Глава 2. Малфои всегда приспосабливаются.

Повернув голову, Гермиона не узнала помещения, в котором оказалась. Вокруг были расставлены белые пионы, от которых исходил приятный аромат, горел тёплый свет, а прямо на нее уставился исполинских размеров мольберт, на котором были наброски тех же цветов, что стояли рядом в изысканных вазах. Старинная мебель и пыль в воздухе создавали иллюзию, будто дом застыл в истории, словно внутри него течёт другое время. Появление в новом месте было, как переход в другое измерение, где аромат цветов и огни свеч создавали мираж спокойствия, совсем как волшебный мир после кошмара. Самое главное, что девушка сразу заметила, так это отсутствие клетки и плотно сжатая в руке палочка, которая принадлежала одному из самых противоречивых людей, которых она знала. Аккуратно посмотрев на Малфоя, Гермиона пыталась спросить, что произошло, но почувствовала резкий холод и жестко сжимающие челюсть пальцы. — Замолчи! Не издавай ни звука, иначе… — Малфой пытался найти палочку свободной рукой. Но, пока осознание не дошло до него, Гермиона направила темно-коричневое древко прямо в его кадык, заставив его отпустить её лицо и отстраниться. — Что происходит? Где мы? — прошептала она, её голос дрожал от неуверенности. — Салазар, Грейнджер! Верни палочку, — Малфой попытался дернуться, но она лишь вытянула руку, и древко угрожающе уперлось в его кожу. Он издал лёгкий стон боли. — Это всё ещё твой дом, верно? — спросила она, не сводя глаз с его лица. Он кивнул. — Очевидно, Сам-Знаешь-Кто использовал маховик времени, который был у твоего отца, — продолжила Гермиона, неуверенно взглянув на него. Она не знала, как правильно себя вести. Стоило ли сочувствовать потере родителя, или молчать, ибо слова сожаления, в сущности, были бы лицемерием? Но всё же, нужно было сказать хоть что-то… — Грейнджер, — перебил её Малфой, его голос звучал напряжённо. — я буквально слышу, как твои мысли вертятся. Не стоит… — он на мгновение запнулся, затем, сделав глубокий вдох, продолжил. — Смерть моего отца тебя не касается. И эта тема закрыта. Я не хочу даже слышать его имя в твоих устах, — добавил он с такой решимостью, что стало ясно: эта линия не подлежит обсуждению. Девушка невольно поджала губы и сразу же отбросила все слова сочувствия, которые уже начали появляться в голове. Опустив палочку, она поняла, что сейчас нужно сосредоточиться на катастрофе, которая либо уже произошла, либо вот-вот произойдёт. От осознания, что Гермиона оказалась в прошлом, её плечи непроизвольно поджались. Очевидно, что Волдеморт захочет вернуться именно в прошлое, но вопросы только множились. Какое событие он намерен изменить? Как это отразится на будущем? И, самое главное, какого чёрта она и Малфой оказались здесь с ним? Бесконечное количество вопросов всплывало в голове, каждый из которых пульсировал и отдавался эхом в ушах. — Поверь, мне нет дела до твоего отца, — слова падали, как ледяной дождь, замораживая воздух вокруг. — Лучше давай выясним, в каком мы времени, тогда сможем понять, что Сам-Знаешь-Кто пытается изменить. Её собственный вопрос звучал как ключ, открывающий дверь в неизведанный хронологический лабиринт. — Грейнджер, это же очевидно. Он попытается убить Поттера, а может, уже убил, — равнодушным тоном сказал Малфой. Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слезы, и невольно зажмурилась. Несмотря на предательские мысли, она заставляла себя верить, что это невозможно. Волдеморт не смог уничтожить Гарри раньше, не сможет и сейчас. Это исключено. — Нам нужно выяснить, в каком мы времени, Малфой! — снова выставила палочку вперед, ясно давая понять, что не намерена терпеть его гнусный характер в такой критической ситуации. Малфой кивнул в ответ и начал озираться, видимо, надеясь найти газету или что-то подобное. Вдруг дверь в комнату отворилась, и Гермиона почувствовала, как её тело вытянулось по струнке. Со слегка дрожащими руками она направила древко палочки в сторону неожиданно вошедшей женщины, переводя напряжённый взгляд на Малфоя. Тот же, в свою очередь, с ужасом впивался глазами в дверь. Нарцисса замерла, держа в руках свежие цветы. Её лицо, которое казалось совершенно юным, сменило несколько эмоций: испуг, замешательство и удивление. Она поставила цветы в единственную пустую вазу, не отрывая взгляда от сына. — Драко? — её ярко-голубые глаза округлились от изумления. — Что происходит, мальчик мой? Как ты здесь оказался? Малфой неуверенно открыл рот, потом закрыл его, словно рыба, которую только что вынесло на сушу. Борясь с чередой собственных мыслей, он кивнул самому себе, словно что-то решил, и, наконец, ответил: — Здравствуй, мама. Я не знаю, сколько у нас времени, поэтому умоляю, ответь на один вопрос: который сейчас год? — 1981, тридцать первое октября, — спокойно произнесла она, поджав губы и расправив несуществующие складки на своем бирюзовом платье. — А теперь, мисс, — её взгляд обратился к Гермионе. И если ещё секунду назад он был наполнен нежностью и заботой, то теперь стал ледяным, как зимний ветер. — Не могли бы вы опустить свою палочку и впредь не направлять её ни на кого в этом доме? — Грейнджер, верни мою палочку немедленно! — взревел Драко, не скрывая злости. Но она их не слышала. С тихим всхлипом девушка опустилась на пол, прижимая палочку к себе, и уже не смогла сдержать слез. Ужас осознания накрыл её с головой, выбив из лёгких весь воздух. Это было что-то невообразимое, как одна из картин Дали, когда тот окончательно потерял разум. — Что не так с этой датой? — несмотря на стальной тон, в его голосе всё же слышались нотки беспокойства. — В этот день погибли родители Гарри, — простонала Грейнджер, уже не пытаясь сдерживать слёзы. Горечь этих слов растекалась внутри неё, как тёмный эфир, покрывая её воспоминания тяжёлой пеленой. — Малфой, это значит… значит… — Я не понимаю, как вы сюда попали? — не обращая внимания на истерику девушки, таким же стальным голосом спросила Нарцисса. Очевидно, что у них это семейное — холод во взгляде, словах и поступках. — Насколько мне известно, не существует артефакта или заклинания, способного перемещать человека так далеко в прошлое. — Постой, если мы так далеко, то как же ты меня узнала? — спросил Драко, заставив женщину невольно улыбнуться от его глупого вопроса. — Я же твоя мать. Твои глаза я узнаю, в каком возрасте ты бы ни был, — бархатным голосом пропела Нарцисса. — Всё же, как вы очутились здесь? — Это Тёмный Лорд, — донёсся голос Малфоя. Нарцисса уже было открыла рот от изумления, но тут же поджала губы в тонкую линию. — Мама, возможно, у нас очень мало времени. Важно то, что… — Нет! — Нарцисса вскинула руку, решительно прерывая сына. — Из моих скудных знаний, я вообще не должна была вас видеть. Это может иметь последствия, и Салазар его знает, насколько они будут ужасными. — Она права, Малфой, — наконец, остановив поток своих слёз, тихо произнесла Гермиона. — Нас никто не должен был видеть. Слизеринец медленно перевёл взгляд сначала на Гермиону, потом на Нарциссу, в надежде найти хоть какую-то подсказку, как им теперь выпутаться из этой ситуации. — Вам необходимо наложить на меня Обливиэйт. Сотрите все воспоминания, связанные с вашим появлением, — Нарцисса порывисто обняла сына, словно оберегая его от волнующих мыслей. — Я очень хочу помочь тебе, сын. Я не знаю, какие страдания ты пережил в будущем, но ты должен знать, что