Маленькая корова Генри, который смог (убежать от похитителей)

После того, как все успокоились, Фил дал всем свой адрес, договорившись, что если они захотят поучаствовать в афере, то им нужно будет прийти туда на следующий день где-то после десяти вечера. Он сказал, что будет работать в Антарктической Империи, но, поскольку завтра воскресенье, он готов уйти с работы немного пораньше. Видимо, он обычно работает до трёх утра в хороший день и до четырёх в другой. Уилбур и Техно были немного неуверенны, но Кристин, похоже, не возражала. Если они собирались притвориться семьёй, они, как минимум, должны были жить вместе. Томми достаточно доверяет своей способности позаботиться о себе, чтобы согласиться, хотя Фил сказал ему взять время на подумать. Он не думает, что ему нужно время. В конце концов, крыша над головой и бесплатная еда звучат как идеальная сделка! Кристин сначала высадила Уилбура и Техно, потом Томми. Ему нужно пройти несколько кварталов до «дома». Он проскальзывает внутрь заброшенного здания, тащится к своему гнёздышку из старых подушек и украденных одеял. Его вещи, то немногое, что у него есть — всё там. События ночи довольно скоро вновь возникают у него в голове, и он засыпает среди всего, что у него есть. Утро прохладное, когда он просыпается. Его одеяло изношенное и тонкое, его никогда не достаточно, чтобы согреться от холода. Да, это сделка с Филом не могла случиться в более подходящее время. Томми протирает сонные глаза и собирает всё своё имущество в полиэтиленовый пакет. В любом случае, паковать особо нечего. Когда он покидает своё скромное жилище, заброшенный клуб, принимающий его последние две недели, он видит, что солнце высоко в небе. Так сейчас где-то двенадцать дня, хах? Он правда проспал так долго? Чёртовы толстые стены клуба, которые никогда не пропускают свет внутрь, как и звук. Легко потерять счёт времени. Он вздыхает и выходит наружу, холод приветствует его, как старого друга, и он начинает свой путь. Квартира Фила находится далеко, к сожалению. Он касается ладонью цементной стены. Пока он идёт, вырисовывая фигуры пальцами, чтобы скоротать время. Так, какой план на сегодня? Обычно его день состоит из, ну, дожить до завтра. Добыть еду, воду, немного одежды на зимнее время. Но теперь, с его новым соглашением, он в этом больше не нуждается. Это будто организовало огромную дыру в его ежедневном расписании, ему было нечего делать, кроме как пойти к Филу. Ну, ничего, не считая одной мега важной вещи. Томми идёт, и идёт, и идёт, пока не останавливается перед самой главной целью. Магазин игрушек. Огромная витрина демонстрирует Генри, всё ещё мило сидящего, ожидающего, когда его заберут в лучшую жизнь. Толпа плюшевых игрушек вокруг сейчас ему безразлична, хотя когда-нибудь они тоже будут спасены. Довольно скоро Томми освободит каждое плюшевое создание из их личного ада. Но пока этого не случилось, он, как минимум, спасает Генри. Томми входит в магазин, что-то, чего он раньше никогда не делал. Место наполнено запахом новизны и нетронутости. Вокруг немного людей: родители и их дети. Проходы и проходы игрушек устремляются вглубь магазина. Так много коллекционных фигурок, кукол, лего, машинок и ещё огромная куча всякой всячины. Они выглядят так круто! Томми выдёргивает себя из ступора. Он здесь не ради игрушек, которые он не собирался забирать, он здесь для той самой игрушки, которую он заберёт. Место представляет собой смесь залов и огромных полок, звуков и запахов. Из стольки цветов, которые просто умоляли Томми взглянуть на них. Немного сложно найти кого-нибудь, кто здесь работает, хотя сложнее будет пропустить ярко-жёлтые футболки и радужные именные