Часть 16

16 глава Будет сцена 18+ Хорошего чтения Драко вышел из камина, и её аромат сразу же ударил ему в нос. Но это был не привычный сладкий запах Гермионы — что-то было не так. Что-то кислое, неприятное. Он быстро направился по коридору, его пульс участился, и в груди начало подниматься беспокойство. Она ранена? Ей угрожает опасность? Если это так, он убьёт того, кто осмелился причинить ей боль. Он не мог этого вынести. Одна только мысль о том, что Гермионе угрожает опасность, что кто-то её тронул, обидел, вызывала в нём ярость. Она была его. А он — её. Это уже почти было решено. Они вели этот танец с самой свадьбы, и обряд привязки начался задолго до этого. Первый раз, когда он почувствовал её аромат в оранжерее три месяца назад, стал для него началом всего. И теперь, если она пострадала, он… Он резко остановился у двери в библиотеку. Увиденное сжало его сердце. Он знал, что его мать проводит с Гермионой много времени, отвечает на все её вопросы. Знал, что они стали довольно близки — Грейнджер стала той дочерью, о которой Нарцисса всегда тайно мечтала. Сейчас же Нарцисса держала её за руки, тихо что-то говорила, утешая. Гермиона явно была расстроена — лицо заплаканное, с красными пятнами от слёз. Она подняла голову и выдавила слабую улыбку: — Привет. Драко мгновенно подошёл к ней, присел рядом с креслом и взял одну её руку из рук матери, легко касаясь её запястья. — Привет. Что случилось? — Ничего. Я просто дура. — Это не ничего, — вмешалась Нарцисса. — И ты совсем не дура. — Она взглянула на Драко, губы сжались в прямую линию. — Мисс Паркинсон, как обычно, не знает, когда стоит заткнуться. — Я думал, она уже всё поняла после того, что мы сказали в интервью… — Ох! — воскликнула Гермиона, её лицо стало ещё более несчастным. — Я так и не поблагодарила её за это! Драко взглянул на мать. Они оба подумали об одном: Гермиона Грейнджер — это всё. Её сочувствие перевесило даже собственную обиду, и она сама этого не осознавала. — Грейнджер, ты ничего не должна Пэнси сейчас, — сказал Драко, вставая и нежно целуя её в лоб. — Это она тебя обидела и она должна извиниться. Гермиона заёрзала в кресле, провела ладонью по мягкой коже и прошептала заклинание. Кресло чуть вздрогнуло и раздвинулось в сторону. Она улыбнулась ему: — Присядешь рядом? У тебя есть время? — Конечно, есть, — Драко сел рядом, и она тут же прижалась к нему. Он закрыл глаза и коснулся губами её головы. — Для тебя время есть всегда. — Я оставлю вас наедине, — Нарцисса начала вставать, но Гермиона остановила её: — Нет, пожалуйста, останьтесь. У меня ещё так много вопросов. — Она тихо рассмеялась. — Ещё больше вопросов. — Не уверена, что остались хоть какие-то, которые ты ещё не задала, — сказал Драко, крепко прижимая её к себе, в то время как его злость на Панси едва не вскипала под поверхностью. Язвительный язык Пэнси не раз доставлял ей неприятности — и Драко это знал. Он очень любил свою подругу, но она могла довести любого. Её доброта, проявленная при идее с интервью, теперь была сведена на нет. Он был уверен: Пэнси не сказала ничего хуже того, что говорила бы раньше, до того, как Гермиона стала Альфой. Но теперь они все знали, как нестабильны стали её эмоции, и Пэнси должна была это учитывать. И Драко мог лишь догадываться, что именно она сказала. Он был расстроен тем, что Гермиона сдерживается. Но он никогда не стал бы давить на неё. Никогда. Он понимал её осторожность, но также знал: они с ней — идеальны вместе. — Что на этот раз сказала Пэнси? — спросил Драко. — Да ничего особенного, — вздохнула Гермиона. — Просто… поинтересовалась, почему мы с тобой только разговариваем. — Это не её