всё преодолеешь. Ты Драко Люциус Малфой, а Малфои всегда приспосабливаются к любой ситуации. Она погладила его по черной водолазке тонкими пальцами и, отпуская сына из своих объятий, сгибом пальца стерла одинокую слезу. Внезапно, будто что-то вспомнив, Нарцисса поспешно удалилась в соседний кабинет, оставив Гермиону с Малфоем наедине. Драко шумно выдохнул и сжал пальцами переносицу. В его глазах была буря невысказанных слов и подавленных эмоций. Он посмотрел на Гермиону растерянным взглядом, и та впервые увидела перед собой не надменного слизеринца, аристократа и наследника древнего чистокровного рода, а просто юного парня, который оказался в абсолютно безвыходной ситуации. Секундная жалость, появившаяся к нему, тут же была погашена резким хлопком двери, оповещая их о возвращении Нарциссы, как если бы кто-то внезапно закрыл дверь в его лицо, оставив лишь ощущение внутреннего напряжения. — Драко, возьми это, — прошептала Нарцисса, протягивая ему темно-зеленый изящный футляр. — Эта реликвия в нашей семье с Х века. Палочка принадлежала твоему предку, Арманду Малфою. Она невероятно мощная и может использоваться только членами семьи Малфой, — продолжила она, нервно взглянув на Гермиону. — Спасибо, — ответил Малфой, неуверенно раскрыв коробку и доставая из нее древко цвета слоновой кости. Сила магии этого предмета была настолько ощутимой, что даже Гермиона, не держась за палочку, почувствовала её импульсы на кончиках пальцев. — Давай же, сынок. Тебе нужно опробовать её, — Нарцисса говорила мягко, но с настойчивостью. Дрожащими руками Драко поднял палочку, нацелив её на свою мать. Видя его растерянность, Гермиона предложила свою помощь. Она была уверена в своих силах и, к сожалению, владела этим заклинанием в совершенстве. Мысль о родителях больно уколола её сердце, но она заставила себя сдержаться, не давая эмоциям взять верх. На её предложение Драко ответил категоричным отказом и с решимостью напряг руку с древком. Гермиона уловила шепот Нарциссы, которая обещала сыну, что все будет хорошо и решила сделать два шага назад, чувствуя себя лишней в этой интимной сцене. — Обливиэйт, — на выдохе произнес он и подбежал к матери, ловя её падающую фигуру. Малфой осторожно опустил Нарциссу на единственный диван, аккуратно укрыв её мягким зелёным пледом. Вытерев со лба пот, он взмахнул палочкой и медленно обернулся к Гермионе, излучая угрожающую энергию. — Послушай, Малфой, — начала она, отвечая на его выпад поднятием своей палочки. — Я понимаю, что ты должен быть счастлив, что твой Лорд одержал победу таким гнусным способом. Но я предупреждаю тебя, во что бы то ни стало, я всё… Внезапно ребят снова ослепила вспышка. Голова болезненно вспыхнула знакомой болью, и Гермиона, схватившись за неё, судорожно пыталась успокоиться. Малфой также упал на пол, согнувшись пополам. Оба крепко держали палочки, словно их жизни зависели от этих кусочков дерева. В хороводе мыслей Грейнджер удалось зацепиться только за одну: они возвращаются. Но почему они перемещаются вместе с Волдемортом? Вращение маховика времени вызвало вихрь ощущений, как если бы её тело стало лодкой на море, где каждая волна — это переплетение прошлого и будущего. Все прекратилось так же резко, как и началось. Мозг теснился от невероятной боли, словно разрывался под напором необъяснимых волн. С трудом, девушка заставила себя приоткрыть веки и с удивлением обнаружила, что находилась в той же комнате. По-прежнему никакой клетки, множество ароматных пионов, разбавленных розами и все тот же величественный мольберт. На первый взгляд, всё оставалось на своих местах, но в воздухе витал невидимый след перемен. На диване лежал серебристый, а не зелёный