Глава 4

      Корусант пылал.       Первые утренние лучи причудливо преломлялись в транспаристали искалеченных небоскребов, рифмуясь с расцветающей на небесах радугой осколков орбитальных зеркал. Но некому было созерцать эту красоту. Лишь у трупов было время не отрываясь смотреть на небо. Да и те чаще отдыхали лицом вниз.       Основным препятствием для эстетического наслаждения происходящим был звук, аккомпанирующий светопредставлению. А точнее совокупность звуков. Слишком высокие и слишком низкие, пронзительные, свистящие и хлопающие — все это сплеталось в невыносимую какофонию, преодолевающую любые барьеры и заполнявшую все пространство, не оставляя места даже мыслям.       Хан Соло медленно продирался сквозь паутину металлоконструкций, задыхаясь от пермакритовой пыли и содрогаясь каждый раз, когда снаряды ложились слишком близко, вызывая вибрацию в костях. Некогда геометрически выверенные кварталы превратились в непредсказуемый ландшафт, который, казалось, еще только предстоит обуздать архитектурной и инженерной мысли. Открытые пространства приходилось преодолевать бегом, избегая внезапно возникавших на пути бездонных провалов и постоянно сходивших лавин обломков с окружающих небоскребов.       Хан знал, что где-то рядом с ним сновали Мобвехар и Кахмаим, но ногри почти ему не показывались, лишь изредка докладывая обстановку впереди. Ему и телохранителям не дали эвакуироваться вместе с детьми, Леей и Винтер, а вторую волну организовать не успели из-за стремительной наземной операции имперцев. Хану оставалось уповать на арестованный «Сокол», который должен был находиться на стоянке где-то в нескольких кварталах...       — Впереди шагоходы, — шепнули ему на ухо. — Нужно обходить.       — И потратить еще сколько часов? — нервно бросил Хан, не оборачиваясь. — Такими темпами от «Сокола» точно ничего не останется, пока мы тут ползем.       — Тогда напрямик. Но быстро.       — Прыти мне не занимать, — съязвил Хан.       Внезапно он услышал рев ионных двигателей. Не успел Хан сориентироваться, как где-то наверху прогремел взрыв. Он упал, укрытый шершавыми телами ногри, и через секунду вокруг зазвенели осколки. Ближайшее здание застонало.       Когда леденящий душу звон иссяк, ногри подняли его на ноги и силком потащили на другую сторону улицы, подальше от рушащегося небоскреба. Но здание выдержало. И тогда Хан понял, что высокий звук, который он изначально принял за скрип металла, на самом деле был криком. Синхронным криком десятков людей.       Хан тут же рванул обратно к зданию, вырвавшись из цепких лап ногри, и, несколькими ударами выбив заблокированную дверь, ворвался внутрь.       Его взгляд скользнул по обуглившимся стенам, лужам крови на полу, перекрученным телам, многие из которых еще подавали признаки жизни...       Хан постарался унять бешено колотящееся сердце.       Сделал несколько глубоких вдохов.       И приступил к работе.       Кровь раненых текла ему за шиворот. В боку начало колоть, но он не останавливался. Здание продолжало трещать, но основной опасностью ему виделось не обрушение, а все сильнее разгоравшийся пожар. Вместе с Кахмаимом они перетаскивали через улицу все новые и новые тела, добавляя работу Мобвехару, который сумел где-то раздобыть аптечки.       Через несколько минут на улице появились передовые штурмовые подразделения. Не обращая внимания на Хана, штурмовики короткими перебежками продвигались дальше. Вслед за ними гордо шествовали AT-AT. Подождав, когда уляжется пыль, Хан продолжил свою работу, и когда после очередного захода вернулся ни с чем, без сил повалился рядом с ранеными.       Он не знал, сколько прошло времени.       — Вы ранены? — вывел его из забытья чей-то голос.       Хан открыл глаза и увидел наклонившегося к нему солдата. Судя по нашивкам и повязке — сержант медицинской службы.       — Кровь не моя, — сказал Хан. — У вас есть транспорт?       — Раненых гражданских мы вывозим на броне, — ответил ему имперец. — Но вас я попрошу остаться.       Боец направил на него винтовку. Встав на ноги и подняв руки вверх, Хан почувствовал, как кто-то вытаскивает его бластер из кобуры.       После короткого обыска он присоединился к группе других потенциальных комбатантов. Ни Кахмаима, ни Мобвехара среди них не оказалось. Но отдыхать ему позволили не долго.       — Встать! — рявкнул вошедший в здание штурмовик после короткого разговора с медиками. — Руки за голову и на выход!       Снова выйдя на свет, Хан, прищурившись, осмотрелся. По меньшей мере взвод солдат занимал улицу, прикрывая проводивших зачистку штурмовиков. Медики грузили раненых на БМП, которые, взревев репульсорами, тут же уносились прочь. Неподалеку возвышалась громадина AT-AT, бдительно оглядывавшая своей орудийной башней ближайшие высотки.       «Ну же, эвоки! Где вы, когда так нужны?» — с горькой ироний подумал Хан.       И тут он услышал свист, а вслед за ним — грохот. Лишившийся башни от попадания ракеты AT-AT беспомощно повалился на здание, тут же сложившееся под его весом. По улице стремительно скользнула тень от низколетящего корабля, чей силуэт Хан смог бы опознать, даже если бы тот пронесся на сверхзвуке.       Одновременно с этим с разных этажей со всех сторон заговорили бластеры. Плотно легли мины. Имперцы бросились врассыпную, ища укрытие. Тут же точно в руку Хана лег его бластер, и кто-то из ногри утянул его в сторону.       «Сокол» подобрал их на соседней улице. Растянувшись на родной палубе прямо у трапа, Хан закрыл глаза и просто наслаждался умиротворяющим звуком трения обшивки об атмосферу, пока оно не прекратилось с выходом в открытый космос.       «Я слишком стар для всего этого дерьма» — настойчиво крутилось у него в голове.       — Лея и дети улетели? — спросил его голос, который он не слышал уже много месяцев.       — Да, — ответил Хан, с трудом приподнимаясь на локте. — Привет, Люк.       Малыш помог ему подняться.       — А ты там здорово прошелся! — воскликнул Хан, крепко обняв друга. — Я думал, ты только на «кресте» такой шустрый!       — Да это и не я был... — смущенно протянул Люк, почесывая затылок.       — А кто тогда...       — Хан, мы летим ко мне на Да-Суча, — холодно прервал его Лэндо Калриссиан. — У меня плохие новости.

