одежду. Глаза были холодными, оценивающими, изучали ее без тени сочувствия.       Он присел на корточки перед ней, его лицо оказалось на одном уровне с ее. Запах табака, дешевого одеколона и чего-то металлического ударил в чувствительный нос, заставляя на автомате поморщится.       Теплая, шершавая ладонь провела по ее щеке, смахивая пыль и запекшуюся кровь у виска. Жест был неожиданным, почти... псевдозаботливым, но его глаза оставались ледяными. Пальцы слегка сжали ее подбородок, заставляя смотреть прямо на себя.       – Ну что, – его голос был низким, хрипловатым, как наждак. – Как себя чувствуешь, маленькая сука? Удобно устроилась?       Его взгляд скользнул в сторону, к неподвижной фигуре Сенджу, все еще скрытой под мешком, связанной и лежащей рядом. Уголок его рта дернулся в подобии усмешки.       Рей открыла рот, чтобы хоть что-то сказать. Проклясть, спросить, просто закричать, но его шершавая ладонь резко прижалась к её губам, заставляя замолчать.       – Тссс, – прошипел он, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, наслаждающееся ее беспомощностью. – Твои слова мне не нужны. Слушай.       Он убрал ладонь, но взгляд его остался таким же властным, не позволяющим возразить. Не спеша, он достал из кармана пачку сигарет, выбил одну, зажал ее в губах. Щелчок зажигалки осветил на мгновение его шрам, придавая лицу хищное выражение. Он глубоко затянулся, выпустив струйку едкого дыма прямо перед ее лицом, а Рей закашлялась, глаза заслезились.       – Знаешь, маленькая сучка, – начал он спокойно, разглядывая тлеющий кончик сигареты, – Я был очень удивлён, неделю назад. Заехал к твоему папаше. Старый долг, знаешь ли. Слишком много он задолжал, беря порошок в долг. Каково было моё удивление, – он сделал паузу, наслаждаясь эффектом, – Когда я увидел Имауши. Да-да, твоего драгоценного Вакасу. Выходил он с вашей конуры.       Рей зажмурилась. Она догадывалась, что Вакаса приезжает к её "отцу". Чувствовала боль в ладонях иногда по ночам, и не находила мужчину дома. Но Рей старалась об этом не думать, никогда. Незнакомец перед ней лишь подтвердил её догадки.       А отец... Нет, человек, которого она считала отцом. Его зависимость, как и долги, не удивили девушку. Она знала об этом уже давно.       – Твой "отец", – слово было произнесено с презрительной интонацией, – Был весь избит. Валялся в соплях и крови. И знаешь, что он мне ляпнул, когда я спросил, за что ему такая "честь"? – мужчина наклонился чуть ближе, дым обжег лицо девушки. – Что его доченька соулмейт этого парня, что приезжает пиздить его раз в неделю. Что Имауши приходит ему напомнить чтобы он к тебе не приближался. Вот так сюрприз, а?       Рей невольно дернулась, пытаясь отодвинуться, но веревки впились глубже. В глазах стояли слезы ярости и стыда. Не на Вакасу. Не на "отца". На мужчину перед ней. За то, что думает, что может играть с её эмоциями и чувствами.       – Ничего личного, сучка, – продолжил он, выдыхая дым кольцами. – Ты мне нахер не сдалась. Если бы не моё большое-пребольшое желание насолить твоему соулмейту. Видишь этот шрам? – Он провел пальцем по белесой полосе на щеке. – Красиво, да? Подарок от твоего Вакасы. Пару лет назад. Он сделал моего брата инвалидом. Колесико, слюнявчик, мычание вместо слов. Вот его жизнь теперь. Почему бы мне не сделать тоже самое с его драгоценной девушкой? – Голос его стал сладким, ядовитым. – Хорошая идея, ты так не считаешь? Симметрия.       Он потянулся и неожиданно ткнул тлеющей сигаретой в бетонный пол совсем рядом с ее бедром. Искры брызнули, запахло горелой пылью. Рей вздрогнула. Он наблюдал за ней, потом медленно поднял взгляд, поймал ее испуганные глаза.       – А ты кстати, – его тон стал вдруг почти задушевным, но от этого только страшнее, – Когда последний раз свою мамашу видела? А?       Рей замерла. Свою мать она видела последний раз еще до того, как у неё появилась метка соулмейта. А это... больше трех недель точно. Даже больше месяца.       – Ты в курсе, – темноволосый улыбнулся, обнажив желтые зубы, – Что твой папаша, ровно как месяц назад, отдал её в мой бордель? Чтобы она отрабатывала его долги? Кровь за кровь, долг за долг. – Он наклонился так близко, что она видела каждую пору на его коже, каждый сосудик в глазах. – Она у нас теперь звезда этажа, знаешь ли. Очень... старательная. Клиенты довольны.       