Глава 16. Паучий тупик.

В последнее время Гермиона была далеко не в восторге от идей Малфоя. От сомнительного похода в Лютный переулок до рискованного осмотра заброшенного особняка Реддлов — каждое новое предложение Драко звучало как вызов здравому смыслу. И вот теперь, стоя на пороге очередной авантюры, она снова испытывала сомнения. — Грейнджер, расслабься, — как по заказу воскликнул Драко, — он ловко поправил своё серое пальто, чуть приподнял воротник и завязал элегантный чёрный шарф. — Я бывал там сотню раз. Не заблудимся. — Я всё ещё не понимаю, почему ты не хочешь продолжить поиски в лесу? — с отчётливым протестом в голосе проговорила Гермиона. У неё было странное, тревожное предчувствие. Словно воздух перед грозой — заряженный, пахнущий озоном, тяжёлый от молний, ещё не прорвавшихся сквозь облака. — Потому что я не собираюсь больше тратить часы на поиски дурацкого растения, — устало отрезал Драко. Он галантно подал ей локоть для парной аппарации. — Я уверен, что там мы найдём всё, что нужно. Хлопок. Их выбросило в Паучьем тупике — мрачной, запущенной улочке в бедном квартале Коукворта. Облупленные стены, провисающие бельевые верёвки, криво поставленные урны и затхлый запах сырости, смешанный с чем-то обжигающе химическим, встретили их безрадостной атмосферой. Без лишних слов, парочка юркнула за ближайший угол, и, обменявшись короткими взглядами, наложили дезиллюминационное заклинание. Слившись с тенью, они бесшумно двинулись вперёд — к обветшалому дому Северуса Снейпа, где, как надеялся Драко, мог сохраниться нужный им ингредиент. Дом профессора Снейпа находился в крайне неблагополучном районе, что становилось очевидным с первых шагов. Из ржавых труб ткацкой фабрики в воздух валил едкий дым, щедро насыщающий окрестности запахом сгоревших тканей и машинного масла. Улицы были заброшены, с облупленными фасадами и грязными окнами, за которыми не просматривалось ни намёка на жизнь. Мусор копился в переулках, и каждый шаг отдавался в луже глухим всплеском. Гермионе было не по себе. В этом месте она ощущала себя фарфоровой куклой, которую бросили небрежному мальчишке — грубому, неаккуратному, с липкими руками и равнодушным взглядом. Следуя за Драко, который сжал её руку холодными, будто мёрзлыми пальцами — так, что они не могли потерять друг друга в этом тоскливом месте, — Гермиона машинально осматривалась по сторонам. Атмосфера давила, пробирала до костей, и она едва успела заметить, как Драко резко остановился, прежде чем впечаталась в его спину. С его пальто упали мокрые капли, и одна скользнула по её щеке. Отфыркиваясь, она быстро отёрла лицо и перевела взгляд на ветхую чёрную дверь. Она выглядела хлипкой, но то, что скрывалось за ней, внушало куда больше трепета. Дом казался таким же серым и безликим, как все вокруг, но ведьма мгновенно уловила остаточные следы магии — они мягко покалывали кожу, как статическое электричество, застрявшее в воздухе. — Как мы попадём внутрь? — прошептала она. — Вот так, — спокойно ответил Драко и, даже не оглянувшись, наложил Алохомору. Замок щёлкнул с неожиданной покорностью, и дверь лениво отворилась. Гермиона тихо пискнула — от неожиданности, тревоги или дурного предчувствия — и сделала шаг вперёд. Оказавшись внутри тёмного, пыльного помещения, они почти одновременно сняли с себя чары. Пространство, пусть и пропитанное плесенью и временем, сразу показалось им почти уютным — по сравнению с липким ощущением дезиллюминационного заклинания. — Нам нужно поторопиться, — тихо сказал Малфой, его голос прозвучал резче, чем он, видимо, планировал. Гермиона чувствовала, как напряжение в нём нарастает. Он избегал этой темы, но она прекрасно знала, о чём именно он не хотел говорить: о мотивах Снейпа. Почему тот не сказал им всю правду? Почему скрыл, как приготовить зелье, ради которого они рисковали собой? — Думаешь, он