плед, а картины на стенах отличались более тёмными тонами. Грейнджер вздрогнула, услышав, как Малфой резко поднялся на ноги и тут же вскинул руку с палочкой на Гермиону. Она не успела среагировать, однако, кажется, Малфоя в последнюю очередь интересовала её персона. Он жадно заозирался по сторонам, замечая, что комната почти не изменила свой вид, но наверняка почувствовал несоответствия, недоступные глазу, но ощутимые до самого сердца. — В какое время нас занесло, есть идеи? — с высокомерными нотками в голосе спросил он у Гермионы. Гермиона сжала губы, пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, мы вернулись в наше время. Плюс-минус несколько месяцев, — медленно произнесла она. — Если Сам-Знаешь-Кто и правда изменил прошлое, он вряд ли стал бы оставаться там и ждать семнадцать лет. Ему невыгодно рисковать столкновением с самим собой или скрываться так долго. Скорее всего, он сделал, что хотел, и вернулся обратно. Говоря это, она едва удерживала голос от дрожи. Мысль о том, что именно он мог изменить, причиняла почти физическую боль. — И, очевидно, штаб Пожирателей больше не находится в твоем доме, — добавила Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Не нужно на меня так смотреть. Если ты думаешь, что мне было весело соседствовать с этими психами, то ты ненормальная! — с ядом выплюнул Малфой. — Я ничего не думаю, Малфой! Мне все равно на тебя, твой дом и твою связь с ПСами. Меня волнует мой лучший друг и его возможная смерть, что означает конец всего! — на последних словах ее голос предательски задрожал, а глаза наполнились горячими слезами. — Но это у тебя на предплечье черная метка. — Закрой рот! Ты ничего не знаешь обо мне, — с этими словами он сделал резкий выпад в сторону девушки, вдавливая ту в стену. Несмотря на весьма грубую словесную перепалку, никто из них не достал палочки. — В твоем мире все правильно, легко и понятно. А какой у меня был выбор? — Какой у тебя был выбор? — Гермиона горько рассмеялась, но в этом смехе не было ни веселья, ни издевки. Только усталость. — У каждого есть выбор, Малфой. Даже если он между плохим и худшим. Драко прижал её крепче, но его хватка была не жестокой, а скорее отчаянной. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела не только ярость, но и что-то ещё — что-то, что напоминало страх. — Ты правда веришь, что я хотел этого? Что мечтал носить эту метку? — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Думаешь, я с детства грезил о том, как буду служить человеку, который готов убить любого, кто не вписывается в его идеалы? Гермиона сжала кулаки, её спина ощущала холод стены, но страх уступил место пониманию. Она могла презирать его за многое, но прямо сейчас перед ней стоял не Малфой-наследник, не высокомерный слизеринец, а всего лишь мальчишка, которого судьба загнала в клетку. — Тогда почему ты не сопротивлялся? — тихо спросила она. Драко отвёл взгляд. — Потому что в этом мире те, кто сопротивляется, либо мертвы, либо хуже, чем мертвы, — Гермиона не выдержала напора и взмахнула палочкой приказывая Малфою отойти. — Мне плевать на твоё мнение, Грейнджер. Наверно стоит обдумать, в каком мире мы оказались, и что нам теперь делать, не находишь? — «Мы» ничего не будем делать. Ты сейчас же скажешь мне, где ближайшая точка аппарации, и там наши пути разойдутся. Или ты думал, что я позволю тебе преподнести меня своему Лорду на блюдечке? — выплюнула она с вызовом. Его глаза сузились, пальцы сжались в кулаки, а мышцы напряглись под темной тканью водолазки. — Ты вообще понимаешь, что несешь? — процедил Малфой, нервно одергивая ворот. — В неизвестном нам мире, в неизвестном времени, ты всерьез считаешь, что лучший вариант — это выскочить отсюда и аппарировать куда угодно? Гермиона молчала, и он усмехнулся, увидев, как на ее лице промелькнуло сомнение. — К тому же, Грейнджер, — его голос стал чуть ниже, опаснее, — ты выглядишь так, будто только что сбежала из плена. Гермиона машинально опустила взгляд и ощутила неприятное жжение смущения. Ее единственное приличное красное платье превратилось в бесформенный лоскут грязи, который уже невозможно было узнать. Разорванная ткань обнажала израненную кожу на животе, а спутанные волосы и многочисленные мелкие ссадины завершали этот пугающий образ. Первая мысль — штаб-квартира Ордена Феникса. Но существует ли он вообще? Насколько безопасно туда отправляться? Если мир изменился, если Волдеморт успел что-то переиграть в прошлом, то Орден мог просто исчезнуть… или, что хуже, попасть под контроль Пожирателей. Как бы ни хотелось признавать, но Малфой был прав. Прежде чем сделать хоть один шаг за пределы особняка, нужно было понять, что их ждет снаружи. И сделать это так, чтобы не попасться никому на глаза. Осознание пришло внезапно: они стояли посреди комнаты, которая явно не пустовала, и их спор на повышенных тонах мог привлечь ненужное внимание. Гермиона встретилась взглядом с Малфоем, и он, похоже, пришел к тому же выводу. Не теряя времени, он быстро наложил на нее дезиллюминационные чары. Тело тут же неприятно обволокло липкой, прохладной пленкой — побочный эффект заклинания, к которому невозможно привыкнуть. В соседней комнате послышалось движение, и Драко, не раздумывая, схватил Гермиону за предплечье и рывком повел к противоположной двери. — Ни звука. Нам нужно выбраться, — его голос прозвучал почти неслышно, но в напряженной тишине особняка каждое слово ощущалось громче, чем было на самом деле. Она машинально кивнула, но тут же вспомнила, что под чарами он этого не увидит. Они осторожно преодолели небольшой коридор и вышли к массивной лестнице, чьи ступени изгибались причудливым узором. В этот момент раздался неожиданный хлопок, и прямо перед ними возник домовик. Гермиона замерла, узнав в нем того, кто был для нее символом свободы и доброты. — Мистер Малфой? — удивленно пискнул Добби, широко распахнув глаза. — Добби думал, вы уже отправились в школу, сэр. Что-то случилось? — Не сейчас, Добби, — Драко старался говорить ровно, но в его голосе слышалось напряжение. — Я просто забыл кое-что в спальне и вернулся за этим. И я приказываю тебе никому не говорить о моем прибытии. Ты понял? Домовик замялся, его уши поникли, а руки начали нервно теребить край старой наволочки, служившей ему одеждой. — Добби никому не скажет, сэр… но если хозяева спросят напрямую, он не сможет солгать, — жалобно пробормотал он, а затем, словно осознав свою беспомощность, всхлипнул и принялся отчаянно рыдать. — Черт возьми, все в порядке! Только тише, — зашипел Малфой, быстро оглядываясь по сторонам. — Меня устраивает твой ответ. Добби всхлипнул еще раз, но послушно замолчал. — Теперь слушай. Мне нужен женский комплект одежды, еда и… — Драко на секунду замялся. — Все выпуски «Ежедневного пророка» за последние семнадцать лет. Доставь их прямо в мою комнату. Справишься? Рыдания Добби сменились удивлением, а в его больших глазах загорелась искорка любопытства. Он активно закивал и, щелкнув пальцами, исчез. Уединение с Малфоем вызывало в девушке тревогу и злость. Однако, несмотря на то, что ведьма могла починить свою одежду самостоятельно, она была благодарна Малфою за возможность выбросить это пыточное одеяние и отведать нормальной еды. Но самое приятное, если можно так выражаться в данной ситуации, это, наконец, приоткрыть завесу тайны и разобраться с тем, что происходит за стенами мэнора. Ведь