подворотня

***

      Джексон нашёл Руби на следующий день возле фастфуд-корта.         Она лениво опиралась на стену, ковыряя торчащую нитку на рукаве.         Он даже не планировал с ней говорить.         Даже не знал, нахуй вообще остановился, смотрел, держал в руке свою недоеденную курицу.         Но что-то в её виде - как она пыталась слиться с серой стеной - заставило его заговорить, раньше, чем мозги успели сказать «не надо».       — Ты вообще ебаться от души любишь со своими проблемами, да?         Руби замерла.         Джексон слизал с пальца соус, выжидая.         — Типа, — продолжил он лениво, склонив голову, — да, Рубс, мы всё поняли. Тяжёлая жизнь, хуёвые предки, все против тебя. Но новость дня - ты не особенная. У всех за душой по пиздецу. Медаль тебе за это не дадут.        И тут она сорвалась.       Воздух вокруг как будто сгустился, вибрируя, тяжёлый, натянутый, как перед грозой.         Глаза Руби медленно поднялись, и Джексон почувствовал этот взгляд, как удар под дых.         — Ты чё, блядь, сказал?       Он ухмыльнулся.         — Ты слышала, Рубс.       И получил в голову ебаным коробком из-под курицы.       Джексон еле увернулся, горячий соус брызнул на асфальт.         — Ты ебанутая, что ли?! — Он ржал, но в этом смехе что-то звенело.       Руби не ржала.         Руби была в ярости.       — ТЫ МНЕ БУДЕШЬ РАССКАЗЫВАТЬ, ЧТО Я ПРОСТОЙ ЕБАНЫЙ СЛУЧАЙ?! — Она вмазала ему кулаками в грудь. — ТЫ, ДЖЕКСОН?! ТЫ ЖЕ ЕБАНЫЙ СОЦИОПАТ!       Джексон даже не шелохнулся, просто сделал шаг назад, наблюдая, как она срывается.         — Я же ничего такого не сказал.       — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ!       Она схватила пустую банку из под Кока-Колы с земли и запустила в него. Он опять увернулся, но банка задела плечо.         — Ты, сука, НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА мне такое говорить! — Её голос сорвался. — Ты не какой-то блядь святой, Джексон! Ты строишь из себя лучшего, но ты такой же ебаный, как и я! Ты думаешь, люди не говорят за твоей спиной?! Думаешь, они не шепчутся, когда ты проходишь мимо?!       Улыбка с его лица исчезла.       — Закрой ебало, Руби.       Она расхохоталась. Грубо, зло.         — А то что? Зарежешь меня тоже?       Тишина.         Тяжёлая, мёртвая.         Челюсть Джексона напряглась.         Руби шагнула ближе, ткнув его пальцем в грудь.         — Ты просто ебаный лицемер. Ты и твои шавки ржёте надо мной, как будто я пустое место, но ты? Ты ходячий ебаный приговор. Ты, блядь, разрушаешь жизни людей и ведёшь себя так, будто это просто вторник.        Джексон выдохнул через нос, медленно.         — Следи за языком, Руби.       Она закатила глаза.       — Или что?       — Или замолчи нахуй.       И это было всё.         Это была последняя капля.         Руби вмазала.       Не задумываясь.         Кулак ударил его по плечу - он даже не шелохнулся - но она не остановилась, снова вдарила, начала толкать, бить, просто вымещая на нём всю эту чёртову ярость.         Джексон дал ей несколько секунд.         А потом просто схватил её за запястья, дёрнул к себе, врезаясь в её личное пространство.         — Ты закончила? — Его голос был тихий, ледяной.         Руби дёрнула руки, дыша тяжело.         — Иди ты нахуй, Джексон!       Он разжал пальцы, она сразу оттолкнула его.         Они стояли, пыхтя, сверля друг друга взглядами, будто два бездомных пса, готовых перегрызть друг другу глотки.         Джексон медленно облизал губу, не отводя от неё глаз.         А потом усмехнулся.       — Полегчало?       Руби застонала от ярости, развернулась и пошла прочь, с ноги пнув пустой пакет от чипсов.         Джексон смотрел ей вслед, сжав челюсть.         Ему следовало просто дать ей уйти. Дать ей побеситься.         Руби съёбывала быстро.         Но он всё равно её догнал.         Прежде чем она успела пересечь дорогу, Джексон схватил её за руку и дёрнул обратно, так резко, что она чуть не ебнулась на асфальт.         — Э, ты куда нахуй намылилась?       — Подальше от твоей ёбаной рожи, — огрызнулась она, пытаясь вырваться, но хватка только крепче сжалась на её руке.         — Не, Рубс, — он всё ещё был чересчур спокоен. — Мы не закончили.       — ДА, БЛЯДЬ, ЗАКОНЧИЛИ.       — Не-а.       И прежде чем она снова успела начать орать, он просто поволок её прочь, таща за собой подальше от центра, туда, где людей поменьше.         — ДЖЕКСОН, Я КЛЯНУСЬ БОГОМ—         — Да-да, — проворчал он, всё ещё не останавливаясь, — клянись сколько хочешь, мне похуй.       Она вырывалась, но он был сильнее. В конце концов они свернули в какую-то подворотню, где даже если бы она начала визжать, всем было бы до пизды.         Он резко отпустил её.         Руби тут же вмазала ему в грудь обеими руками, тяжело дыша.         — Какие у тебя, нахуй, БЛЯДЬ, ПРОБЛЕМЫ?!       Джексон её игнорировал.         Его взгляд упал на её руку.         На полусгоревший косяк между пальцами который она достала из кармана.         Прежде чем она успела среагировать, он просто выхватил его, ловко свернул и швырнул на асфальт.         Руби застыла.         Моргнула.         — ТЫ ЕБАНУТЫЙ, ЧТО ЛИ?!       Джексон громко выдохнул, с такой рожей, будто он реально заебался её терпеть.         — Тебе надо начинать ходить в школу, Руби. Эта хуйня не поможет.       Она выпучила на него глаза.         — Ты, блядь, серьёзно?! С каких пор тебя вообще ЕБЁТ посещаемость?! Ты же, блядь, в розыске чаще, чем в классе, еблан!       Джексон наклонил голову, ухмыльнувшись.         — Ну, зато я хоть появляюсь, зайка.         Руби была в двух секундах от того, чтобы опять запустить в него что-то тяжёлое.         — Ты не появляешься, ты шатаешься. Ты приходишь, задираешь бедных пиздюков, а потом съёбываешься на свои тёмные делишки!       Джексон усмехнулся и сделал шаг ближе.         — То есть ты замечаешь, когда меня нет?       Руби вмазала ему снова.         — Я, БЛЯДЬ, ЗАМЕЧАЮ, КОГДА МЕНЯ ТАЩАТ В ПОДВОРТНИ СУКАМАНЬЯКОМ, ДА!       Джексон только ухмыльнулся шире.         — Расслабься. Я тебя не похищаю.        — ОХ, СПАСИБО, ПИЗДЕЦ, УСПОКОИЛ!       Она попыталась его обойти, но он встал перед ней, скрестив руки.         — Начинай появляться, Руби. Иначе будет хуже.       Он не угрожал.         Что, блядь, делало это только хуже.       Руби сжала кулаки.         — Ты мне не батя, Джексон.       — Слава богу, блядь.       Тишина.         Они уставились друг на друга, никто не двигался.         Руби тяжело дышала, её сердце всё ещё ебашило.