Глава 6. Приятно познакомиться, я Гарри Поттер.

Перенесённая в подземелье, Гермиона была поражена, обнаружив, что её факультет обосновался в бывшем логове змей. С произнесением пароля «Каптиосус Асинус» и прохождением внутрь отступающей стены девушку встретил живописный интерьер. Книги занимали каждый угол, словно живая библиотека. Бирюзовые тона обивки и ковров гармонично дополняли чёрное дерево, а разнообразие письменных столов, прыгливых горшков и котлов для зелий вызывало рой мурашек. Свисающие с потолка свечи придавали помещению атмосферу таинственности, а в зоне отдыха, у панорамного окна с видом на дно Чёрного озера, диваны и кресла создавали уютное пространство. Пробегая рукой по ткани мебели, Гермиона заметила черноволосую девушку, сидевшую в кресле с книгой. Та была в форме, схожей с хогвартской, но с ярким бирюзовым галстуком и укороченной юбкой. Мантия небрежно свисала с подлокотника, а каре едва заметно вздрогнуло. Девушка повернулась, приподняв бровь, и её взгляд встретился с карамельными глазами Грейнджер. — А ты кто такая? — её голос оказался неприятно высоким, а взгляд излучал надменность и высокомерие, присущее Малфою. Это определённо была бывшая змейка — кажется, Гермиона помнила её. — Гермиона Джин. Я новенькая, перевелась в Хогвартс из Ильверморни, — отчеканила она заученную фразу. — А ты?.. — Пэнси Паркинсон, — представилась девушка, хотя Грейнджер уже догадалась, кто она. Чистокровная аристократка с выраженным чувством собственного превосходства — словно Драко Малфой нашёл воплощение в женском обличье. Тон, с которым была произнесена её фамилия, не оставлял сомнений: змея до мозга костей. Пэнси окинула Гермиону оценивающим взглядом, как будто перед ней находился музейный экспонат. — Приятно познакомиться, — соврала Гермиона. Явно, подругами им не быть. — Не подскажешь, Пэнси, где находятся спальни для девочек? Я просто вымоталась с дороги. — Конечно, — Пэнси грациозно развернулась и указала изящной, с безупречным маникюром, рукой на массивную деревянную лестницу. — Поднимайся по правой стороне — упрёшься в нужную дверь. Коротко поблагодарив девушку, Гермиона поспешила в комнату, стремясь поскорее сбросить напряжение этого, без преувеличения, странного утра. В нос резко ударил хвойный аромат, и она глубоко вдохнула, пытаясь наполнить лёгкие свежестью. Очевидно, это были ароматизирующие чары — в подземельях Хогвартса подобный запах был невозможен. Окинув взглядом спальню, ведьма не заметила значительных отличий от прежней гриффиндорской. Кровати с бирюзовыми балдахинами, чемоданчики, зеркала, косметика — всё выглядело привычно. Осматривая вещи своих будущих соседок, она с облегчением обнаружила знакомое имя. Кровать Луны Лавгуд располагалась в дальней части комнаты — вокруг неё висели странные постеры с изображениями волшебных тварей, а на тумбочке лежала пара серёжек, напоминающих сливу-цеппелин. Зацепившись взглядом за кровать у круглого окна, Гермиона заметила тёмно-коричневый багаж стоял у изножья кровати с собственными инициалами. Вероятно, Снейп позаботился обо всём заранее. Усевшись, она потянула чемодан к себе и начала перебирать содержимое. Внутри оказались комплекты формы, тренировочная одежда, учебники за седьмой курс и предметы личной гигиены. Всё необходимое — и ничего лишнего. Некоторые книги показались ей новыми и любопытными, особенно «Тёмные искусства», но Гермиона решила оставить чтение на вечер: день и без того обещал быть насыщенным. После освежающего душа решение переодеться в новую форму показалось девушке неотложным. Одежда, которую достал Добби, уже порядком износилась и нуждалась в куда более основательной стирке, чем могли обеспечить простые очищающие чары. Забравшись с ногами на кровать, Гермиона раскинула руки и уставилась в каменный потолок, частично скрытый полупрозрачной тканью балдахина. В голове клубились сотни вопросов, приправленных тревогой. Они хаотично путались, пульсировали, отдавались эхом в ушах, не позволяя