самое страшное — не знать и позволить мозгу обдумывать бесконечные вероятности. Гермиона не доверяла Малфою. Она прекрасно помнила, как он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс, как Альбус Дамблдор чуть не умер от его руки, хоть и встретил смерть от Снейпа. Также девушку не покидали мысли о его заносчивости все учебные годы, издевательства над ней и другими учениками. Однако, она понимала, что сейчас выбора у нее нет. В конце концов, у Гермионы львиное сердце, и какой-то хорек не сможет ее напугать. — Мы почти дошли до моей спальни. Надеюсь, фальшивый Драко Малфой не предпочёл себе другую. Кто знает, насколько этот мир исказился, — пробормотал он, развернувшись на пятках и уставившись на мерцающую рябь, скрывающую Гермиону. — Ты же понимаешь, что мы влипли в это вместе, Грейнджер? — тихо добавил он, словно угадав ход её мыслей. — Может, попробуем хотя бы не мешать друг другу? Поверь, я не в восторге от… — Хорошо, — кивнула она сдержанно. — Но без фокусов, Малфой. Мысль о том, чтобы объединиться с Драко, вызывала у неё дискомфорт, будто в горле застрял кактус. Но сопротивляться здравому смыслу было глупо. Он прав — в этом искаженном мире они, по сути, остались вдвоём. Ну, если не считать Волдеморта. Спустя минуту они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, покрытой изысканными резными узорами. Гермиона ожидала увидеть мрачное, пропитанное тенью помещение, но, войдя внутрь, была приятно удивлена. Комната оказалась неожиданно светлой, наполненной мягким изумрудным сиянием. Сняв чары невидимости, она начала внимательно осматриваться, подмечая детали. Вопреки её представлениям, жилище Малфоя не тяготело к угрюмой чёрной палитре. Напротив, интерьер словно был создан, чтобы балансировать между элегантностью и уютом. Белые стены с мраморными прожилками смягчали насыщенные изумрудные шторы, а густой ковёр, не похожий на узорчатый, как в кабинете Нарциссы, напоминал пушистое облако, придавая пространству лёгкость. Массивные зелёные растения в простых белых горшках расставили свои широкие листья по углам, привнося в комнату живость. Но больше всего внимание Грейнджер привлекли величественные книжные шкафы, раскинувшиеся по обе стороны от окна. Серое дерево, словно запечатлевшее дыхание веков, хранило в себе несметное количество фолиантов. Гермиона облизнула губы, её пальцы невольно потянулись вперёд. Желание запустить руки в сокровищницу знаний, прочесть хотя бы десяток книг, было почти непреодолимым. В голове промелькнула мысль: интересно, что он читает? Но Гермиона тут же отогнала её, решив не давать себе повода видеть в Малфое нечто большее, чем случайного попутчика в этой безумной ситуации. Оторвав взгляд от книжных полок, она наконец заметила кровать, которая занимала значительную часть комнаты. Её массивное изголовье из того же серого дерева, что и шкафы, придавало мебели величественность. Балдахин из дорогой ткани в глубоких зелёных тонах мягко спадал по краям, а серебристый шёлк постельного белья поблёскивал в свете магических ламп. На прикроватных тумбочках, выполненных в едином стиле с остальной мебелью, беспорядочно лежали часы, небольшая книжка или, возможно, блокнот и несколько сладостей. Гермиона нахмурилась. Этот интерьер будто напоминал ей, что они действительно оказались в ином мире. Насколько сильно отличается эта комната от той, что была у Малфоя в их реальности? Она была такой же или здесь жилмсовершенно иной человек? — Надо же, он ничего тут не изменил, — словно прочитав её мысли, усмехнулся Драко. — Приятно знать, что в любом времени у меня безупречный вкус. Он направил палочку на дверь и прошептал запирающее, а затем заглушающее заклинание. Гермиона