Время похищать детей

Томми — большой парень, самый большой из всех парней, вообще-то. Он долго прожил самостоятельно, и он уверен, будет честно сказать, что он в этом преуспел. (В смысле, в бытие одиночкой.) Многие люди бы с этим согласились, хотя он никого и не спрашивал. Но Томми знает. Он знает, он независимый, умный и неисправимый! (Томми не знает, что означает последнее слово, но одна пожилая женщина однажды так его назвала, так что оно не может значить что-нибудь плохое.) Он большой парень! Честно! Он заявляет об этом каждый раз, когда Фил или Кристин хотят, чтобы он поспал полные восемь часов или съел все овощи. Он заявляет об этом, когда учительница пытается дать ему наклейку за хорошо выполненную работу в классе. И он заявляет об этом сейчас, сидя на холодном полу туалета в своей начальной школе с ноющими коленями. Не прошло и пяти минут с тех пор, как ему удалось избежать похищения. Его спокойный день превратился в полное дерьмо за пару минут. Томми ждал, когда его заберут из школы. Он просто дурачился на детской площадке, ничего большего. Холод приятно освежал, а ветер был бодрящим. Пальцы немного онемели, но в целом день то был хорошим! (Ключевое слово «был»). Сейчас, в настоящем времени, Томми смотрит на царапины на его коленях. Кровь щекочет ногу, стекая вниз, а через дыру в джинсах ощущается холодный воздух. По коже пробегают мурашки, но он большой парень, поэтому он не обращает внимания, вместо этого Томми опускает голову между поднятыми коленями, обнимая себя руками. Самое худшее уже позади, теперь ему остаётся только ждать, пока Фил его заберёт. Самое худшее уже позади, он справился с проблемой сам, так же, как и всегда. Но почему… Почему его всё ещё трясёт? Пять минут назад детская площадка была пуста. Не прошло и двадцати минут с последнего урока, а весь школьный персонал уже ушёл. Его друзей уже забрали родители, или братья, или сёстры. Томми всегда забирают последним, и не то чтобы он был против. Ему нравится кататься на горке и на качелях, и в целом играть весело, лишь бы было где. Обычно ему нет до этого дела. Но сегодня всё сложилось иначе. Вместо того чтобы с радостью ждать, пока его заберут или Техно, или Уилбур, или Фил, к проволочному ограждению игровой площадки его начальной школы подъехал белый фургон. Он просто копал ямку в земле, погруженный в свои мысли. На самом деле он задумался, как дела у Коровы Генри, его маленький друг легко начинал чувствовать себя одиноким. С тех пор как Томми купил его на следующий день после сделки с Кристин, Уилбуром, Техно и Филом, Генри стал его доверенным лицом. Он гадал, о чём думает Генри, когда Томми в школе. (Он знает, что плюшевые игрушки животных не думают, но размышления об этом часто помогают ему скоротать время.) Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил фургон или двух странных мужчин, вышедших из него. — Эй, малыш, — позвал один из них. Томми поднял голову из своей норы. Он не ответил. Как человек, долгое время проживший на улице, он умеет распознавать тревожные сигналы, когда они случаются. — Сможешь подсказать нам дорогу? Мы не местные. Томми привстал, оставаясь на земле на коленях. Удобное положение из которого можно быстро подняться и побежать. (В итоге ему это и пришлось сделать.) Он всё ещё не ответил. Один из мужчин легко перепрыгнул через ограждение. Томми медленно поднялся на ноги. — Давай, малыш, ты же поможешь нам, да? Томми начал пятиться, не сводя взгляд с мужчин. В его голове зазвенели тревожные колокольчики. Адреналин, его старый друг, забурлил в венах. Он знал, что сложившаяся ситуация не сулит ничего хорошего, он знал, что проблемы вот-вот начнутся. Он всегда сразу распознавал мерзких похитителей. Мужчина приблизился, и Томми