Глава 11. Двимеритовая клетка.

Ранним утром Драко вместе с Грейнджер отправился в Хогсмид, а затем ребята аппарировали прямо на Косую аллею, чтобы оттуда добраться до Лютного переулка. Драко пребывал в ужасном расположении духа после недавнего разговора со Снеггом, который отказался обучать его Патронусу, — и это место не добавляло приятных эмоций. Как и ожидалось, после начала учебного года здесь было немного людей. Редкие волшебники, разодетые в яркие мантии и причудливые шляпы, сновали кто куда, с любопытством заглядывая во все лавки, что встречались у них на пути. Гоблины, спешившие на работу в банк «Гринготтс», обсуждали текущие дела на фондовом рынке, а мамаши с колясками рассуждали о вышедшей статье в «Ведьмином досуге». Но в этой, казалось бы, идеальной картине был какой-то изъян. Казалось, улица стала тише, разговоры — короче и осторожнее. Большинство ведьм и колдунов передвигались небольшими группами знакомых, а одинокого волшебника днём с огнём не сыскать. Проходя мимо одной из таких групп, Драко заметил, что молодые ведьмы с интересом разглядывали Гермиону, но стоило их взгляду скользнуть на Малфоя, идущего рядом с гордо поднятой головой, как они тут же отводили глаза и переглядывались между собой с недоверием. Видимо, и здесь у него была не самая приятная слава. Пару раз Драко окликал какой-нибудь волшебник, которого он, к счастью Мерлина, знал и мог поддержать с ним бессмысленную светскую беседу — чисто из вежливости. Стоило колдуну скрыться из виду, как Малфой поведал Гермионе, что это был Артемиус Юстджордж — адвокат их семьи, спасший его отца от Азкабана во времена Первой магической войны. Которая, к слову, в этом мире толком не происходила. Значит, Артемиус продолжает помогать их семье и по другим вопросам. Но какие же могут быть проблемы у четы Малфоев в этом «идеальном» мирке? Наконец дойдя до поворота на Лютный переулок, Драко посмотрел на Гермиону с той суровостью, на какую только был способен. — Не вздумай ни с кем разговаривать, Грейнджер, — вкрадчиво произнёс он, принимаясь запахивать двубортное тёмно-серое пальто. На улице всё ощутимее становилась осень, а завывающий ветер так и норовил пробраться под его зелёную водолазку. — Ни на что не смотри. Ничего не трогай. — Малфой, я не маленькая! — Гермиона по-детски подула на свои ладошки, тем самым невольно опровергнув собственные слова. Стук её зубов начинал действовать Драко на нервы, и он, не говоря ни слова, наколдовал согревающие чары. — Спасибо, но я бы справилась сама. И не нужно учить меня, как вести себя, — добавила она уже тише, обернувшись, — в местах вроде этого. Я справлюсь. — Отлично. Нет, совсем не отлично. Не нужно было брать её с собой. Он нервничал — теперь приходилось беспокоиться не только за собственную шкуру, но и за неё. Стоило Грейнджер сболтнуть лишнее или задержать взгляд на не той витрине — и беды не избежать. К своему удивлению, Драко поймал себя на мысли: он попросту боится за неё. Они ведь теперь в одной лодке. Это же нормально — переживать за единственного по-настоящему знакомого человека? Они ступили на Лютный переулок, где сновали буквально толпы волшебников. Со всех сторон вспыхивала магия, поднимались клубы дыма от опасных зелий, а какофония звуков сбивала с толку и мешала сосредоточиться. Это место расцвело при правлении Волдеморта — чего не скажешь о Косом переулке, который теперь едва ли посещает и треть магического сообщества, в основном лишь ради «Гринготтса». Драко уже бывал здесь, когда пытался обменять магловские деньги, и ещё тогда отметил поразительную разницу. Будто этот мир — отражение в зеркале пожилого человека: вместо юного, здорового лица — сеть старческих морщин, и лишь глаза сохраняют тот самый блеск, что когда-то был его неотъемлемой частью. Малфой точно знал, куда нужно идти. Купить столь редкое зелье, как Феликс Фелицис, можно было только в лавке «У Морибанда». Загвоздка заключалась в том, что туда пускали исключительно членов клуба «Морибанд» — простой обыватель не смог бы даже открыть дверь, хотя та формально никогда не запиралась. У всей семьи Драко было членство практически во всех магазинах Лютного переулка, и он надеялся, что эта