Глава 9. Орден Феникса.

Драко ощутил, как мир вокруг сжался, будто кожа под лезвием ножа, когда Гермиона побледнела, словно цветок, увядающий под ледяным ветром. Она тихо ахнула, а в её глазах отразились испуг и смятение. Сам он едва успел справиться с волной неясных чувств, когда Гарри внезапно раскрыл правду о Волдеморте. Весть о возвращении Тёмного Лорда в Англию ударила, как раскат грома среди ясного неба, — сердце заколотилось тревожно и неуверенно. И пусть Северус уверял, что Волдеморту нет дела до Хогвартса, Драко не мог избавиться от внутреннего напряжения, будто предчувствовал надвигающуюся бурю. — Успокойся, Грейнджер, — резко бросил он, выходя из раздумий. — У тебя всё на лице написано. Для нас ничего не меняется — продолжаем действовать по плану. — Да, ты прав, — Гермиона почти мгновенно собралась, и Драко в который раз удивился её самообладанию. — Кстати, — он слегка склонил голову, будто между делом, — Поттер пригласил меня завтра в Хогсмид. Хочет отпраздновать начало нового учебного года. Гермиона посмотрела на него с ноткой зависти и настороженности. Видимо, скучала по своим идиотским друзьям. Впрочем, Драко тоже ощущал пустоту — не то чтобы он имел близких друзей, но иногда остро не хватало хоть кого-то рядом. Блейз учился на другом факультете, и за все эти дни не нашлось ни времени, ни повода для встречи. В этой реальности они были лишь однокурсниками, разделёнными невидимыми стенами. Тео и Паркинсон теперь числились на факультете Грейнджер. Но что бы он им сказал? Всё вокруг напоминало зазеркалье, где знакомый мир отразился искажённо — до боли узнаваемый и в то же время совершенно чужой. Идея отправиться в Хогсмид с Избранным не внушала доверия. Да, Поттер оказался на удивление терпимым собеседником — хоть Малфой никогда в жизни этого не признает вслух. Но шататься с ним по местным заведениям вроде «Трёх мётел» или «Кабаньей головы» — это уже выходило за грани допустимого. И всё же, это был шанс. Прекрасная возможность разговорить Поттера после пары стаканов огневиски, когда его ментальная защита естественным образом даст трещину. Они как раз обсуждали предстоящую субботу вместе с двумя студентками факультета Форс, когда навстречу пошла Грейнджер, чуть ли не под ручку с Тео. По какой-то причине эта сцена злила Драко. Возможно, он ревновал своего лучшего друга, завидуя тому, что Гермиона могла проводить с ним больше времени, чем он сам. Она бросила на него взгляд, полный гордости, не забыв при этом задрать подбородок, словно подчеркивая своё превосходство. Потом, резко повернувшись к Теодору, расплылась в глупой улыбке, так что хвост её волос смахнул воздух. Малфой почувствовал, как кровь прилила к щекам, и сделал единственное, что счёл нужным — коснулся кната. Грейнджер должна узнать о Волдеморте, а её глупый флирт с его лучшим другом подождёт. И вообще, откуда они идут в такое позднее время? Ах да, библиотека. Два ботаника. На самом деле, Тео и в своём мире отличался пытливым умом и поразительной любознательностью. Мальчишка впитывал знания, как губка, и слушал преподавателей с такой жадностью, что Малфой не мог удержаться от фырканья каждый раз, когда замечал этот блеск в его глазах на лекциях. Даже уроки профессора Бинса, которые работали лучшего любого сонного зелья, не оставляли Тео равнодушным. Закончив разговор с Грейнджер, Малфой бросил небрежное «Увидимся» и покинул туалет. Почему-то в её обществе всегда становилось жарко, и он поспешно снял мантию, прежде чем, быстро проскользнув мимо, оказался в своей гостиной. Утро встретило ребят солнечными лучами и ароматами прошедшего дождя. На улице стоял опьяняющий запах, а студенты с четвертого по седьмой курс дружно направлялись в сторону магической деревушки. Краем глаза Драко заметил Грейнджер, которая, как ни