Месяц (18+)

      Рей проснулась от легкого щекотания на шее. Она не открывала глаз, лишь улыбнулась в подушку, узнавая знакомый, невероятно притягательный запах, и ощущая губы, которые оставляли мягкие, ленивые поцелуи вдоль линии челюсти к уху.       – Змейка... – его шепот был теплым, густым, как мед. – Просыпайся. Солнце уже высоко.       Она потянулась, чувствуя, как зажившие, но все еще чувствительные места на запястьях и лодыжках напоминают о себе легким тянущим ощущением под кожей. Синяки давно сошли на нет, оставив лишь призрачные, желтоватые тени, которые исчезали с каждым днем. Уже месяц прошёл.       – Еще пять минут... – пробормотала она, зарываясь лицом в его майку, когда он легонько перевернул ее на спину.       – Не-а, – он откинул одеяло в сторону. Его пальцы, длинные и на первый взгляд грубоватые, скользнули по ее боку, к животу, начав нежно, но настойчиво массировать. – Доктор Накамура велел двигаться. А я велел завтракать. Неповиновение карается.       – Чем? – она открыла глаза, сонно смотря на него из под опущенных ресниц. Его сиреневые глаза светились теплой усмешкой, утренняя небритость придавала лицу слегка диковатый шарм.       – Щекоткой, – он пообещал, и его пальцы тут же сменили тактику, заскользив по самым уязвимым местам на боках. Рей вскрикнула от смеха, пытаясь вывернуться, но он легко удерживал ее одной рукой, а другой продолжал свою «пытку».       Извернуться от его рук получалось слабо.       – Всё-всё! Сдаюсь, прекрати! – прокричала она, когда поняла, что из его стальной хватки ей не выбраться.       Вакаса мгновенно остановился, его выражение лица сменилось на серьезное, почти деловое. Он поднял ее на руки, и отнес прямо на кухню, усадив на высокий барный стул у стойки. Там уже ждал свежевыжатый апельсиновый сок и тарелка с идеально нарезанными фруктами.       – Командир, – он отдал честь, с серьезным лицом, но с искоркой в глазах. – Первый завтрак подан. Ожидаю дальнейших инструкций.       Он стоял напротив, опершись локтями о стойку, наблюдая, как она ест. Его взгляд был пристальным, оценивающим, но не давящим. Он следил за каждым ее движением, словно проверяя, не причиняет ли ей что-то дискомфорт. Когда она потянулась за дальним ломтиком киви, он тут же подвинул тарелку ближе.       – Ты как наседка, – улыбнулась она, ловя его взгляд.       – Зато цыпленок мой цел и невредим, – парировал он, не отводя глаз. Его рука протянулась через стойку, большой палец осторожно провел по ее запястью, там, где месяц назад были багровые борозды. Прикосновение было легким, вопрошающим.       – Всё в порядке, Вака. Уже не болит, – она произносит тихо, спокойно. Не смотря на желтизну запястий и ног, они действительно уже не болели, совсем.       Он кивнул головой, поднёс её запястье к губам и оставил долгий, теплый поцелуй точно на месте, где когда-то врезалась веревка в кожу.       Рей ощутила, как щеки вспыхивают легким румянцем. Они в отношениях около двух месяцев, а она все ещё не может привыкнуть к тому, что у неё такой замечательный соулмейт, который сдувает с неё пылинки.       – Тогда сегодня программа: минимум движения, максимум комфорта. Фильмы, глупые сериалы, мои непревзойденные кулинарные эксперименты... – он перечислил, целуя каждую ее фалангу. – И никаких резких движений без разрешения главнокомандующего.       – А кто главнокомандующий? – приподняла бровь Рей.       – Тот, кто спасает змеек из лап всяких уродов, – он ухмыльнулся, выпуская ее руку, направляясь к кофемашине, чтобы приготовить себе еще одну порцию эспрессо. – И моет посуду.       Рей рассмеялась, тихо, но кивнула головой. План на день был понятен.       Дверной звонок прозвучал после обеда, когда они уютно устроились на диване под пледом, смотря какой-то бесконечный аниме-сериал про кулинарные поединки. Вакаса нахмурился, но поднялся, чтобы открыть.       – О, привет, Вакачин! – раздался знакомый хрипловатый голос в прихожей, – Не блокируй проход, я к Рей!       Акира буквально впорхнула в прихожую, скидывая мокрую от дождя куртку прямо на руки Вакасе. Она выглядела... ярко. Несмотря на хмурую погоду, ее рыжие волосы были собраны в высокий, небрежный хвост, на щеке красовался свежий, но уже заживающий синяк, а глаза горели привычной дерзостью.       – Рейчин! Черт, ты выглядишь куда лучше, чем в последний раз! – Акира бросилась к дивану, не обращая внимания на убийственный взгляд Вакасы, направленный на ее куртку в его руке. Она уселась рядом с Рей, притянув ее в объятия. – Я скучала, маленький змееныш!       – Акира! – Рей рассмеялась, обнимая подругу в ответ. – Я рада тебя видеть. А ты... с новым синяком?       – Ерунда, – девушка махнула рукой, – Подскользнулась и шлепнулась об скамейку.. Ничего серьёзного. А вот твой телохранитель, – она кивнула на Вакасу, который мрачно повесил ее куртку и вернулся на кухню, делая вид, что занят кофе, но Рей знала, он слушает, – Он меня чуть не прибил, когда я позвонила вчера после десяти. Говорит, "она спит". Будто ты младенец!       – Он просто... заботится, – улыбнулась Рей, ловя взгляд Вакасы. Он отвернулся, но уголоки его губ дрогнули.       – Заботится, говоришь? – Акира фыркнула, но беззлобно. – Ладно, ладно. Я не надолго. Просто проверить, как ты, да и просто поболтать. По телефону все же не то.       – Я тоже скучала, – мягко говорит Рей, а после чуть щурится, – Может ты наконец расскажешь мне, что за отработку в итоге тебе дал твой соулмейт?       – В тот день я позвала Тайджу. А вот твой верный рыцарь в сиреневых доспехах договорился с ним уже самостоятельно. Отрабатывать, как ты понимаешь, пришлось... мне. Так вот, моей "платой" за участие его ребят в той вечеринке на складе... – она сделала паузу для драматизма, – Было вымыть до блеска одну маленькую, скромную... церковь. В канун Рождества.       Рей замерла, а потом фыркнула, не сдержав смеха.       – Церковь?! Тайджу?! Он что... верующий?       – Оказалось, да! – Акира развела руками, ее лицо выражало смесь недоверия и раздражения. – Самый набожный гопник в Токио! И его любимая церковка, видишь ли, нуждалась в генеральной уборке перед праздником. И кто, ты думаешь, был назначен главной шваброй? Правильно! Я! С тряпкой, ведром и скребком для воска с коленопреклоненных скамеек! Представляешь? Я полдня драила полы и витражи, пока его величество Тайджу стоял там, как гора, и проверял блеск каждой медной ручки! – Она скорчила гримасу. – Говорил что-то про "очищение через труд". Чушь собачья! Он просто садист!       Рей смеялась до слез, представляя эту сюрреалистичную картину: дерзкую Акиру со шваброй, в церкви, и огромного Тайджу, который следит, как она работает.       – Ну что ж, – выдохнула Рей, вытирая слезы. – Зато оригинально. И... чисто, наверное?       – До стерильности! – Акира вздохнула, но потом улыбнулась. – Ладно, может, оно того и стоило. Видеть тебя живой. Хотя этот идиот потом еще умудрился подарить мне... что бы ты думала? Четки! Говорит, "чтобы меньше материлась". Наглец!       Их смех заполнил комнату. Вакаса с кухни бросил на них непонимающий взгляд, но ничего не сказал, поставив перед Акирой чашку кофе.       – Зная тебя, ты отомстила? – спрашивает Рей подругу, когда смогла успокоиться.       – Еще как... У него замечательная сестренка. Правда она кажется, считает меня на голову отбитой, из-за того что я пою Тайджу серенады под окном ночами. А пою я, сама знаешь, отвратительно. Он ходит бешеный, но на удивление, пока не срывается. Ни на брате с сестрой, ни на мне. Поразительно самообладание.       Рей смеётся опять, ни капли не сдерживаясь.       – Мне кажется, ему будет очень плохо, если он сорвётся... особенно на тебе.       – Мм.. ну, я ему сразу сказала, что если попробует, я долбану его электрошокером, соберу шмотки и укачу в другую страну. И хрен ему, а не соулмейт.       Рей кивнула уже серьёзнее. Слухи о Тайджу были правдой. И тем удивительнее было, что сейчас он держит себя в руках. И не проявляет свою "любовь" по-своему, как к брату и сестре, так и к Акире.       – А... мама? – осторожно спросила Акира, зная, что это больная тема, переводя разговор.       Рей потупила взгляд, играя с краем пледа. Она чувствовала, как Вакаса замер на кухне, прислушиваясь.       – Мы были у неё неделю назад. У неё все хорошо, и её все устраивает. Появились свои клиенты, постоянники. Много денег. Ей нравится жить такой жизнью, и она попросила её не беспокоить больше.       Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже шум дождя за окном казался громче. Акира перевела дыхание.       – Блин, Рейчин... Я... прости. Это жесть.       – Она сделала свой выбор, – спокойно жмёт плечами Рей, без сожалений, – Я не рассчитывала, что она внезапно воспрянет ко мне родительскими чувствами, или примет помощь.       С кухни донесся тихий звук – Вакаса поставил чашку на стол. Он не подошел, не стал вторгаться, но его молчаливое присутствие было опорой.       – Кстати, о "стабильности", – Акира сменила тему, стараясь разрядить обстановку. – Слышала новости? Весь "бизнес" Тошинори... – она сделала презрительный жест, – ...Очень оперативно перекочевала к семье Танака.       Рей кивнула головой, с легкой ухмылкой на губах.       – Этого стоило ожидать. Кому-нибудь "бизнес" перешёл бы. Кто первый, того и тапки, так сказать. Да и мне чуть спокойнее, что мама... под присмотром знакомого человека будет. – она выдерживает паузу, а после говорит тише – А... сам Тошинори? – спросила Рей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она не смотрела на Акиру, а разглядывала узор на пледе.       Акира прикусила губу, бросив быстрый взгляд в сторону кухни, где Вакаса делал вид, что моет уже чистую чашку.       – Ну... – она понизила голос. – По новостям пару дней назад... Нашли в реке, в нижнем течении. Труп. Сильно... изуродованный. Личность, говорят, устанавливают. Но... – она пожала плечами, – ... Сама понимаешь.       Рей закрыла глаза на мгновение. Не страх. Не отвращение. Лишь холодное, почти отстраненное понимание. Она не спрашивала Вакасу. Не хотела знать деталей. И она... принимала это. Потому что эта жестокость была направлена на ее защиту. Потому что их связь была больше, чем просто отношения мужчины и женщины.       Нет, Рей ни в коем случае не оправдывала его. Не одобряла насилие. Но... Он был ее соулмейтом. Ее защитником. Ее темной стороной, которая не колеблясь погружалась во тьму, чтобы ей было светло. Она не боялась его. Она боялась за него – за тяжесть, которую он несет, но не за его действия в отношении того, кто причинил ей боль.       Это не отправдывает действия Вакасы. Но и осуждать она его не будет.       – Да, – тихо сказала Рей, открывая глаза. В них не было ужаса, лишь глубокая, спокойная уверенность. – Наверное, не случайность.       Акира внимательно посмотрела на нее, с пониманием, и кивнула. Разговор плавно перетек на более легкие темы – сплетни, новые магазины, планы Акиры отомстить Тайджу за церковь каким-нибудь изощренным, очередным способом.       День плавно перешёл в вечер. Акире пора было домой.       – Береги себя, Рейчин, – обняла она девушку на прощание. – И не давай своему Леопарду слишком скучать. А то он опять начнет драить полы до блеска или что-нибудь в этом роде.       Рей тихо засмеялась, обняла подругу в ответ, и попрощавшись, вернулась в гостиную. Аниме было забыто, и Рей схватилась за книжку, что лежала на низком столике. Вакаса устроился рядом. Читать было невозможно, ощущая долгий, пронзительный взгляд.       Девушка приподняла голову, и сразу же ахнула в его губы, когда он поцеловал её.       Медленно, томно, горячо. Так, как умеет только он. Невыносимо-сладко, глубоко, лаская своим языком её рот в медлительной ласке.       – Вака... – шепчет она в его губы, отрываясь. Откладывает книгу в сторону, и на этот раз, целует его уже сама, пальчиками зарываясь в двухцветные волосы. Прижимается ближе, забираясь на его колени, и тихо стонет, когда ощущает крепкие ладони, что сжимают ягодицы.       – Рей... – он тихо стонет в ее губы, ощущая, как внутри него разгорается самый настоящий пожар. Его руки поднимаются вверх, к тонкой девичьей талии, сжимают. – Я обещал, помнишь? Особенный день...       Рей кусает его за губу, не давая ему договорить. Оттягивает на себя, и срывает с его губ ещё один стон, уже громче.       – Сегодня особенный день, – она шепчет в его губы тихо. Смотрит прямо ему в глаза, оторвавшись от его губ. Дыхание девушки тяжелое, прирывистое, – Я люблю тебя.       Имауши замирает. Ему кажется, что по венам начинает течь самый настоящий огонь вместо крови. Внутри взрывается сверхновая, по телу табуном бегут мурашки, а пальцы, что вцепились в девьчю талию, немеют.       Рей смотрит ему в глаза. Видит реакцию на свои слова, и мягко улыбается, чуть крепче сжимая волосы на его затылке.       Стало так тихо, словно перед бурей. В груди все сжимается от этого молчания, и ей уже кажется, что она поспешила. Щеки вспыхивают алым, стыдливым румянцем. Рей отводит от Вакасы взгляд, и собирается встать, когда крепкие руки резко притягивают её обратно, на колени.       Он вцепился в ее губы как утопающий. Поцелуй, который перестал быть нежным исследованием, превратился во властное, взаимное поглощение. Его язык плавно скользил по ее, вытягивая тихие стоны, ее пальцы запутались в его двухцветных волосах, притягивая его еще ближе.       Ее бедра непроизвольно потерлись о его живот, и он почувствовал, как напряглись мышцы ее ягодиц под его ладонями. Его собственное тело отозвалось мгновенно – тепло разлилось по низу живота, знакомое и настойчивое. Одна его рука скользнула вверх по ее позвоночнику, поднимая тонкую ткань ее рубашки, обнажая горячую кожу. Его пальцы коснулись застежки бюстгальтера, и она вздрогнула, прервав поцелуй, ее глаза широко распахнулись, встретив его сиреневый взгляд. В нем не было вопроса, только глубокая, спокойная уверенность и тлеющий огонь.       – Доверяешь? – прошептал он, его губы чуть коснулись ее влажных губ. Голос был низким, хрипловатым от желания, но невероятно мягким.       Она кивнула, не в силах вымолвить хоть слово, снова прильнула к его губам. Ее доверие, отданное так безоговорочно, ударило его сильнее любого удара. В одно мгновение его руки сомкнулись на ее бедрах, крепко, но без боли. Мужчина осторожно приподнял ее, неся в сторону их спального места.       – Люблю тебя, – тихо шепчет он, садя Рей на край кровати, и сразу же опускается перед ней на колени.       Она вздрагивает от этих слов, но улыбается, ощущая щемящую нежность в груди и жар во всем теле. Щеки вспыхивают вновь, уже не от стыда, а от смущения, от положения, в котором Вакаса стоит перед ней, и ей до безумия хочется пошутить про то, что он слишком часто стоит на коленях перед ней.       