привилегия не утратила силы. — Тебе со мной нельзя, — увидев, как Грейнджер готовится выдать гневную тираду, Драко поспешил её успокоить: — Вход только для привилегированных клиентов. Ты просто не сможешь войти. Он кивнул в сторону массивной чёрной двери из дуба, в центре которой висел увесистый дверной молоток в виде головы дромарога. Гермиона огляделась по сторонам и, будто подметив для себя что-то важное, кивнула. — Встретимся у фонтана с фестралами, — она указала на фонтанчик неподалёку, обвитый пожелтевшим плющом. — Я наложу на себя дезиллюминационное заклятие. Драко пожал плечами и, с замиранием сердца, трижды постучал щупальцами дромарога. К его облегчению дверь податливо отворилась, пропуская блондина внутрь. Помещение было тёмным, окрашенным в бордовые оттенки, и легко могло бы сойти за бордель, если бы не отсутствие полуобнажённых женщин и мужчин. Повсюду витал запах благовоний, в массивных горшках стояли иссохшие цветы, а окна были плотно закрыты тяжёлыми чёрными шторами. У каждой стены располагались прилавки, на которых можно было найти самые тёмные и редкие зелья, известные волшебному миру. Некоторые из них были защищены едва заметным, но надёжным щитом, другие же стояли с открытыми пробками, из которых клубился дым самых разных оттенков. Мужчина, на голове которого восседал забавный красный тюрбан, напоминающий тот, что носил профессор Квиррелл, стоял у противоположной стены и внимательно рассматривал пузырёк через серебристый монокль. Его длинный нос и козлиная бородка вот-вот окунулись бы в неизвестное зелье, если бы он не поднял взгляд на Драко. — Мистер Малфой, — мужчина отложил пузырёк и направился к юноше. Протянув руку, он ожидал, что Драко её пожмёт. Видимо, этот Драко был частым гостем заведения. Малфою не оставалось ничего, кроме как ответить на жест. — Рад вновь приветствовать вас в своей уникальной лавке. — Благодарю, мистер Морибанд, — Малфой снова осмотрелся и откинул ладонью челку. — Мне нужно одно зелье, довольно редкое. — Уверяю вас, сэр, в моём магазине есть всё, — приторно-сладким тоном протянул продавец. — Какого рода это зелье? — Феликс Фелицис. — О, Жидкая удача, — Морибанд почесал свою бородку и, резко подошёл к Драко, встряхнув оранжевую мантию. — Действительно, весьма редкая вещица. Малфой затаил дыхание. Он не мог точно предположить, сколько стоило настолько уникальное зелье, но был уверен, что у его семьи достаточно средств. — Записать на счёт семьи Малфой? — спросил продавец, и Драко едва заметно выдохнул. С этим вопросом он разберётся позже. В конце концов, что удивительного в том, чтобы богатый волшебник захотел приобрести Жидкую удачу? Это не должно вызвать подозрений. Малфой всегда мог выдумать что-то о предстоящем экзамене, например. — Будьте так любезны, — кивнул Драко, и Морибанд тотчас исчез в подсобке. После утомительных пяти минут мужчина вынес долгожданный пузырёк, размером с колибри, и протянул его юноше. Драко с сомнением осмотрел Феликс Фелицис и вернул взгляд к продавцу. — На сколько этого хватит? — он сомневался, что такого количества зелья хватит хотя бы на час. — Не волнуйтесь, мистер Малфой, — поспешил успокоить его Морибанд, заметив напряжённый взгляд покупателя. — В этом флакончике тридцать миллилитров жидкости. Принимать не более двух миллилитров каждый час. — Спасибо, мистер Морибанд. Это всё, — Драко направился к выходу, пряча пузырёк во внутреннем кармане пальто. — Хочу вам напомнить, мистер Малфой, — продавец поспешил за ним, не давая открыть дверь. — Это зелье ни в коем случае нельзя пить слишком часто, оно весьма токсично. Чрезмерное употребление вызывает головокружение и излишнюю самоуверенность, что, в свою очередь, притупляет чувство самосохранения. Выйдя наружу, Драко направился к фонтанчику, где едва заметно рябило пространство. — Всё получилось, оно у меня, — Драко похлопал по груди, ненавязчиво намекая на зелье. — Пойдём, пора возвращаться. Не успели они сделать и шаг, как кто-то окликнул Малфоя и выставил палочку прямо к его лицу, молниеносно преодолев расстояние между ними. Воздух наполнился напряжением, словно перед грозой, и Драко почувствовал, как сердце забилось в груди, как птица, внезапно