странно, шла в компании Паркинсон. Брюнетка что-то активно рассказывала, а Гермиона, неловко сжимая руки, озиралась, как будто пыталась найти путь к отступлению. Да, Пэнс довольно прилипчива, но это качество, на удивление, ей совершенно не портит. У них с Драко были странные отношения. Юноша знал, что девушка к нему неравнодушна. Он не назвал бы это любовью — нет. Скорее, это была сильная симпатия, перемешанная с чувством выгоды от удачной партии. Ему нравилась Пэнси. Острая на язычок, со сложным, но интересным характером, в меру высокомерная, как и подобает её фамилии. Она не принимала полумер — либо всё, либо ничего. Малфой ностальгировал по весёлым дням в Хогвартсе, когда они устраивали вечеринки в подземелье с литрами огденского огневиски, придумывали нелепые кричалки для Уизли, которого чудом взяли в сборную Гриффиндора по квиддичу, и когда состоялся их первый и последний неловкий поцелуй. Взгляд невольно вернулся к Грейнджер, и теперь в его глазах отразилось грустное понимание её чувств. Да, он тоже скучал. Поттер что-то говорил, но Малфой не слушал — его внимание привлекли Пожиратели смерти, стоявшие у входа в деревню. Облачённые в чёрные плащи и маски, они наблюдали за учениками, смотря через узкие щели своих масок, и грозно закрывали проход в Хогсмид. Оглянувшись, Драко понял, что эта ситуация удивляет только его и Грейнджер. Поттер прошёл вперед, что-то сказал правому Подирателю, и те отошли в сторону. Проходя мимо, Малфой чувствовал, будто он находится во «Флориш и Блоттс», откуда ушёл так и не купив ни одной книги. Липкое ощущение, когда проходишь без покупок мимо продавца, словно ты что-то украл, хотя всего-лишь не нашел ничего подходящего. Хогсмид превратился из красочной и живописной деревни в мрачное, угрюмое место, где даже воздух был пропитан тяжким ощущением утраты и страха. Окна домов были плотно закрыты, словно жители прятались от угрозы, которая поджидала их за каждым углом. Кустарники, когда-то ухоженные и цветущие, теперь стояли заброшенными и забытыми, словно воплощая упадок и разрушение. Несколько лавок, не боящихся дементоров или Пожирателей, пытались хоть как-то смягчить атмосферу своими натянутыми улыбками, зазывая учеников посетить их заведения. Драко заметил, как в глазах Гермионы застыло отчаяние, которое, казалось, было готово вот-вот прорваться, но оставалось сдержанным в этом удивительно стойком взгляде. Свернув в паб «Три метлы», Гарри, Драко, Гермиона и Пэнси отделились от основной массы учеников, которые разбрелись кто куда. Усевшись в некогда любимое заведение, Драко без всяких предисловий заказал крепкий волшебный напиток, чем вызвал удивление у Избранного. — Что с тобой? — брюнет сдвинул брови и заказал себе сливочное пиво с эклерами. — День только начался, а ты уже хочешь напиться в хлам? — От одного стакана ничего не будет, — довольно резко ответил Малфой, но тут же взял себя в руки. — Первая учебная неделя последнего курса. Отмечаю. — Как скажешь, — Гарри снял мантию и бросил её на соседнее пустое кресло. — Ты поговорил со Снейпом насчёт тренировок по Легилименции? Драко отпросил их с Поттером у Снейпа на первый семестр и был решительно настроен воспользоваться этой возможностью, чтобы без подозрений проникнуть в голову Поттера. Директор встретил эту новость сдержанно, не слишком воодушевленно, но всё же дал согласие. Теперь каждое утро второго понедельника они с Гарри будут усиленно практиковаться в Легилименции. Пухленькая женщина с добродушной улыбкой поставила на стол порцию огневиски. Малфой повернулся в сторону Грейнджер, которая, похоже, немного оживилась и теперь любезно переговаривалась с Пэнси. Гермиона была в том же наряде, который ей принес Добби. Чёрная приталенная водолазка так элегантно подчеркивала её стройную фигуру, что Драко невольно