боялся за нас? — тихо спросила она, скользя пальцами по запылённой поверхности старого шкафа. — Или за себя, — мрачно пробормотал Драко. Они начали внимательно изучать каждый дюйм неуютной комнаты и раздражённо вздыхали в унисон, когда очередной шкаф оказывался пустым. Гермиона уже начала разочаровываться и хотела одёрнуть Малфоя, чтобы они покинули этот жуткий дом, как вдруг раздался тонкий женский голос. — Кто здесь? — окликнула незнакомка. — Северус, это ты? В комнату вошла изящная женщина лет тридцати пяти. Её ослепительно яркие рыжие волосы вспыхнули в полумраке, словно пламя, а глаза, два внимательных изумруда, настороженно скользнули по их фигурам. Гермиона шумно выдохнула и была готова сорваться с места, сжимая ладонь женщины. Она не могла ошибиться — слишком часто видела эти глаза, в точности такие же. — Вы… Лили Поттер? — спросила она, и краем глаза заметила, как Драко ахнул, не скрыв удивления. — Всё верно, — с лёгкой насторожённостью ответила женщина, поправляя складки своего бежевого льняного платья. — Что вы здесь делаете? Где Северус? — Меня зовут Гер… труда. Гертруда Грин, а это… — Я знаю, кто он, — перебила Лили, воскликнув с неожиданной живостью. — Ты Драко Малфой, сын Люциуса и Нарциссы. Я видела твои фотографии в Ежедневном пророке. — В таком случае, она Гермиона Джин, — спокойно произнёс Драко, и, поймав испепеляющий взгляд Гермионы, с ухмылкой добавил: — Тонуть, так вместе. — Мы здесь по просьбе Северуса Снейпа, — уверенно соврала Гермиона, — он поручил нам собрать несколько редких ингредиентов для зелья. Рыжеволосая ведьма прошла к поношенному чёрному креслу и опустилась на его подлокотник, не сводя с незваных гостей пристального взгляда, в котором теперь больше было любопытства, чем тревоги. Мягкие черты лица делали её совершенно непохожей на Гарри, но глаза… те самые. Те, которые Грейнджер знала уже много лет — как две капли воды. Сердце забилось так, будто пыталось вырваться из груди. Гермиона сделала глубокий вдох, надеясь унять волнение, но вопрос, свербевший на языке, был слишком невыносим. — Простите… но почему вы здесь? — осмелилась она и тут же перехватила нервный взгляд Малфоя. Внезапно взгляд ведьмы помутнел, словно её окутало дурманящее зелье. Глаза больше не сияли тем теплом, что Гермиона знала и ценила в своём лучшем друге — они были пустыми, будто смотрели сквозь неё, в никуда. — Я не могу вам этого сказать, — голос женщины звучал тяжело, словно слова давались с трудом, а из глаз тихо катились слёзы, которые, казалось, были единственной искренностью в её душе. — Она под Империусом, Грейнджер, — прошептал Драко, так тихо, что услышать могла только она. Не веря своим глазам, Гермиона вновь перевела взгляд на женщину и ощутила невыносимую тоску, смешанную с яростью. Что Снейп с ней сделал? Почему она здесь? Почувствовав напряжение в Гермионе, Драко осторожно коснулся её руки, заставив девушку вздрогнуть. — Мы разберёмся с этим позже, — успокаивающе проговорил он, мягко поглаживая тыльную сторону её руки большим пальцем. — А сейчас нам нужно найти ингредиенты. — Вам нужны ингредиенты для зелий? — словно выходя из транса, спросила Лили. — Северус хранит все запасы в кладовой за книжным шкафом в своей спальне. Отправившись туда, они оба поняли, что придётся стереть воспоминания о своём визите из памяти Лили Поттер. Им точно не нужны проблемы с директором. Но Гермиону вдруг охватило острое чувство тревоги. Не мог ли Снейп сознательно умолчать о зелье, чтобы избавиться от них — Драко и Гермионы? Вопросы один за другим крутились в её голове, а ответов не находилось. Зачем ему нужна пленница? Почему именно Лили? И какое отношение к этому имеет Волдеморт? Нет, он бы точно не пощадил женщину. — Акцио, — уверенно произнёс Драко, и шкаф отодвинулся, открывая вход в тёмную кладовую. Не теряя ни минуты, Гермиона