расслабиться даже на миг. А ответов пока не было. Сжалившись над собственным уставшим разумом, она взялась за единственное, что могло отвлечь её — информацию. Развернув свиток, вручённый Снейпом, Гермиона принялась перечитывать его снова и снова, будто стараясь запечатлеть каждую букву на внутренней стороне век. Итак, она — Гермиона Джин. Переехала в Суррей вместе с отцом из Небраски. Её мать, Лорейн, скончалась год назад от родового проклятья, и других родственников у девушки не осталось. Её отец, Альберт Джин, волшебник сорока двух лет, владеет небольшим, но прибыльным книжным магазином в США, который приносит стабильный доход и позволяет ему не работать в привычном смысле. Гермиона так и не смогла оправиться после смерти матери, и, надеясь сменить обстановку, приняла решение закончить своё обучение в Великобритании. Перевернув лист, Грейнджер ещё раз пробежалась глазами по строкам. Легенда выглядела достаточно правдоподобной, но, быть может, стоило бы добавить пару ярких штрихов. Хоть она и сомневалась, что кто-то полезет ей в душу с расспросами, осторожность ещё никому не вредила. Отчаянно пытаясь навести порядок в хаосе мыслей, Гермиона сталкивалась с главным вопросом — с чего начать. Идея приблизиться к Тео Нотту, бывшему слизеринцу и лучшему другу Малфоя, вызывала раздражение, смешанное со страхом. В школьные годы её круг общения ограничивался семейством Уизли, Гарри, иногда — разговорами с Луной или Невиллом. Всё, что она знала о Теодоре, сводилось к его академическим успехам и слегка глуповатому чувству юмора. Он был привлекателен — тёмные кудри, способные очаровать любую студентку, и глаза глубокого синего оттенка, бесстрашно заглядывающие в душу. Отсутствие показного богатства, равнодушие к статусу, отсутствие снобизма делали его более сносным, чем остальных змей. В её присутствии Тео никогда не позволял себе ни враждебности, ни высокомерия. Его шутки были простыми, местами наивными, но всегда доброжелательными. Нередко его видели в компании студентов с других факультетов — особенно с близнецами Уизли, пока те ещё учились в Хогвартсе. Составив в голове образ Тео, Гермиона неожиданно поймала себя на мысли, что он вполне мог бы ей понравиться. Вытеснив непрошеные образы, она вновь уставилась в пергамент, будто взгляд способен оставить ожог на бумаге, если сосредоточиться достаточно сильно. Помимо курса по Тёмным искусствам, школа предлагала изучение таких дисциплин, как основы Легилименции и Окклюменции, Алхимия. С досадой она отметила отсутствие Магловедения и Прорицаний — предметов, к которым сама не питала особой привязанности, но всё же уважала тех, кто выбирал их осознанно. На самом деле Гермиона всегда обожала всё, что было связано с Хогвартсом. Получив письмо с приглашением, она считала секунды до того момента, когда наконец сможет купить свою первую волшебную палочку. Косой переулок произвёл на неё ошеломляющее впечатление — она была по-настоящему счастлива оказаться среди таких же волшебников, как и она сама. Тогда Грейнджер ещё не знала, что в магическом мире существует дискриминация, что одни маги считают себя выше других, и что на таких, как она, однажды начнётся охота. Нет, тогда она была всего лишь одиннадцатилетней девочкой, искренне радующейся тому, что ей нашлось место в волшебном мире. Мысль о собственной жизни, которую она могла потерять навсегда, неожиданно кольнула сердце. Гермиона отложила пергамент на прикроватную тумбочку и, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку. Слёзы — нежданные, упрямые — катились по щекам и впитывались в бирюзовую наволочку. От слишком сильного напряжения ведьма почувствовала приближение истерики — и позволила себе бесшумно закричать в подушку. Но сейчас не время раскисать. Надо всё вернуть на свои места. Пока ещё не поздно. Обратив внимание на багаж, Гермиона обнаружила небольшой мешочек с монетами. Что же, Снейп решил порадовать её личными деньгами? Неожиданно, но приятно. Перекатывая в пальцах