Глава 3

      «Ну надо же! Совсем как в Мос Эйсли!» — подумал Люк, лавируя по узким улочкам мимо многочисленных лавок и забегаловок всех мастей. Он осознавал, что память, скорее всего, играет с ним, излишне идеализируя образы далекого прошлого. Ему ведь было прекрасно известно, что он никогда не испытывал особой любви к этому гнезду подлецов и мерзавцев, каким был, да и наверняка остается, космопорт Мос Эйсли. И все же, спустя столько лет, встреча с чем-то знакомым, даже сильно отдаленно напоминавшем о детстве и юношестве, вызывала приятное чувство ностальгии.       Люк попытался вновь сфокусироваться на стоящей перед ним задаче и ненадолго остановился, вглядываясь в ряды вывесок на бочче, хаттском, основном и многих других языках, которые он не мог опознать. Вокруг него продолжал струиться бесконечный поток самых разных существ, словно подталкивающий его принять хоть какое-то решение, а не просто стоять столбом. Наконец он разглядел вывеску в отдалении и уверенно зашагал в ту сторону, надеясь, что это именно то место, о котором ему рассказывали в кантине.       У входа в лавку на табурете сидел крылатый тойдарианец в круглой шляпе и с упоением тыкал отверткой в ржавый блок. Временами он с подозрением осматривал саму отвертку, после чего возобновлял свое занятие, не переставая постукивать пальцем по объемистому брюшку.       — Chut chut, — поприветствовал его Люк.       — Hi chuba da naga? — раздраженно бросил тойдарианец.       — Mi bosko de ootmian whiphid, — сообщил о своих намерениях Люк, надеясь, что верно сконструировал фразу.       — Choy? Ah'chu apenkee?       — Ding me chasa hopa, — предложил Скайуокер и, не дожидаясь ответа, поднял неработающий мотиватор.       — Jeedai... E chu ta jeedai... — со странным, будто обреченным выражением протянул тойдарианец.       С абсолютно беспомощным видом хозяин лавки наблюдал, как Люк ловко орудовал отверткой. Наконец внутри блока что-то щелкнуло, и на панели мигнули разноцветные огоньки. Мотиватор ожил, и Люк с ухмылкой вручил его поникшему тойдарианцу.       — Ты ведь джедай, верно? — грустно спросил тот.       Люк кивнул, удивившись проницательности этого смешного и недалекого на первый взгляд торговца, и все еще не понимая, чем он так огорчил тойдарианца.       — Вифид, которого ты ищешь, живет недалеко отсюда. Но я не думаю, что он будет рад тебя видеть.       Люк поблагодарил хозяина лавки, кинув тому несколько кредитов. Судя по его виду, после разговора с джедаем он пребывал в глубокой задумчивости.       Искомый дом и вправду располагался всего в нескольких кварталах. Дверей на этой планете не запирали, и Люк свободно проник внутрь темного коридора, заканчивающегося крутой винтовой лестницей. Поднимаясь по скрипучим деревянным ступенькам, Люк внезапно ощутил все растущее волнение, которого не испытывал ни на подлете, ни во время блужданий по городу.       Он прекрасно помнил свой первый разговор со стариком Беном после схватки с тускенами и мог легко снова вызвать в себе ощущение потрясения, даже страха, от осознания, что сидящий перед ним зеленый морщинистый полурослик и есть тот самый наставник джедаев мастер Йода. Не говоря уже о безумном клоне Джоруса К'баота — каждая его встреча с мастером-джедаем происходила при весьма странных обстоятельствах. И на таком контрасте столь будничным был этот подъем по лестнице, этот стук в дверь. Вот только менее волнительной эта встреча оттого не становилась.       