бирки. — Эй, — говорит Томми одной из сотрудниц, внимательно расставляющей кукол по их полочкам. Девушка резко смотрит вверх. Она улыбается. — Приветик, — на её бейджике написано 'Паффи'… Странное имя. — Я хочу корову, которая у входа! — говорит он ей. — Ты можешь показать, о какой именно ты говоришь? — она смеётся и встаёт. Томми кивает, честно говоря, он немного боится, что потеряется во время этого квеста. Он бы потерялся, если бы не девушка, подскаживающая местами. Он довольно быстро находит витрину, хотя сложно заметить Генри с его места. Он не заметил, как высоко тот был, или, может быть, как низко находился пол магазина. Генри и его друзья сидят на длинном подиуме. Занавески позади них бордовые и очень тяжёлые. Томми едва может видеть полоску света с улицы. Он поворачивается к девушке. — Вот эту, — указывает Томми. — Корову, да? — она опять смеётся. Томми кивает. — Тебе повезло, сегодня последний день, когда он продаётся, — она тянется к Генри и берёт его. Он кивает. Он прекрасно понимает, что времени осталось мало, и завтра бы Генри был потерян навечно. Паффи ведёт его назад к кассам, и передаёт Генри одному из своих коллег. Она оставляет его наедине с коллегой. На его бейджике написано 'Панз'. Что это вообще за уебанское имя? — Малыш, можешь позвать своих родителей, или других взрослых? — Парень-Тупое-Имя говорит. — Им нужно заплатить за это. Томми хмурится, он вытаскивает свой пакет и роется в нём. Найдя пачку денег, он сжимает её и вытаскивает. Встав на цыпочки, Томми шлёпает стопку бумажек на стойку, ожидающе смотря на парня. — Мне недостаточно платят за это, — бормочет он. Он зовёт Томми, это длится так долго, что он протягивает ему чек. Что ему, нафиг, с этим делать? Он просто выкинет. Панз кладет Генри в сумку и передаёт Томми его сдачу, видимо, принесённых им денег было более чем достаточно. Сила привычки заставляет его сердце биться со скоростью мили в минуту, когда он выходит из магазина, но он напоминает себе, что в этот раз он ничего не украл. Он купил что-то, что-то принадлежит ему, что-то, что будет его навсегда, не как вода или еда. Томми бежит вниз по улице и прячется в переулке. Там темно и мокро, но здесь нет ветра, и ни один здравомыслящий человек не зайдёт сюда, это выиграет ему немного личного пространства для этого знаменательного момента. Он заглядывает в картонную коробку, украшенную блёстками и милым картонным мишкой. Он заглядывает внутрь. Она пахнет чистотой и новизной. Бумага, окружающая Генри, скомкана и сильно шуршит, он выкидывает её. Хоть на милые золотые звёздочки, переполнявшие бумагу, было так приятно смотреть, они не были тем, что ему нужно. На дне сумки лежит маленькая мохнатая голова Генри. Он видит маленькие рожки и внутреннюю часть его ушек, они розовые и такие милые. Томми кладёт сумку на пол и опускается на колени. Он тянется внутрь обеими руками, но потом… Он останавливается. У него грязные руки. Он бы этого и не заметил, если бы не гигантский контраст между белым мехом Генри и чёрными руками Томми. Его руки липкие, немного красные из-за порезов по всей поверхности. Его руки в саже, и пыли, и грязи, что заставляло их выглядеть серыми. Он хмурится. Протирание их о штаны тоже не особо помогает, но как же он хочет увидеть Генри. Агх, какой отстой. Он собирается встать, может поискать лужу или другой водоём, чтобы сполоснуть руки, когда неожиданно… — Эй, малыш. Он замирает. Звук шарканья ботинок по бетону. Звук, который исходит не от Томми. В тёмном переулке, в тупике, две фигуры, выпрямленные во весь свой рост. Они подходят всё ближе и ближе. — Что ты здесь делаешь? — Поиграем вместе? Странные голоса вызвали мурашки у Томми. Слова были