дело. — Я ей так и сказала, — поддержала Нарцисса. — Пэнси давно уже твоя подруга, и должна бы знать, когда стоит прикусить язык. — Она просто поддразнивала, — пожала плечами Гермиона. — Думаю, я перегнула палку. — Гермиона, ты не перегнула, — сказала Нарцисса. — Ты просто отреагировала на ситуацию, в которой тебе стало некомфортно. И если Пэнси этого не поняла, если она не осознаёт, что её поведение было бестактным — это её проблема, а не твоя. — Я ненавижу это, — пожаловалась Гермиона, тяжело выдохнув. — Ещё пару месяцев назад я бы просто пропустила её слова мимо ушей. А теперь я разозлилась и сказала ей, что, когда она точно определится, чего хочет от меня, пусть тогда и сообщает. — Почему ты жалеешь, что сказала это? — удивился Драко. В каком состоянии он её застал, он ожидал чего-то куда худшего. — По-моему, это вполне разумно. — Но это не похоже на меня! Я не накидываюсь на людей вот так. — Ты ведь и раньше умела постоять за себя, правда же? — с недоумением спросила Нарцисса. — Да, бывало. Но иногда проще просто проигнорировать всё. Особенно если речь о Пэнси. — Не похоже, что ты сделала что-то не так, — заверил её Драко. — А Пэнси не помешает пара дней, в которых она будет гадать, разнесёшь ли ты её в клочья или нет. Раздался лёгкий стук в дверной косяк, и все обернулись. На пороге стоял его отец, с широкой ухмылкой на лице. — Драко, не знал, что ты уже здесь, — сказал Люциус, кивнув Гермионе. — Вижу, мисс Грейнджер умеет отвлекать внимание. Драко заметил, как Гермиона отвела взгляд, а затем нахмурился, когда его мать вдруг засмеялась. — Дорогая, не нужно смущаться, — мягко сказала Нарцисса с улыбкой. Он перевёл взгляд с одной женщины на другую. Щёки Гермионы порозовели, а мать, казалось, с удовольствием наблюдала за её замешательством. — Мы что-то пропустили? — Гермиона, возможно, обмолвилась, что твой отец — весьма привлекательный мужчина, — ответила Нарцисса, безуспешно пытаясь сдержать смех. — Правда? — с весёлым интересом произнёс Люциус. Он указал тростью на кресло у противоположной стены, и то подкатилось к нему. Он сел рядом с Нарциссой. — Так, мисс Грейнджер… — Гермиона, — тихо поправила она, и Драко почувствовал её неловкость… и ещё что-то. Влечение? — Очень хорошо, — кивнул Люциус. — Так вот, Гермио… — Нет! Это не «очень хорошо», — рявкнул Драко, прижимая Гермиону ближе к себе. — Всё в порядке, Драко, — сказала Гермиона, взяв его за руку и переплетая их пальцы. — По крайней мере, мне так кажется. — Так и есть, — подтвердила Нарцисса, и Драко съёжился под её взглядом. — Гермиона реагирует на твоего отца так, как реагирует потому, что её влечёт к тебе. Он — твой отец, у него схожий аромат. А в её нынешнем состоянии, альфийская сторона не может чётко различать. Но тебе будет приятно узнать, что она также испытывает к нему отвращение — из-за меня. — В тебе нет ничего отталкивающего, моя дорогая, — сказал Люциус, возмущённо. — Согласна, — отозвалась Гермиона. — Нарцисса сама по себе не вызывает у меня никакой реакции. Ну, почти. Я улавливаю запах жасмина, плюща и чего-то пряного, вроде перца. От тебя я тоже чувствую похожие ноты, но поверх всего — Нарцисса. Вот это и вызывает отторжение. Не она, а её аромат на тебе. Я знаю, что вы женаты. Я знаю, что ты — не тот, кого я хочу. Но, как Нарцисса объяснила, из-за генетической близости между вами и Драко, моё тело путается. — Я причиняю тебе дискомфорт? — спросил Люциус с искренним сожалением. — Я могу уйти. — Нет, всё в порядке. Правда. Когда Драко рядом, всё не так запутано. — Если ты уверена, мисс Грейнджер… Гермиона. — Уверена, Люциус, — улыбнулась она Драко. — И тебе не обязательно душить