Тихий, сдавленный стон вырвался из горла Рей. Мир рухнул окончательно. Боль, страх, унижение, все смешалось в один ледяной комок в груди, который разрывал ее изнутри. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться.       Его хриплый, довольный смех заполнил все пространство подвала, ударив по открытым ранам Рей с новой силой. Он сбросил еще один насмешливый взгляд, после скользнул на сжатую в комок фигуру Сенджу под мешком.       – Ладно, маленькие птички, – он бросил окурок на пол, раздавил его каблуком. – Отдохните. Скоро будет веселее.       Он резко наклонился не к Рей, а к Сенджу. Грубый рывок – и мешок сдернули с ее головы. Сенджу взвизгнула, зажмурившись от внезапного света, даже такого тусклого. Ее лицо было бледным, как мел, заплаканным, волосы слиплись на висках и лбу. Кляп выдернули, и она сразу же заглотила воздух с судорожным всхлипом.       – Дыши тише, – бросил мужчина со шрамом безразлично, уже поворачиваясь к двери. – И не ори. Никто не услышит. Кроме подвальных крыс, конечно же.       Дверь захлопнулась. Ключ щелкнул в замке. И снова тишина, но теперь уже не полная, ее нарушали прерывистые, захлебывающиеся всхлипы Сенджу. Рей молчала. Она все еще чувствовала ледяной комок в груди, тот самый, что разрывал ее изнутри при новости о матери. Но странное дело, сквозь эту всепоглощающую боль и ужас пробивалась ясность. Невероятная, кристальная ясность. Страх за себя… куда-то ушел. Растворился. Остался только холод и ярость на собственного "отца". И на этого мужчину, что решил, якобы может играть с их эмоциями и жизнями.       А её мать? Конечно у них не было тёплых чувств, уже как лет пять, с тех пор как она на пару с "отцом" подсела на наркотики. Но та хотя бы пыталась её защищать, иногда.       Мысль пришла в голову чёткая, ясная, а кровь застучала в ушах с большей силой, но не от страха. От осознания. Их с Сенджу либо спасут, либо они тут умрут, либо действительно станут инвалидами, как и сказал тот мужчина. Четвёртого было не дано.       – Р-Рей? – голос Сенджу был тонким, срывающимся от слез. Она смотрела на нее широко раскрытыми, полными ужаса глазами. – То что он… что он сказал про… про твою маму? Это… это правда?       Рей медленно перевела взгляд на Сенджу. Движение далось с трудом – шея болела от удара и неудобного положения. Она увидела не просто испуганную девочку. Она увидела сломанную девочку. Ту самую Сенджу, которая критиковала штаны и выуживала улыбки у нее в торговом центре и тренировалась чуть ли не каждый день, поражая своим упорством, больше не существовало. Осталась только тень, дрожащая от страха. В конце концов, она ещё ребёнок...       – Не знаю, – голос Рей прозвучал удивительно ровно, хрипловато, но без дрожи. Губы болели от кляпа, язык был ватным. – Возможно. "Отец" способен на такое. У меня в семье... Всё очень сложно, – Она не стала смягчать. Правда была единственным оружием сейчас, а ложь в их положении была смерти подобна.       – Мне… мне так страшно, Рей, – она прошептала, и слезы снова потекли по ее грязным щекам. – Я не хочу… чтобы он… чтобы он делал с нами то, что говорил… Я не хочу умирать! Братец Таке… Вака… Они найдут нас? Правда?       Рей посмотрела на запертую дверь, потом обратно на Сенджу. Взгляд жёлтых, змеиных глаз смягчился. – Мы с Вакасой соулмейты, помнишь? Пока я чувствую боль, она передаётся ему, пускай и в меньшем размере. Как минимум, он знает, что мы живы. Я уверена, нас уже ищут. Я успела отправить несколько сообщений, до того как нас похитили. Нас обязательно найдут, – она говорила ровно, уверенная в своих словах, желая хоть как-то прибодрить девочку.       Рей на мгновение прикрыла глаза. Воспоминания проносились перед глазами очень чётко. Даже не верилось, что ещё месяц назад, попади она в такую ситуацию, то забилась бы в угол. Не верилось, что она и есть та самая девушка, что терпела побои от "отца", жила в режиме: тихо прийти домой, закрыться в комнате, утром уйти на работу, вернуться поздно и опять закрыться в комнате. Не верилось, что когда у неё появилась метка соулмейта, первой её эмоцией было отчаяние и отрицание.       