Жилище мастера К’Крука не отличалось отшельнической простотой пристанища старика Бена — оно было небольшим, но неплохо меблировано, а на стенах висело несколько картин. Вкусы хозяина также не имели экстравагантных черт мастера Йоды — он предложил своему гостю обычную кружку чая.       Разговор протекал легко и довольно быстро перешел к теме, столь волновавшей Люка. Мастер внимательно его выслушал и, когда Люк закончил, еще несколько секунд задумчиво молчал. Пока не огорошил Люка своим ответом.       — Нет.       — Что? — вырвалось у Люка. — Но почему?       — Скайуокер... — вифид грузно поерзал в своем массивном кресле. — А я ведь знал твоего отца. И сразу все понял, как только пошли слухи о новом палаче Императора.       — Энакин Скайуокер искупил свою вину... — начал было Люк.       — Перед тобой? Возможно, — перебил его мастер. — Не буду говорить за всю галактику, но свою вину лично передо мной он точно не искупил.       — Вы хотите сказать, что падение одного рыцаря ставит крест на всем Ордене? — процедил Люк.       — Неужели ты не видишь, что все лежит в руинах? — вифид эмоционально развел лапами. — Даже всей твоей жизни не хватит, чтобы решить эту задачу. Пройдут столетия, прежде чем можно будет начать налаживать контакты между разрозненными сектами. И еще столетия, прежде чем самые острые догматические разногласия будут преодолены, и появится возможность создания чего-то нового. И даже если все получится — еще много раз Ордену придется начинать сначала, ведь порой достаточно лишь одного разбитого сердца, чтобы поднять очередную волну насилия.       — И поэтому не стоит даже пытаться?       — Нас ненавидят, Скайуокер. Это стало очевидно еще в первую войну, — мастер понизил голос. — Кроме того, Энакин Скайуокер — далеко не единственный павший. Сколько темных джедаев сейчас в бегах или все еще служат Империи? Никто не знает. Но их много. Очень много. Увы, далеко не всем хватило духу принять мученическую смерть. Пытаясь организоваться, мы лишь подставимся под удар Инквизитория.       Кровь кипела в жилах Люка. Он пытался обуздать эмоции, но позиция мастера К’Крука настолько противоречила его убеждениям и стремлениям, что ее неприятие граничило с гневом. Но он пересилил себя и, сделав несколько глубоких вдохов, продолжил уже спокойнее.       — Мне жаль это слышать, мастер К’Крук. Я надеюсь, что...       Внезапно Люк ощутил мощное возмущение в Силе, заставившее его вскочить с места. Он тут же попытался дотянуться до Леи, но из-за огромного расстояния и недостаточной концентрации она вряд ли его услышала.       — Вы это чувствуете?       — Я давно перестал ощущать Силу, юноша, — равнодушно сказал бывший мастер, делая глоток чая.       — Извините, я должен идти.       — Уж не знаю, кто тебя обучал, юный Скайуокер, — продолжил говорить К’Крук, не вставая со своего места. — Но я вижу, что обучили тебя плохо. Ты все еще движим своими привязанностями, а это — прямая дорога к темной стороне.       Люк уже не слушал старого вифида, направляясь к двери.       — Время джедаев прошло, Скайуокер. Смирись с этим, — добавил тот напоследок. — Если причастность к наследию Ордена дает тебе утешение — пусть так. Но тогда имей в виду, ты — последний из джедаев.       Выйдя на улицу и все еще с непривычки щурясь от яркого света, Люк быстрым шагом направился в сторону космопорта, уже не проявляя столь живого интереса к окружавшим его лавочкам и кантинам.       — R2, готовь корабль. Мы улетаем, — коротко сказал он по комлинку.       Тут Люк почувствовал покалывание в затылке. Не сбавляя шаг и не оглядываясь, он осторожно мысленно обшарил окружающие его разумы на предмет недобрых намерений, но ничего не заметил. Волны сильного возмущения Силы уже почти угасли, и Люк не связывал это новое ощущение с ним. Это было что-то совсем рядом.       