меня. — Она права, Драко, — добавил Люциус, явно наслаждаясь его ревнивостью. — Я не собираюсь уводить Гермиону. У меня и так хватает своей бурей в человеческом обличии. Драко посмотрел на свою мать, которая засмеялась, сморщив носик, и посмотрела на мужа с той самой любовью, которую они разделяли всегда. За двадцать шесть лет брака он бы предположил, что искра угаснет… но у Нарциссы и Люциуса она всё ещё горела ярче, чем когда-либо. — Ну что, у тебя ещё остались вопросы, дорогая? — спросила Нарцисса, предчувствуя долгий разговор и подозвав Ки́ли принести свежего чая. — Да, на самом деле остались, — ответила Гермиона, выпрямившись и улыбнувшись Драко. — Я хотела узнать, каким он был, когда впервые изменился. Он всегда уходит от ответа. Всё, что он говорит — что Блейз был его якорем, и что он ненавидел терять контроль. Но о том, что он вытворял, — ни слова. — Правда? — Люциус опёрся локтями на подлокотники и сложил пальцы домиком. — Совсем не в духе Драко — упускать возможность похвастаться своими проделками. — Отец, Гермионе необязательно это знать, — напрягся Драко. Его родители пережили на себе все последствия его альфийской трансформации, и он совсем не хотел, чтобы они делились этими воспоминаниями с ней — это было бы сродни тому, как если бы показали ей его детские фотографии. — Она и так каждое воскресенье могла прочитать шестую полосу, чтобы узнать о тебе всё, — возразил Люциус. — Твоя жизнь никогда не была особенно скрытной. Драко неловко поёрзал рядом с Гермионой. Он не хотел говорить об этом при родителях. Вообще не хотел говорить об этом. Но понимал, что этот разговор всё равно рано или поздно состоится. Пока что он попытался отвести тему: — Моё скандальное прошлое — именно что прошлое. Если Грейнджер что-то и читала, то больше ей нечего рассказать. — О, я ничего не читала. Меня не особо интересовали твои бесконечные победы, — пожала плечами Гермиона, а потом усмехнулась и взглянула на Люциуса: — А их было много? — Больше, чем тебе хотелось бы знать, — заговорщически постучал пальцем по носу Люциус. — Люциус… — предостерегающе сказала Нарцисса, но Гермиона уже отстранилась от Драко и подняла бровь. — Может, мне и правда стоило почитать о тебе побольше. — Не секрет, что в моей жизни были и другие женщины. Хотя и не так много, как отец пытается представить. Если тебе действительно хочется знать — мы можем обсудить это позже, — сказал Драко, бросив отцу красноречивый взгляд. — А может, поговорим об этом прямо сейчас, — её голос прозвучал резче, чем он ожидал. Он ощутил, как в ней закипает злость. — Ты уже спрашивала меня о всех женщинах, с которыми, как ты думала, я был, Грейнджер. Кажется, это было в твоём кабинете, когда ты швырялась в меня оскорблениями, — Драко сжал губы, стараясь сдержать свой гнев. — И, между прочим, я не интересовался твоим прошлым. — Потому что моё прошлое — не грязный список имён, которых я даже не помню, — Гермиона вырвалась из его объятий и встала, её глаза темнели с каждой секундой. — Грязный список? Откуда тебе знать? Ты же говорила, что ничего не читала обо мне, — Драко тоже поднялся, нависая над ней, пытаясь сохранять спокойствие в голосе. — Мне не нужно ничего читать, — она отступила на шаг, её пальцы сжимались и разжимались. — Твой отец явно тобой брезгует. — То есть слова моего отца — правда, а мои — нет? — По крайней мере, он говорит откровенно. А ты, как обычно, убегаешь и прячешься, когда сталкиваешься с чем-то неудобным. Рука Драко сжалась в кулак, по телу пробежала волна магии. — Если он такой честный, может, тебе стоит пойти к нему? — Эм, я вообще-то сижу прямо здесь, — вмешался Люциус, но оба его