Глава 2. Вино - хорошая примета

      В таверне пахло вином, табаком и потом. Посетители всех мастей заполонили тесное помещение. Рабочие, молодые люди и девушки, пьяницы, представительницы самой древней профессии - в основном, бедняки. Состоятельные горожане находили себе другие занятия вместо визита в старый кабак с уже пошатывающейся деревянной вывеской "У дядюшки Теодора".       - М-да, аншлаг сегодня, - протянул Клеон, оглядываясь вокруг. - Пойдем туда, за стойку.       Он повел Аргоса за собой, пробираясь между тесно расставленными столиками. Клеон плюхнулся на единственный свободный стул около барной стойки.       - Какие люди! Клеон! - воскликнул Теодор, вытирая какой-то грязный стакан, который он вертел в руках. Стакан, судя по виду, отмываться не хотел уже чисто из принципа. - Давно не захаживал ты, дня три уже не был!       - Дела, друг, дела, - развёл руками тот.       - Да ты не удивляйся, - обратился Теодор к усмехающемуся Аргосу, - для него три дня - уже много.       - Уже не удивляюсь, не первый год знакомы, - из-за громкой музыки и шума приходилось почти кричать, чтобы тебя услышали. - Тут более удивительно, что он правда три дня к тебе не ходил.       - Вот и я о том же, - расхохотался Теодор. - А тебе, что места не осталось? - добавил он, заметив, что Аргос стоит. Затем, не дожидаясь ответа, вышел из-за барной стойки и обошёл с другой стороны.       - Старина, тебе бы домой, - обратился он к уже задремавшему на барной стойке немолодому мужчине. Услышав в ответ невнятное бормотание, и, по-видимому, ни на что более и не рассчитывав, Теодор приподнял его и оттянул на лежавшие неподалёку мешки.       - Пусть там отоспится, - бросил он, потирая руки друг об друга. - Ну, чего вам налить?       - Налей-ка нам "Винсанто", Теодор, - попросил Клеон, пока Аргос занимал свое место на соседнем стуле.       Теодор наполнил бокалы вином, и светлая жидкость янтарным блеском замерцала в свете желтых ламп таверны.       - Ну, за удачное плавание завтра, - поднял бокал Клеон. Аргос последовал его примеру.       Пригубив вина, юноша огляделся вокруг. Он уже не раз бывал тут, и с тех пор все осталось по-прежнему - те же деревянные стены, большие винные бочки у стены, грязноватый свет ламп, место в центре, отведённое под танцы, те же несколько уже подвыпивших музыкантов... И публика примерно та же. Все развлекались кто на что горазд - кто играл в карты, кто курил, кто целовался в углу, кто-то и не в углу, а вполне на виду, кто громко ругался, но больше всего людей танцевало, и абсолютно все пили.       Голубые глаза. Это было первое, за что зацепился взгляд Аргоса на этом прекрасном лице. Уже потом он увидел и сияющую кожу, и длинные тёмные волосы, и светло-голубого оттенка струящееся платье, расшитое жемчужинками, и тонкие запястья, и длинные пальцы. Но все это время он чувствовал пронизывающий взгляд этих глаз, и, кажется, уже тогда понял, что погиб.       Девушка долго смотрела на него, и, казалось, словно одними только глазами улыбалась. А потом, видимо, захотев более решительно показать свое расположение, слегка помахала ладонью и приподняла уголки губ. Аргос неловко улыбнулся в ответ и почти сразу отвернулся, растерявшись.       Несколько минут послушав болтовню Клеона, он всё-таки решился прервать его.       - Клеон, - обратился он к приятелю, опустошавшему следующий стакан, и обнаружил свой собственный заново наполненным вином. - Ты не знаешь, кто это? - он обернулся туда же, где только что видел ту девушку, но на прежнем месте её не оказалось.       - Где? - Клеон проследил за направлением взгляда Аргоса и посмотрел туда же.       - Не вижу её, - он снова принялся оглядывать помещение, надеясь снова заметить нужный силуэт. - А, вон там!       Группка молодых девушек сидела за столиком, находившимся прямо около танцевальной площадки. Незнакомка, забрав откуда-то свободный стул, села рядом с ними. Даже на расстоянии было видно, что они что-то увлечённо обсуждают.       - Там? - пригляделся Клеон. - Слева Дана, потом Нелл, в смысле, Пенелопа, - поправил себя он, - потом...       - Нет, та, с другого краю, - прервал его Аргос. - В светлом платье, почти белом.       - Не знаю её, - пожал плечами Клеон. - Первый раз вижу. Понравилась?       - И я в первый раз, - проигнорировал вопрос Аргос.       Клеон залпом выпил ещё один бокал, бросил "Сейчас всё узнаю" и, прежде чем Аргос успел что-либо сказать, направился к интересующему столу. Аргос со своего места видел, как Клеон начал беседу, затем, забрав откуда-то стул, устроился рядом, а девушка, привлекшая его внимание, поглядывала в его сторону, ожидая, видимо, что он присоединится. Вскоре подобным образом стал вести себя и Клеон - сначала просто пару раз глянул в его сторону, а когда это не принесло результата, начал призывно махать рукой. Разом осушив свой бокал, Аргос, наконец, сделал, что от него хотели.       - Так это ты тот самый друг Аргос, отличный моряк и любимец дам? - с напором поинтересовалась одна из девушек за столом.       - Конечно, он. Разве не видно? Не буду же я врать, - голос Клеона был уже знатно захмелевшим.       Незнакомка рассмеялась и добавила:       - Точно он!       Её голос был ещё прекраснее, чем лицо. Пока остальные кричали, стараясь перекричать музыку, она, кажется, не прилагала усилий, чтобы быть услышанной в окружающем шуме. Тогда Аргос и понял в полной мере, что значит "мед для ушей", и только недоумевал, почему остальные не заворожены настолько же, насколько он. Разве слышали они более прекрасный голос? Разве надеются они когда-либо ещё услышать что-то подобное?       Сначала Аргос решил, что девушка смеётся над ним, но осмелившись поднять на неё глаза, не увидел в её взгляде и тени иронии. Она смотрела вполне дружелюбно и с интересом. Что же тут Клеон про него наговорил, пытаясь выставить в хорошем свете?       А тот, с чувством выполненного долга, подмигнул Аргосу, а затем представил компанию.       - Дана, Нелл... - снова те же ненужные имена. Неужели кто-то правда думает, что ему так уж интересно, как их зовут? Он ждёт лишь одно имя. - Кассандра. Кассандра. Ну, конечно, её не могли звать Нелл, или, например, Фроной, никак не могли.       Клеон выразительно посмотрел на Аргоса. "Дальше сам" - подмигнул он.       - К-хм, - прокашлялся Аргос, заметив, что между Клеоном и кем-то из девушек завязался разговор, а значит, они на него не смотрят. - Кассандра, - неуверенно начал он. Имя словно прокатилось по языку, напомнив ему приходящую к берегу волну, и он ощутил удовольствие, произнося его вслух. - А ты далеко живёшь? - сказал Аргос и сразу же пожалел, что открыл рот. Никакой другой вопрос, пришедший ему в голову, не показался достаточно уместным. Собственно, как только он произнёс его вслух, этот вопрос также уместным быть перестал. Вдруг, она подумает, что он на что-то намекает? А даже если не подумает, зачем он это спросил? Неужели ничего интереснее в голову не пришло?       "Ну же, зря ты что ли в местах разных бывал, людей разных видел? В конце концов, книжки свои читал? - сказал он сам себе. - Неужели тебе вообще не о чем с людьми поговорить?"       Видя его смущение, Кассандра рассмеялась.       - А ты всегда такой растерянный, или только когда хочешь произвести впечатление?       - Только когда боюсь не понравиться.       