Сила дала ему подсказку, заставив резко остановиться и обернуться. Люк едва успел зацепить взглядом силуэт, скрывшийся в боковом переулке. Почти одновременно с этим он понял, что не чувствует привычной тяжести светового меча на поясе. Мысленно обругав себя за невнимательность, Люк поспешил вслед за карманником, благо тот еще не успел уйти далеко.       Это была маленькая девочка. Совсем еще ребенок, одетый в какое-то тряпье. Ему показалось, что она почти сразу заметила слежку за собой, но почему-то никак не отреагировала, продолжая так же вприпрыжку беззаботно улепетывать куда-то, совершенно не скрывая добычу и весело размахивая ей. Люк не переживал, что она могла случайно активировать меч, поскольку установил на него надежный предохранитель, и просто шел за девочкой следом, ожидая, что она приведет его к главарю шайки.       Через несколько минут девочка наконец остановилась у одного из домов, но, прежде чем юркнуть в узкий дверной проем, она повернулась, посмотрела прямо на Люка и как ни в чем не бывало помахала ему рукой. На ее чумазом лице растянулась улыбка.       Едва Люк перешагнул порог дома, ему в ноздри ударил зловонный запах отходов, смешанный с парами спирта. Подавив приступ тошноты, он прошел дальше, и его взору предстала огромная гора мусора, возвышавшаяся в центре комнаты причудливой, явно рукотворной спиралью.       Маленькая воровка, пропрыгав мимо разбросанных осколков стекла, с удивительной легкостью взлетела прямо на вершину горы, нисколько не нарушив ее целостность, после чего с комфортом устроилась там, скрестив обмотанные портянками ноги.       — Тахири! Тахири, мать твою! — донеслось откуда-то из соседней комнаты.       Девочка никак не это не отреагировала, лишь снова посмотрела на Люка, улыбнулась и помахала ему рукояткой меча.       — Тахири! Сука такая, если ты опять принесла какую-то херню, я тебе...       Люк почувствовал, как что-то осторожно касается его разума. Он посмотрел на девочку. В ее широко распахнутых зеленых глазах ярко горело любопытство. Люк в ответ чуть расширил возникший мысленный канал, и его тут же захлестнул поток мыслей и эмоций.       Солнце. Небо. Боль. Ветер. Свобода. Боль. Рынок. Люди. Боль. Улыбка. Смех. Боль...       — Тахири!       Зазвучавший совсем рядом скрипучий голос вырвал Люка из транса. Он принадлежал обрюзгшему человеку, одетому в одну лишь короткую майку, поверх которой лежали лохмотья бороды. Он стоял, немного покачиваясь, у подножья мусорной горы, пытаясь посмотреть наверх, не потеряв при этом равновесие.       — Ты не хочешь больше пить, — джедай легонько пошевелил пальцами, точно перебирая невидимую паутинку.       Подопытный недоуменно посмотрел на Люка, точно только сейчас заметил его присутствие в комнате.       — Ты хочешь начать новую жизнь, — сделал он еще одну попытку.       Откуда-то из глубин тела выкатился булькающий звук, в котором очень отдаленно угадывался смешок.       Люк вздохнул, после чего поднял с пола чудом оставшуюся целой стеклянную бутылку и протянул ее, одновременно снова скользнув ладонью по воздуху.       — Ты хочешь обменять девочку на бутылку огневки.       — Я хочу обменять девочку на бутылку огневки, — охотно согласилось тело, выдернуло у него бутылку и жадно принялось пить несуществующую жидкость.       Осушив пустую бутылку и на этот раз успешно разбив ее, пошатываясь и удовлетворенно сопя, оно направилось обратно в другую комнату.       Люк снова посмотрел на девочку.       — Пойдем, — сказал он ей.