проигнорировали. Нарцисса бросила на него тревожный взгляд, молча давая понять: сейчас не время. — Может, и пойду. Он кажется куда более зрелым выбором, — выплюнула Гермиона. Но Драко уловил мимолётную искру извинения в её глазах, когда она взглянула на Нарциссу. Он знал, что она не говорила всерьёз. Но это всё равно ранило. — Я не могу на тебя смотреть. Ты сам сказал, что я могу спрашивать тебя о чём угодно, но стоит мне спросить хоть что-то по-настоящему важное — ты тут же сбегаешь, как трусливый школьник. Она посмотрела ему прямо в глаза, затем резко развернулась, шагнула в камин, покачала головой с отвращением — и исчезла. — Браво, отец, — рявкнул Драко, кипя от ярости. — Ты не смог удержаться, да? Обязательно нужно было выставить меня идиотом. Она только-только начала по-настоящему доверять мне, и ты всё запорол! — Я ничего такого не сделал, — ответил Люциус с самодовольной улыбкой. — Ничего? Ты… самодовольный кусок… тебе следовало просто заткнуться. Ей не нужно было это знать. — Во-первых, нужно. Признать своё прошлое — необходимо, если ты хочешь, чтобы она полностью тебе доверяла, — Люциус встал и подошёл к сыну, нисколько не пугаясь его грозной фигуры. — А во-вторых, ей нужно было разозлиться. — Разозлиться? — Нарцисса подошла к Драко и уставилась на мужа. — Ты же знаешь, что с ней бывает, когда она злится. Она только начала учиться контролю. — Вы что, забыли? — покачал головой Люциус. — Когда Драко в первые месяцы сводил нас с ума, мы довели его до злости, попросив покинуть наш дом. Это был переломный момент. Гермионе больше не нужно сюсюканье— — Мы не сюсюкаем, — отрезал Драко. — Она борется и ей нужна поддержка. — Месяц назад я бы с тобой согласился. Но сейчас ей нужно почувствовать гнев, боль, разочарование. И прожить эти чувства самой, без того, чтобы кто-то всё время сглаживал углы. Она сильная, она выносливая. И ей не нужно, чтобы все подстраивались под каждую её эмоцию. Ей нужно понять, что она способна чувствовать всё это и при этом сохранять контроль. Они оба уставились на него, потрясённые. — Вы оба знаете, что я прав, — Люциус коснулся груди Драко. — Именно это произошло и с тобой. Только когда мы перестали идти у тебя на поводу, ты смог встать на ноги. — Значит, мы должны перестать быть с ней осторожными? — спросил Драко, полный сомнений. Ему было невыносимо видеть Гермиону расстроенной. Ему хотелось только утешить её, защитить. — Да. Именно этого она и ждёт. И именно этого ты сам от неё хочешь. Ты сам говорил — она Альфа, Драко, а не Омега. Ей не нужна защита или уединение от мира. Ей нужно, чтобы ей показали, кто она есть на самом деле. И только ты можешь это сделать. — Я не знаю… как мне это сделать? — Иди к ней, — кивнул Люциус на камин. — Скажи ей, что ей не нужно быть кем-то, кем она думает, что должна быть. Ей достаточно быть Гермионой Грейнджер. *** — Мне так жаль. Драко вышел из камина в доме Гермионы и, вопреки ожиданиям — он был готов уворачиваться от заклятий, — оказался в её объятиях. — Драко, прости меня. То, что я сказала, было совершенно неуместно. Ты не трус, и твоё прошлое не имеет значения, и я не должна была… — Помедленнее, — сказал он, обхватив ладонями её лицо, большим пальцем нежно поглаживая щёки. — Тебе не за что извиняться. Я был не меньше виноват, чем… Он замолчал, в голове эхом отозвались слова отца: …ей не нужно, чтобы кто-то всё время потакал каждому её настроению… Драко опустил руки и отступил на шаг. — Хотя, знаешь, ты права. Ты действительно должна извиниться. То, что ты сказала, было ни к месту. Я готов обсудить с тобой своё прошлое, просто не хотел делать это при родителях. Она уставилась на