Глава 3. Волны тоже умеют петь

      Песня сменилась на другую, Кассандра вдруг снова потянула его куда-то, и они затерялись в толпе танцующих. Спустя некоторое время Аргос понял, что та ведёт его к выходу, и безропотно следовал за ней, будто отрицая возможность воспротивиться ей хоть в чем-то.       Они оказались в ночной тёмной прохладе, и Кассандра глубоко удовлетворенно вздохнула. Было уже довольно поздно, и лишь пара огней вдоль побережья, у которого находилась таверна, освещали его.       - Я хочу к морю, - тихо, но твердо сказала Кассандра. Аргос и не замечал, как она каждый раз использовала почти приказной тон, и просто делал, как она говорила.       Он взял её за руку, и они молча побрели в сторону моря. В тишине ночи единственными звуками были отголоски шума таверны и ритмичный плеск волн, становящийся все громче по мере приближения.       Оказавшись на песке у самой кромки воды, здесь, где в хорошую погоду и выходной день полно отдыхающих горожан, они остановились. Кассандра сняла свои туфли и бросила их куда-то в сторону, словно они ей больше не понадобятся, а потом, придерживая длинные юбки, зашла по щиколотки в воду и снова счастливо вздохнула.       Аргос, последовав её примеру, тоже разулся и сделал шаг туда, где волна то и дело омывала берег. Вода была удивительно тёплой и спокойной. "Хорошо бы и завтра во время отплытия было так" - подумал он, и вдруг ощутил это желание удивительно неискренним, может даже чужеродным, словно принадлежало оно не ему. Больше не ему.       - Прогуляемся по побережью? - предложил Аргос. Кассандра кивнула и отпустила одной рукой юбки, чтобы снова взять его за руку. Ткань погрузилась в воду и сразу же промокла, однако, кажется, её это не слишком огорчило. Чтобы девушка могла идти по самому краю воды, Аргос шёл по песку. Так они медленно и побрели вперёд - Кассандра в воде, в которой подол её светло-голубого платья растворялся в морской пене, и Аргос по берегу, наслаждаясь мягкостью, с которой его ноги обнимал мелкий песок.       Белая луна, взошедшая уже достаточно высоко, прочерчивала для себя дорогу по водной глади. Могучий титан вновь повернул небесный купол с рассыпанными по нему песчинками звезд. Темно-синее небо где-то вдали сливалось с горизонтом воды.       Шум таверны совсем стих. Весь остальной город тихо спал. Только волны так и продолжали в ведомом им ритме шипеть, укутывая берег белой пеной. "Кас-сандра" - слышал Аргос в их шуме.       Он подумал, что, может быть, стоит сказать что-то - ему ведь много о чем есть сказать, но вдруг почувствовал, что эта тишина и так слишком насыщена. Красками, оттенками, чувствами и как будто каким-то не известным ранее счастьем. Кассандра тоже молчала, и он решил, что так и должно быть. Любые слова оказались бы сейчас неуместными. Все, что не так уж важно, может подождать. А то, что важно, понятно и без слов.       Так они и брели куда-то по побережью, медленно и тихо, пока волны, накатывая, омывали их ноги, а потом, с тихим шуршанием, возвращались обратно. Наконец Кассандра нарушила тишину, и Аргос вновь удивился её умению делать все так вовремя, органично и правильно. Пока он раздумывал, стоит ли в такой момент что-то говорить, и какой смысл в эти слова вложить, она сделала все проще. Она запела.       Голос её был так красив, слово музы Аполлона подарили его ей, а волны, казалось, ей аккомпанировали. Аргоса озадачил язык, на котором она пела. Вроде бы понятный, а какой-то иной, непривычный. Вдруг он узнал в песне знакомые имена - он помнил их из тех книг, что когда-то читала мать, и тогда догадался, что песня, должно быть, очень старая.       Что за жизнь, что за радость,       Коль нет золотой Афродиты.       Смерти жаждать начну,       Если скажут: «Навеки прощай!»       Прелесть тайной любви…       Ласки нежные, брачное ложе…       Только юности цвет       Нам приятен, желанен и мил.       Старость горе несет       И красавца с уродом ровняет.