сделал несколько шагов назад, пока его спина не упёрлась в проволочную ограду на другой стороне парка. Как только незнакомец оказался достаточно близко, Томми резко отвёл ногу и с размаху пнул его по яйцам. Так сильно, как мог, со всей силой, на которую был способен девятилетний ребенок. Мужчина упал на колени, и Томми побежал к единственному выходу. К стальной двери, что вела в школьную столовую. Он бежал изо всех сил, но из-за всей этой паники Томми забыл о другом мужчине. О том самом парне, который тоже перепрыгнул через ограду и бросился хватать Томми. В одно мгновение он схватил Томми за талию, а другой рукой за шею. — Мелкий засранец, — процедил мужчина сквозь зубы. Томми начал метаться и кричать. Затем мужчина прикрыл ему рот рукой. Томми тут же вцепился в неё зубами. Мягкая плоть под зубами и кровь, стекающая по подбородку, вызывали у него рвотный рефлекс, но он сдержался. — Блять! Мужчина отпустил Томми на тротуар. От его коленей начало распространяться пламя, и казалось, что его руки тоже горели, когда он спасся от удара о землю лицом. Томми посмотрел на свои руки и увидел рваные красные полосы, к ним прилипли мелкие песчинки и камни. Томми бросился в школу. А теперь он сидит в туалете, в углу, пытается проморгаться достаточно, чтобы из глаз исчезла эта затуманенность. Он большой парень. Честно. Возможно. Вероятно. Дверь незаперта, но он знает, что мужчины не последовали за ним, эхо в коридорах пустой школы выдало бы их местоположение. Вероятно, они сдались, когда Томми оказался более проблемным, чем того стоил. Скорее всего, они сбегут из города на несколько дней или затаятся, пока всё не уляжется. Что бы они не предприняли, всё ведёт лишь к одной концовке: эти двое не приведут ни минуты в тюрьме. Томми закрывает глаза и погружается в свои мысли. Он большой парень, так и есть. Так почему сейчас он чувствует себя таким маленьким?

***

Фил приезжает в школу Томми через полчаса после последнего урока. Он винит в этом своего секретаря. Этот дебил оповестил об «очень важной встрече, которая не может подождать до завтра», всего за пять минут до того, как Фил должен был уехать в школу за Томми. И теперь он опаздывает. Это будет выглядеть не особо хорошо: его девятилетний «сын» остаёся один и ждёт, когда его заберут? Кто-нибудь обязательно прицепится к нему со своими поучениями, какая-нибудь вмешивающаяся во всё старушка или скучающий родитель, жаждущий усложнить жизнь Филу. Его машина замедляется и останавливается перед школой, справа от входа находится большой двор, огороженный проволочным забором. Внутри него разбросаны разные качели, горки и игрушки. Солнце начинает садиться, окрашивая детскую площадку в ностальгический оттенок оранжевого. Грёбаное летнее время, из-за которого его день кажется короче. Фил щурится через стекло. На детской площадке пусто, ни души. Нет его фальшивого сына. Что. Вернулся ли Томми домой сам? Или он пошёл в гости к кому-то из друзей? Дом Таббо находится прямо по соседству, так что это было бы логично. Но близнецы дома, а Томми там нет. (Кристин тоже ещё не дома, она ничего об этом не знает.) Фил решает выйти из машины и осмотреться вокруг. Возможно, он просто не видит ребенка, сидя в машине. Он захлопывает дверь и запирает её, направляясь к большому двору. Всё ещё пусто. Блин, прошло буквально чуть меньше часа с окончания занятий. Где, блять, все? Свет в школе выключен, но стальная дверь, соединяющая детскую площадку с главным зданием, слегка приоткрыта. Фил легко перепрыгивает через ограду и направляется к ней. Он останавливается. Он смотрит вниз… Какого хуя на тротуаре кровь? Она относительно свежая — похоже, прошло не так уж много времени. Он продолжает идти, держа руки в карманах пальто. Он ногой