Глава 18. Как ты смеешь произносить имя моего отца?

— Поверить не могу, что всё сработало, — отозвалась Гермиона после короткой паузы, когда Драко закончил рассказ. Она всё ещё ощущала неловкость из-за своих несдержанных чувств. Весь день Гермиона напряжённо думала о Малфое — и с удивлением осознала, что волновалась за него. Не потому, что он был ей нужен для выполнения их плана. А потому, что в ней зарождалось нечто пугающее, необъяснимое. Эти чувства тревожили её, но сопротивляться им не получалось. Когда она прикоснулась к нему и вдохнула лёгкий хвойный аромат его парфюма, смятение, царившее в голове весь день, рассеялось. Её охватило странное, почти домашнее спокойствие — словно она на миг отыскала утешение в самой сердцевине собственного беспокойного разума. — Нам нужно разрушить чары и достать маховик, — твёрдый голос Драко вырвал её из раздумий. — Есть идеи? — Как достать кровь Волдеморта? — с сомнением переспросила Гермиона, скептически изогнув бровь. — Понятия не имею, Малфой. За окном сгущалась ночь. Ледяной голубой свет струился сквозь стёкла, превращая всё вокруг в зыбкие, почти нереальные силуэты и придавая происходящему завораживающую, хрупкую красоту. Гермиона не ожидала, что его возвращение вызовет в ней такую бурю эмоций. Сердце забилось чаще, мысли путались — как всполошённые птицы, срывающиеся в небо при первом признаке опасности. Она уже несколько раз находила в себе силы оттолкнуть его. Но теперь всё изменилось — и она знала: следующий шаг должна сделать сама. Собравшись с духом, ведьма подошла ближе к юноше и, почти шёпотом, произнесла низким голосом: — Я волновалась за тебя. Гермиона подняла глаза — и заметила, как Драко смотрит на её губы. Её волосы развевались лёгкими волнами от прохладного ветерка, врывавшегося сквозь открытое окно. Глаза сияли, отражая глубокую сине-чёрную гладь ночного неба. Малфой медленно обнял её за плечи, ощущая, как тепло её тела пробирается сквозь ткань, согревая его ладони. Их взгляды встретились — и время, казалось, застыло, растворившись в тишине момента, в котором существовали только они двое и ничего более. Гермиона медленно подняла руку и провела пальцами по его щеке, будто запоминала каждую черту, каждую линию — как если бы касалась снов. Драко наклонился ближе, и их губы встретились в поцелуе — лёгком, почти невесомом, как прикосновение крыльев бабочки. Но в этой хрупкой нежности скрывалась вся сила чувств, которые они так долго пытались заглушить и спрятать в самых далёких уголках сознания. Звёзды по-прежнему мерцали, а луна, словно молчаливый свидетель их чувств, освещала их лица, соединённые в этом хрупком, наполненном эмоциями поцелуе. Деревья за окном шептали свою вечную песню, и весь мир, казалось, благословлял их на это мимолётное, но бесконечное мгновение счастья. — Это всё усложняет. Ты понимаешь это, Грейнджер? — его бархатный голос нарушил священную тишину, будто вернув её с небес на землю. Гермиона попыталась отстраниться, но только сильнее оказалась заключена в его крепких объятиях. — Я люблю сложности, если ты не заметил, — прошептала она с лёгкой усмешкой, в которой звучала уверенность и вызов. Покинув комнату спустя полчаса ленивых объятий и поцелуев, раскрасневшаяся Гермиона вернулась в спальню, захваченная водоворотом противоречивых эмоций. Она ощущала сладкое послевкусие счастья после близости с Драко — красивым, резким, неожиданно тёплым. Но