зажгла Люмос и судорожно стала искать цикуту, которая, к счастью, лежала на видном месте. Схватив драгоценное растение, она решила не рисковать больше необходимого и найти оставшиеся ингредиенты уже в Хогвартсе. — Есть! — победоносно произнесла она, и ребята покинули кладовку. Вернувшись к Лили, которая теперь стояла лицом к окну и задумчиво перебирала свои огненно-красные пряди, Гермиона приготовилась применить знакомое, к сожалению, заклинание. — Миссис Поттер, — тихо произнесла она, — я обещаю позаботиться о Гарри. На выдохе девушка подняла палочку. — Кто такой Гарри? — Лили повернулась в пол-оборота и вопросительно взглянула на них. — Обливиэйт, — тихо произнёс Драко, пока Гермиона, словно ошеломлённая, была на грани обморока. — Грейнджер, нам срочно надо убираться отсюда, — на ватных ногах она последовала за ним, и они аппарировали прочь. Оказавшись на знакомых улицах Хогсмида, Гермиону внезапно охватила паника. Всё происходящее казалось таким невероятным, что её разум, жадный до истины, упорно отказывался принимать эту правду. Лили Поттер — мать Гарри, отдавшая за него жизнь, — была жива и томилась в плену у Снейпа! Более того, она даже не знала, кто такой Гарри Поттер. Сердце Гермионы сжалось от горечи осознания ужасающей правды: им предстоит снова лишить Гарри матери. Мысль о том, как это разрушит его, пронзала душу словно ледяной нож, и надежды, и силы таяли под тяжестью этого страшного откровения. — Ты расскажешь Гарри? — осторожно спросила Грейнджер, пока они с Драко шагали обратно в Хогвартс. Прохладный вечер окутывал их холодным покровом, а морозный ветер обдувал щеки, оставляя за собой колючую свежесть. — О чём? — он слегка замедлил шаг. — О том, что его мать жива, находится в плену у директора и не помнит его? — Как ты думаешь, зачем Снейп держит её? — Я бы сам хотел это узнать, — задумчиво ответил Драко. — Ты же понимаешь, Северус не самый открытый человек — даже самые близкие порой не знают, что скрывается за этими сальными чёрными волосами, — он немного помолчал, а потом добавил: — Но я постараюсь выяснить. Вернувшись в Хогвартс, Гермиона незамедлительно направилась в кладовую и стащила оттуда недостающие ингредиенты. Ребята не медлили и сразу приступили к приготовлению зелья. Усталость, словно тяжёлое одеяло, накрыла Гермиону с головой, но она была полна решимости. — Грейнджер, ты в порядке? — спросил Малфой, заметив, что она в третий раз отмеряет один и тот же ингредиент. — Не хотелось бы отправиться к праотцам из-за твоей невнимательности. — Со мной всё нормально, — фыркнула Гермиона, в четвертый раз отмеряя ингредиент. Увидев, как Драко приближается, она напряглась, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Если он начнёт контролировать процесс — видит Мерлин, она его проклянет. В последнее время внимание блондина сводило её с ума. Гермиона хотела, чтобы Малфой держался на безопасном расстоянии, но при этом отчаянно желала его компании. Как ни странно, именно в его присутствии она могла расслабиться и быть самой собой. Закончив со своей частью зелья, Гермиона отступила к излюбленному подоконнику и оценивающим взглядом посмотрела на Драко. Он был сосредоточен и выглядел до нелепого серьёзным — непривычно для него. Ехидную ухмылку сменили поджатые губы и слегка нахмуренные тёмные брови, которые резко контрастировали с его белоснежными волосами. Обычно безупречно одетый, сейчас он подвернул рукава рубашки, чтобы не испачкать их об ингредиенты. Словно почувствовав её взгляд, Драко обернулся и посмотрел на Гермиону вопросительно, ожидая какой-то реакции. Девушка насупилась, густо покраснела и поспешно отвела взгляд в сторону окна. Ей не хотелось быть пойманной, и она притворилась, что заметила что-то интересное на улице. Гермиона слегка вздрогнула, когда сбоку почувствовала ледяное дыхание и тонкий ореховый аромат