прокашлялся и одним глотком осушил бокал огденского. Девушка прилипла к своей бутылке сливочного пива, и на её верхней губе появились забавные белые «усы». Аристократка Паркинсон с презрением наблюдала за этим, ведь ей было совершенно немыслимо представить, чтобы благовоспитанная девушка могла опуститься до такого второсортного напитка, а потом ещё и вытереть рот рукавом одежды. Однако, почему-то Малфоя всё больше привлекало, нежели отталкивало, отсутствие манер у Гермионы. В его семье и окружении всё было иначе: строго, фальшиво, бездушно. Каждый день Драко надевал свою маску безразличия, которая приросла намертво ещё в детстве. В детстве, где маленькому мальчику было нельзя плакать или капризничать. В юности, где юноше было нельзя беспечно веселиться или влюбляться в любую понравившуюся девушку. Строгие правила древнего чистокровного рода были неприступны для Малфоев. Но иногда ему так хотелось нарушить их. Например, напиться с лучшим другом в школе, а потом всю половину ночи проводить в обнимку с унитазом и заглушающими чарами. Или попробовать нацепить нелепую, но удобную, магловскую одежду, ссутулиться, поцеловать грязнокровку… Стоп. Мысли снова увели его в совершенно неуместное русло. Хотя на паре вечеринок ему всё же посчастливилось побывать. И ночь, проведённая в компании белого фарфорового унитаза, навсегда отпечаталась в памяти. Можно сказать, «спасибо» Забини, который удивил всех слизеринцев своим коктейлем, гордо назвав его «Забиски». Этот шедевр алкогольного искусства представлял собой смесь огневиски, медовухи и сливочного пива. Короче говоря, всё то, что можно было достать в Хогсмиде и смешать. — Что происходит, Малфой? — голос Поттера вырвал Драко из воспоминаний. Тон Избранного ему не понравился. Брюнет напряжённо посмотрел прямо в серые глаза, и от былой доброжелательности, которой Гарри наслаждался весь день, не осталось и следа. — О чём ты? — Драко мгновенно принял самое невинное выражение лица, на которое только был способен. Было очевидно, что Гарри начнёт что-то подозревать. Иначе и быть не могло, ведь они друзья. Более того, они лучшие друзья. Но Малфой был готов. — С начала учебного года ты ходишь какой-то… не свой, — Поттер откинулся на сиденье и провёл ладонью по своим волосам. — Дома кое-что произошло, — Малфой сделал театральную паузу, давая своей выдумке шанс звучать максимально правдоподобно. — Я узнал, что Люциус изменяет моей матери. Победа. Драко увидел в глазах Гарри смесь эмоций: непонимание сменилось изумлением, а затем — осознанием. Он переживал за Нарциссу, как за собственную мать. Малфой отлично знал это. Использовать слабости других ради своей выгоды — это истинная черта слизеринцев. — Салазар! Вот уро… извини. — Всё в порядке, я того же мнения, — сказал Драко, и это была чистая правда. Он презирал отца, хоть тот уже и покинул этот мир. Точнее, покинул тот мир, из которого Малфой явился. Зато здесь, светловолосый аристократ пышет здоровьем. — Но, как ты понимаешь, я не очень хочу поднимать эту тему. Поттер лишь коротко кивнул и принялся рассказывать о своих планах на ближайшее занятие по Окклюменции. Из рассказов «друга» Малфой понял, что скучать ему не придётся. Зато он подчеркнул для себя главное: ему будет разрешено покопаться в голове Избранного. Бинго. Краем глаза блондин заметил, как бар покинули две девушки. Раскрасневшаяся от пары бутылок сливочного пива Гермиона выглядела счастливой и беззаботной. Мерлин, давно он не видел зубрилу в таком прекрасном расположении духа. На секунду ему захотелось, чтобы хотя бы часть этой безмятежности передалась и ему. Последние дни Малфой чувствовал себя, как на пороховой бочке. Оно и понятно: в их ситуации нет ничего нормального и расслабляющего. Весь их план был хрупким, как карточный домик. Поставь не под