Его пальцы нашли пуговицы ее ночной рубашки. Каждое движение было медленным, намеренным. Ткань расстегнулась, обнажив бюстгальтер и гладкую кожу живота. Он снял рубашку, отбросил в сторону. Его взгляд скользнул по ее груди, прикрытой кружевом, по ключицам, по трепету в яремной впадине. Никакой спешки. Его пальцы нашли пуговицу пижамных штанов. Расстегнул, медленно стянул их вниз вместе с тонкими трусиками. Она помогла ему, приподняв бедра, ее лицо пылало румянцем, но глаза не отводили от него своего взгляда.       Рей казалось, что внутри все горит. Больше месяца медленной пытки, долгих страсных поцелуев, ласк и невыносимо-горячего, сладкого как мёд желания, и это наконец происходит. А всего лишь нужно было сказать о своих чувствах.       Она склоняется над мужчиной, пальцами зарываясь в его волосы вновь, и оставляет лёгкие поцелуи на его лице.       Вакаса улыбается широко, хмыкает, целует девушку сам, ещё раз. Медленно, томно, языком дразняще поддевая её язык. Его руки легли на ее голые колени. Пальцы поползли вверх по внутренней стороне бедер, вызывая дрожь. Он оторвался от девьчьих губ, наклонился, прижался ими к теплой коже чуть выше колена, затем чуть выше, оставляя легкие, горячие поцелуи. Его руки осторожно раздвинули ее бедра шире. Он смотрел ей в глаза, его сиреневый взгляд был темным, почти черным от расширившихся зрачков.       – Расслабься, змейка, – его шепот был горячим дыханием на ее коже. – Я позабочусь о тебе.       Он наклонился ниже. Его язык провел долгий, плавный путь от самого низа, мимо входа, к маленькому, уже набухшему бугорку клитора. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в покрывало. Он не спешил. Его язык описывал медленные круги вокруг клитора, не касаясь напрямую самой чувствительной точки. Ее стоны стали громче, прерывистее. Он чувствовал, как ее бедра пытаются сомкнуться, но его руки мягко, но неумолимо удерживали их открытыми.       Его язык сменил тактику – теперь он ласкал сам вход, плоскими, широкими движениями, проникая кончиком языка лишь на сантиметр внутрь, чувствуя, как ее мышцы трепещут. Потом он нашел клитор снова и начал сосать его нежно, ритмично, одновременно подушечкой пальца начав массировать сам вход, надавливая очень осторожно, растягивая, готовя к большему.       – Вакаса... я... ах! – Она закинула голову назад, ее тело выгнулось. Ощущения нарастали, сливались в один горячий комок удовольствия где-то внизу живота. Он чувствовал, как ее внутренние мышцы начали ритмично пульсировать вокруг его пальца, как влага стала обильнее.       Рей казалось, что она задыхается. Перед глазами плясали мушки. Тело била мелкая дрожь, а пальцы беспорядочно сжимали распущенные волосы мужчины у затылка, то пытаясь оттолкнуть из-за слишком интенсивных ощущений, то притягивая ближе, зажимая его голову бёдрами. Она начала двигаться бёдрами на встречу его языку, зажмурив глаза от нарастающего удовольствия.       Вакаса ухмыльнулся, ощущая прерывистую дрожь ее бедер. Одна его ладонь легла на ее животик, ощущая как напрягаются мышцы. Рей была на пике, но он не дал сорваться, замедлив движения, перейдя к мягким, успокаивающим поцелуям на внутренней стороне бедер. Она дрожала, как лист, ее дыхание было частым, поверхностным.       – Готовься, солнышко, – прошептал он, поднимаясь с колен. Его руки нашли застежку ее бюстгальтера. Щелчок – и последняя преграда упала, обнажив ее маленькую, упругую грудь с темно-розовыми, набухшими сосками. Он наклонился, взял один сосок в рот, пососал нежно, ощущая, как он затвердевает еще сильнее под его языком, одновременно его пальцы снова вернулись вниз, один палец скользнул внутрь – легко, без сопротивления, на всю длину. Она застонала громко, и этот искренний звук, кажется выбил весь воздух из его лёгких.        Он двигал пальцем медленно, растягивая, готовя путь, его рот перешел к другой груди. Затем добавил второй палец – осторожно, внимательно следя за ее лицом.       Она вздрогнула, глубоко вдохнула, но боли не было – только непривычная наполненность и нарастающая волна удовольствия от его умелых движений внутри и ласк груди. Она чувствовала, как ее стенки плотно обхватывают его пальцы, как она становится все более податливой и влажной.       Он вынул пальцы, увидев, как она бессознательно потянулась за ними телом. Вакаса встал, его пальцы быстро расстегнули его собственные штаны, стянули их вместе с боксерами.       Он повернулся к тумбочке, открыл ящик, достал квадратную упаковку. Рей наблюдала, как его ловкие пальцы разрывают фольгу, как он натягивает прозрачный латекс на свой член, смазывая его сверху каплей лубриканта. Вид его руки на своем возбужденном члене, облаченном в презерватив, заставил ее сердце бешено забиться, а щеки вспыхнуть от осознания, что они собираются сделать.       