распахивает дверь и входит внутрь. Внутри жутко, темно и холодно. Он оказывается внутри столовой, столы сложены и прислонены к стенам. На стенах развешаны плакаты о здоровом питании и правильной диете. Пол чистый, на нём нет остатков еды. Он достаёт свой телефон и набирает номер Уилбура. — Да? — Привет, Уил, — говорит он, — Томми же с вами? Уилбур фыркает. — У тебя что, маразм начался? Я же уже говорил, его здесь нет. — Напомни мне в следующий раз подсыпать успокоительные тебе в кофе, мне не нравится твоё подростковое поведение. — Обязательно, — заканчивает звонок Уилбур. Ладно, Томми нет в квартире, его нет на улице в парке. Где же он может быть? Он мог бы бродить где-нибудь один, но он бы не заблудился, рассуждает Фил. Томми отлично знает город, он сам найдет дорогу домой. Но зачем ему идти в одиночку? Он же знает, что Фил его заберёт? Может быть, он подумал, что Фил забыл про него, и решил добираться домой один? Может быть? Фил — параноик, именно это так долго спасает ему жизнь. Поэтому, в то время как другие могут предположить, что Томми целый и невредимый сидит дома у друга, забыв предупредить его об этом, Фил так не считает. Возможно, он преувеличивает, но, как говорится, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Он прислоняет руки по обе стороны рта, делает глубокий вдох и… — Томми?! Эхо разносится по округе и затем… тишина. — Томми! — кричит он ещё раз. Никого. — Томми! Фил уже собирался перестать кричать, может быть, снова выйти на улицу и осмотреться вокруг. Может быть, вернуться к машине и уже там подумать, что делать дальше. Но он не делает ни того, ни другого, потому что на другом конце столовой со скрипом открывается дверь. Силуэт Томми — это силуэт стеснительного и кроткого человека. Два слова, которые Фил никогда бы не использовал для описания этого ребёнка. Он шмыгает носом. — Привет, Фил. Фил подбегает к Томми и опускается на колени перед мальчиком. — Что… — он не успевает договорить, дыхание перехватывает. Колени Томми в синяках, красные и опухшие. Кровь засохла и покрылась коркой, руки тоже красные, на ладонях видны тонкие порезы. Томми снова шмыгает носом и смахивает слезы, которые остались у него на подбородке. Вокруг его рта тоже виднеется красная полоска, теперь, когда Фил подошёл поближе. Ему хочется спросить, что за хуйня здесь случилась, что не так, почему он не дождался его во дворе. Но Томми выглядит потрясённым, заплаканным и испуганным, поэтому он сдерживает своё любопытство. — Ты выглядишь замёрзшим, — замечает он. По спине Томми пробегает дрожь, и он кивает. — Иди ко мне, — говорит он. Фил снимает пальто и накидывает его на Томми. Пальто достаёт до лодыжек, а рукава вдвое больше длины его рук. — Выглядит не очень хорошо, — он указывает на ушибленные колени, — болит? Томми кивает. — Я могу отнести тебя в машину? Томми ещё раз кивает. Фил обнимает Томми за талию одной рукой, а другой поддерживает снизу. Сердце Фила буквально замирает, когда Томми опускает голову, удобно устраиваясь под подбородком Фила. Ноги обхватывают его талию, но они безвольны и безжизненны. Он такой маленький, испуганный и дрожащий. В его голове звучит врождённый инстинкт, который кричит о защите. Невольно Фил крепче обнимает его и рассеянно водит по спине рукой круговыми движениями. Томми всхлипывает, и Фил мягко успокаивает его. — Всё хорошо, — он шепчет, — всё уже закончилось. Когда они возвращаются к машине, он намеренно обходит небольшую лужицу засохшей крови на полу, прижимая лицо Томми к своему плечу и скрывая от её от его глаз. Открывать дверь машины с ребенком на руках немного сложно, но он справляется. Как только Фил усаживает Томми на заднее сиденье, ребёнок съёживается, пряча лицо в коленях. Ему очень хочется