тем углом одну карту — и он распадется. Погодя минут десять, они с Поттером также вышли наружу. Сентябрьский день заливал солнечными лучами улицу, а пожелтевшая листва окрашивала пейзаж в красивый золотой оттенок. Малфой сморщился: он не любил солнце. Хмурое, затянутое облаками небо было ему гораздо более по душе. В следующее мгновение Драко почувствовал сильный толчок и был оглушен звуком Бомбарды, которая летела со всех сторон. На каждый квадратный метр площади деревни аппарировали враждебно настроенные волшебники, которые, не теряя ни секунды, начинали стрельбу заклинаниями в стоявших у каждого угла Пожирателей. Те, не щадя никого, отражали атаки Непростительными, которые чудом не задевали учеников, бросившихся кто куда. Драко заметил яростные глаза Поттера, который уже занес палочку на очередного волшебника, которым, к удивлению Малфоя, оказался бывший студент Хогвартса Дин Томас. Юноша с особым остервенением бросился на Избранного в ответ, но был сбит простым парализующим заклинанием. Не успев сориентироваться от взрывов, Малфой почувствовал сильное головокружение, и перед глазами все расплывалось. Он наощупь пытался достать свою палочку, которая так неудобно лежала во внутреннем кармане мантии. Едва его рука нащупала древко, как землю снова сотрясла мощнейшая Бомбарда. Улицу заполнили визги, среди которых был отчетливо слышен высокий писклявый голос Паркинсон. — Там Гермиона Джин! — девушка в панике бежала в ближайшее укрытие за скамейку, выглядя до смерти напуганной. К Малфою резко вернулась четкость зрения, и он следил за дрожащей рукой Пэнси, которая указывала в сторону «Шапки-невидимки», магазина одежды в Хогсмиде. Блондин мгновенно дернулся в его сторону, попутно бросая Остолбеней на всех, кто оказался у него на пути. Лица не имели значения — сейчас важна была только одна вещь: жизнь Гермионы Грейнджер. Малфой просто не мог остаться один. Он не был готов пережить всё это в одиночку. За такой короткий промежуток времени Грейнджер стала для него самым близким человеком на свете, даже ближе родителей. Ведь ни одна живая душа этого мира не знает настоящего Драко, для всех существует только другой будущий лорд Малфой. Пусть это всё было навязано обстоятельствами, и когда они вернутся в свой мир, всё вернётся на круги своя, но сейчас он не мог допустить ее смерти. Подняв упавшие балки с помощью чар левитации, Малфой осторожно пробирался вглубь магазина. Потолок угрожающе проседал, повсюду разлетались щепки, а воздух был тяжёлым от пыли. В темноте он заметил фигуру женщины, одетой в яркое старомодное платье пурпурного оттенка, которое наполовину было окрашено в красный. Видимо, она была без сознания. Малфой выругался себе под нос, ощущая, как внутри него нарастает раздражение. Блондин с молниеносной скоростью и без особой аккуратности отлевитировал женщину по расчищенному пути наружу и надеялся, что там ей окажут помощь. Метнувшись из стороны в сторону и не найдя никаких следов Гермионы, Драко наконец обнаружил последнее место, куда он ещё не заглядывал — примерочную. Резко дёрнув шторку, которая висела с наклонённым карнизом, он наткнулся на неожиданную и ужасающую картину. Девушка лежала в одном нижнем белье, без сознания. Из её головы струилась кровь, а осколки зеркала впивались в её тело, загрязняя белоснежное хлопковое белье. Мимолётные непристойные мысли исчезли так быстро, что не успели даже обрести форму. Взгляд Драко был полон паники, когда он осторожно приподнял Гермиону, осматривая её голову. Она сильно приложилась. Действовать нужно было немедленно. Потолок издал опасный звук, и Драко сжал зубы со всей силы, направляя палочку в воздух. — Репаро, — произнёс Драко, и потолок, а также некоторые предметы начали восстанавливаться, как будто не было никакой Бомбарды. Однако с