бронзовую монетку, она вдруг почувствовала, как в голове вспыхивает гениальная идея — та, которой непременно следовало поделиться с Малфоем. Решительно встав с кровати, она направилась к выходу из гостиной. Пэнси уже не было, но в комнате всё ещё витал терпкий аромат её духов с нотками пачули. Сморщив нос, Гермиона вышла в коридор подземелий и огляделась. Редко ей доводилось бывать в этой части замка — за исключением уроков зельеварения и магловедения, тут больше ничего не преподавали. Кое-как добравшись до лестниц, она задумалась, где могла находиться гостиная Малфоя. Логично было предположить, что если её факультет теперь обитает в подземельях, то его, вероятно, переселили в Гриффиндорскую башню. Свернув к знакомой лестнице, девушка привычной дорогой зашагала в сторону портрета Полной Дамы. Пароль ей, к сожалению, был неизвестен, но она не сомневалась — Малфой не заставит себя ждать. Облокотившись о каменную стену, Гермиона принялась разглядывать носки своих чёрных туфель. Форма ощущалась на теле приятно, даже несмотря на непривычные бирюзовые тона галстука. Возможно, юбка была короче, чем следовало бы, а чёрные гольфы — длиннее обычного, но это придавало образу определённый шарм. Смущал только цвет. Чёрная блузка, чёрная юбка, чёрная мантия... Не прошло и пяти минут, как из-за портрета вышла белокурая фигура, а за ней... Не может быть, это был Гарри. Нервно отпрянув от стены, Грейнджер собиралась броситься на друга, чтобы удушить его своими объятиями, но, увидев злой взгляд Драко, сдержала свои порывы. Гарри выглядел здоровым, но его взгляд был таким усталым и мудрым, как будто он прожил не меньше Дамблдора! Что ему пришлось пережить в этом мире? Как он ощущал свою жизнь, находясь рядом с убийцей своих родителей вот уже шестнадцать лет? Знал ли он что-то о Джеймсе и Лили? В «Пророке» не было ни строчки о них — убил ли их Волдеморт или пленил? Это был вопрос, с которым предстояло разобраться. Тем временем, парни уже догнали Гермиону и остановились. Гарри выглядел удивлённым, видимо, не ожидая встретить в школе новое лицо. Чёрная форма сидела на нём безупречно, а фиолетовый галстук создавал интересное сочетание с его яркими изумрудными глазами. — Гарри, познакомься, это Гермиона Джин. Новая ученица, — представил Малфой девушку. Гарри заметно напрягся, но протянул ей свою ладонь для рукопожатия. Его кожа была холодной, как лёд. Некогда грубые пальцы теперь были аристократично гладкими, как будто никакая физическая работа никогда их не касалась. Ведь она помнила, что Гарри из того мира был кем-то вроде прислуги у своих ужасных родственников, Дурслей. Они нагружали бедного парня всей работой по дому, какую только могли взвалить на щуплого юношу. Гермионе было больно видеть, как лучший друг смотрел на неё пустым взглядом и не узнавал. В голове тут же пронеслась история их дружбы, длиной в шесть лет. Первая встреча в вагоне Хогвартс-экспресса, распределение на один и тот же факультет, спасение от тролля... Голос предательски дрожал перед этим незнакомцем, который теперь даже привычных круглых очков не носил. — Приятно познакомиться, я Гарри Поттер, — холодно ответил бывший друг. — Откуда перевелась и почему? — его безобидные вопросы ощущались, как допрос, а в голосе чувствовалось недоверие. — Из Ильверморни. У меня кое-что случилось, и было необходимо сменить обстановку, — Грейнджер решила, что будет неправдоподобно делиться личной трагедией с «незнакомым» человеком и предпочла промолчать о причине своего перевода в новую школу. — А почему ты не на занятиях? — Кое-что оставил в спальне, — парень обернулся к портрету Полной Дамы. — Ладно, пожалуй, мне уже пора. Увидимся. Когда силуэт Гарри скрылся за поворотом, Гермиона почувствовала облегчение, словно после выполнения трудного физического упражнения. Издав тихий выдох, она взглянула на Малфоя, лицо которого было белее обычного. — В чём дело? — встревоженно спросила она. — Гарри что-то заподозрил? — Не думаю, — было видно, что