сказаны нежно, словно они говорили с диким животным. Блядь, код красный. Томми медленно поднимается с колен, оставаясь слегка прижатым к земле. Он хватает свой пакет в одну руку и Генри в другую. — Хэй-хэй-хэй, — говорит один из них. Который высокий. — Не бойся, мы просто хотим поиграть. Разве ты не хочешь поиграть с нами? Томми шаркает обратно ко входу в переулок. Другая фигура тоже делает шаг вперёд: — Такое милое создание, как ты, просто не может быть в одиночестве. Спорю, у тебя нет родителей. Эти ёбанные… Зол. Он зол. Две фигуры выходят на свет. Они выглядят побитыми жизнью, у них грязная и и рваная одежда. Мудаки. Они выглядят, как люди, готовые схватить ребёнка и продать его на органы. Не то чтобы Томми ребёнок, он просто так выглядит для ничего не понимающих людей. Что совсем не помогает ему, так как каждый грёбаный взрослый, что бродит по миру, представляет для него угрозу, что может забрать его и не позволить ему ещё хотя бы раз увидеть дневной свет. Он тихо стонет. Какой пиздец. Конечно, он напуган, но это не особо редкое явление. Ему это не нравится, но сейчас это рутина. Плюс, теперь у Томми есть куда бежать, у него есть план. Томми переносит вес так незаметно, как только может, натягивая своё лицо напуганного ребёнка. Это творит чудеса, его шансы на побег пробивают атмосферу, когда другой человек думает, что имеет дело с маленьким глупым мальчиком. С кем-то, кем он не является. Томми может и маленький, и слабый, но он не дебил. Он умён и эффективен и он заставит этих ебанатов заплатить за разрушение такого чудесного момента с Генри. Томми шмыгает носом для пущего эффекта. — Вы же не сделаете мне больно? — спрашивает он со слезами на глазах. — Мы бы не посмели, — напевает высокий. Томми сопротивляется желанию закатить глаза. Эти тупые сучки и правда думают, что они поймали Томми? Ха. Пусть подумают ещё раз. Он отталкивается от земли и петляет по переулкам и улицам. Он чувствует, как ногти оставляют следы на ладонях, он крепко сжимает сумки в каждой руке, пока бежит. — ЭЙ! — кричит один из мужиков позади. Они следуют за ним. Прохожим плевать на ребёнка, бегущего, чтобы выжить, им плевать на двух незнакомцев, преследовавших его. Трущёбы Мэнбурга — такое дерьмище. Томми не знает ничего другого, так что апатия, исходящая от жизни здесь, нормальна. Ладно, соберись, Томми. Ему просто нужно держать безопасную дистанцию между этими двумя и собой. У него есть план, надёжный план, план, что он только что придумал, и он оставит этих ублюдков на глубин шести футов под землёй за секунду. Доверься плану, Томми. Время на улице сделало Томми тем, кем он является сейчас, и он гордится этим. Он хитрый, и умный, и манипулятивный. Он знает, когда нужно разреветься, он знает, как себя вести и что говорить, чтобы вызвать это сочувствие, эту жалость. Всё, что принесёт ему всё, что он пожелает. Он бежит, и бежит, и бежит. Мужчины следом. У него колит бок, и его затруднённое дыхание материлизуется перед ним из-за холода. Дым выходит из его рта подобно дракону, это отвлекает его от текущего затруднительного положения на секунду. Он вытаскивает себя назад в реальность. Он поворачивает направо, потом налево, потом опять направо. Он орёт через плечо двум мужчинам, преследовавшим его. — Вперёд, поймайте меня, сучки! — говорит он. — Ваши короткие ножки не могут угнаться за мной, это так смущающе! Мужчина в ответ кричит. Что-то о том, чтобы продать его, или убить? Вообще ему пофиг, у него достаточно энергии, чтобы добраться до цели. Знакомая улица появляется на горизонте, знакомая мусорка, в которой он прятался, местные магазинчики, стрип-клубы, обычные клубы, рестораны, пабы, бары. И, наконец-то, Антарктическая