каждым мгновением сила восстанавливающего заклинания ослабевала, а концентрация юноши с трудом удерживалась. Когда потолок был достаточно укреплен, Драко вернулся к девушке, которая побледнела, и её тело казалось даже бледнее её нелепого белья. Быстро и аккуратно он вытащил осколки, а затем, на выдохе, произнес сложное, но важное заклинание. — Вулнера санентур, — сказал он, наблюдая, как кровь постепенно возвращается к её телу. Гермиона начала теплеть в его руках, её кожа приобретала здоровый оттенок. Драко знал это заклинание хорошо — Снейп когда-то применил его к нему, после того как Поттер запустил в него Сектумсемпру. Через несколько секунд Грейнджер резко распахнула свои огромные карие глаза и уставилась на него в недоумении. — Малфой, что случилось? — она оглядела себя, и Драко знал, что она точно залилась бы краской, если бы не её текущее состояние. Он тактично прокашлялся, отвернувшись, и снял с себя мантию, протягивая её Гермионе. — На Хогсмид напали. Кажется, это маглорожденные волшебники. Возможно, Орден. Одна из Бомбард попала в этот магазин, — сказал Драко, не поднимая глаз. — Ты спас мне жизнь, — в её голосе слышался восторг и восхищение. Но Малфой не мог позволить себе принять эти эмоции. Нет. Ему не нужны были такие слова от Грейнджер, ведь он сделал это из самых эгоистичных побуждений — и никак иначе. — Я встретил твоего бывшего однокурсника, Дина Томаса, — сказал он, избегая её благодарности. — Вид у него был крайне недружелюбный. — Спасибо, — её слова звучали как ответ, но Драко знал, что она благодарила его не за историю о Дине. — Грейнджер, не обольщайся, — Малфой сложил руки на груди и повернулся, ожидая, что Гермиона уже надела его мантию и прикрылась.. — Я сделал это ради себя, а не ради тебя. Или ты думаешь, что я собираюсь разбираться со всем этим в одиночку? Он придал самый ядовитый тон, на который был способен в этой ситуации. Однако, похоже, Грейнджер не поверила и продолжала сверлить его благодарным взглядом. Драко не выдержал и, сжав зубы, побрёл на улицу, надеясь, что заварушка наконец-то закончится. — Малфой! — резкий голос из-за спины заставил его вздрогнуть. Палочка, упирающаяся прямо в его кадык, не оставляла времени для маневра. Он осторожно потянулся к заднему карману, но острие палочки Томаса стало впиваться в его горло всё сильнее. — Круцио! — пронзительный крик прогремел из дверей. Поттер, применив Непростительное, заставил Дина Томаса завопить от боли. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы парень согнулся пополам, теряя сознание от мучений. — Гарри! — завопила Гермиона, подоспевшая к ним, но Поттер не обратил на неё ни малейшего внимания. Он шагнул через бездыханное тело Дина и, остановившись, взглянул на побледневшего Малфоя, который, казалось, потерял способность говорить. — Ты в порядке? — Да, спасибо, — ответил блондин, всё ещё пребывая в шоке, рассматривая Избранного, который только что спас его. — Что здесь произошло, драккл подери? — вновь подала голос Гермиона, плотно завернувшись в мантию и поспешив к лежавшему Дину. — Это набег Ордена, — ответил Поттер. — В последнее время их стало больше. — Какого Ордена? — притворно удивилась Грейнджер, в то время как Драко рывком оторвал её от Томаса за локоть. Не хватало ещё, чтобы она привлекла внимание за лояльность к сопротивлению. — Орден Феникса, — Гарри презрительно осмотрел лежащего юношу и перевёл взгляд на Гермиону. — Оппозиционное сообщество грязнокровок и предателей крови, которое было создано Альбусом Дамблдором много лет назад. — И часто они такое устраивают, позволь спросить? — Довольно часто, — Гарри отвёл взгляд в сторону, как будто говоря сам с собой. — Всё никак не сдадутся. Было в этой фразе что-то болезненное. Изумрудные глаза Поттера выражали сожаление, будто он был