эта встреча далась Драко нелегко, его слегка потрясывало. — Его, кажется, смутило моё недоумение, но, к счастью, он просто забрал учебник и ушёл. Я притворился, что мне надо в библиотеку, и поплёлся следом, чтобы найти тебя. Где поселили умников с факультета Ментем? — В твоём бывшем логове, — саркастично ответила Грейнджер. — На самом деле, Малфой, я тоже пришла, чтобы найти тебя. Нам нужен новый план, так как изначальный больше не актуален. — Для начала мне нужно к Снейпу. Я не смогу общаться с Поттером, как с закадычным другом, коими здесь и являемся. Слишком много пробелов, и у меня есть идея, как их восполнить. — Я и не предполагала, что тебе придётся сложнее, чем мне, — Гермиона закусила губу и задумалась. Драко заметил это движение, но тут же отвёл взгляд. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне больше о Теодоре. Может, отправимся во внутренний двор часовой башни? Не стоять же посреди коридора. — Встретимся там через двадцать минут, — блондин молча прошёл мимо неё и направился к лестницам. Гермиона закатила глаза и поспешила следом. — Малфой, я понимаю твоё желание эффектно уходить после разговора, но нам с тобой в одну сторону. Он скривился, но замедлил шаг. Только сейчас Гермиона обратила внимание, что Драко также облачился в форму. Ему шел черный цвет, в отличие от неё. Рубашка сидела идеально, а брюки точно подогнал искусный портной своими волшебными иглами. Школьная форма стремится сделать всех равными, но Малфой носил её так, будто она была куплена в самом дорогом магическом бутике. Его вид был безупречным, как будто ни одна трагедия за последние сутки не оставила следа на этом лице. Единственным, что выдавало беспокойство, был лёгкий тремор. Даже цвет его кожи стал привычно молочным. Невольно Гермиона вспомнила свой собственный вид. Нет, конечно, её форма сидела также идеально. Но губы были искусаны от волнения, волосы лежали на плечах беспокойным гнездом, требующим чар гламура, а походка была нервной и дёрганой. Почему-то захотелось позаимствовать хотя бы капельку его уверенности, и она постаралась выпрямить плечи, расслабить лицо, словно перенося кусочек его невозмутимости в свой мир. — Грейнджер, что с твоим лицом? Ты выглядишь так, будто перепила сливочного пива, — ядовито воскликнул Драко. Девушка нахмурилась и бросила в него колкий взгляд, от чего тот подавил смешок и, насмешливо фыркнув, отправился в другую сторону. Оставшись в одиночестве, Гермиона решила прийти во двор сразу и дожидаться Малфоя там. Внутри двора царила уютная свежесть. Осенний ветерок ласкал её лицо, а запах прошедшего дождя наполнял воздух. Одинокие листья лежали на каменистой земле, стремясь покинуть дерево раньше времени, а солнце игриво пробивалось сквозь облака. Сбросив мантию, девушка уселась у фонтана, откидывая голову навстречу тёплым лучам. Мгновение безмятежности окутало её, и она отпустила все заботы, растворяясь в моменте. — Здравствуй, — медленно протянула Луна, обращаясь к ней. — Я не видела тебя здесь раньше, что странно, ведь я учусь здесь уже седьмой год. Ты новенькая? — не дождавшись ответа, девушка продолжила. — Откуда перевелась? Меня зовут Луна, а это Невилл. — Я Гермиона. Приятно познакомиться. Да, я перевелась из Ильверморни. — У тебя очень хороший британский акцент для американки, — заметил бывший гриффиндорец. — Надеюсь, тебе понравится у нас. Мерлин. Должно быть странно, что у человека, прожившего всю жизнь в Соединенных Штатах Америки, не было американского акцента. Гермиона решила поработать над этим позже, заметив, что парочка уже устроилась с другой стороны фонтанчика и потеряла к ней всякий интерес. К её облегчению, больше никто не проявил желание познакомиться с новенькой. Большинство учеников лишь внимательно рассматривали Гермиону и продолжали свои дела. Краем глаза она заметила кудрявую макушку, которая устроилась на дальней скамейке. Теодор выглядел робким, немного замкнутым. Усердно читая учебник, он не обращал внимания на шум