Он вернулся к кровати. Его руки легли на ее бедра.       Вакаса приподнял девушку, усаживая её к себе на колени, а после опустился спиной на кровать.       – Будешь контролировать сама, хорошо? Говори, если будет больно, – хрипло шепчет он.       Рей кивает головой, кусая губы. Она приподнимается на его бедрах, направляет его член медленно, и... осторожно начинает опускаться вниз.       Головка преодолела сопротивление мышечного кольца. Вакаса замер на мгновение, его лицо исказила гримаса почти болезненного наслаждения. Боже...       Она была невероятно узкой, невероятно горячей, невероятно плотной. Даже через презерватив ощущение было ошеломляющим. Его губы сжались, сдерживая стон. Он чувствовал каждую складку, каждое микроскопическое сжатие ее внутренних стенок, обнимающих его. Это было тесно, как ни с кем прежде, и безумно приятно. Его пальцы на ее бедрах сжались чуть сильнее, суставы побелели.       Он увидел, как она зажмурилась, как ее пальцы впились в простыни по бокам от его головы, как губы сжались в тонкую ниточку. Он вошел лишь на сантиметр-другой.       – Шшш... – он выдохнул, стараясь унять дрожь в собственном голосе. – Дыши, милая. Глубоко. Вот так. – Его большой палец осторожно нашел ее клитор, начал совершать крошечные, успокаивающие круги. – Ты прекрасна... Так туго... Так хорошо...       Он почувствовал, как под его пальцем клитор напрягся, как ее дыхание чуть выровнялось. Он приложил еще немного усилий бедрами сам. Еще сантиметр. Ощущение ее узости, ее тепла, обволакивающего его, было опьяняющим. Каждое микроскопическое движение внутрь приносило волну почти невыносимого удовольствия. Он видел, как ее лицо постепенно расслаблялось, как боль отступала, сменяясь выражением сосредоточенного удивления и нарастающего любопытства.       – Все хорошо? – он прошептал, остановившись, когда был погружен в нее примерно на треть. Его собственное тело требовало движения, глубины, но он держал контроль железной хваткой. Его пальцы нежно поглаживали ее бедра.       Рей делает медленное движение бёдрами вниз. Потом еще одно. И ещё. Жмурит глаза, опускаясь на его член полностью.       Он действительно был на грани. Каждое микроскопическое движение ее бедер, каждое непроизвольное сжатие внутренних мышц вокруг него посылало волну неконтролируемого удовольствия, грозящую смыть все его самообладание. Горячо. Узко. Невероятно приятно. Это ощущение плотного, влажного обхвата, сводило с ума. Глубокий, хриплый стон вырвался из его груди, прежде чем Вакаса успел сдержать его.       Когда Рей, осторожно экспериментируя, чуть приподнялась на коленях, отодвинув бедра назад, а затем медленно, с видимым усилием опустилась вниз, поглощая его снова глубже, Вакаса инстинктивно впился пальцами в ее бедра. Не грубо, но достаточно твердо, чтобы остановить движение. Его ладони, шероховатые от старых шрамов и тренировок, контрастировали с нежной гладкостью ее кожи.       – Тише, милая. Не спеши, – его голос прозвучал низко, с непривычной хрипотцой. Он чувствовал, как ее внутренние мышцы сжались вокруг него в ответ на его слова и прикосновение, и едва подавил новый стон.       В ее широко распахнутых глазах, смотрящих на него сверху вниз, мелькнула тень паники, смешанная со смущением. Её пухлые, соблазнительно манящие губы, дрогнули.       – Я.. делаю что-то не так? – Голос ее сорвался на высокой ноте, выдавая неуверенность и страх разочаровать.       Он чуть не закашлялся от внезапного спазма в горле. "Не так?" Она была ослепительна в своей невинности и попытках угодить. По телу словно гулял ток, грозя срывом в любую секунду. Вакаса был готов кончить прямо сейчас, как мальчишка, что впервые познал женское тело. Вина была в самой Рей, в её невероятной отзывчивости, и в том, что она, черт побери, его соулмейт.       – Тебе ведь больно, змейка, – прошептал он, стараясь дышать ровно, сосредотачиваясь на ощущении ее кожи под своими пальцами. – Не спеши. Дай себе привыкнуть. Дай мне привыкнуть. – Он понимал, что последнее – чистая правда. Ее тесные объятия могли довести его до края быстрее, чем он рассчитывал.       Его большие пальцы начали медленные, гипнотические круги на коже ее бедер, чуть ниже того места, где его пальцы впились мгновением ранее. Потом его руки осторожно скользнули ниже, к внешней стороне ее коленей. Прикосновение было легким, успокаивающим. Пальцы прошлись по чувствительной внутренней поверхности бедер, поднимаясь вверх, к тазовым костям. Он нащупал эти выступающие точки под тонкой кожей и снова начал водить по ним подушечками больших пальцев – нежно, но настойчиво, рисуя невидимые узоры.       