вместе с тем внутри росла вина. Эти чувства могли осложнить всё, поставить под угрозу их планы. Сердце металось между очарованием момента и горьким осознанием последствий. Не успев дойти до лестницы, ведущей в подземелья, она резко вздрогнула — кто-то грубо схватил её за локоть и потащил вглубь тёмного коридора. Гермиона попыталась разглядеть лицо нападавшего, но перед глазами была лишь тьма. В следующее мгновение её пальцы нащупали знакомую шероховатую ткань — догадка вспыхнула мгновенно. С решимостью, вызванной внезапным приливом злости, она резко вскинула вторую руку и сорвала мантию-невидимку с Гарри Поттера. — Гарри, что ты творишь?! — взвыла она, чувствуя, как его хватка становится всё сильнее. — Отпусти! Мне больно. Гермиона пыталась незаметно дотянуться до своей монетки, чтобы подать Малфою хоть какой-то сигнал, но Гарри был быстрее — он резко выхватил её из её рук. — Какого чёрта Драко называл тебя Грейнджер?! — прошипел он сквозь зубы. Его глаза налились кровью от ярости, и Гермиона в ужасе поняла — она никогда прежде не видела Гарри таким. Даже в ту ночь, когда Беллатриса убила Сириуса, его взгляд не был столь безумен и жёсток. Она нервно сглотнула, стараясь не показать страх. — Зачем вам маховик времени? — Гарри… я всё объясню, — прошептала она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, умиротворяюще. — Только отпусти, пожалуйста. Он разжал пальцы, отпуская её руку, и Гермиона уже потянулась за палочкой, намереваясь произнести «Обливиэйт», как вдруг его сознание ворвалось в её разум. Никакие ментальные блоки, никакие поверхностные знания окклюменции не могли защитить её от этой яростной, неотвратимой магии. Поток был не просто мощным — он сметал всё на своём пути. Она закричала, пытаясь спрятать в самую глубину души всё, что касалось Драко и их тайного мира, но это было как прятать пепел от ветра. Гарри рылся в её воспоминаниях, перебирая их одно за другим, словно перелистывал чужую, слишком откровенную книгу. Наконец, он отпрянул, резко отшатываясь к стене. Лицо его было искажено, ладонь сжимала палочку, направленную прямо на неё. Испарина выступила у него на лбу, волосы липли к вискам, словно и они почувствовали напряжение, которым пропитался воздух. — Ты… ты видела мою мать? — только это он смог выдавить. Голос его дрожал, и в нём слышалась не ярость — боль. Сердце Гермионы сжалось: он не сможет это принять, — Что она делала у Снейпа?.. Почему… почему она не помнит меня? — Это всё, что тебя волнует? — выдохнула она. Её голос дрогнул от растерянности. — А то, что ты увидел... остальное?.. Гарри шагнул ближе. В его взгляде бушевал хаос. — Весь этот бред, что крутится в твоей голове, — процедил он, — это… это ненормально. Ты больна. Тебя надо отправить в Святого Мунго. Немедленно. — Ты прекрасно знаешь, что это не так, — спокойно, почти шёпотом, ответила она. — Ты всё видел, Гарри. Это не твоя жизнь. Не твой мир. — Заткнись! — рявкнул он, опуская палочку и нервно шагнув вперёд и назад. — Это полная чушь. У меня нет ни дяди, ни тёти, я никогда не дружил с предателем крови Роном Уизли, и уж точно не знаю тебя. — Гарри, — спокойно, но твёрдо произнесла Гермиона, — Волдеморт воспользовался маховиком времени и полностью изменил реальность, в которой мы жили. — Как ты смеешь произносить имя моего отца?! — в голосе юноши прозвучала резкая обида. — Ты никогда не боялся его произносить, — мягко