него, словно ждала, что он сейчас пошутит. Но шутка не последовала, и она тоже сделала шаг назад. — Почему ты такой придурок? Драко пожал плечом. — Не больше, чем ты. — Вау. — Её кулак сжался у бедра. — И это ты называешь зрелостью? Драко усмехнулся. — Вот это твоё влечение к зрелым мужчинам… может, маме стоит волноваться. — Пошёл к чёрту, Малфой! — она подняла руку, пальцы задрожали. — У тебя есть три секунды, чтобы убраться из моего дома. — А иначе что? — насмешливо бросил он. — Впихаешь меня в стену? Оцепенишь? Или сделаешь так, что мой член повиснет, и ты так и не узнаешь, каково это, когда он — в тебе? Он зарычал, когда спиной врезался в стену — тело напряглось, руки прижались к бокам. — — внутри тебя? — Твой член не окажется и близко ко мне, ты мерзкий, отвратительный, подлый маленький таракан. — Что, новых оскорблений не придумала, да? — рассмеялся он, подняв бровь, когда по его рукам и торсу начали обвиваться тонкие верёвки. — Уже связываешь меня, Грейнджер? Слишком рвёшься, не находишь? Он снова рассмеялся, увидев ужас на её лице. Верёвки тут же исчезли, и модифицированное оцепенение спало. — Что с тобой не так? — её голос дрожал, и он видел, как она сдерживает слёзы. — Зачем ты это делаешь? — Со мной всё в порядке, — медленно приблизился он. — Ты — вот где проблема. Ты должна понять, кто ты. Ты должна показать всем этим Майклам Корнерам, что не потерпишь их дерьма. Ты должна поверить в себя. — Я не знаю как. — Ты знаешь. Ты только что прижала меня к стене, даже не подумав. — Он подошёл ещё ближе. — Ты — Гермиона Грейнджер. Пора тебе об этом вспомнить. Она покачала головой. — Нет, — сказал он. — Не делай этого. Ты злишься? Тебе больно? Тебе обидно? Хочешь сейчас наложить на меня Аваду? Она кивнула. — Всё это. — Тогда почувствуй это. Злись. Бейся. Плачь. — Он усмехнулся. — Надеюсь, ты не убьёшь меня, но ты должна злиться. Я это заслужил. Заслужил за всё, что когда-либо говорил и делал тебе. — В последнее время ты был добр ко мне, — мягко сказала она. — Нет, давай ещё раз. — Но ты… — Грейнджер, не надо. — Драко крепко сжал её плечи. — Не оправдывай меня. Скажи, что чувствуешь на самом деле. — Прямо сейчас ты мне совсем не нравишься, — тихо сказала она. — Ты всегда был ужасен со мной, и сейчас ощущается так же… и… Драко кивнул. — И? — И если бы это не было Непростительным, я бы наслала на тебя Круцио. — Ещё. Всё выговори, — подбодрил он. — Я ничего не понимаю. Особенно — зачем ты вообще хочешь быть рядом со мной, если раньше не хотел. — Она глубоко вдохнула. — Мне кажется, что всё это неправильно. Ты так относился ко мне… твои родители… ты заслужил бы пытки. — Она рассеянно коснулась предплечья, и Драко вздрогнул. — И я не могу отделаться от мысли, что в любой момент ты осознаешь, что я — просто грязнокровка, и выбросишь меня. Ведь ты даже не проявлял ко мне интереса, пока у меня не развилась альфийская сущность. — И ты права, не проявлял, — признал Драко. — Я был слишком занят, шляясь по постелям, чтобы замечать кого-то, кроме себя. — И вот ещё что. — Она вырвалась из его хватки и отступила. — Мне всё равно, сколько женщин у тебя было. Но мне не всё равно, что ты пытаешься это скрыть от меня. — Я не делал это намеренно. — После сегодняшнего дня — это точно казалось намеренным, — её рука снова сжалась в кулак. — У нас ничего не получится, Драко, если ты будешь закрываться каждый раз, когда я хочу узнать что-то, что тебя пугает или задевает. — А ты? — парировал Драко. — Ты прячешься за своим новым статусом, оправдываясь этим, будто забыла, кто ты есть на самом деле. — Я не забыла, кто я, — в её глазах вспыхнула новая волна гнева. — О, ты можешь