Рей над ним замерла, затаив дыхание. Губы ее были плотно сжаты, но затем она глубоко, с легкой дрожью вдохнула, пытаясь расслабиться. Щемящее чувство, теплое и огромное, разливалось у нее в груди, смешиваясь с нарастающим физическим ощущением между ног. Она смотрела в его сиреневые глаза, теряясь в их глубине. В этот момент ей захотелось заплакать – не от боли, а от странной, почти невыносимой нежности, с которой он к ней относился. Так на нее не смотрел никто. С таким обожанием, такой осторожностью, такой… любовью. Просто потому, что она – это она.       Она послушно замерла, как он просил, закрыв глаза. Она сосредоточилась на ощущениях: шероховатость его ладоней на ее коже, тепло его тела под ней, странное, наполняющее чувство глубоко внутри, между бедер. Боль притупилась, превращаясь в глубокое, тянущее, приятное ощущение.       Его руки начали движение вверх. Одна ладонь легла плашмя на ее плоский, напряженный живот. Тепло от нее разливалось по ее коже. Он начал массировать живот медленными, расширяющимися кругами, слегка надавливая, помогая ей расслабить мышцы пресса, которые невольно напряглись. Параллельно его вторая рука поднялась к ее груди. Пальцы скользнули под ее грудью, оценивая вес, прежде чем ладонь легла на нее полностью. Он почувствовал, как ее сосок напрягся и затвердел под его прикосновением еще больше, а с губ девушки сорвался сладкий, хриплый стон, заставив бедра Вакасы напрячься.       – Я помню, что это твоё чувствительное место, змейка, – хрипло прошептал он.       Большой палец медленно, с едва ощутимым давлением, провел по набухшей верхушке, затем сжал ее очень осторожно, между подушечками пальцев. Пульсация удовольствия от этого прикосновения прошла через все его тело прямо к основанию его члена.       Он повторил движение с другой грудью, его пальцы были внимательны, изучающи, наслаждались ее реакцией – легким вздрагиванием, учащением дыхания, тихими, сладкими стонами, что смущённо срывались с ее губ.       Затем, не прекращая массировать ее грудь, Вакаса приподнялся, усаживаясь.       Рей инстинктивно обвила его шею руками для опоры, ее бедра автоматически сжались вокруг его талии, заставляя его резко вдохнуть от внезапной волны наслаждения. Теперь они были лицом к лицу. Его руки скользнули за ее спину. Одна продолжала поддерживать ее под лопатками, а пальцы другой начали медленное путешествие вдоль линии ее позвоночника. Кончики его пальцев скользили от основания шеи вниз, позвонок за позвонком, с легким нажимом, вызывая мурашки на ее коже. В то же время его губы нашли ее губы в поцелуе.       Медленном, глубоком, томительном. Он не спешил. Его язык ласково провел по линии ее сомкнутых губ, выпрашивая доступ. Когда она с тихим стоном открылась, он исследовал ее рот с методичной нежностью: провел кончиком языка по внутренней поверхности верхних зубов, коснулся неба, вызвав у нее вздрагивание, затем встретил ее неуверенный язык. Он не нападал, а играл – нежно касался, обвивал, посасывал кончик ее языка. Его собственный стон, низкий и вибрирующий, прокатился по их соединенным ртам, когда он почувствовал, как ее спина выгнулась дугой, прижимая ее грудь к его груди, а ее пальцы впились в его волосы, запутавшись в двухцветных прядях.       Она прижалась к нему всем телом, кожа к коже. Контраст температур был поразителен – ее кожа горела, его была чуть прохладнее, но быстро нагревалась от их соприкосновения. Он чувствовал каждый милиметр ее тела, прилипшего к нему. Его руки скользнули вниз по ее спине, миновали талию и сомкнулись на ее округлых, упругих ягодицах. Он сжал их – не грубо, но твердо, ощущая мышцы под гладкой кожей, и потянул ее бедра чуть ближе к себе, входя в неё ещё глубже.       Ее ответный стон, громкий и чистый, прозвучал прямо у него в ухе. Он невольно растянул губы в улыбке, прижавшись лбом к ее виску. Этот звук был лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал. Искренний, полный нарастающего удовольствия. До безумия хотелось записать эти стоны на диктофон, и поставить себе на будильник. Чтобы просыпаться исключительно под них.       Рей чувствовала, как реальность уплывает. Мурашки бежали по ее коже волнами от каждого прикосновения его рук на ее ягодицах, от его поцелуя, от глубоких движений его языка. В глазах плавали темные пятна. Ощущение внизу живота кардинально изменилось: теперь всё пылало жаром чистого, концентрированного удовольствия. Непонятная пульсация, требовательная и сладкая, заставляла мышцы бедер мелко дрожать. Еще один стон вырвался из ее горла, когда губы Вакасы опустились на её шею.       Его губы, чуть шершавые, касались ее кожи с почти болезненной нежностью. Легкие, как перышко, поцелуи скользили по линии челюсти, спускались к ключице. Но когда он нашел точку, где под тонкой кожей яростно стучал ее пульс, он прижался к ней всем ртом – губами, кончиком языка. Он втянул этот участок кожи между губ, оставляя розовый след на бледной коже, и почувствовал, как все ее тело вздрогнуло на нем, как Рей вцепилась в его плечи.       