ответственен за все произошедшие события и должен был остановить сопротивление собственными силами. — Думаю, нам пора возвращаться в школу, — перевёл тему Малфой. — Не стоит тут задерживаться. — Я догоню, надо разобраться с этим, — Поттер ткнул ботинком в Дина и отошёл вглубь магазина, совершенно не боясь оказаться под рухнувшим зданием. Драко молча вышел из лавки и боковым зрением заметил застывшую на месте Гермиону. Резко дернув её на себя, он вывел девушку из транса и вытолкнул наружу. Оказавшись на улице, Драко пытался как можно глубже вдохнуть свежий воздух, который, к его разочарованию, также был напрочь испорчен запахом гари. Снаружи сновали десятки Пожирателей, однако некоторые ПСы лежали без сознания или мертвые на каменной брусчатке. От появления Ордена остались только обгоревшие здания и страх в глазах учеников, которые вышли из своих укрытий. Видимо, кроме Томаса никто не попался. Малфой не понимал, что чувствует от этой информации. С одной стороны, его взбесило, как этот маглорожденный гриффиндорец тыкал в него своей палочкой, а с другой стороны — они же на одной стороне, хоть Томас этого и не знал. Драко понятия не имел, что ждёт Дина и молился Мерлину, чтобы это не была смерть. — Отпусти меня, Малфой! — Грейнджер отчаянно пыталась вырваться из его хватки. Малфой даже не заметил, как крепко сжал её локоть, вероятно, вдавливая пальцы до синяков на её коже. Резко отпустив девушку, он молча двинулся в сторону замка, бросив на ходу: «На нашем месте». Он был уверен, что Грейнджер услышала. Всю дорогу его не покидала мысль о том, насколько отчаянными могут быть порабощённые люди. Казалось бы, всё уже решено. Вы проиграли и должны смириться с этим. Но вот уже больше пятнадцати лет эти отверженные волшебники ведут свою борьбу с, казалось бы, непобедимым режимом Волдеморта. Храбрецы или глупцы? Войдя в туалетную комнату, Драко по привычке уселся на широкий подоконник, поглощённый своими мыслями. Он даже не заметил, как, спустя неопределенное время, к нему подошла Грейнджер. Солнце садилось за окнами, заливая помещение насыщенным оранжевым светом, который, словно по волшебству, придавал девушке особое очарование. Свет мягко подчеркивал её коричневые глаза и волосы, придавая всему облику нежное сияние. Блондин снова поймал себя на мысли, что разглядывает её. Возможно ли, что грязнокровка ему просто понравилась? Как обычная девушка? Нет, это исключено. Он просто проводит в её обществе слишком много времени. Малфой даже подумал попробовать поухаживать за кем-то из школы, но быстро отбросил эту мысль. Он не признавал мимолетных связей — джентльмен, в конце концов. А строить серьезные отношения не имело никакого смысла. Единственные отношения, которые Драко поддерживал, были с Асторией Гринграсс, студенткой Слизерина, на год младше его. Он давно знал, что она должна была стать его женой в будущем — их родители решили это ещё в детстве. Парень не сопротивлялся, ведь в его семье такой союз был вполне обычным делом. Брак по расчёту был удобен и выгоден обеим сторонам. К тому же Астория была хороша собой и не обделена интеллектом. Они встречались до середины шестого курса, с ней у Драко был первый раз. Неловкая ночь в спальне Слизерина, когда чудом не оказалось ни одного другого студента — все они развлекались на вечеринке в честь приближающегося Рождества, — часто вгоняет Малфоя в краску. Он не был уверен в своих силах, особенно когда не заметил от Астории явных проявлений чувств. Однако гордость не позволила бы ему поднять эту тему. Через две недели Астория разорвала с ним отношения. Драко не связывал эти два события — его достоинство не позволило бы это сделать. Это был единственный опыт, но с того момента, как он вкусил этот кусочек взрослой жизни, парень начал то и дело поглядывать на