остаться рядом с ним, но Фил кусает губу и закрывает дверь. К тому времени, как они выехали на шоссе, Томми уже мирно спал на заднем сиденье, что дало ему немного времени побыть наедине с собой и позволило его мыслям нескончаемым потоком проноситься мимо. Он пока отложил это. Сейчас наивысший приоритет — добраться до квартиры. Они добираются до места назначения за десять минут. Он паркуется на своём месте и поднимается вместе с Томми на их этаж. Пальто всё ещё накинуто ему на плечи, а лицо прижато к ключицам. Время от времени он шмыгает носом. Фил легко открывает дверь и входит внутрь. Близнецы поднимают глаза от телевизора. — Мы дома, — тихо говорит он ребёнку. Томми на мгновение поднимает взгляд, видит, что близнецы смотрят прямо на него, и быстро прячет лицо в шее Фила. Тот чувствует, как на губах появляется нежная улыбка, и кладёт руку на затылок Томми. — Давай пойдём в ванну и обработаем твои раны, хорошо? Томми едва заметно кивает. Пока они идут, рука остаётся на месте, распутывая узлы в его волосах. Уилбур и Техно следуют за ними и остаются неловко стоять у двери в ванную, когда Фил сажает Томми на раковину. Они беспокоятся. Это довольно мило. Фил начинает рыться в шкафчиках в поисках аптечки, которая, он знает, там есть, и, найдя её, приступает к очистке грязи с колен и рук Томми. Томми наблюдает за его работай, несколько слезинок скатываются по его щекам. Фил приподнимает его голову, придержтвая пальцем за подбородок. — Ты голоден, приятель? Томми кивает. Фил поднимает взгляд на Техно. — Можешь принести ему что-нибудь перекусить? Техно уходит, а Уилбур прислоняется к дверному проёму. — Что случилось? — спрашивает он. — Уил… — Фил собирается остановить его, но Томми опережает его. — Придурки, — бормочет Томми. — Что ты имеешь в виду? Томми молчит ещё секунду. — Эти двое мужчин пытались меня схватить… Но я большой парень, так что я укусил одного из них и пнул второго по яйцам. Уилбур бросает на парня дрожащую улыбку. — Ты молодец, — соглашается он, — справился со всеми этими придурками в одиночку. Когда Томми, смущённый комплиментом, опускает взгляд на колени, Уилбур бросает на Фила сердитый взгляд. Сообщение, что передаёт ему Уилбур, очевидно. Эти придурки — это похитители, возможно даже торговцы людьми. И они пытались забрать Томми. Фил кипит от ярости. На его, блять, территории? Чертовски нет. И где были в тот момент учителя и сотрудники школы? Разве они не должны были быть рядом, если ребенка ещё не забрали? Сначала Фил думал, что кто-то осудит его за то, что он не забрал Томми раньше, но оказалось, что не было никого, чтобы даже просто увидеть это, не говоря уже о том, чтобы заметить попытку похищения. Фил обрабатывает раны и клеит два больших пластыря на колени Томми. Царапины на его руках достаточно поверхностны, чтобы на улице с ними всё было в порядке. Тем не менее, он намазывает их успокаивающим кремом, чтобы облегчить боль. — Всё готово, — объявляет он, помогая Томми слезть с раковины. На его тонкие плечи всё ещё накинуто большое пальто. — Что насчёт того, чтобы вы двое пошли поели? Мне нужно кое-что проверить. Уилбур выглядит невпечатлённым из-за такой неопределённости, но уводит Томми на кухню. — Я ужасно голоден, а ты? — спрашивает он ребёнка. Фил не слышит ответа. Они идут по коридору направо, на кухню. А Фил идёт в свой кабинет и достаёт телефон. Он зол, и сегодня кому-то придётся расплачиваться за этот гнев. Это будут сотрудники школы, что не смогли и получаса подождать пока он заберёт Томми? Или похитители? Кто знает, кому есть до этого дело. Фил просто хочет, чтобы пролилась кровь. Никогда, блять, его поддельный ребёнок не переживёт такое снова. Он обещал Томми защиту, и будь он проклят, если не обеспечит её.