***

      Заслушав доклад генерала Вирса об окончании активной фазы наземной операции, контр-адмирал Пеллеон в полной мере осознал, насколько вся эта авантюра прошла «на тоненького». Будь у повстанцев на каких-то пару-тройку каламарианских крейсеров побольше, и вся затея могла обернуться грандиозной трагедией. В кой-то веки удача была на их стороне.       Но не одной удачей едины. Преисполненный гордости за свой экипаж, Пеллеон подошел к вахтенному офицеру и приказал дать ему интерком.       — Друзья, добро пожаловать домой! — произнес он под радостные ликования на мостике.       Он собирался было спуститься к себе в каюту, дабы не светить так ярко улыбкой перед подчиненными, но его вовремя поймал старший лейтенант Чель.       — Сэр, вас вызывают по голосвязи. Высший приоритет, — взволнованно доложил он.       Зайдя в командирскую рубку, Пеллеон одернул мундир и собрался с духом. Возможно, сейчас ему предстояло выяснить, кто стоял за всей этой операцией.       Голопроектор пискнул, сигнализируя об установлении соединения, и зашумел. Перед контр-адмиралом материализовывалось трехмерное изображение человеческой фигуры, облаченной в просторные одежды. Лицо скрывал широкий капюшон.       Пеллеон дрогнул и после секундного замешательства преклонил колено.       — Можете встать, контр-адмирал.       Он немедленно повиновался. Собрав всю свою волю в кулак, контр-адмирал выпрямился и снова посмотрел прямо на голограмму.       — Повелитель... я...       «Этого не может быть. Просто не может быть».       — Вы, должно быть, удивлены. Чтобы несколько сгладить первое впечатление, предлагаю поговорить о чем-нибудь приятном. Поздравляю вас с блестяще проведенной операцией.       — Благодарю покорно, повелитель.       — Также поздравляю вас с присвоением звания вице-адмирала.       — Служу Империи! — Пеллеон последний раз отдавал столь идеальный салют еще в академии. — Каковы будут приказания, повелитель?       — Я изучил вашу характеристику, составленную гранд-адмиралом Трауном. Он крайне высоко отзывался о вас, адмирал Пеллеон.       — Благодарю покорно, повелитель.       — Исходя из этого, я принял решение, что именно вы должны возглавить операцию по освобождению Кореллии. Насколько мне известно, это ваша родина.       — Так точно.       — Замечательно. Согласно данным разведки, вам, вероятнее всего, будет противостоять генерал Гарм Бел Иблис. Вам знакомо это имя?       — Так точно.       — Чудно. В таком случае, вы знаете, что делать. Не смею вас больше задерживать. Заострю лишь ваше внимание: взятие и удержание кореллианской системы — императив всей наступательной операции. Я рассчитываю на вас, вице-адмирал.       — Слушаю и повинуюсь.       Голограмма погасла, и Пеллеон остался в темноте.       Новоиспеченный вице-адмирал еще долго не выходил из рубки, пытаясь взять себя в руки.