привлекательных учениц Хогвартса. — Малфой. — Грейнджер. — Мы поговорим о том, что произошло? — Взгляд Гермионы уже не выражал прежней враждебности, что сильно раздражало Драко. Он не хотел, чтобы она теперь начинала рассыпаться в благодарностях за спасение. — О чём? — Слишком грубо ответил он, замечая, как её позитивный настрой выбивает его из колеи. — О том, что твой чертов Орден Феникса чуть не поджарил тебя, а заодно и половину Хогсмида? Кстати, не забудь заглянуть к мадам Помфри, чтобы она внимательно осмотрела твою голову. — О том, что ты спас мою жизнь, — словно не замечая повышенного тона блондина, спокойно ответила она. — Я благодарна тебе, хоть и не ожидала этого от такого, как ты. Он не ослышался? Что это ещё значит? — От какого такого? — Малфой сложил руки на груди и пристально посмотрел на неё. — Эгоистичного, надменного, трусливого слизеринца, — чуть более высоким голосом ответила она. Что она себе позволяет, в конце концов? Трусливый? Может, это и была отчасти правда, но вот так выдавать её прямо в лицо человеку, который только что спас тебя от мучительной смерти, как-то невежливо. Малфой соскочил с подоконника и стремительно двинулся к ней. Девушка нервно дёрнулась, но он уже перехватил её тонкие запястья, сжимая их так, что она не могла вырваться. Он подошёл к ней настолько близко, что между ними не оставалось ни сантиметра. Лёгкий аромат её духов и запах шампуня заполнили воздух. Смесь чего-то мыльного со сладким пионом. Отчаянно вдыхая эти знакомые ароматы, Драко не заметил, как его нос коснулся её локонов. Грейнджер застыла. Казалось, она вдруг стала каменной, боясь пошевелить даже глазом. Драко был уверен, что она затаила дыхание, и чувствовал, как её пульс учащается под его пальцами. Да, она волнуется. Он её волнует. Вот только, какого рода это волнение? — Не смей прикасаться ко мне, Малфой, — вот и ответ на невысказанный вопрос. Гермиона посмотрела на него с таким сочетанием злости и презрения, что Драко буквально отпрянул от неё, как от горячего чайника. — Ну и кто из нас трус, Грейнджер? — Как это понимать? — Неважно, — Малфой вернулся к своему месту и постарался придать своему лицу самое равнодушное выражение. — Итак, сопротивление. Если я правильно понял, они до сих пор пытаются свергнуть Волдеморта. Смогут ли орденовцы помешать нашим планам? — Я так не думаю, — Гермиона прошлась взад-вперед. — Но нам следует быть осторожными и не покидать замок без лишней на то причины. Возможно, известие о возвращении Тома в Великобританию заставит их действовать решительнее. — Ты же понимаешь, что они могли убить простых людей? Ученики Хогвартса могли оказаться под действием их Бомбарды? — Я это понимаю, — она поджала губы и стыдливо отвела взгляд, будто несёт личную ответственность за выходки Ордена Феникса. Видимо, это общая черта всех гриффиндорцев. — Но и ты пойми. Эти люди находятся в состоянии войны уже больше пятнадцати лет! Они в отчаянии. Закончив этот бессмысленный разговор, они направились по своим гостиным не промолвив ни слова. Воскресенье прошло лениво и без происшествий. Драко весь день пролежал в спальне, а Поттер решил навестить «папашу» в особняке Реддлов. Малфой ждал его до поздней ночи, в надежде расспросить Избранного, но так и не дождался и провалился в сон. Наутро его разбудил настойчивый голос брюнета, который никак не хотел затыкаться. — Драко! — он пнул его рукой. — Проснись же! — Да в чём дело? — Малфой огляделся одним открытым глазом, заметив, что ещё даже не рассвело. — Салазар, который час? — Отец хочет, чтобы мы приехали в особняк на Хэллоуин. По какой-то причине, он очень настойчиво жаждет встретиться с тобой. Малфой резко распахнул глаза и приподнялся с кровати, отчего почувствовал сильное головокружение. Что, чёрт возьми, Волдеморту от него нужно?