двора. Гермиона с интересом наблюдала за ним, будто видела впервые. Его беспокойные кудри, совсем как у неё, спадали на лицо и глаза, а неряшливо заправленная рубашка торчала из брюк. Словно почувствовав чужой взгляд, он поднял голову и встретился с Гермионой глазами. Его лицо выражало недоумение, как и у большинства, но также мелькнул интерес. Слегка наклонив голову, он продолжал смотреть на неё. Ведьме стало неловко, и она отвернулась. К счастью, спустя мгновение ученики рассеялись на следующий урок, и двор вновь опустел. Малфой шагал уверенно, его взгляд сразу же нашел фигуру Гермионы и поднялся к её глазам. Внутренне она устала смеяться над иронией судьбы. Почему именно с Драко Малфоем ей предстояло оказаться в такой ситуации? С тем, кого она презирала ещё со школы, кто грозил ей физической расправой и кого она, в конечном итоге, «наградила» разбитым носом на третьем курсе. Теперь Гермиона проводила с ним больше времени наедине, чем за все шесть лет в Хогвартсе. — Проблема с Поттером частично решена, — без предисловий начал он, остановившись напротив девушки. — Северус собирал его воспоминания, Салазар его знает зачем, с первого курса. Возможно, для отчётности перед Волдемортом. — Ты посмотрел его воспоминания? — ужаснулась она. Представить страшно, что кто-то мог бы так же легко посмотреть все её. — Это же личное, Малфой! — Есть другие идеи, всезнайка? — бросил парень. Увидев на её лице смятение, он кинул на девушку победоносный взгляд. — Я посмотрел только то, что касается меня. В общем, мы действительно близкие друзья. Подумать только, да Грейнджер? Твой «золотой мальчик» здесь вовсе не такой святой. — Ты ничего не знаешь о Гарри и о том, что ему пришлось пережить, — холодно процедила Гермиона. Она не позволит ему оскорблять лучшего друга. — Ой, бедный Поттер. Мамочки нет, папочки нет, — он протёр кулаками глаза, имитируя слёзы. — Да если бы ты и Дамблдор не носились с ним, как с золотым яйцом, он бы помер ещё на первом курсе! — Закрой свой рот! Ты понятия не имеешь, что он пережил, что такое потерять родителей. Радуйся, что твоя мама всегда была рядом, чтобы вытереть твои сопли, — увидев, как Малфой дернулся в её сторону, ведьма тут же вскочила. — Не смей! Гарри никогда не просил ни славы, ни привилегий! Пока вы завидовали ему, он всего лишь хотел жить в полной семье. Или ты настолько ограничен, что решил, будто ему нравится быть Избранным для сражения с Волдемортом? — Иди к чёрту, — это была победа. Гермиона видела смятение в его глазах от её слов. Все забывали, что Гарри был всего лишь подростком, которому пришлось расти среди ужасных людей и столкнуться со смертельной опасностью в слишком юном возрасте. Такие, как Малфой, что родились с золотой ложкой во рту, никогда не смогли бы вынести и части той ноши, что носил на своих плечах её друг. — Ближе к делу, Малфой. — Мы проводили всё детство в моём доме, Нарцисса его обожает, — Драко скривился. — Поттер сильно отличается от того, кого ты знала. Как я понял, он очень отстранён, его разум закрыт от всех. Он чертовски силён и, не постесняюсь этого слова, опасен. На третьем курсе, он обучил меня основам окклюменции. Ты можешь себе такое представить? Нет, она не могла. Это очень сложная магия, которая требует невероятной концентрации от волшебника. Как можно освоить настолько непростое искусство в тринадцать лет? Либо Волдеморт его заставлял, либо Гарри сам хотел скрывать свои мысли от него. — А ты владеешь окклюменцией? — это был риторический вопрос, на который девушка уже знала ответ. — А как по-твоему я выживал в собственном доме, когда этот полукровка в нём поселился? — задумавшись о чём-то, он взглянул на Гермиону безумными глазами. — А вот ты, видимо, нет? Волшебница отрицательно покачала головой, чувствуя, как румянец расползается по щекам. Неприятно было уступать Малфою в знаниях, ведь это её стихия. «Умнейшая-Ведьма-Своего-Возраста», чёрт возьми. Но, к сожалению, в Хогвартсе не обучали таким наукам, за исключением