Империя, джентльменский салон, также известный, как эпицентр всех незаконных сделок. Томми ухмыляется сам себе ещё раз перед тем, как разыграть представление всей своей жизни. Он за секунду входит в роль, ему всегда было легко притвориться, что плачет. Томми просто нужно подумать о грустных вещах, у него много материала в этом отделе. Когда он врывается в парадные двери Антарктической Империи, полностью избегая сильных рук вышибал, он уже рыдает. Ну, фальшиво. Он бежит, и бежит, и бежит, глубже и глубже внутрь пиздецки огромного здания. Изысканный декор и запах сигарет заставляет его лёгкие гореть чем-то ужасным. Изысканные диваны, изысканные люди, отдыхающие на них. Всё изысканное, что немного ошеломляет. Томми бежит, пока не замечает его. Центр всего ебанного здания, прямо перед двумя супер огромными и длинными лестницами. Логотип здания красуется на ковре и всё, кажется, указывает на это место. Идеальное место для его выступления. Томми разворачивается и находит двух мужчин, бегущих прямо на него на всей скорости. — Мы поймали тебя, малыш! — кричит один из них. Охранники следуют за ними, они выглядят злыми. Томми тратит секунду, чтобы оценить момент, он старается насладиться победой так же, как и всегда. Он делает глубокий вдох и… — Папа! — кричит он изо всех сил. Слова разносятся эхом, пока не путаются и разлетаются вокруг. Мужчины бледнеют. Охранники догоняют их, они хватают каждого из мужчин, швыряют их на землю и удерживают их там. Один из вышибал встаёт за Томми и обхватывает его за талию, руки Томми крепко зажаты по бокам. Его пакет, а также пакет Генри падают на пол. Ему пофиг, скоро он поднимет Генри, он все равно уже сделал всё необходимое. Томми выдавливает всхлипы и вызывает ещё больше слёз. Он всё ещё в середине второго акта, ему нужно продолжить хороший отыгрышь, чтобы выступление успешно было продано, и, судя по звукам, пиздец почти начался. — Что за хуйня здесь происходит? Лица обоих мужчин лишаются всех красок. Томми пытается сдерживать самодовольную ухмылку. Голос Филзы хорошо слышен в заведении. Фоновая музыка стихает. Охранник, держащий Томми напрягается. Филза направляется прямо в центр хаоса, где двоих мужчин всё ещё крепко держат, и где Томми болтается на руках у своего похитителя. Глаза Филзы расширяются, когда его взгляд переходит на заплаканное лицо Томми. Его хмурое выражение лица усугубляется. — Отпустил, блять, моего ребёнка, — приказывает он. Охранник осторожно ставит Томми на пол, что довольно сильно контрастирует с тем, как с ним обращались до прихода Филзы. Часть Томми окончена, теперь очередь Филзы предоставить защиту, обещанную накануне вечером. Посмотрим, что есть у этого старика. Ох, стоп. Томми мысленно даёт себе пощёчину, ему всё ещё нужно притворяться напуганным. Он выдавливает рыдание и встаёт за Филзой. Прячется позади его ног, как напуганный маленький мальчик. Этот мужчина пообещал ему защиту, и Томми затестит эту хуйню прямо сейчас. Филза кладет руку ему на голову, перебирая волосы. — Никто не хочет объяснить, что за хуета здесь творится? — спрашивает он людей. Один из охранников, мимо которого Томми удалось проскальзнуть, когда он ворвался внутрь, выходит вперёд: — Этот ребёнок забежал сюда, а эти двое его преследовали, сэр. Филза переключает своё внимание на двух незнакомцев, которых всё ещё удерживают двое охранников: — Что вы, блять, за уёбки и что вы делали, преследуя моего сына? Двое мужчин выглядят будто увидели приведение. Тот, что повыше, переводит взгляд с Томми на Фила и обратно. Хах, боже, Томми не может сдержать ехидную улыбочку при взгляде на того парня. Маленький намёк, что он прибежал сюда намеренно