***

      Офис Лэндо Калриссиана на пятой луне Да-Суча располагался внутри одного из хрустальных шпилей, пронзавших небеса подобно небоскребам Корусанта. Вся поверхность луны представляла собой красноватую друзу, кристаллы которой сами собой спроектировали нерукотворный экуменополис, ставший одним из важнейших финансовых центров пространства хаттов.       Тэлон Каррде обычно старался избегать этого космоса, несмотря на неисчерпаемые денежные потоки и поистине безграничное поле деятельности для таких людей, как он. Подобно любому инфоброкеру галактики, Каррде тоже иногда грезил о серверах голонета на Нар-Шаддаа. Но, зная себя, Тэлон понимал, что потеряет все человеческое, стоит ему поддаться пьянящему влиянию пеггатов. Поэтому Каррде колебался, когда Калриссиан предложил встретиться на этой луне.       Каррде нажал на клавишу, и над проектором повисло изображение гигантского клиновидного корабля с загнутым, похожим на мотыгу, носом.       — Суперразрушитель «Затмение» — новый флагман имперского флота, — представил он корабль всем собравшимся. — А еще единственный подходящий кандидат, поскольку только он пересекал обозначенный сектор в предположительный момент атаки.       Сперва Каррде отказался делиться данными о перемещении имперских войск. Информация такого рода на рынке стоила целое состояние, но только при должной аналитической обработке, да и в таком виде стремительно устаревала. Каррде при всем желании не мог ничем помочь Калриссиану, поскольку его сеть информаторов имела крайне ограниченную пропускную способность и не могла предоставить общую картину происходящего даже приблизительно. Без понимания того, что именно ты ищешь, имеющийся в его распоряжении массив данных не имел никакой ценности.       Сейчас ему особенно не хватало Гента. Этот малый мог бы ломануть какого-нибудь имперца (или республиканца, если уж на то пошло) и вытащить все нужные данные напрямую со всеми картами и пояснениями. Но Каррде по глупости затащил его в столицу, по сути, просто отдав в руки республиканских особистов...       Однако была еще одна причина, по которой Каррде не спешил помогать Калриссиану. На момент кампании Трауна его лояльность Республике, в частности группировке Мон Мотмы, была неоспорима. Но после вхождения в Гильдию добытчиков и приобретения статуса по-настоящему крупного и самостоятельного игрока, а также после распада коалиции Мон Мотмы, Тэлон Каррде перестал быть уверен, что точно может просчитать, какой расклад Лэндо Калриссиан видит выигрышным для себя, и чью сторону он в конечном итоге примет.       Только когда Лэндо объяснил ему, что дело касается Леи и ее детей, Тэлон все же решился лететь на Да-Суча.       — И где у этой дуры вход? — подал голос Хан Соло, все еще сидевший в углу как пришибленный после новостей, что транспортник с его женой и детьми на борту не отметился в точке сбора.       Каррде запомнил Лею весьма приятной и обаятельной женщиной, которая с первого взгляда прочитала его, но ни разу не воспользовалась этим как рычагом давления. Разве что совсем чуть-чуть. Если до встречи с ней Тэлон еще сомневался в циркулировавших слухах о ее родстве со Скайуокером, то после общения все сомнения улетучились. Она точно была из джедаев.       Среди инфоброкеров ходила шутка, что какой бы то ни было анализ тут же идет по одному месту, если попытаться включить в него как актора всего лишь одну женщину. В их случае женщин было две. И обе были джедаями. Учитывая эти вводные, становилось как-то даже предсказуемо, что искать их придется в одном месте.       А ведь именно Лея дала Тэлону последний кусочек паззла, которого ему не хватало, чтобы дорисовать у себя в голове образ его таинственной первой помощницы, после чего он уже совсем не удивился, увидев ее на Вейланде рядом со Скайуокером со световым мечом в руке. Хотя нечто подобное он начал подозревать еще когда заметил странное поведение Бури и Натиска после их побега с Миркра.       — Можем попробовать вариант с челноком, — подал голос Скайуокер. — Как когда мы с Марой вытаскивали Тэлона с «Химеры».       Каррде усмехнулся. То еще было приключеньице...       Признаться честно, Тэлон вовсе не рассчитывал, что Мара вернется в команду после ранения в драке за «Катану». Но она вернулась, хотя он точно знал, что Скайуокер тут же попытался взять ее в оборот. От Тэлона также не ускользнули ее попытки вывести его из-под удара Трауна...       И после всего, что между ними было, она просто сбежала.       Мара и раньше, бывало, отлучалась по своим делам, и Тэлон вправду полагал, что и на этот раз ей нужно просто «разобраться кое с чем». Но эти приступы, невероятная даже для нее закрытость и нежелание отвечать на какие-либо вопросы, ее полное молчание в эфире... И все это за считанные дни до имперского контрнаступления.       Тэлон всегда давал людям второй шанс. Это был принцип, на котором он сколотил свою команду — не задавать никаких вопросов о прошлом, покуда оно оставалось за бортом и не мешало выполнять текущие обязанности. И до появления в его жизни Мары Джейд он строго придерживался этого принципа. И, казалось бы, после всего, что он узнал о ней, ему следовало самому оборвать все связи и надеяться, что имперцы снова не придут по его душу...       Но он чувствовал себя обязанным. А еще он уже просто не представлял команду без нее. По крайней мере, так он объяснял это самому себе.       Дискуссия о способах проникновения на борт «Затмения» становилась жарче, но Тэлон все никак не мог на ней сосредоточиться. «Почему, Мара? Почему...» — терзал себя Тэлон Каррде, мучительно вглядываясь в голограмму.