Улыбка, не сходившая с лица Кассандры, вновь стала шире.       - Нечего тебе бояться.       Она сделала пару глотков из своего бокала и добавила.       - Далеко живу. Ты таких мест не знаешь.       - Я многие места знаю. По профессии положено, - с облегчением выдохнул он, радуясь, что разговор завязался.       - Ничего ты не знаешь, - она снова мягко рассмеялась. - Ну, ничего, может быть, покажу тебе как-нибудь.       Музыка на миг затихла, чтобы возобновиться еще более дикими звуками. Не менее дикими были танцы заметно охмелевших посетителей кабака.       Глаза Кассандры загадочно сверкали. Аргос больше не пытался заговорить с ней.       Мысли упорно не хотели формироваться, и все подливавшееся в бокал вино никак не помогало. В конце концов, после бесплодных попыток, он решил, что лучше уж ничего не говорить, и просто любовался ее красивым лицом. Она, конечно, видела это, и Аргосу показалось, что в эти моменты глаза её блестели чуть ярче.       Ему вспомнились описания прекрасных богинь из мифов, и свои мысли о том, что такой красоты просто не может существовать. Теперь же он понял - то были описания Кассандры. Её красоту он мог бы назвать божественной. Она настолько резко выделялась среди остальных девушек, от неё словно бы исходило какое-то свечение, какое-то сильное притяжение, и Аргос не мог ему противиться.       Музыканты доиграли очередную весёлую, не имеющую в себе ничего, кроме безудержного веселья ночного кабака, мелодию и ненадолго затихли, чтобы передохнуть, и тогда Кассандра вдруг встала со своего места.       - Я хочу танцевать, - сказала она и вышла в центр, туда, где уже разошлись люди, воспользовавшись передышкой музыкантов, чтобы тоже отдохнуть и осушить очередной бокал. Некоторое количество пар глаз, заинтересовавшись, смотрели на нее.       Дожидаясь, пока станет потише, она замерла. А потом началось... а потом началось. Она чуть повернулась в сторону, подняла руки вверх и быстро хлопнула в ладоши подряд девять раз, задавая собственный странный ритм. А потом запела:       - Возьми с собой соль, возьми сигарету.       Её звонкий, сильный голос заполнил собой пространство таверны, и даже те, кто до этого момента не обращал внимания на танцы, повернулись, чтобы увидеть, кто поёт.       Развернувшись в другую сторону, чтобы её увидели и там, она снова хлопнула девять раз.       - Нарисуй круг для меня, и я защищу.       Наконец став прямо, она снова настучала привычный ритм, и как-то пугающе широко улыбнулась.       - Рай здесь, если ты этого хочешь.       Затем, после небольшой паузы, трижды стукнула небольшим каблучком своих туфель по деревянному полу и хлопнула. Сориентировавшись, низкий пухловатый мужчина, сидевший за барабаном, подхватил её ритм, и принялся стучать вместе с её хлопками. Заметив это, другой музыкант, державший в руках мандолину, стал проводить по струнам, на ходу подбирая аккорды, каждый раз, когда заканчивались хлопки. Сначала робко, немного растерявшись, а затем все более уверенно, они приняли её правила и создавали с ней одно целое - музыку.       И вся эта рыба, пусть барахтается.       Я пришла к воде, выпила всё до капли.       Теперь я превращу твое море в пустыню.       Стук. Стук. Стук. Хлоп!       Своей ритмичной походкой, Кассандра вдруг подошла совсем близко к тому столу, за котором раньше сидела, и Аргос было подумал, что она идёт к нему. Однако она мягко, но настойчиво потянула за руки сидевших там девушек с собой, и они тоже присоединились к её песне.       Более набожная, чем дьявол.       