закатила глаза и, не удостоив его ответом, направилась к серому креслу, стоявшему рядом с книжным шкафом. По крайней мере, здесь можно было ненадолго расслабиться и попытаться осмыслить происходящее. — Грейнджер, стой! Ты действительно собираешься испачкать мою мебель? — резко выкрикнул Малфой с выражением неподдельного отвращения. Заметив ее замешательство, он кивнул в сторону двери, которую та до этого не заметила. — Ванная там, развлекайся. Замешкавшись, волшебница хотела возразить, но Драко уже развернулся от нее и скрылся за балдахином. Решив все же не упускать возможности смыть с себя ужасы последних дней, она скрылась за дверью и начала изучать ванную. Все тот же мрамор окутывал квадратную комнатку по бокам и снизу, посередине возвышалась интересная изогнутая белая ванна с выпуклыми фигурами драконов по бокам, а множество зеленых растений добавляло интерьеру жизнь. Гермиона метнулась к шкафчику в поисках банных принадлежностей и, к ее облегчению, радостная находка в виде чистого махрового халата и явно свежих полотенец с ароматом мяты, разбудила в ней острое желание моментально очутиться в этой гигантской вычурной ванной, в которой поместилось бы еще по меньшей мере три человека. Грейнджер выкрутила краны, плеснула какую-то жидкость из изящного флакона, и комната наполнилась приятным ароматом свежих яблок. Стянув с себя прилипшую одежду и закинув ее на табурет, стоявший справа от ванны, она погрузилась в воду. Теплая влага и невесомая пена на мгновение опьянили ее, и Гермиона издала тихий стон наслаждения. В голове неугомонно гудело. Все мысли перевернулись с ног на голову. Все прошлые стратегии не имели смысла. Последнее, что она помнит отчетливо — это руки мерзкого пожирателя, который схватил ее прямо на свадьбе Билла и Флер. А дальше — ослепляющее заклинание и тишина, после которой ведьма оказалась в клетке посреди пустой комнаты Малфой-мэнора. Воду пришлось несколько раз менять, пока она, наконец-то, не стала прозрачной, оповещая о том, что последние слои грязи были смыты. Не без труда, Гермиона заставила себя выйти и укуталась в подготовленное полотенце. Вокруг лениво плавали клубы пара, а запотевшее зеркало не давало разглядеть своё уставшее лицо. Она вытерла его ладонью, чтобы хоть как-то восстановить видимость, а затем принялась небрежно прочесывать волосы пальцами, когда дверь внезапно распахнулась. Гермиона вскрикнула от неожиданности, заметив Малфоя в дверях, стоящего с таким видом, как будто не происходило ничего необычного. Его взгляд был сосредоточен на чём-то другом, и он с равнодушием протянул ей газету, будто не замечая её состояния. — Мерлин, тебя стучаться не учили? Я думала, твои манеры должны быть безупречны, — удивленно изогнув бровь, прошипела она, пытаясь удержать хотя бы малую долю достоинства, несмотря на ситуацию. — Отвали, Грейнджер. Последнее, что меня интересует, так это твоя голая тощая задница, — с пренебрежением выдохнул Малфой, и, не обращая на неё внимания, ткнул пальцем в газету. — Лучше посмотри сюда. Гермиона сначала оглядела нижнюю газету, очевидно свежую. Было начало сентября, хотя они переместились из августа. Видимо, Волдеморт решил заглянуть немного вперед. Затем она с недоверием взглянула на первую полосу протянутым Малфоем «пророком», где красовался заголовок, от которого у неё перехватило дыхание:

«Магическая война окончена. Лорд Волдеморт победил»

На фоне этого заголовка, словно насмехаясь над каждым, кто пережил эту войну, была изображена колдография с надменным Томом Реддлом в министерстве. Он с ухмылкой пожимал руку молодому Пию Толстоватому, явно ставшему новым министром магии. Но самое страшное — это была дата. 7 июля 1982 года.