с хвойными нотками. Осторожно повернув голову, она ощутила, как её волосы коснулись мужского лица, вызывая едва уловимое движение воздуха между ними. — Зелье готово, Грейнджер, — хрипло произнёс Драко, сделав ещё один уверенный шаг в её сторону. Ведьма застыла, затаив дыхание, не веря своим ощущениям, предвкушая, что будет дальше. Малфой осторожно убрал с её лица непослушную прядь, словно рассеивая утренний туман, и мягко коснулся запястья Гермионы. Она ощутила прохладу его прикосновения — лёгкий ветерок, пробегающий мурашками по коже, и невольно чуть наклонилась вперед. Почувствовав это, Драко резко сместил руку с запястья на талию, а другой — погрузился в её волосы, притягивая ближе к себе. Его взгляд задержался на ней всего на секунду, а затем он впился в её губы жадным и грубым поцелуем. Гермиона ощутила привкус миндаля и на мгновение обмякла в его объятиях, позволяя прижаться сильнее. В первую секунду она растворилась в этом ощущении. Девушка так изголодалась по прикосновениям, что до этого мгновения даже не осознавала, как остро ей это нужно. Во вторую секунду в голове пронеслась резкая мысль: это же Малфой. Всё происходящее — неправильно. Он может захотеть использовать её, чтобы потом насмехаться. Каким бы человеком он ни был в этом мире, многолетние установки не исчезают бесследно. Она попыталась отстраниться, но Драко лишь сильнее прижал её к себе. В третью секунду в её голове промелькнул образ происходящего со стороны — груз невероятной ответственности висел на их плечах, а время на личные отношения было роскошью, которой нельзя было позволить себе поддаваться. Если она не остановит это сейчас, всё может зайти слишком далеко. Собрав волю в кулак и сомневаясь ещё мгновение, она резким рывком оттолкнула Малфоя. Тот растерянно отступил, не сразу понимая, что произошло. — Я же сказала не прикасаться ко мне, — сказала Гермиона, безуспешно стараясь придать своему дрожащему голосу строгий тон. Вместо злости и грубости Драко лишь ухмыльнулся, излучая невыносимое самодовольство. Гермиона закатила глаза и попыталась остудить кожу, что пылала в местах его прикосновений. Он лениво поправил волосы рукой и, как ни в чём не бывало, вернулся к котлу, чтобы перелить зелье в склянку. — Малфой, нам нужно серьёзно поговорить, — настаивала Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты позволял себе такое со мной. Я не какая-то Пэнси Паркинсон. Это имя, казалось, мгновенно стерло ухмылку с его бледного лица, словно вечерняя тень, внезапно накрывшая солнечный день. Он перевел на неё строгий, холодный взгляд и нервно поправил воротник рубашки, будто этот жест мог помочь сохранить контроль над ситуацией. — Не говори о том, чего не знаешь, — прошипел он, и Гермиона поняла, что задела запретную тему, но уже было поздно отступать. — Пэнси — хороший человек, Грейнджер. И, хоть тебя это и не касается, между нами ничего не было. Было странно видеть Малфоя таким яростным в защите кого-то, кроме себя и своих родителей. Осознание того, что и он, как и она, остался одиноким, лишённым друзей и запертым в собственной ненависти, захлестнуло Гермиону с головой. Скорее всего, он так же, как и она, переживал невыносимое эмоциональное напряжение — вот почему их странная тяга друг к другу казалась почти неизбежной. Осторожно приблизившись к нему на безопасное расстояние, девушка постаралась выглядеть дружелюбной и не провоцировать излишнюю агрессию. В конце концов, когда он позволял себе оскорблять Гарри, Гермиона была готова вцепиться в его белые волосы, лишь бы заставить его замолчать. — Извини, — слова легко срывались с её губ. — Я не хотела ничего такого сказать. Просто хочу подчеркнуть, что в нашей ситуации нельзя позволять эмоциям управлять собой. Мне тоже одиноко, но заполнять это одиночество друг другом — не лучшая идея. Он неуверенно кивнул, забрал склянку и, словно тень, скользнувшая по стене, покинул комнату. Гермиона горько вздохнула и простым заклинанием заставила исчезнуть котёл и весь тот беспорядок, что они оставили после себя. Её губы всё ещё горели, когда она шла по ночному Хогвартсу, углубляясь в холодные подземелья. Гермиона невольно провела пальцами по ним и вновь заливалась румянцем от свежих воспоминаний. Проходя мимо статуи спящего дракона, девушка услышала шорох в углу и мгновенно затаилась. Голоса казались смутно знакомыми, и, не раздумывая, она наложила на себя дезиллюминационное заклинание. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — донёсся раздражённый мужской голос, без сомнений принадлежащий Гарри Поттеру. — Я хочу, чтобы ты наконец набрался смелости! — прозвучал высокий голос с явной ноткой высокомерия, который Гермиона сразу узнала как голос Пэнси Паркинсон. Что же могло вызвать такую жаркую ссору? — Ты должен сказать ему. Рано или поздно нас всё равно поймают, и Мерлин знает, какими будут последствия. — Тебе напомнить, что произошло в прошлый раз? — голос Гарри прозвучал с болью и уязвимостью. Гермиона не имела ни малейшего представления, о чём он говорил. — Я больше так не могу, Гарри, — тихо проговорила Пэнси, и через разговор донеслись едва слышные всхлипы. Представить надменную аристократку в таком состоянии было сложно, и Гермиона не удержалась — слегка выглянула из своего укрытия. Гарри прижал брюнетку к себе и опустил подбородок на её макушку. Пэнси подняла к нему лицо, и они нежно поцеловались — так, словно в этом подземелье существовали только они двое, а весь остальной мир растворился, не оставив и следа. Гермиона смутилась и поспешно отвернулась, чувствуя, что стала невольным свидетелем слишком личного момента. Смешанные чувства одолевали её, когда она юркнула в свою гостиную, мечтая как можно скорее оказаться в объятиях Морфея. Но спокойный сон так и не пришёл. Несколько часов подряд она крутилась в постели, снова и снова прокручивая в голове увиденное: Гарри и Пэнси... вместе. В их родном мире это казалось бы совершенно невозможным, абсурдным даже. Гермиона не могла вообразить, что они способны найти хоть что-то общее — не говоря уже о том, чтобы влюбиться. И всё же, несмотря на всю нелепость происходящего, она понимала: чувства, кем бы они ни были вызваны, не поддаются логике. А главное — в масштабах их новой реальности это не имело решающего значения. Провалившись, наконец, в сон, Гермиона оказалась во власти навязчивых видений, что терзали её всю ночь. Малфой — дерзкий, желанный, до боли реальный — страстно прижимал её к витражному окну. Его горячее дыхание обжигало кожу, когда он осторожно скользнул ниже, оставляя быстрые, жадные поцелуи вдоль линии её шеи. Его руки поднимались вверх по талии, задержавшись на её груди, и от этого прикосновения по телу Грейнджер прошла дрожь. Сладостный стон сорвался с её губ, и, поддавшись сну, она запустила пальцы в его шелковистые белокурые волосы, наслаждаясь ощущением этих прядей между пальцами. Когда она слегка потянула его за волосы, Драко издал хриплый, почти звериный звук и сильнее прижал её к себе, словно боялся, что она исчезнет. Обливаясь холодным потом, Грейнджер вскочила с кровати задолго до рассвета. Мышцы ныли от тревожного сна, и, разминая затёкшие руки, она огляделась в полумраке спальни. Пэнси не было — её кровать пуста, покрывало аккуратно заправлено, будто она и не спала здесь вовсе. Всё внутри будто гудело от противоречий. Вчерашний день казался пропитанным чужой, неуместной романтикой — искрами, которые вспыхивали не в то время и не в том месте. В жизни Гермионы сейчас не было пространства для чувств. Впереди маячило нечто куда более важное — встреча с Волдемортом, приближавшаяся с пугающей неизбежностью. И она хотела — нет, должна была — сосредоточить всё своё внимание только на этом.