Она приблизилась к другим девушкам в толпе и тоже потянула их за собой. Вскоре нужда звать кого-либо пропала - они сами выходили и присоединялись к этому действу. Никто не знал, что надо делать - никто не знал, и все делали. Вместе с ней отстукивали ритм. Подпевали ей - не зная слов, просто напевая её мелодию. Взмахивали длинными разноцветными юбками.       Вся позолоченная и золотая, я твоя.       Черт, если оно сияет, я иду!       Стук. Стук. Стук. Хлоп!       Она начала кружиться, и все, кто танцевал с ней, затянулись в этот круг. Аргос, не отрывая глаз, ловил каждое движение девушки, и в тот момент подумал, что никогда не видел ничего прекраснее. Все вылетело из головы - завтрашнее отплытие, капитан, Димитрис с Клеоном, дом - он лишь смотрел на взлетающие от поворотов и резких движений темные кудри, на руки, придерживающие подол платья, и яркие, горящие глаза.       Стук. Стук. Стук. Хлоп!       И я еду в своем красном платье.       После каждой череды из девяти хлопков, девушки взмахивали юбками, и ворох тканей взметался вверх.       И время тянется до бесконечности.       Всё было настолько слаженно, что, казалось, все они уже сотню раз это репетировали, прежде чем сегодня сотворить что-то подобное.       С оружием в руке.       Кассандра остановилась в самом центре, давая понять, что танец близится к концу. Наконец, впервые с его начала, она бросила взгляд на Аргоса. Но в этом взгляде было больше, чем он в силах был описать.       Ты знаешь, я всегда получаю своего мужчину.       Стук. Стук. Стук. Хлоп!       И все затихло. Несколько секунд никто не смел издать ни звука. И в этой оглушительной тишине Кассандра вдруг рассмеялась. И тогда все взорвалось.       Кто-то хлопал, кто-то кричал, кто-то стучал, люди громко переговаривались, хоть услышать что-то в таком шуме было почти невозможно.       - Ну же, играйте! - громко скомандовала Кассандра, и по таверне, силясь заглушить шум, снова раздались бешеные звуки какой-то кабацкой песенки. Она, конечно, не была настолько хороша, как песнь Кассандры, однако никого это не смутило. Все, словно зарядившись от неё этой почти нечеловеческой энергией, принялись неистово плясать. Аргос снова поймал на себе её взгляд. Он и не пытался скрыть, что все время смотрел на нее.       Взгляды пересеклись. Аргосу показалось что в её глазах промелькнуло что-то похожее на нетерпение. Она направилась к нему навстречу быстрым шагом.       Растерявшись, он стоял и наблюдал, как она приближается. Приобняв его за плечи, она потянула его вперёд, и Аргос понял, что она зовёт его танцевать, раз он сам этого не сделал.       Поначалу он не понимал, как следует себя вести, и горько сожалел, что так часто на приглашения Клеона сходить в таверну отказывался - может быть, танцевать он умел бы гораздо лучше. У него возникло чувство, что все, что было в его жизни до этого, было только подготовкой к сегодняшнему дню и встречей с ней. Может быть, он был рождён, чтобы её встретить.       Вскоре, заразившись весельем Кассандры, он тоже смог расслабиться и довериться её безудержным пляскам. Танцы её правда можно было назвать безудержными - она танцевала так, будто была лишена этого годами, и теперь радуется возможности вновь к ним вернуться. Она прыгала, кружилась, и её длинные волосы то и дело падали ей на лицо, что делало его еще более небрежно привлекательным. Иногда Аргосу казалось, что есть в этом даже что-то безумное - он подумал, что, если кто-то попробовал бы сейчас её остановить, едва ли бы тот остался цел. Однако эта искра в ней не пугала его - наоборот, его ещё больше к ней тянуло, и он тоже заражался этим огнём и танцевал подобно ей. И когда она снова непонятно от чего смеялась, а глаза её страстно пламенели от какого-то ведомого только ей наслаждения, то он смеялся вместе с ней и желал лишь быть рядом.