***

Техно ушёл с Филом несколько минут назад, они сказали, что им нужно купить молока. Уилбур посчитал эту жалкую попытку скрыть их грядущее убийство забавной, но, хэй, это его мнение. Неважно. Томми, кажется, поверил, этого было достаточно для всех участников. Говоря о гремлине, ребёнок всё ещё в шоке. Они сидят в гостиной, не особо вникая телевизор. Томми снова всхлипывает, но не плачет. Странно, может быть, он эмоционально незрелый, как и Техно. Уилбур помнит, как он был моложе, когда они с Техно были примерно того же возраста, что и Томми сейчас. Они тогда ещё жили в приёмной семье, что было ужасно, но они были друг у друга, и они получали еду по три раза в день. Это не было особо плохо. Он помнит плохие дни, когда Техно ввязывался в драку, тогда их приёмные родители были не такими уж хорошими, какими казались поначалу. Его брат-близнец полностью замыкался в себе, переставая говорить. Тогда Уилбур очень сильно волновался, боясь, что Техно не реагировал. Через несколько лет Техно научил его, что делать в таких ситуациях. Это срабатывало. Он задумывается, сработает ли тот же метод на Томми. — Всё это довольно не приятно, да? Томми кивает. — Хочешь заняться чем-нибудь весёлым? Томми ещё раз кивает. — Подожди здесь. Уилбур встаёт с дивана и идёт в свою комнату. В прикроватном ящике лежит стопка бумаги для печати. ​​Он берёт часть и возвращается в гостиную. Его рюкзак всё ещё там, где он оставил его, когда только зашёл в квартиру, рядом с журнальным столиком. Он садится на пол рядом со столом и жестом предлагает Томми сделать то же самое, что тот делает неохотно. Уилбур достаёт единственный полезный предмет внутри этой проклятой штуковины — ручку, что лежала в переднем кармане рюкзака. Он также кладет лист бумаги на стол и начинает складывать. После нескольких отработанных движений и лишь пары ошибок, у Уилбура в руках оказывается простой бумажный самолётик. Он пишет своё имя сбоку ручкой и показывает Томми свою работу. Его глаза большие и круглые. — Я сделаю ещё один для тебя, — информирует он ребёнка. Томми с энтузиазмом кивает. Уилбур делает ещё три бумажных самолётика, по два на каждого, и они начинают соревноваться за звание Мастера Самолётов. Побеждает тот, чей самолетик пролетит большее расстояние. Они используют длинный коридор квартиры в качестве взлётной полосы, Уилбур бросает первым, затем Томми. Через несколько раундов, когда плечи у Томми расслаблены, а глаза блестят, Уилбур отбрасывает всякую осторожность. — Сегодня был насыщенный день, верно? — непринуждённо спрашивает он, сидя на полу. Томми снова напрягается. — Тебе не обязательно говорить, если не хочешь, — сказал он, — просто мне иногда помогает высказать все проблемы вслух. Томми обдумывает это и запускает свой самолётик, тот приземляется довольно далеко от них. — Я же уже сказал тебе и Филу. Два мужика пытались поймать меня. Уилбур бормочет себе под нос. — Наверное, это было страшно. Томми ничего не ответил, что Уилбур воспринимает как знак, что ребёнок тоже считает, что это было довольно страшно. — Я бы испугался, — говорит он, — если бы двое незнакомцев попытались схватить меня. Томми по-прежнему никак не реагирует, тогда Уилбур запускает свой самолётик, и тот приземляется дальше, чем самолётик Томми. Он проходит по коридору, поднимает четыре бумажных самолётика, разбросанных по полу, небрежно возвращается и занимает своё место на полу. — Бояться — это нормально, — напоминает Уилбур ребёнку. Он также часто напоминал об этом Техно. Что чувства — это неплохо, и что их нужно выражать, иначе они будут разъедать его изнутри. В любом случае, напоминание, похоже, сработало, потому что сразу после этих слов утешения у Томми на глазах появились слёзы. Он снова шмыгнул и опустил взгляд на свои ботинки. Уилбур раскинул руки, словно приглашая. Томми принял его предложение, осторожно шагая в