убеждать себя в этом сколько угодно. Но ты забыла. Ты никогда не боялась ничего. Ты показала Корнеру, кто ты есть на самом деле. И Пэнси, наверняка, было полезно услышать пару слов. И всем этим людям, которые думали, что могут получить кусок тебя — ты ясно дала понять, что они ошибаются. — Вот именно. Так что, как видишь, я не потеряла себя. — Но ты всё время извиняешься. Всегда говоришь, что гнев — это не ты. — Драко покачал головой. — Но это ты и есть. Я видел тебя в гневе — испытал это на себе — и это не то, за что нужно извиняться. Ты настолько занята заботой о других, что даже не замечаешь, как теряешь саму себя. — Так вот, что ты чувствовал? Путаницу? — Да. И, наверное, вёл себя даже хуже, чем ты сейчас. Только я был так сосредоточен на себе, что мне было плевать на всех остальных. Именно поэтому родители выставили меня из Мэнора. Я был неисправим. — Тут ничего не изменилось, — фыркнула она. Драко хмыкнул: — Да, пожалуй. Но, к сожалению, ты изменилась. Гермиона вздохнула, её плечи опустились, а голова склонилась вперёд: — Я не знаю, как вернуться назад. Последнее время я была только Альфа-Гермионой. Я не знаю, как быть кем-то другим. — Ты знаешь, как. — Драко осмелился сократить расстояние между ними, прикоснулся пальцами к её подбородку и слегка приподнял её лицо. — Ты всегда знала, чего хочешь. Просто нужно снова взять всё в свои руки и поверить в себя. — Взять в свои руки? — Да. Быть сильной и стойкой. Быть Гермионой Грейнджер. — Сильной… стойкой, — прошептала она. — Гермиона Грейнджер. Она потянулась, её пальцы скользнули по железе на его горле, затем к затылку, и она притянула его к себе. Он подчинился легко, её губы накрыли его в яростном, требовательном поцелуе. — Я — Гермиона Грейнджер. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я сильная. Я стойкая. И я знаю, чего хочу. У Драко сердце забилось быстрее: — И чего ты хочешь? — Тебя, — прошептала она, схватив его за рубашку и резко разодрав её — пуговицы разлетелись по полу. Драко несколько секунд смотрел на неё. В груди у него заурчал низкий рык, он схватил её рубашку и сделал то же самое — сорвал её, стянул с рук. Его ладони тут же оказались на её груди, большие пальцы скользили по затвердевшим соскам. — Это не диван, — почти прорычала Гермиона, подаваясь в его ладони. — Я хочу тебя голым. И хочу, чтобы ты трахал меня. Её руки метнулись к его ремню, ловко расстегнули пряжку и выдернули ремень. — Чёрт, — выругался он, вцепившись в чашечки её лифчика и стянув их вниз. Он наклонился, провёл языком по её горлу. — Если только ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо на кухне — телепортируй нас в спальню. Сейчас же. В следующее мгновение они оказались наверху. Её руки продолжали возиться с его молнией, стягивая брюки, сжимая его через ткань боксёров. Из его груди снова вырвался низкий рык, и с её шепотом она осталась полностью обнажённой. — Ну, раз уж мы срезаем углы… Оставшаяся одежда исчезла, и они предстали друг перед другом нагими. Гермиона закусила губу и протянула пальцы к его груди, очерчивая неровные шрамы. — В моём сне у тебя не было шрамов. — Ты мечтала обо мне? Она кивнула, прикусывая губу так, что Драко захотел снова её поцеловать. Он провёл пальцем по её губам, а затем накрыл их своими. Он не хотел сбавлять темп, но простой поцелуй замедлил их. Её руки обвили его талию, прижимая к себе, их обнажённая кожа соприкоснулась. Его ладони поднялись к её лицу, язык скользнул по её губам, прося разрешения. Она открылась, их языки встретились, соприкоснулись, переплелись, и стоны заполнили пространство между ними. Он поднял её, перенёс на кровать и мягко опустил. — Здесь