и теперь пришло время им столкнуться с последствиями попытки, нет, с допущением мысли о его похищении. Глаза парня сужаются, и он бросает на Томми испуганный взгляд. Томми почти ржёт. Но вместо этого он сильнее сжимает рубашку Фила и прячется за ним. Филза смотрит на Томми и потом на незнакомца. Кажется, он злится всё больше. Его лицо темнеет, и мужчины съеживаются от страха: — Отвечайте на мой вопрос, ебанные ублюдки, пока я не отрезал ваши языки и не прибил их на мою, блять, стену в качестве декорации. — Я… ну… — произносит один. — Ну что? — резко отвечает Филза. — Мы не знали, что он твой ребёнок! Клянусь, мы бы никогда не проявили к тебе такого неуважения! Томми замечает, что, несмотря на этот выкрик, никто из посетителей не удостоил их даже взгляда. Ни его, ни Филзу, ни незнакомцев и ни охрану, которая была готова впечатать их в землю, пока не пришёл их большой плохой босс. Воздух замерзает. — Но вы уже, — говорит Филза. — Это неуважение ко мне. Томми, иди сюда. Ой, это ему. Томми смотрит на Филзу. У него каменное лицо, невозможно разглядеть ни капли эмоций. Он нерешительно подходит к мужчине, сердце пропускает удар, когда Филза кладёт руку ему на плечо. Он опускается на уровень Томми, его пальцы обхватывают подбородок и поворачивают его. — Вы это видите? — он спрашивает двух мужчин. — Ранее этого там не было, верно? Томми неуверенно качает головой, хотя этот порез там уже два дня. Филза по-садистки улыбается… Ха, он знает. Филза щёлкает пальцами, и мужчина, которого Томми ранее даже не видел, появляется из ниоткуда. — Проводи Томми в мой офис. Убедись, что он будет занят до моего возвращения. Мужчина резко кивает и поворачивается к Томми. Пока они поднимаются по лестнице, Томми оборачивается назад. Филза, такой высокий, стоит в центре зала, незнакомцы перед ним стоят на коленях. Двое помощников растилают брезент на ковровом покрытии, ещё один протягивает Филзе пистолет, завёрнутый в белый носовой платок. Через пару секунд Томми теряет их из виду. После они быстро достигают офиса Филзы. Мужчина, скорее всего помощник, настраивает для Томми компьютер. Начинается какой-то яркий мультик, а громкость настраивается достаточно громкая, чтобы перекрыть все звуки из главного зала. Хотя даже так определённый звук достигает ушей Томми, достаточно слабый, чтобы обычный человек не обратил внимания, но Томми знает звук выстрела из пистолета как свои пять пальцев. Он прячет улыбку рукой, вытирающей слёзы. Он может назвать кучу слов, относящихся к Филзе, но, похоже, "ложь" — не одно из них. Мужчина не разговаривает, он даже не поднимает взгляд, чтобы не встретиться глазами с Томми. Он уходит из офиса, но пока дверь ещё не захлопнулась, Томми замечает, как мужчина встаёт у входа в комнату. Чтобы удержать его внутри? Или чтобы удержать снаружи всех, кто не Филза? Серия мультика почти закончилась, когда вернулся Филза. Если бы он был более наблюдательным, он бы заметил, что тот сменил одежду. Но так как ему всего лишь девять лет, и одежда для него ничего не значит, Томми предпочитает сосредоточиться на двух знакомых пакетах у него в руках. — Ты уронил их внизу, — говорит Филза. Он кладёт их на стол, а Томми смотрит только на миленький, с блёстками и забавным картнонным плюшевым мишкой спереди. Он тянется через весь стол и переставляет пакет поближе к себе. Генри всё ещё внутри, целый и невредимый. — Спасибо, — бормочет он. Томми смотрит на Филзу. Он несколько ожидал, что сценка с "Обеспокоенным Папой" прекратится, как только они останутся одни в кабинете. Но лицо Филзы всё ещё искажено беспокойством. Несмотря на любые негативные эмоции, которые по идее тот должен был испытывать, Филза