объятия Уилбура и утыкаясь лицом ему в грудь. Уилбур обнял его, прижав к себе. Это навевает воспоминания, то, как он прижимает ребёнка к своей груди. Как и при первой встрече с Техноблейдом, таким молодым и в то же время таким сердитым, совсем как Томми. Когда он впервые увидел того ребёнка лицом к лицу, он заметил, что Техно постоянно хмурился, искажая своё детское лицо. Они оба были одинакового роста, у них обоих были одинаковые каштановые волосы, и те одинаково вились. Идентичные. По всей видимости, их разлучили при рождении, по какой-то причине. (Уилбур до сих пор не знает почему, да и не особо волнуется об этом.) В конце концов, они воссоединились, когда им обоим было по восемь лет. Их первая встреча была напряженной и неловкой. В конце концов, что сказать своему давно потерянному брату, о существовании которого ты даже не знал? Уилбур помнит, как им приходилось делить комнату: их обоих поместили в одну приёмную семью, потому что они были близнецами. (Раньше Уилбур считал глупым, что взрослые придают такое значение тому, чтобы они оставались вместе, ведь они всю жизнь прожили раздельно. Сейчас он понимает.) В тот первый день они не разговаривали, даже не обращали друг на друга внимания, пока позже ночью Уилбур внезапно не проснулся от шума от беспокойного сна и стонов боли. Техноблейд плакал во сне, лёжа на своей кровати в другой части комнаты. Уилбур, лёжа в своей кровати, чувствовал муки совести, разрывающей его сердце. Он не помнит, что его к этому подтолкнуло, но Уилбур встал с постели и разбудил Техно. В итоге получил быстрый апперкот. Он потёр подбородок. — Ублю… — Тебе не стоило меня трогать, — сказал Техно, веки были тяжёлыми от сна. — Ты был расстроен, — заметил Уилбур. — Нет, — соврал Техно, вытирая слёзы с глаз сжатым кулаком. Уилбур фыркнул. Недолго думая, Уилбур пнул Техно по ногам, пока тот не освободил для него место. Он сел на кровать Техно и начал говорить. Он не помнит, о чём именно, но помнит, что к тому времени, как Техно начал засыпать от усталости, у него ужасно пересохло в горле. Техно заснул, а Уилбур вернулся в свою постель. Он уснул, а следующей ночью, услышав те же самые стоны боли, Уилбур повторил всё сначала. Он даже не помнит почему, но тогда, глядя на маленького Техноблейда, совсем одного, злого и расстроенного, Уилбур внезапно почувствовал необходимость защитить его. И именно поэтому он говорил, и говорил, и говорил, пока Техно не засыпал. Каждую ночь. Со временем Техно расслабился, он автоматически освобождал место для Уилбура, как только тот просыпался. Он немного снизил свою бдительность, позволил себе расслабиться, иногда даже добавлял свои шутки в разговор. Медленно но верно Техно открывался и начинал доказывать своими действиями, что он заботится о Уилбуре так же, как Уилбур заботится о нем. Когда Уилбура избивали старшие ребята, Техно был рядом, чтобы переломать им позвоночники. Когда Уилбура ударил учитель, Техно был рядом, готовый жестоко отомстить. Он был рядом, когда Уилбур выходил из себя из-за, казалось бы, бессмысленных вещей, — понимающий и терпеливый. Он был рядом во время панических атак и приступов истерики. Он был рядом и в трудные, и в хорошие ночи. Он был рядом во всём, независимо от времени и места. По всей видимости, с течением времени, чем больше Уилбур нарушал свой режим сна, чтобы успокоить Техно, тем больше он заражал другого мальчика той же самой беспощадной привязанностью и инстинктом защищать. Теперь Уилбур смотрит на копну светлых волос. Он чувствует тот же молниеносный укол между рёбрами, то же самое ощущение, которое он испытывал с Техно. Уилбур отбрасывает эти мысли, прижимает мальчика к себе и шепчет слова утешения. О том запутанном клубке эмоций он может подумать и позже. — Всё хорошо, — он шепчет, — поплачь. Томми рыдает, Уилбур успокаивает. Дежавю, думает он. История повторяется.