ответила она. Гарри напрягся, глубоко вздохнул. Гермиона видела, как внутри него разрывается душа — его привычный мир рушился на глазах, и он отказывался принять эту правду. В его глазах застыл недоверчивый ужас — словно он вдруг оказался на краю бездны, не в силах удержаться от падения. — Значит, Драко… — он осторожно подбирал слова, — самозванец? Гермиона неловко отвела взгляд. Смотреть на него в таком состоянии было мучительно. В голове мелькали варианты, но каждый раз они приводили к одному неизбежному выводу. Даже если ей удастся незаметно выхватить палочку, Гарри, скорее всего, сможет противостоять Обливиэйту, а то и Империусу. Их план раскрыт, и теперь пути к бегству нет. Внезапно Гарри вновь направил на неё палочку. Гермиона испуганно моргнула. Сердце застучало быстрее, дыхание замерло — казалось, весь мир сузился до острия древка, направленной прямо на неё. — Империо, — ровным, словно безжалостным тоном произнёс Гарри. Перед глазами Гермионы всё поплыло, сознание словно погрузилось в густой туман. Единственное, чего она хотела — слышать его голос и сделать всё, чтобы он был счастлив. Сквозь дымовую завесу доносились слова: — Ты пойдёшь со мной в Паучий тупик. — Я пойду с тобой в Паучий тупик, — произнесла Гермиона, точно безвольная марионетка. Гарри снова грубо схватил её за руку и, накинув на обоих мантию-невидимку, потащил прочь из замка. Ноябрьская ночь выдалась холодной, и Гермиона, одетая лишь в пижаму, дрожала от холода. Ледяной ветер пробирался сквозь тонкую ткань, заставляя её обнимать себя свободной рукой, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Увидев её жалкие попытки согреться, Гарри фыркнул и наложил на неё согревающие чары, за что она была искренне благодарна. В самом деле, ей давно следовало бы научиться самой накладывать это простое заклинание, но Гарри ни за что не позволил бы ей прикоснуться к своей палочке. Шагая молча вокруг замка, Гермиона пыталась проанализировать влияние заклинания Империо на свой разум и тело. Туман в голове начал рассеиваться, восприятие прояснялось. Однако каждой клеточкой своего существа она чувствовала, что обязана привести Гарри в Паучий тупик — и ничто не могло остановить её, несмотря на всю опасность этой затеи. — Значит, в твоей версии нашего мира отец убил моих родителей? — спросил Гарри. Он двигался медленно и осторожно, стараясь не выпускать из-под мантии ни одной части тела, но при этом деликатно, чтобы лишний раз не касаться Гермионы нигде, кроме её предплечья. — Тебе не стоит об этом знать, Гарри, — почувствовав, как сила Непростительного застилает разум, она поспешно добавила: — Но да, он убил их, когда тебе было чуть больше года. Это стало судьбоносным событием для нашего мира и ознаменовало конец Первой магической войны. — Почему? — искренне спросил он, его голос звучал тихо и сдержанно. Было странно рассказывать ему всё это, словно она пыталась восполнить пробелы в его памяти после Обливиэйта. — Когда он попытался убить тебя, твоя мама встала между вами, и заклятие отрекошетило обратно в… Тёмного Лорда, — произносить эти слова было тяжело, но Гермиона старалась не провоцировать Гарри ещё больше. — Все думали, что он умер. А ты стал первым человеком в истории, кто выжил после Авады Кедавры. — Чушь какая-то, — пробормотал он себе под нос, но Гермиона видела, как сомнения постепенно пробивались сквозь его гнев и недоверие. Остаток пути они провели