Он провел влажным кончиком языка от ямочки у ключицы вверх, вдоль напряженной артерии, чувствуя, как она бьется под его прикосновением. Оставил еще несколько открытых, влажных поцелуев на ее плече, чувствуя солоноватый вкус ее кожи. Затем уткнулся носом в теплый изгиб между ее шеей и плечом, вдохнул полной грудью. Аромат апельсинов и едва уловимый оттенок его собственного геля для душа – ее запах теперь – ударил ему в голову, опьяняющий и возбуждающий. Ему безумно хотелось запечатлеть этот запах на каждой частичке ее кожи. Вакаса провел кончиком носа от шеи до мочки уха, легонько закусил ее, услышав ее сдавленный стон, и наконец оторвался.       Он опустился спиной на простыни, потянув ее за собой так, чтобы она осталась сидеть на нем верхом. Его руки вернулись на ее бедра, сжимая их чуть сильнее, чем раньше. Большие пальцы уперлись в тазовые косточки. Сосредоточившись, он мягко, с минимальной амплитудой, сдвинул ее бедра вперед, а затем назад. Это было не движение, а скорее легкое покачивание, скольжение его члена внутри ее, проверка ее реакции и своих собственных пределов.       Реакция была мгновенной и оглушительной. Громкий, переливчатый стон удовольствия сорвался с ее губ. Ее голова запрокинулась назад, глаза закрылись, пальцы впились в его грудь. Это было слишком для него. Волна наслаждения, белая и горячая, накатила от основания позвоночника, и он сжал зубы, напряг все мышцы пресса и бедер, чтобы не кончить тут же, и презерватив нихрена не притуплял обжигающих ощущений.       Рей, опираясь ладонями на его грудь, чувствовала, как мир сузился до точки соединения их тел. Каждое микроскопическое движение его бедер под ней, каждое легкое трение внутри нее посылало новые разряды удовольствия. "Слишком" – единственное слово, крутившееся в ее голове. Слишком хорошо, слишком горячо, слишком много ощущений. Она чувствовала себя оголенным нервом, и каждое его прикосновение било током наслаждения. Она ощутила, как его хватка на ее бедрах стала тверже, увереннее. И, повинуясь инстинкту и нарастающему внутреннему давлению, она сама начала двигаться.       Сначала осторожно, робко. Поднялась на коленях чуть выше, почти освобождая его, и затем медленно, плавно опустилась вниз, принимая его член снова полностью. Глубокий вздох смешался со стоном. Она повторила движение: вверх – чувствуя, как он скользит внутри, почти выходя, вниз – ощущая его заполнение, давление, трение. Она кусала губу, но стоны вырывались сами. Она открыла глаза и встретила его взгляд. Его сиреневые глаза, обычно полуприкрытые, ленивые, были широко распахнуты, зрачки огромные, черные, поглощающие свет. Она увидела напряжение в его челюсти, почувствовала, как напряглись стальные мышцы его бедер под ее ногами. Ее собственная спина выгнулась в ответ на новый, более глубокий толчок. Еще один стон.       Она даже не подозревала, что ее тело способно на такие ощущения. Оно пело, вибрировало, горело. Девушка убрала руки с его груди, на мгновение замерла, чтобы найти баланс. Затем, опираясь руками ему на живот, она подвинула свои колени чуть вперед, опуская бедра ниже по отношению к его телу. Она выпрямила спину, откинув плечи назад, выгнувшись в пояснице. Эта небольшая смена угла…       Она замерла, глаза распахнулись от шока. Звук, вырвавшийся из нее, был непохож на предыдущие стоны – что-то между стоном, криком и всхлипом.       – А-а-ах! Ва-Вакаса...! – Она не смогла ничего больше выговорить.       Он вошел глубже. Значительно глубже. Ощущение было резким, почти болезненно-острым, но невероятно приятно-сладким, заставив девушку задрожать. Удовольствие прошлось по бедрам, по низу живота, по ногам и промежности огненной волной. Ее внутренние мышцы судорожно сжали его член, и она услышала его громкий, сдавленный стон, и то как его крепкие пальцы впиваются в ее ягодицы.       – Рей... – его голос был хриплым, томным. Его руки мгновенно сомкнулись на ее талии, удерживая ее в этом новом, невероятном положении. – Ты... чертовски... – Он не закончил, сжав зубы, его бедра непроизвольно дернулись вверх навстречу ей.       Она застонала снова, уже протяжно, чувствуя этот встречный толчок прямо в ту самую чувствительную точку. Ее руки снова нашли его грудь, но теперь она не опиралась, а впивалась ногтями, пытаясь удержаться в водовороте ощущений. Она начала двигаться снова, но теперь это были не плавные вертикальные движения, а мелкие, быстрые покачивания бедрами вперед-назад, почти растирающие ее клитор о его лобковую кость, одновременно заставляя его член интенсивно тереться о переднюю стенку промежности.       – Да... вот так... – прошептал он, его руки на ее талии помогали ей, задавая ритм этим коротким, неистовым толчкам. Его лицо было искажено гримасой наслаждения, на лбу выступили капли пота. Он смотрел на нее снизу вверх: на ее выгнутую спину, на грудь, вздымающуюся от частого дыхания, на лицо, залитое румянцем, с полуоткрытыми губами, из которых вырывались непрерывные стоны и всхлипы. Вид был сногсшибательный. – Громче... Не сдерживайся... Дай мне услышать...       