***

      Голограмма погасла, коротко моргнув напоследок, и Лэндо Калриссиан пронзил Мон Мотму испытывающим взглядом. Он уже и не надеялся, что их безумная вылазка на Балморру даст хоть какой-то результат — никто не поверил бы человеку с фамилией Соло на слово. Признаться честно, Лэндо и сам бы ему не поверил, не появись у него на руках эти файлы.       Положение спасла Ристалл, сумевшая передать ему отмычку, от которой Хан успел избавиться перед своей поимкой. Времени на анализ информации было немного, но и того, что Лэндо успел расшифровать и обработать, было достаточно, чтобы сделать вполне однозначный вывод.       — Вы обвиняете Креффов в работе на Империю? — пустым голосом выдавила из себя Мон Мотма.       — У вас есть другое объяснение? — резко спросил он.       Лэндо очень старался не давить на нее, но дело принимало такой оборот, что он уже не мог себе позволить излишнюю тактичность. Если перед лицом очевидной государственной измены и потенциально готовящегося переворота председатель не найдет в себе силы взять себя в руки... Тогда пиши пропал его третий по счету добывающий бизнес, а вслед за ним, возможно, и жизнь.       — Послушайте, у нас еще есть время, — мягко, но настойчиво заговорил он, садясь в кресло поодаль. — И еще не все потеряно. Мы можем использовать эту информацию для консолидации лояльных вам сил.       — Но где мы возьмем деньги?       — Добывающая гильдия покроет все расходы. Я вам это гарантирую. Если не будет Республики — не станет и гильдии. Они это прекрасно понимают.       Калриссиан снова вскочил и принялся расхаживать перед столом председателя правительства. Где-то в глубине его сознания мелькнула мысль, что эта новая привычка вряд ли свидетельствует об успехах нервной системы в борьбе со стрессом, но его инстинкты игрока быстро подавили ее и кинулись оценивать вероятности и формулировать стратегии. Участие в игре с высокими ставками неизбежно влечет за собой издержки, и Лэндо не был бы собой, если бы он не был готов их нести.       — Мы должны сформировать коалицию из тех, кто не был связан с бывшим имперским капиталом. Помимо салластанцев и других членов гильдии сами собой напрашиваются каламари и ботанцы...       — Поверить не могу, что Кэл с ними заодно...       — Госпожа председатель! Сейчас не время!       — Но почему? — с этими словами бледное лицо Мон Мотмы постепенно начало приобретать более здоровый цвет. — И правда, почему? Куат выносим на скобки. Но «Инком» же всегда была спонсором Альянса. Имперцы должны были предложить им что-то очень существенное, чтобы они сменили лагерь. И как они смогли убедить Домину отказаться мстить за братьев?       Лэндо задумался. Мон Мотма была права. Существовал еще какой-то неизвестный фактор, который напрямую влиял на расстановку сил. Что могло заставить столь многих влиятельных игроков внезапно сменить сторону, когда в военном отношении перевес был очевидно на стороне Республики? Даже во время кампании Трауна они так себя не вели...       И тут его осенило. Лэндо вдруг понял, чем он так досадил Креффам. Он уже давно убедился, что весь этот процесс «демократизации» был предлогом для смещения Мон Мотмы. Но вот чего он точно не мог предположить, так это своей будущей личной заинтересованности в обратном. Лэндо бы никогда не стал влезать в политику и вписываться за председателя, если бы не этот заговор, если бы все эти долбанные корпораты не побежали в одночасье как дрохи с пришвартовавшегося дредноута, по непонятным причинам делая ставку на скорое падение Республики.       А Креффы все это предвидели. Эти мелкие засранцы просчитали, кто может помочь Мон Мотме выкарабкаться из этой, скорее всего, ими же самими вырытой ямы, и начали заранее закапывать еще и его... Но это означало, что они должны были знать о таком возможном раскладе гораздо раньше...       А это, в свою очередь, означало, что времени у Лэндо Калриссиана было в обрез.       — Вы должны остановить текущую сессию Сената и принять чрезвычайные полномочия, — холодно отчеканил он.       — Что? Прямо накануне выборов? Вы же понимаете, как это будет...       — Как узурпация власти. Да, понимаю. Но вы же сами все видите.       Теперь уже Мон Мотма встала со своего кресла. Она подошла к панорамному окну, отвернувшись от Лэндо Калриссиана. Отвернувшись, будто от всей Республики. Ее казавшийся темным на фоне яркого дневного света силуэт оживил в памяти образ Гарма Бел Иблиса.       — Я поговорю с Фей’лией, — в голосе Мон Мотмы снова зазвенела сталь. — Иметь дело с ним будет непросто, но, думаю, он не упустит возможности снова укусить корпоратов за причинное.       — Тогда я беру на себя Сиана Тевва, — хищно улыбнулся Калриссиан.       А ведь когда-то ему казалось, что Эндор станет его самой рискованной ставкой.