ты главная. Всё, как ты хочешь. Она кивнула, прижала ладонь к его груди, улыбнулась и попросила его лечь на спину. Он ответил ей улыбкой, наклонился, поцеловал, прежде чем откинуться на матрас. Гермиона села сверху, не сводя с него глаз: — Если я скажу “стоп”, ты остановишься? Драко сглотнул. — Конечно. Ты — главная. И я это имел в виду. — Спасибо. — Она улыбнулась, наклонилась, и её напряжённые соски коснулись его груди, вызвав у него резкий вдох. Она провела носом по его горлу, глубоко вдохнув. — Ты пахнешь потрясающе. — Ты тоже. — Он обхватил её бёдра. — Ты готова к этому? В момент дежавю она приподнялась, раздвинула ноги, взяла его руку и прижала к внутренней стороне бедра. — Подготовь меня. — Чёрт… — прошептал он, не веря, что его мечта становится явью. Она выглядела невероятно: золотые глаза, раскрасневшееся лицо, бёдра в движении, жаждущие его прикосновений. Его пальцы скользнули по чувствительной железе, она тихо вздохнула, опустив голову. — Как это? Она кивнула, её дыхание сбилось, когда пальцы коснулись её самых интимных мест. Она была тёплой, влажной, готовой. Её глаза распахнулись, когда он ввёл в неё один палец. — Всё хорошо? Она кивнула, резко вдохнув, когда он добавил второй палец и медленно начал двигать ими. — Драко… это… боже, я не знала… Её пальцы впились в его грудь, бёдра двигались в такт, и Драко с благоговением наблюдал, как слова срываются с её губ в бессвязной дрожи. — Мне нужно… Драко… — Скажи, дорогая. Что тебе нужно? Она подняла бёдра, взглянула туда, где были его пальцы: — Я хочу, чтобы ты был во мне. Он провёл пальцами по её внутренностям, заставив её вздрогнуть, а затем коснулся клитора, и она вскрикнула его имя. — Мои пальцы в тебе — разве этого недостаточно? Она снова вскрикнула, когда он надавил: — Нет… ты… мне нужен ты. — Она отдёрнула его руку. — Помоги мне. Пожалуйста? Драко направил себя, пока она медленно опускалась, насаживаясь на него. Он под thrust подался вверх — и она прошептала его имя, опускаясь на него до конца. Она подняла взгляд, её золотые глаза сияли. Но он знал, что его лицо выглядело совсем по-другому. Она была слишком тугой. Инстинкт Альфы знал: Она была девственницей. Всегда. Он посмотрел на место их соединения, пытаясь взять себя в руки. Как это возможно? Почему она ждала? Почему не сказала? — Ты… девственница? — прохрипел он сквозь зубы. Она кивнула, выдохнув: — Это не важно. — Грейнджер… это… чёрт! — Он резко сел, перевернул их. — Прости. Прости, прости. Его губы прижались к железе на её шее, шепча “прости” как мантру. — Драко… что— А-а-а! — вскрикнула она, когда он резко вошёл в неё. — Чёрт! Грейнджер, прости, прости… — Он чувствовал, как её тело расширяется, как узел в основании его члена блокирует выход. — Прости, прости… — Драко! — Её спина выгнулась, ногти царапнули его спину, её стенки сжались вокруг него. — Это слишком… чёрт! Прости! Драко задрожал, откинул голову, дикий рык вырвался из его груди. Его член вздулся, болезненно пульсируя, яички подтянулись — и он кончил в неё с силой, которую никогда раньше не испытывал. Его зрение помутнело, он заполнял её снова и снова, пока всё тело дрожало, а перед глазами вспыхивали звёзды. Он, наконец, рухнул на неё, голова кружилась, дыхание сбивалось. Это не может быть правдой. Всё произошло за… меньше минуты? Она будет его ненавидеть. Но она удивила его. Обняла ногами и руками, поцеловала в шею. Её голос был ровным, хоть и немного прерывистым: — Что только что произошло? Как вам глава? Мне лично понравилось Ожидали ли вы что Гермиона еще девственница? Оставляйте свои комментарии И не забываете за тг: https://t.me/dramiona_358 Всех обняла целую 💕