улыбается ему. — Давай, пошли, — он протягивает свою руку Томми, предлагая за неё взяться. — Всё закончилось, не беспокойся. Оу, Фил думает, что ему страшно. Он полагал, что Фил просто обеспечит ему безопасность без остальной сопутствующей херни. Видимо, нет. Этот чел, этот пугающе крутой мужчина, беспокоится о Томми, о ребёнке, которого только что встретил. Почему? Потому что за ним гнались два дебила? Это же фигня, это буквально норма в его жизни! Так что же происходит? Почему Филза смотрит на него с такой нежностью в глазах и с такой ободряющей улыбкой. Томми не понимает, но какая-то частичка внутри, жаждующая контакта с людьми, которая жаждет мягкости, заставляет его пошевелиться и взять протянутую руку. Видимо, боссам не нужны портфели, которые нужно приносить домой, в отличие от прошлых приёмных родителей Томми. Они часто жаловались на необходимость выполнять работу и дома. Филза не такой. Он просто хватает ключи, телефон и кладёт в карман кошелёк. Томми идёт за ним на улицу. Филза машет на прощание помощнику, и Томми следует его примеру. Они идут по незнакомым коридорам и незнакомым лестницам и выходят через чёрный ход. Небольшая парковка, на которой стоит только одна машина, охватывает свободное пространство. Серая машина оживает, пока Филза достаёт ключи. Томми останавливают перед тем, как он успел сесть спереди. — Коротышки, как ты, не могут сидеть спереди, — говорит ему Филза. — Почему!? — хмурится Томми. — Если мы попадём в аварию, подушка безопасности тебя просто задушит из-за того, что ты такой маленький. Он очень обижается на это! Какая наглость! — Я большой мужчина! — Конечно, — пожал плечами Филза. Томми бурчит себе под нос и идёт назад, занимая сидение посередине. Филза выруливает со своего места и направляется вдоль улицы. Снаружи темно. Томми не знает, сколько времени прошло с того, как он проснулся. Время — это стрёмно, и часы с палочками — стрёмные. — Мы можем заехать в Макдональдс? — спрашивает он. — Зачем? — на секунду Филза оглядывается. — Не знаю, просто захотелось. Томми видит лишь затылок Филзы, пока тот отвечает. — Ну, ага, вполне. Просто не сегодня. Мне кажется, ты немного в шоке, так что давай просто поедем в апартаменты. Хм, возможно, ему стоит прояснить один момент. — Я не в шоке, — говорит Томми. — Это часто случается, я привык. Кажется, это был не самый ожидаемый ответ. Машина медленно тормозит у светофора, и Филза опять оглядывается. — Ну, это нормально, — саркастично говорит он. — Что? — Ничего. Просто, — он вздыхает, — смотри… Теперь такой привычки быть не должно, ладно? Я здесь. Если кто-нибудь доставляет тебе неприятности или угрожает, сразу иди ко мне. Я разберусь с ними так же, как и сегодня. Хммм. — Ладно, Фил-за, — говорит он, чтобы пораздражать и скрыть тёплое чувство, расплывающееся в животе от слов Филзы. — Зови меня Фил, ребёнок. — Я не ребёнок. — Хорошо, — говорит он, — ребёнок. — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! Фил добродушно смеётся. — Ладно-ладно. Извини, поехали в апартаменты. Кристин написала мне пару минут назад, она говорит, близнецы уже там, и они уже осматривают свои комнаты. Сто процентов, твоя тебе тоже понравится. Его собственная комната? Томми предпочитает ничего не говорить, на случай, если Фил возьмёт слова назад, увидев, как Томми рад иметь что-то своё. Типо кровати, места, выделенного специально для него. Пока Фил едет, Томми размышляет. Его детская и наивная часть, запрятанная глубоко внутри, начинает разрушать свои оковы. А измученный и недоверчивый монстр, который взял над ним контроль, как только он оказался на улице, теперь отходит на второй план. Может, он сможет к этому привыкнуть.