заметившая хищника в небе. — Что ты здесь забыл? — с презрением спросил его бывший друг Винсент Крэбб, которого Драко никак не ожидал встретить здесь. — А почему же ты не в школе? — насмешливо спросил Драко, чувствуя, как рука Гермионы крепко вцепилась в него. — И какого чёрта, ты, недоумок, тычешь в меня своей палочкой? — блондин пренебрежительно отмахнул древко от своего лица. Но не успел он дотянуться до своей палочки, как толстая рука Крэбба вцепилась в воротник его пальто и трансгрессировала. Земля под ногами затряслась, и, несмотря на все попытки, Винсент держал его мёртвой хваткой. С другой стороны, за предплечье Драко неуклонно держала Гермиона, которая явно была в ужасе — хотя её страх едва ли был заметен из-за наложенного заклинания. Мгновение спустя они оказались в подвале какого-то мрачного помещения. Не теряя ни секунды, Крэбб оттолкнул его в клетку, стоявшую за спиной, и принялся хаотично размахивать палочкой перед лицом блондина. Дверца щёлкнула, и замок исчез — Малфой оказался заперт внутри. Потрясение не отпускало юношу, но, несмотря на это, он успел достать свою палочку и наставить её на лицо одноклассника. — Петрификус Тоталус! — произнёс он, но с разочарованием понял, что магия не сработала. Его палочка вела себя как старая ветка, обломанная и бесполезная, не более чем кусок дерева. — Что это такое? — не стесняясь, закричал Малфой, вцепившись руками в прутья клетки. — Это двимеритовая клетка, — Винсент расхаживал взад-вперед напротив Драко, вертя в руках свою палочку. — Отец привёз её из Польши. Это особый металл, который подавляет магию. Малфой нецензурно выругался. Ситуация была плохой, но юноша всё ещё не мог понять, почему его друг так поступает. Попытавшись взглянуть на Крэбба с той добротой, на которую он только был способен, он осторожно поинтересовался: — Винс, а в чём, собственно, дело? — Не притворяйся, что не знаешь, чёртов подлец! — Крэбб подлетел к нему на один шаг, и Малфой отступил назад. Друг разъярённо дышал, его лицо стало цвета тюрбана мистера Морибанда. — После того, что устроил твой папаша в Лютном переулке в прошлом году, отец запретил любому из вашей семейки посещать это место, или ты забыл? Драко не имел ни малейшего представления, о чём говорил Крэбб. Во что мог вляпаться его отец на этот раз? И почему Крэббы теперь контролируют Лютный переулок? Кто им дал такое право? Люциус всю жизнь инвестировал в различные заведения Лютного, такие как «Горбин и Беркс», «Белая виверна» и даже «У Морибанда». Драко сомневался, что в этом мире могло произойти что-то, что бы выбивало его семью из привычного положения. — Мне было необходимо посетить его, Винсент, — Малфой осознавал, что лучше не провоцировать друга, который был готов взорваться, как гнойный фурункул на лице Филча. — По личным причинам. — Ах, ну конечно, — Крэбб мерзко расхохотался и презрительно плюнул в сторону Драко, который, ошарашенный таким поступком, яростно вцепился в непробиваемые прутья клетки. — Будешь сидеть здесь, пока отец не придёт. А пока я позабавлюсь с тобой. — Круцио! Драко сотрясала адская боль, словно кто-то в одно мгновение сломал все кости его тела, а затем снова и снова. Он закричал нечеловеческим голосом и повалился на пол, корчась от конвульсий. Кожа казалась готовой расплавиться, обнажая сначала мышцы, а затем и кости. Глаза горели, не открываясь, как будто на них вылили расплавленное железо. Спустя бесконечное количество времени, когда ад наконец прекратился, Крэбб вновь расхохотался и уселся в кресло напротив клетки. Тусклое освещение от маленького окошка, не больше фолианта, давало Драко понять, что время близится к закату. Он повернул взгляд в сторону, где рябила фигура Грейнджер, и едва заметно покачал головой. Ей нельзя было себя обнаружить — иначе сама окажется в клетке. Крэбб, видимо, не заметил девушку лишь чудом, либо из-за своей собственной тупости. — А ты всё такой же гордый, я смотрю, — Винсент лениво теребил свою палочку, будто привык не расставаться с ней ни на минуту. — Диффиндо! Драко почувствовал, как от его руки отрывается мизинец. Он прикусил губу до крови, сдерживая крик, чтобы не выглядеть трусливым мальчишкой. Рябь