***

      Пути назад не было. А иного просто не существовало. Как фотону, пойманному в гравитационную ловушку черной дыры, ей оставалось лишь повиноваться.       — Хапспир, Баррини, Корболан, Триаксис.       Z-95 под ней слегка дрогнул, захваченный лучом, и невидимая сила неумолимо потащила его в сторону суперразрушителя.       Все было как всегда.       Двери лифта раскрылись перед ней, и она вышла в коридор...       Прошла мимо алых гвардейцев и устремилась к трону...       Встала на одно колено...       ...и трон развернулся к ней.       — Здравствуй, дитя мое, — как всегда сказал он.       Покорно склонив голову, Мара уронила взгляд на свое колено, но он все равно каким-то образом смотрел прямо ей в глаза. Мара почувствовала, как он отстегивает световой меч на ее поясе, и как тот послушно ложится на его ладонь.       — Ты искала меня на Вейланде... Похвально, — сказал он, рассматривая рукоять меча Скайуокера.       — Нет, не искала, — скрывать что-то было бессмысленно, врать — непростительно.       — Очень жаль. Но я не виню тебя в этом, — ласково прошелестел его голос. — А вот в чем твоя вина абсолютна, так это в пренебрежении последним приказом.       — Я готова понести заслуженное наказание, — автоматически отчеканили ее губы.       — В самом деле? — Мара почувствовала, как он наклонился к ней. — В самом деле готова?       Мурашки пробежали по всему телу от прикосновения невидимой руки, взявшей ее за подбородок. Он снова заставил ее посмотреть в его глаза...       — Меня давно не было. Ты, наверное, просто забыла, какие бывают наказания.       ...и отпустил ее.       — И все же, моя дорогая Мара, несмотря на свою вину, ты пришла ко мне. Я это ценю.       — Благодарю, повелитель.       Он встал с трона и жестом поманил ее следом.       — У нас слишком много дел, чтобы тратить столь драгоценное время на бесполезные наказания.       — Как вам будет угодно, повелитель.