***

Двое мужчин безвольно висят на связанных руках, их ботинки едва касаются пола. Кровь капает из ран, образуя лужицу на полу. Нижние уровни Антарктической Империи всегда обеспечивают определённый уровень приватности, который Техно ценит. В комнате, где они находятся, нет окон, и внутри всего четыре человека, не считая двух мужчин, висящих на потолке. Это Техно, Фил, секретарь Фила и безымянный телохранитель. — Как думаешь, сколько таких идиотов нужно, чтобы донести мысль? — размышляет Фил. Техно делает вид, что думает. — Один. Фил улыбается и подходит ближе к мужчине справа — тому, у которого на руке след от укуса. — Иди и расскажи всем, — шепчет он тихо и опасно, — никто, нахуй, не смеет трогать мою семью или мою территорию. Одним резким движением Фил перерезает верёвку, удерживавшую мужчину, и тот падает, как мешок картошки. С трудом поднимаясь на ноги, мужчина направляется к единственному выходу, низко опустив голову. Фил оглядывается на своего телохранителя. — Следуй за ним и разберись с ним, когда он выполнит приказ. Мужчина кивает и тоже уходит. Когда дверь захлопывается, Фил смотрит на Техно и показывает на их оставшуюся жертву. — Всё твоё, — говорит он с отвратительной усмешкой на губах. Техно делает растяжку до хруста спины, он достаёт свой любимый нож и приступает к работе. — Пожалуйста! — умоляет мужчина, — пожалуйста, мне так жаль, я не знал, что это Ваш ребёнок! Техно хмурится, подходя ближе. — Так ты хочешь сказать, что если бы знал, то просто забрал бы какого-нибудь другого ребёнка? Мужчина растерянно пытается найти ответ. — Я терпеть не могу таких, как ты, — это последнее, что он говорит, прежде чем приступить к работе. Резать, прижигать, снова резать. Ногти падают на пол и плавают в луже крови. Крики эхом разносятся по пустой комнате, Техно чувствует взгляд Фила на затылке. Мужчина уже потерял свой голос, а из его горла вырываются лишь приглушённые крики. — У тебя хорошо получается, — говорит Фил. Техно продолжает работу. — Это буквально моя работа, — замечает он, — наёмный убийца и типо того. Позади Техно Фил щёлкает пальцами, раздаются шаги и единственный выход открывается, а затем снова закрывается с грохотом. Секретарь Фила вышел из комнаты, теперь они одни. — Тебе нравится твоя работа? — осторожно спрашивает Фил. Техно старается не фыркнуть. — Это просто работа, я должен её делать, — он вздыхает. Палец падает в лужу крови. — Нравится мне оно или нет, это всё, что я умею делать. Мне кажется, ты это понимаешь, да, Филза? Фил усмехается. — Я понимаю. Он обходит комнату по периметру и останавливается позади человека, висящего на верёвках. Прямо напротив Техно. — Но я хочу знать, хочешь ли ты заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Техно решает не врать. — Нет. Фил оценивающе смотрит на него секунду, а затем, придя к выводу, улыбается. — Давай побыстрее закончим с этим и вернёмся домой, завтра в школу. — Не напоминай мне, — стонет Техно и продолжает свою работу. — Эй, пока я не забыл, — говорит Фил, — Кристин отвезёт тебя в школу завтра, так как у неё будет встреча с директором школы Томми по поводу того, что произошло сегодня. — Не ты? Другой палец падает на пол. — Если подонки, подобные ему, — указывает он на мужчину, — считают, что могут безнаказанно сеять хаос на моей территории, то, поверь мне, мне придётся изрядно потрудиться на следующей неделе. — Я вижу переработки в ближайшем будущем, старик. — Не напоминай, — повторяет Фил в ответ. Они заканчивают работу через полчаса, Фил поручает уборку своим людям, так что после всего им остаётся только вернуться домой. Приехав, они обнаруживают бумажные самолётики, разбросанные по всему коридору, Томми, спящего в своей комнате, и Уилбура, смотрящего телевизор в гостиной. Фил идёт проверить Томми, пока Техно падает на диван. — Самолётики? Уилбур пожимает плечами и продолжает смотреть телевизор. Техно следует его примеру и игнорирует липкое ощущение крови под ногтями, призывы к насилию в его голове утихли, а он чувствует спокойствие, которого не испытывал уже очень давно. У него над головой есть крыша, в холодильнике есть еда, здесь есть ожидающая его тёплая кровать. Техно в безопасности, спокойствии и умиротворении. Странно, думает он, больше не зацикливаться на неприятном ощущение внутри груди.

***

(На следующий день Фил работает сверхурочно, а Кристин навещает школу Томми. Ещё через день Томми замечает, что он больше не один, ожидая, когда его заберут, ни один ребёнок никогда не остаётся один, пока его не заберут. Появился новый охранник, который наблюдает за детьми, пока они играют, до того момента, когда никого не останется. Он не работает в школе, что странно.) (Жутко, думает он, но глубоко внутри он не чувствует ничего, кроме безопасности.)