в воздухе дрогнула, но от его острого взгляда застыла. Он осмотрел порезанный палец, который висел на волоске, и прижал его плотнее к основанию, пытаясь подавить боль, которая, казалось, разрывала его на части. — Ты не боишься, что тебя не погладят по головке за такие действия? — процедил Драко сквозь зубы. Само собой, он не побежит к Снейпу жаловаться. В семьях Пожирателей, очевидно, происходят и более жестокие стычки. Но сейчас ему было необходимо хоть как-то утихомирить Крэбба и заставить его покинуть комнату. — Если единственный наследник Малфоев лишится пальца или, того хуже, рассудка, Тёмный Лорд явно не будет доволен. Я ведь уже в рядах Пожирателей Смерти. Малфой заметил, как сомнения начали зарождаться в глупой голове Винсента. И он продолжил давить, ощущая, как его слова начинают достигать цели. — Не веришь мне? Вот, смотри, — блондин закатал рукав, игнорируя острую боль от ранения, и показал Винсенту яркую чёрную змею, что уродовала его предплечье. Понимание в глазах Винсента появилось не сразу. Он пару мгновений открывал и закрывал рот, как будто не зная, как реагировать. А когда, наконец, поднялся с кресла, Драко инстинктивно дёрнулся от резкого движения бывшего друга, и ненавидел себя за этот жест. — Чёрт с тобой, — парень наконец направился к выходу. — В любом случае, будешь ждать здесь. — Боже мой, — почти сразу же к нему подбежала Грейнджер. Драко почувствовал на своём плече её холодную, дрожащую руку, протянутую сквозь решетку. На мгновение блондин успокоился от этого простого и человеческого жеста, но затем пришло осознание, и его накрыла новая волна невыносимой боли. Палец горел адским пламенем, и Малфой был готов оторвать его, лишь бы это прекратилось. — Сейчас, одну секунду, потерпи, — прошептала она, пытаясь помочь. Девушка начала рыться в своей новой бисерной сумочке, и Драко заметил, как её рука исчезает в этой крошечной вещи по самый локоть. Он не удержался от ухмылки и лёгкого смешка. — Заклятие незримого расширения? — поинтересовался он, пока Грейнджер раздражённо что-то искала. — Да, подумала, что пригодится, — они встретились взглядами, но девушка поспешно отвела глаза. — Мерлин, что же это такое! Акцио Бадьян! Пузырёк вылетел из недр сумки в руку Гермионы. Она попросила вытянуть ладонь сквозь решётку, но ничего не вышло. Видимо, клетка была специально продумана для тех случаев, когда волшебник решит высунуть руку и колдовать. Тогда она аккуратно передала пипетку и велела капнуть три капли прямо на порез. Рана сильно защипала, и Малфой громко выдохнул, стиснув зубы до скрежета. Юноша не увидел, но почувствовал лёгкий ветерок, который коснулся свежей раны. Она начала шипеть, и боль понемногу ослабела. Повернув голову, он понял, что это Грейнджер дует на его палец, очевидно, чтобы облегчить страдания. Драко было неловко, но по какой-то причине он не хотел её останавливать. Как только палец перестал шипеть, Драко расстегнул пальто, снял водолазку и оторвал кусочек ткани от своей рубашки, чтобы перевязать рану. Он не был уверен, насколько экстракт бадьяна действительно поможет, но он надеялся сохранить палец. Нащупав флакончик с зельем во внутреннем кармане, он был уже готов сделать глоток, но интуиция подсказала — лучше оставить его для встречи с Волдемортом. — Как такое могло случиться? — не унималась Грейнджер. — Это настоящее безумие, нужно сообщить в Министерство! — Грейнджер… — Он хоть совершеннолетний? Я не могу даже представить, как Винсент мог так жестоко пытать тебя! Надо сказать Снейпу… — Грейнджер, — Малфой окликнул её более серьёзно, — мы не будем никуда обращаться, или ты забыла, где мы? — Но как же? — было видно, как его слова не укладывались в её чересчур правильной и справедливой голове. — Для начала нам нужно отсюда выбраться. Есть идеи? Может, мне применить Бомбарду к клетке, скрыв тебя под Протего? — Ты не обижайся, но я не позволю тебе взрывать клетку, в которой я сижу, — Драко облокотился на прутья и устало опустил голову. Девушка несколькими заклинаниями попыталась вернуть замок на место, но безрезультатно. В следующую секунду, как молния, его осенило. — Поттер. Свяжись с ним, и он придет нам на помощь. Сыну Волдеморта