в гнетущей тишине. Гермиона судорожно пыталась придумать хоть что-то, но каждый раз её мысли упирались в непробиваемую стену. Выйдя за пределы антиаппарационного барьера, она уже собиралась крикнуть Гарри «Остолбеней» и бежать со всех ног, но с горечью понимала — это только усугубит ситуацию. — Переноси нас, — властно потребовал Гарри. Гермиона подчинилась, и мгновенье спустя они оказались в сердце ночного Паучьего тупика. Атмосфера этого места стала еще более мрачной: тьма сжимала узкие улочки, а зловещие тени казались живыми, готовыми наброситься в любую секунду. Зайдя в дом, Гарри тут же сбросил мантию и прошёлся по коридору. В этот момент Гермиона горько сожалела, что директор живёт в Хогвартсе и не может прийти им на помощь. — Мама! Мама! — отчаянно кричал Гарри, вкладывая в эти слова всю свою надежду и боль, словно веря, что его голос сможет восполнить утраченное время. Когда в углу послышался тихий шорох, Гермиона напряглась всем телом. Она не хотела становиться свидетелем этого душераздирающего зрелища, и её сердце забилось быстрее, предчувствуя надвигающуюся бурю. — Гарри, послушай, — девушка пыталась привлечь его внимание, осторожно обхватив рукой древко в кармане пижамных шорт. — Ты должен кое-что знать... — Не советую этого делать, — он кивнул в сторону её спрятанной руки. — Я уже видел в твоих воспоминаниях, что она меня не помнит. Но, может быть, если она меня увидит... В этот момент из гостиной раздался тихий голос: — Кто вы? Женщина аккуратно вошла в комнату — это была Лили. — Гермиона? — её голос дрожал от тревоги. — Здравствуйте, миссис Поттер, — Гермиона опустила глаза. — Что ты здесь делаешь? Кто это с тобой? Где Драко Малфой? — поток вопросов ошеломил Гарри, но он собрал всю волю в кулак и приготовился отвечать. — Мама, ты меня помнишь? — его зелёные глаза, такие же, как у женщины напротив, казались теперь совершенно чужими. — Прошу прощения, молодой человек, — на её лице мелькнула тень смятения, которая вскоре превратилась в горячие слёзы, стремительно стекавшие по покрасневшим щекам. — Но у меня нет детей. — Мерлин, — он сделал неуверенный шаг навстречу рыжеволосой ведьме, но она отпрянула, словно от огня. — Что Снейп с тобой сделал? — Я не могу этого сказать, — её взгляд помутнел, точно так же, как тогда. Слёзы высыхали на лице, но глаза не переставали лить новые. — Она под Империо, — тихо прошептала Гермиона. Гарри сделал ещё один шаг навстречу матери, и на этот раз она не отступила ни на дюйм. Борьба, которая разгоралась в её глазах — та, что была невидима для Гермионы — выиграла слабую победу: Лили сделала ответный шаг и едва коснулась щёки сына — так нежно, что почти не почувствовала кожу под пальцами. Он тихо прижался к её руке, и Гермиона заметила в его глазу мелькнувшую слезинку, которую он мгновенно стёр. — Мне нужно подумать, — чуть отстранившись, прошептал Гарри. — Я всё решу, мама. Даю тебе слово. Лили, словно очнувшись от какого-то транса, резко отошла к комоду, опираясь лопатками об холодное дерево. Гарри достал палочку и направил её на женщину, которая, казалось, уже понимала, что её ждёт, и смиренно опустила плечи. — Обливиэйт, — выдохнул Гарри, направляя палочку на мать. Гермиона с тревогой думала о том, как частое стирание памяти может сказаться на Лили, но эти мысли не успели даже оформиться в голове, как древко уже было направлено на неё. — Теперь твоя очередь. Обливиэйт.