непродолжительных уроков Гарри у Снейпа на пятом курсе. — Это проблема, — заметил Драко, напрягшись всем телом, как будто пытаясь что-то обдумать. — В расписании есть этот предмет, но проблема в том, что наши тайны смертельно важны. — И что ты предлагаешь? — спросила Гермиона, всё ещё не понимая, к чему он клонит. — Я тебя научу. Будем заниматься после уроков, в каком-нибудь тихом уединённом месте. Мысль об уединении с Малфоем вызвала у неё одновременно испуг и… волнение? — Есть у тебя какое-то место на примете? — парень сложил руки на груди и взглянул на неё, как будто она — мастер в поиске таких уединений. — Женский туалет на втором этаже, — подтверждая его мысли, предложила Гермиона. — Плакса Миртл, точно, — усмехнулся он, и его губы исказились в нечто похожее на улыбку. — Отлично. Значит, будем встречаться там каждый день после занятий. Гермиона чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, и её дыхание стало быстрее. Подобное обучение с Драко было одновременно и невозможным, и неизбежным. Она бы никогда не согласилась на это в обычных обстоятельствах, но сейчас она ощущала себя зажатой между двумя силами: с одной стороны — острая необходимость в освоении этого искусства, а с другой — невыносимое отвращение к самой мысли о столь близком общении с этим человеком. — Эта монета заколдована. Как только ты коснёшься её вот здесь, — Гермиона показала зазубрины на ребре монеты, — то моя монетка, — она достала свой кнат, — нагреется и оповестит меня о том, что ты меня ищешь. — Протеевы чары? — Малфой округлил глаза, удивлённый. Ведьма приподняла уголок губ, уловив восхищённый тон в его голосе. — Это уровень ЖАБА, Грейнджер. — На пятом курсе, когда мы с Гарри и Роном собрали Отряд Дамблдора, я заколдовала монетки для всех участников. — Неплохо, а главное, — Малфой прищурился и продвинулся так близко, что она почувствовала его запах. От парня приятно доносился аромат свежей перечной мяты и кедра. — Я знаю, откуда ты позаимствовала эту идею. Не стыдно, львиное сердце? Его лукавая улыбка и пьянящий аромат словно вывели Гермиону из равновесия. Она почувствовала странное тепло, которое распространилось по телу, и поспешила отодвинуться. Да, ведьма действительно позаимствовала идею с зачарованными предметами у Волдеморта. Что в этом такого? — Я же не клеймлю людей уродливыми зловещими татуировками и не собираю Пожирателей смерти, Малфой, — попыталась оправдаться она. — Кто я такой, чтобы тебя осуждать? — ехидно проговорил Драко, отодвигаясь от неё и унося с собой аромат эфирных масел. — Расскажи мне что-нибудь о Теодоре, — Гермиона решила сменить тему. — Чем он увлекается? — Я не уверен, что мы говорим об одном и том же человеке. Возможно, здешний Тео отличается. — Я видела его только что, он показался мне замкнутым. — По моим воспоминаниям, Теодор Нотт — весельчак и оптимист. Кроме того, он неплохо учится. В отличие от большинства моих друзей, Тео никогда не гордился своим превосходством, — судя по выражению лица Малфоя, ему было непонятно такое отношение друга. Юноша присел рядом с Гермионой на скамейку, и казалось, будто он собирается поделиться с ней каким-то откровением. — Иногда мне казалось, что он немного стыдится того, что состоит в Священных Двадцати Восьми. И ты должна знать ещё кое-что, — Драко замялся, словно размышляя, стоит ли говорить дальше. — Тео никогда не поддерживал идеи Волдеморта и планировал вступить в Орден Феникса. Гермиона ахнула, явно не ожидая такого поворота. Было интересно, как Орден воспользовался бы этой информацией. Насколько ей было известно, Нотт старший был из приближённого круга Волдеморта. Орден мог бы использовать Теодора как шпиона. — Мы не знаем, как он относится к ситуации сейчас, — она устало вздохнула и повернулась лицом к Малфою. — Я попытаюсь наладить с ним контакт. В конце концов, мы оба жадны до знаний, значит, найдём что-то общее. — Отлично. Значит, я буду окучивать Поттера, а ты — Тео. Интересно, что из этого получится.