не посмеют перечить. — В этом есть логика, — задумчиво произнесла Гермиона. — Аппарировать не имеет смысла, быстрее будет наколдовать патронуса, — добавила она, но Драко понял, что это её способ не оставлять его одного, и втайне был благодарен за это. — Как ему объяснить, почему мы здесь вместе? — Придумаем легенду, что ты хотела посмотреть Лютный переулок или что-то в этом роде. — Хорошо, звучит сносно. Гермиона наколдовала патронуса и отправила сообщение Гарри Поттеру. Некоторое время они сидели в тишине, прерываемой тихими вопросами Грейнджер о его самочувствии, которое, кстати, было просто ужасным. Перед глазами Драко всё плыло, а мир приобретал кровавые очертания. Он чувствовал, хоть и не видел, как в его глазах полопались капилляры. Во рту пересохло, как будто кто-то насильно затолкал туда песок. — Агуаменти, — прошептала Грейнджер, как если бы прочитала его мысли. Пустой пузырёк от бадьяна наполнился желанной водой, и Драко в одно мгновение осушил его. Потом ещё раз. И ещё. Наконец, снаружи послышался шум. Гермиона инстинктивно отступила подальше от двери за секунду до того, как она с грохотом отворилась. — Драко, — голос Гарри был низким и строгим. Это выражение лица было непривычным для Избранного, и Драко не на шутку испугался. Если бы гнев был обращён на него, он точно бы пожалел. — Открывай, живо! — с этим приказом он обратился к Крэббу. Винсент поплелся следом за Поттером, его выражение лица было весьма недовольным. Бурча под нос ругательства, он вернул замок на место и открыл клетку, из которой вывалился Малфой, упав прямо на каменный пол. Гарри поддержал его, поднял и забросил руку блондина себе на плечо. Гермиона решила больше не ждать и сняла заклинание, чем повергла Крэбба в шок. — Ты! — Крэбб дернулся в её сторону, но остановился, заметив палочку Гарри, направленную прямо на его лицо. — Что ты здесь делаешь, новенькая? Как только все оказались снаружи, они аппарировали прямиком ко входу в больницу Святого Мунго. Колдомедики в лимонных халатах сразу же принялись за нового пациента и, использовав левитацию, переместили его в палату. К счастью, отделение «Травм от рукотворных предметов» находилось на первом этаже, и Драко не пришлось терпеть это унижение слишком долго. Краем глаза он заметил, как пухлый брюнет, лениво перелистывающий какой-то журнал, не пропустил Грейнджер и Поттера дальше. Оказавшись в палате, где спал только один человек, перебинтованный словно мумия, Малфоя аккуратно опустили на кровать и влили ему зелье сна без сновидений, не дождавшись даже его согласия. Наутро, когда юноша разомкнул веки, его сотрясла сильная головная боль, словно кто-то всю ночь молотил его в темечко. Едва приходя в себя после сна, он увидел у своей кровати Нарциссу. Мать сидела с закрытыми глазами и держала его руку. Ее волосы были собраны с идеальной точностью, но выбившийся локон выдал спешку, с которой она, похоже, собиралась. Драко не хотел тревожить родителей. Салазар, да это даже не его родители! Но почему-то он ощущал вину. Слегка пошевелившись, он разбудил мать, и женщина немедленно бросилась его обнимать. — Ох, Драко! — Нарцисса забегала по комнате, судорожно поправляя одеяло на кровати. — Хвала Мерлину, ты жив! — Драко, — голос отца не изменился. Он смотрел на сына тем же холодным взглядом, его присутствие было наполнено сдержанностью и отстраненностью. Идеально выглаженная рубашка сидела на нём как влитая, брюки были подогнаны точно по фигуре, а длинные белые волосы были аккуратно откинуты назад. В этом взгляде сочетались сила и непреклонность, как у горного хребта, стоящего несокрушимым перед бушующими ветрами. — Отец, — хриплым от сна голосом отозвался Драко. — Что произошло? Что с твоей рукой? — Люциус кивнул на перевязанный палец. — Я упал с метлы, — быстро отчеканил Драко, поспешив придумать оправдание. — Ложь, — ни один мускул на лице отца не дрогнул. — Я знаю, что это Крэббы! Гарри все рассказал, — было странно слышать от Люциуса Малфоя простое «Гарри». — Они за это ответят, будь уверен. Вопиющая наглость! Нападать на наследника чистокровного рода Малфоев, они ещё не пожалеют об этом. — Люциус, — тоном, не терпящим возражений, прервала