***

Гермиона проснулась в своей спальне с тяжёлым головокружением. Холодный деревянный пол обжёг пятки, когда она опустила ноги, вставая с кровати. По ощущениям, будто накануне она пробежала марафон. Сладко потянувшись, девушка собралась на занятия, которые в последнее время казались ей лишёнными всякого смысла. В перерывах между мыслями о маховике времени — уникальном артефакте, спрятанном в надёжно охраняемой комнате особняка Реддлов — она тщетно пыталась прогнать воспоминания о жарком поцелуе с Драко. Время от времени Гермиона ловила себя на задумчивых взглядах, брошенных в сторону Малфоя, на которые он отвечал с едва скрытой радостью. Прикусив кончик пера, ведьма пыталась сосредоточиться на бесполезном уроке, затем на следующем и следующем. Наконец, покончив с этим утомительным занятием, она воодушевлённо направилась в библиотеку — с намерением найти всю доступную в Хогвартсе информацию о защитных чарах. В душе у неё расцветали надежда и оптимизм — словно первые весенние цветы, пробивающиеся сквозь лёд и снег. Однако за окном замка, словно в противовес её внутреннему теплу, опустился первый снег, устилая всё вокруг мягким, сверкающим ковром. Крупные белые хлопья изящно кружились за стеклом библиотеки, завораживая каждого ученика, проходящего мимо. Гермиона, не спеша, шла вдоль книжных полок, набрала полдюжины томов и, аккуратно расставив их на столе, удобно устроилась за ними. Потерявшись во времени и бесчисленных страницах фолиантов, Гермиона даже не заметила, как кто-то пытался привлечь её внимание. — Привет, — неловко позвал её Тео. Брюнет стоял перед ней, слегка смущённый, руки спрятаны в карманах. Он взглядом скользнул к стопке книг на её столе. — Изучаешь новую тему? — Да, для расширения кругозора, — коротко ответила Гермиона, надеясь, что он скоро оставит её в покое. Ей срочно нужно было сосредоточиться. — Я могу чем-нибудь помочь? — искренне поинтересовался Теодор. Его добродушная улыбка вдруг заставила сердце Гермионы непроизвольно сжаться. — Не думаю, — Гермиона на мгновение задумалась. — Если только ты не сведущ в защитных чарах. — Я мог бы поискать что-нибудь в нашей библиотеке в Нотт-мэноре. — Тео, это было бы замечательно! — улыбка расцвела на лице ведьмы, и она отложила в сторону очередной бесполезный фолиант. Отец Тео был сторонником Волдеморта и Пожирателем смерти. Возможно, в его доме действительно найдётся что-то полезное. — Я была бы очень благодарна. — Буду рад помочь, — ответил Теодор искренне. — Помочь в чём? — раздался сбоку ледяной голос Малфоя. Он появился внезапно, словно вынырнул из-за угла. Гермиона вздрогнула, почувствовав себя виноватой, хотя и не понимала, за что именно. — Защитные чары, Малфой, — произнесла Гермиона как можно более красноречиво, стараясь подчеркнуть свою серьёзность. Ей было непонятно, зачем он подошел. — Уверен, что в Малфой-мэноре библиотека куда более обширная, — холодно покосился он на Тео, словно пытаясь выиграть какой-то невидимый для Гермионы спор. Какое ребячество! — Мне кажется, ты говорил, что не планируешь навещать поместье в ближайшее время, — спокойно ответила Гермиона. Это была чистая правда: они с Драко уже обсуждали, что лишние разговоры с родителями сейчас ни к чему. Библиотека мэнора была одним из самых защищенных и недоступных мест в доме, даже эльф не смог бы вынести оттуда книгу. За книжным стеллажом, что стоял прямо за Драко, раздался странный шорох, и Гермиона была уверена, что видела, как одна из книг едва заметно сдвинулась. Стараясь списать это на переутомление, она вновь обратила внимание на блондина. — Что же, — наконец вмешался Тео, вся его натура кричала о неловкости момента. Его щёки горели от шеи до кончиков ушей, и он часто поглядывал в сторону выхода из библиотеки. — Пожалуй, я пойду. Увидимся, Гермиона. Драко. — Во имя Мерлина, что ты делаешь? — зашипела Гермиона, как только силуэт Тео исчез из поля