Месяц с Вакасой и поддержкой от Акиры сильно изменили ее. Она не понимала, почему сейчас совсем не испытывает страха. От уверенности в Вакасе? Или это изменения внутри неё? Неважно. Главное, что она могла думать чистой, не замутненной истерикой головой.       – Но нам нужно продержаться. И думать. Запоминать все, – тихо сказала Рей, открывая глаза. – Запоминать? – Сенджу всхлипнула. – Что запоминать? Этот ужас? Его лицо? Этот… этот подвал? Я хочу забыть! Я хочу домой!       – Его голос, – тихо, но четко сказала Рей. Она игнорировала истерику. Сейчас Сенджу нужен был не плач, а фокус. – Ты слышала его? Когда он говорил со мной. Он сказал, что Вакаса сделал его брата инвалидом.       Сенджу затихла на мгновение, всхлипывая. Она уставилась в грязный бетонный пол, словно пытаясь что-то выловить из глубин памяти, пробиваясь сквозь панику.       – Голос… – она прошептала. – Он… он мне… знаком. – Она подняла глаза на Рей, и в них мелькнуло нечто большее, чем просто страх. Узнавание, смешанное с ужасом. – Да! Я… я слышала его! Давно! Может… может года три назад?       – Где? Что случилось тогда? – спросила она ровно, подбадривая Сенджу взглядом.       – Это было… – Сенджу зажмурилась, лицо исказилось от усилия. – На набережной. Я была с Вакой, братцем Таке и Шиничиро. С нами был еще мой второй брат и другие ребята, друзья брата. Мы… мы просто гуляли. И вдруг… крики. Драка. Нет, не драка… – Она открыла глаза, полные ужаса. – Трое… или четверо… они зажали в углу какую-то девушку. Молодую. Она плакала, умоляла…       Сенджу закусила губу, зажмурила глаза, силясь вспомнить подробности, а после заговорила тише, с дрожью в голосе.       – Вака... он просто… взорвался, – Сенджу говорила быстрее, воспоминания накатывали волной. – Он был словно демон. Быстрый, страшный. Он влетел в них. Я… я видела, как он пнул одного, тот упал… а потом… – Она замолчала, глотая ком. – Потом братец Таке закрыл мне глаза крепко ладонью, чтобы я не видела. Он сказал… "Не смотри, Сенджу". Но я слышала крик потом. Голос очень похож на голос этого мужчины. И хруст костей...       – Его брата, – прошептала Рей, собирая пазл. – Вакаса видимо сломал позвоночник его брату или повредил голову. Либо всё вместе. Тот стал инвалидом. А он… – она кивнула в сторону двери, – Получил этот шрам. И затаил месть на годы.       – Он маньяк! – выдохнула Сенджу, всхлипывая. – Он нас убьет! Или… или сделает такими же… Он сказал! Про колесико и слюнявчик! Он же… он же это про своего брата… про то, что Вака сделал…       – Он попытается, – спокойно сказала Рей. Ее спокойствие, казалось, немного передалось Сенджу. Девочка перестала трястись, слезы текли, но истерика отступила, сменившись изможденной покорностью. – Но Вакаса и Такеоми уже близко, я уверена. В конце концов... не зря же они из Первого Поколения правда? Они точно нас найдут.       Время в подвале тянулось мучительно долго. Минуты ощущались часами. Сенджу то плакала тихо, то впадала в оцепенение, уставившись в стену. Рей молчала. Она анализировала каждый звук снаружи. Далекий гул машин, крик чайки, скрип металла. Она пыталась представить планировку. Они были в подвале. Значит, где-то наверху – склад, гараж, причал? Она вспоминала запахи – ржавчина, масло, море. Старые доки на окраине. Это сужало круг, но не сильно.       Внезапно снаружи, сверху, донесся шум. Нарастающий, низкий, вибрирующий гул. Как рой гигантских шершней. И еще голоса. Много голосов, грубый смех и лязг металла.       Сенджу встрепенулась, глаза снова расширились от страха.       – Что это? – прошептала она.       Рей напряглась, прислушиваясь. Шум становился громче, ближе. Это был не гул машин. Это был гул… мотоциклов. Множества мотоциклов. Он нарастал, заполняя все пространство вокруг склада, проникая даже сквозь толщу стен подвала. Потолок над ними, казалось, слегка дрожал.       Дверь подвала с грохотом распахнулась. На пороге стоял их похититель. Его лицо не выражало страха, напротив, на нем играла торжествующая жестокая усмешка. В его глазах горел азарт охотника, загнавшего дичь в угол.       – Слышите, сучки? – он крикнул, перекрывая нарастающий гул снаружи. – Это мои ребятки приехали, чтобы казнь прошла по плану. Ваши спасатели тоже уже тут. Устроим им хорошее шоу, ладно?       Он быстрыми шагами подошел к ним. Рей не успела даже втянуть голову в плечи – грубая тряпка снова впилась ей в рот, завязываясь туго на затылке. Рядом Сенджу издала подавленный стон, с ней проделали то же самое. Мешки на голову им пока не надели.       – Подъем! – рыкнул он, хватая Рей за руки и грубо стаскивая ее с пола. Ее ноги, затекшие и ослабевшие, не держали. Он просто поволок ее, как тряпку, к двери. Другой его подручный так же волок Сенджу, которая слабо брыкалась и мычала сквозь кляп.       Их вытащили из подвала в узкий, грязный коридор, а затем втащили по крутой лестнице наверх. Гул мотоциклов здесь был оглушительным, бил по барабанным перепонкам, вибрировал в груди. Воздух пах бензином, маслом и потом.       Их втолкнули в огромное, полупустое помещение склада. Высокие потолки, голые стены из рифленого металла, под ними – груды покрытых брезентом ящиков, но Рей почти не видела этого. Ее взгляд, как и взгляд Сенджу, был прикован к огромным воротам склада. Они были распахнуты настежь.       Мужчина грубо потащил их дальше, в центр открытого пространства перед воротами, где стояло два стула. Он швырнул Рей на один, его подручный – Сенджу на другой. Руки их были все еще связаны за спиной.       – Сидите смирно, принцессы, – прошипел он, его голос едва пробивался сквозь рев моторов. Его глаза горели неистовым, почти безумным возбуждением. Он повернулся лицом к воротам, к морю байкеров, и широко раскинул руки, как режиссер, представляющий свой шедевр.       Рей опустила взгляд вниз. Сердце гулко стучало в горле, пульс отдавался в ушах, а метка на руке начала нестерпимо жечь. Вгляд сразу наткнулся на три фигуры, которые стояли перед складом, окруженные толпой парней в синей форме.       Вакаса был тут. Он пришёл. Такеоми и Бенкей тоже. Рей зажмурила глаза, кусая внутреннюю сторону щеки. Их было всего трое, но интуиция, которая уже не раз помогала ей, тихо шептала, что не все так просто, как кажется на первый взгляд.       Похититель, имя которого она так и не узнала, засмеялся. Громко, истерично, с ноткой триумфа. Он шагнул вперед, к связанным девушкам.       – Вакаса, Такеоми, Бенкей! Как раз вовремя для главного представления.       Он повернулся, медленно обводя взглядом свою "армию", потом снова смотрел на троицу.       – Я знал, что наше местоположение быстро найдут. – язвительность капала с каждого слова. – Но вот чего я не знал, так это того, что вы приедете с пустыми руками. Где ваши люди? Где легендарное Первое Поколение? Или оно так обмельчало, что теперь только трое щенков за всех отдуваются? – Он усмехнулся, показывая желтые зубы. – Неважно. Мне даже так больше нравится.       Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. Потом резко повернулся к Рей и Сенджу. Его рука опустилась на плечо Рей, сжимая его так больно, что она вскрикнула сквозь кляп. Сенджу забилась на стуле.       – Как вы думаете, маленькие сучки, – его голос стал сладким, ядовитым, он обращался уже не к спасителям, а к своим жертвам, но так, чтобы слышали все, – Ваш драгоценный Вакаса и этот... как его, Такеоми... сильно расстроятся, видя как я ломаю вам кости одну за другой, пока они смотрят?       Он наклонился к Рей, его лицо было в сантиметрах от ее лица. Она видела каждую пору, каждый сосудик в его безумных глазах. Запах табака и пота ударил в нос.       – Начнем с пальчиков? – он прошептал так, что услышала, наверное, только она.       Девушка же напротив, отвела от него взгляд, смотря прямо в глаза Вакасы. Ещё никогда она не видела такой чистой, не фильтрованной ненависти в его глазах. Тело было напряжено, лицо побелело, и он смотрел прямо на Рей.       Она постаралась передать взглядом, что все хорошо. Пускай действуют. Она понятия не имела, что они задумали, но чувствовала. Живым их похититель, скорее всего не уйдёт отсюда.       Она чуть сощурилась, замечая еле заметный кивок, а после ухмыльнулась. Это, кажется, выбесило похитителя. Он больно сжал её запястье, гневно что-то говоря, но девушка его уже не слушала, главное, что он не трогал Сенджу и полностью сосредоточил свое внимание на ней, так и не заметив, что к гулу моторов его людей добавляются новые. Что со всех сторон ребят в синей форме начинают окружать другие, в форме похожую на военную, так как похититель стоял к ним спиной. А вот Рей все видела.       Где-то в толпе мелькнули рыжие волосы Акиры. С губ сорвался тихий смешок.       Девятое поколение прибыло.