отца Нарцисса. — Нашему сыну сейчас нужен отдых, — женщина повернулась к юноше с тёплым взглядом. — Отдыхай, милый. Мы поговорим позже. Когда родители покинули палату, Малфой попытался прикинуть в голове, насколько серьёзными могут быть последствия этого «приключения». Было крайне желательно, чтобы им с Грейнджер никто не мешал. Назревающий конфликт между двумя династиями мог нарушить это. Грейнджер. Против воли Драко в его мыслях начал возникать образ из каштановых кудрей и заботливого дуновения на почти что отрезанный палец. Девушка, которую он беспощадно унижал шесть лет подряд, так самозабвенно бросилась на помощь, что неизбежно вызвало бурю противоречивых эмоций в душе блондина.Что это? Гриффиндорское благородство или нечто другое? Спустя несколько часов, когда Малфоя выписали из больницы, он встретил Гермиону в приёмном отделении. Вид у неё был неважный: волосы лежали беспокойным гнездом, под глазами залегли тени. Она сидела на скамье, облокотившись на стену, прикрыв веки. Несмотря на потрёпанную одежду, Гермиона выглядела умиротворённой. Драко засмотрелся на спящую Грейнджер всего на мгновение. — Грейнджер, — протянул Драко, растягивая гласные. — Меня ждёшь? Девушка приоткрыла глаза и, несколько раз проморгавшись, протёрла веки кулаками. — Который час? И перестань называть меня по фамилии! Вдруг кто-то услышит. — Гриффиндорским принцессам пора спать, — Драко взглянул на часы и обнаружил, что время давно перевалило за полночь. — Меня чудом и, наверняка, родительскими деньгами отпустили. Не хочу находиться в этом убогом месте ни минуты. Малфой презрительно окинул помещение взглядом, подчеркнув все его несовершенства. Казалось бы, в чём проблема прошептать простое «Репаро» и обзавестись парой домовиков для качественной уборки? Вернувшись в замок, Драко и Гермиона разошлись по своим спальням. В уже ставшей привычной постели юноша размышлял о природе своей симпатии к девушке. Он не мог назвать эти чувства романтичными, но и не хотел оскорблять или едко подкалывать её. По какой-то причине она вызывала в нём давно забытые эмоции: сопереживание, доверие, симпатию. Все эти чувства были вытравлены Волдемортом, словно тот был ядовитым паром смертоносного зелья. После принятия метки Драко закрылся ото всех, включая родителей. Стоило ему лишь на мгновение снять барьеры с сознания, как Северус Снейп или, упаси Мерлин, Реддл, прочли бы в его светловолосой голове сомнения. А сомнения в его ситуации могли привести к непоправимым последствиям. Волдеморт не прощает предателей. Драко не мог точно указать день, когда идеалы Темного Лорда стали ему казаться наивными и лицемерными. Изначально, как и всем чистокровным, идеи Волдеморта казались ему ясными и справедливыми. Люциус рассказывал о том, как маглы опасны и ничтожны. Дивно, что тогда Драко не заметил противоречий в этих словах. Но одно упоминание о неких атомных бомбах, способных стереть с лица Земли целые города, убедило его, что его отец прав. Это было невозможно: человечество не могло бы даже вообразить такую разрушительную силу. Маглы действительно глупы и опасны, если способны на это. Но лишь спустя годы, после множества кровавых событий, Драко понял, что волшебники ничем не лучше. Они с такой же легкостью могут уничтожить друг друга, как и маглы. А если бы у Волдеморта был такой инструмент — он бы не колебался ни секунды, сбросив бомбу на маглов, не задумываясь о последствиях, о жизни, о природе. Его цель — не существование мира, а власть над ним. На следующее утро Драко проснулся под гнетущим взглядом нежданного визитёра. Поттер стоял у его кровати, не моргая, словно пытаясь прожечь его насквозь. Блондин сразу почувствовал ментальное вторжение — Гарри пытался проникнуть в его сознание. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и попытался, напрягая остатки сил, подсовывать бессмысленные образы: расплывчатые лица, школьные коридоры, капли дождя на стекле. Но внезапно внутри головы прозвучал чужой голос, чёткий и уверенный: — Винсент Крэбб мёртв. Драко распахнул глаза шире при звуке имени бывшего друга. — Пока никто не знает. Снейп сообщит об этом за завтраком в Большом зале, — добавил Поттер, не открывая рта.