зрения. — Помешал? — ответил Малфой с удивительной будничностью, словно старые пыльные полки библиотек значили для него больше, чем слова девушки. — Да! — воскликнула она, пытаясь скрыть разочарование. — Тео согласился помочь мне, то есть нам. В его доме могут быть очень ценные книги по защитным чарам. К тому же, ты совсем забыл о нашем плане? — Учитывая, что мы уже нашли маховик, охмурять Нотта, похоже, стало ни к чему, — произнёс Драко, улыбаясь с легкой иронией. Гермиона опешила от выбранной Малфоем формулировки, но внезапно её осенила ошеломительная догадка. Она пыталась скрыть улыбку, но тщетно — уголки губ выдали её намерения. — Драко Люциус Малфой, ты что, ревнуешь меня? — произнесла она и тут же поняла, что, возможно, впервые назвала его по имени. Малфой, казалось, тоже это заметил и окинул её незнакомым до этого взглядом. — Не будь смешной, Грейнджер, — отмахнулся он и плюхнулся на стул напротив. — Просто это лишняя трата времени, вот и всё. И всё же он её не переубедил. Осознание, что Драко ревновал её по какой-то странной причине, будоражило Гермиону. Она чуть расправила плечи, встряхнула головой и позволила беспорядочно собранным волосам упасть на плечи. Он плотно сжал челюсть и, словно пытаясь скрыть напряжение, расслабленно откинулся на стул, сложив руки за шеей. Мантия спокойно покоилась на коленях, а рубашка была расстегнута на пару верхних пуговиц, открывая тонкую фарфоровую кожу. Закатанные рукава чуть обнажали метку, которая изуродовала его руку. Молча Драко схватил книгу из стопки Гермионы и стал листать страницы с таким видом, будто держит в руках секреты Вселенной. Гермиона фыркнула, едва сдерживая улыбку, и вновь погрузилась в свой фолиант, который казался ей бесполезным и безнадежным. Мысль о том, что Теодор мог достать что-то поистине ценное, согревала её сердце, ведь за последние несколько часов наедине с Малфоем они не нашли ровным счётом ничего нового. Разочаровавшись в библиотеке Хогвартса, Гермиона встала из-за стола и намеревалась пойти спать, пропустив ужин. Кивнув на прощание Драко, девушка почувствовала, как её ладонь обдало холодом. Малфой остановил её и слегка притянул к себе. Гермиона стояла между его ног и неловко переступала с ноги на ногу. За всё это время они ни разу не обсудили вчерашний «инцидент». Их поцелуй был неуместным и аморальным, но Гермиона точно знала, что на этот раз ответила ему и испытывала из-за этого стыд. Каждое случайное прикосновение и взгляд напоминали ей о том моменте, вызывая внутренний конфликт между долгом и желаниями. Даже пытаясь сосредоточиться на книгах, она не могла забыть, как их губы слились в порыве запрещённой страсти, оставляя её разрывающейся между сожалением и непреодолимой тягой к нему. Драко провёл пальцем по её ладони, и по телу Гермионы пробежал беспокойный рой мурашек. Он протянул руку и мягко наклонил её голову, чтобы быть на одном уровне с ней. Ведьма подняла глаза и встретилась с его взглядом. В его серых глазах кипело столько эмоций, что сердце девушки пропустило удар. Медленно, словно боясь разрушить этот хрупкий миг, Драко приблизился. Их лица сблизились, и Гермиона ощутила его дыхание на коже. Нежно и осторожно, словно лёгкое дуновение летнего ветерка, их губы коснулись друг друга. Поцелуй был наполнен сдержанной страстью и скрытыми чувствами — тайной, которую они хранили лишь для себя. Она поспешно отстранилась и поправила непокорные волосы. Зрачки Малфоя расширились, из-за чего глаза казались ещё более тёмными. — Малфой, нам нужно поговорить об этом, — отрезала Гермиона, стараясь придать голосу максимально строгий оттенок. — Грейнджер, не порти веселье, — равнодушно ответил он. Гермиона сделала шаг назад, чувствуя всем телом, на какие именно отношения он рассчитывает. Лицо горело, словно от пощечины, а в ушах неприятно звенело. Она никогда не была «девушкой для веселья». Без единого взгляда назад Гермиона покинула библиотеку.