Ее движения становились все более хаотичными, отчаянными. Волны удовольствия накатывали одна за другой, не давая передышки. Она чувствовала, как внутри нее что-то сжимается, натягивается как тетива, готовое лопнуть. – Я... я не могу... Вакаса... там... так...! – Она захлебывалась словами, слезы выступили на глазах от переизбытка чувств. Она не плакала от горя – это были слезы чистого, неконтролируемого экстаза, граничащего с болью от его интенсивности.       Вид ее слез, смешанных с абсолютной беззащитностью и наслаждением, стал последней каплей для его контроля. Со стоном, он резко перевернул их, прижимая ее спиной к постели. Рей ахнула от неожиданности, но он тут же поймал ее губы своим поцелуем – жадным, требовательным, лишенным прежней неспешности. Его руки подхватили ее бедра, приподняв ее таз, раздвинув ее ноги шире. Он вошел в нее снова одним мощным, но контролируемым толчком.       Он начал двигаться. Не так быстро, как она в своем отчаянии, но с мощной, неумолимой силой. Каждый толчок бедер был точным, глубоким, направленным. Он входил в нее до упора, чувствуя, как ее тело принимает его, как внутренние мышцы обволакивают его в горячих, пульсирующих волнах. Он отрывался лишь на несколько сантиметров, чтобы снова войти с той же сокрушительной точностью. Его предплечья лежали по бокам от ее головы, его тело покрывало ее, создавая кокон. Его глаза не отрывались от ее лица, наблюдая за каждой эмоцией, каждой гримасой удовольствия. Её пальчики вцепились в его татуированную спину, царапая, но это только подстегивало Вакасу двигаться ещё сильнее, ещё глубже.       – Смотри на меня, – приказал он хрипло, когда она закрыла глаза, зажмурившись от нахлынувшей волны. – Смотри на меня, Рей. Я хочу видеть твои глаза.       Она открыла глаза, утопая в его сиреневом взгляде, полном такой же неистовой страсти и нежности, которые рвали на части ее саму. Его ритм был гипнотическим. Мощные, глубокие толчки, каждый из которых бил точно в цель, заставляя ее тело выгибаться навстречу ему, ее ноги обвились вокруг его бедер, приподнимаясь на встречу.       – Да... да... вот так... – стонала она в такт его движениям, уже не стесняясь, не сдерживаясь. Ее голос был хриплым от громких стонов. Она чувствовала, как напряжение внутри нее нарастает до невыносимого предела, как мышцы начинают ритмично, судорожно сжиматься вокруг члена Вакасы, предвещая разрядку. – Вакаса... я... сейчас... я...       Ее голос оборвался на высоком стоне. Тело ее выгнулось дугой, оторвавшись от кровати, только пятки и лопатки остались прижатыми. Глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике. Внутри нее будто взорвалась сверхновая – волна невероятного, всепоглощающего удовольствия прокатилась от макушки до кончиков пальцев ног, сжимая член внутри с болезненной интенсивностью.       Вид ее лица в экстазе, ощущение ее мощных, неконтролируемых пульсаций вокруг себя, ее сдавленный крик – это было слишком. Его собственное тело взорвалось. Вакаса вогнал себя в нее до предела одним последним, глубоким толчком, прижимая ее бедра к кровати, и громко застонал, когда оргазм накрыл его с головой. Волны наслаждения выстрелили из основания позвоночника, заставляя его тело судорожно дергаться в ее объятиях. Он чувствовал, как его член пульсирует внутри нее, как презерватив наполняется, как ее внутренние сокращения выжимают из него последние капли удовольствия. Он уткнулся лицом в ее шею, тяжело дыша, его тело обмякло, придавливая ее к матрасу всем весом.       Через несколько минут Вакаса приподнялся, осторожно выходя с Рей. Поднялся с постели, чтобы выкинуть презерватив, и вернулся в постель, прижимая девушку к себе, кожа к коже. Его рука легла на ее талию, притягивая Рей спиной к своей груди.       Она повернула голову, их взгляды встретились в полумраке комнаты. В ее глазах не было ни смущения, ни страха – только глубокая, спокойная усталость и что-то невероятно теплое и светлое. Она слабо улыбнулась. Он ответил ей тем же, его обычной, чуть ленивой улыбкой, но сейчас она была особенно мягкой. Он провел пальцами по ее руке, просто касаясь, по месту где была ее метка.       – Хорошо? – прошептал он наконец, его губы коснулись ее виска.       Она кивнула, не в силах говорить, и прикрыла глаза, уткнувшись затылком в его грудь. Ее дыхание быстро выровнялось, став глубоким и ровным – она заснула почти мгновенно.       Вакаса смотрел в потолок, слушая ее дыхание. Его тело тоже было измотано, но разум лихорадочно проигрывал каждую секунду, каждую ее реакцию, каждый ее стон. "Невероятно" – было единственное слово, которое приходило ему в голову. Он осторожно поцеловал ее в макушку и закрыл глаза, позволяя усталости и странному, глубокому спокойствию унести его вслед за ней. Его рука непроизвольно сжала ее чуть крепче, как бы проверяя, что она здесь, реальная. Рядом с ним.