***

      Борск Фей’лиа не проронил ни слова за все совещание с Мон Мотмой, продолжая сидеть во главе стола с отсутствующим видом, отдав все на откуп Брейл’лие. Его кремовая шерсть оставалась неподвижной, не давая ни намека на бушевавшую внутри бурю эмоций.       Он всегда ненавидел эту шалашовку и всю ее альдераанско-чандрильскую кодлу — плоть от плоти режима Палпатина, на войне с которым ботанцы проливали свою кровь вот уже больше тридцати лет, из которых десять — исключительно по его вине. Ведь это он снова втянул Лиа и союзные им кланы в очередную грызню между людьми с Ядра, когда посчитал, что эксплуатировать конфликт будет для них выгодно.       Многие годы ему казалось, что это был верный ход — он стал первым ботанцем, забравшимся так глубоко под кожу этим бесшерстным, а власть клана Лиа распространялась теперь далеко за пределами Ботавуи. И только сейчас Борск Фей’лиа начал понимать смысл предостережений предков, заклинавших своих потомков не уходить дальше Котлиса. Он к ним не прислушался, и вот он уже упустил момент, когда сам стал заинтересованным лицом, давно потерявшим надежную опору статуса-кво.       Теперь в случае поражения они не смогут просто отсидеться на Ботавуи. Возмездие придет за каждым Лиа. По вине их патриарха, который возомнил себя умнее своих предков.       Если разведданные были верны, то у этой твари все получилось. Фей’лиа надеялся, что руины горы Тантисс станут его надгробием, похоронив вместе со всем наследием. Удивительно, но фирменный пессимизм Фей’лии дал слабину. Слишком уж пугающей была альтернатива.       Судя по суждениям Мон Мотмы, она еще не была в курсе, с чем столкнулась на самом деле. Это было даже к лучшему. Если бы знала чуть больше, она бы ни за что не согласилась на его встречные требования.       — Мне плевать на Иблиса, — наконец подал голос патриарх клана Лиа. — Если вернете его в обойму, я возражать не буду. Но это рыбье отродье будет сидеть в своем аквариуме пока не стухнет. И если он когда-нибудь наследит плавниками за пределами своей системы — мои ботанцы поймают его за жабры и выкинут где-нибудь на Татуине.       Даже Брейл’лиа смотрел на него с удивлением, но он выскажет Мон Мотме все, и она будет молчать, если захочет его поддержки. Одно из направлений удара в любом случае будет на Каламари, и Фей’лиа очень надеялся, что Акбар там и утонет.       Мон Мотма на все согласится, она не в том положении, чтобы лишний раз артачиться. И тогда Борск Фей’лиа объединится с бесшерстными еще раз. Главное на данный момент — выжить и не допускать таких глупых проколов, как вышло с «Катаной».       А потом он всех их изживет.

***

      Мобвехар и Кахмаим грозно зашипели на следующую группу вооруженных людей, оккупировавших их гостиную, но после обстоятельной беседы с мал’ари’уш о недопустимости нанесения тяжких телесных повреждений сотрудникам охраны правопорядка ногри не стали сразу же ломать им конечности как в первый раз.       — Мон, что все это значит? — выплюнула его жена в сторону голопроектора.       — Я уже объяснила. Запрос поступил из Корпуса юстиции, я никак не могу...       — И в чем же нас обвиняют?       — Нецелевое расходование средств и государственная измена.       Хан уже догадывался, что скрывалось за первой формулировкой, поскольку Лея предупреждала его о возможных астероидных камнях, связанных с созданием Альянса контрабандистов. Но что они такого наскребли, чтобы впаять им еще и измену...       — Лея, я уверена, что это попытка надавить на меня, убрав всех моих союзников... — продолжил голографический силуэт Мон Мотмы.       — Да неужели! — внезапно взорвалась Лея, умудряясь даже в домашнем халате выглядеть угрожающе. — Вся галактика же у нас вращается лишь вокруг тебя, это мы уже уяснили! Может, просто не стоило затеивать всю эту херню с военным положением, не думала об этом?       — У меня есть доказательства, — неожиданно резко оборвала ее Мон Мотма. — Если хочешь, можешь спросить у своего мужа. Он тоже к этому руку приложил.       Связь оборвалась. После нескольких безуспешных попыток оживить проектор, Лея повернулась к нему.        — Хан, — если бы Хан не знал ее, ему бы показалось, что Лея сейчас абсолютно спокойна. — Ты что-то хотел мне рассказать?       Он открыл было рот, чтобы начать оправдываться, но не успел сказать ни слова, поскольку в этот самый момент возопили сирены воздушной тревоги.       Империя вернулась на Корусант.