Глава 26. Маглорожденная.

Гермиона вновь проснулась с первыми лучами солнца. Уже третью неделю подряд она строго придерживалась нового режима, будто в этой привычке заключалась её последняя надежда сохранить контроль над происходящим. Бесшумно выбравшись из тёплой постели, она бросила короткий, почти трепетный взгляд на мирно посапывающего Драко. Он даже не шелохнулся — крепко спал, раскинувшись, как будто весь мир наконец-то перестал требовать от него невозможного. Слегка улыбнувшись, Гермиона направилась вниз. На кухне её встретила тишина и прохлада. Прижав замёрзшие пальцы к белой керамической кружке, она сжалась, втягивая плечи, и впервые за долгие дни позволила мыслям ускользнуть прочь от назойливых размышлений о проклятом заклинании. Драко. Она была уверена: решение не торопить события — верное. Но облегчение ли это? Особенно сейчас, когда они так близки к возвращению домой. Что ждёт их там? Гермиона знала: она обязана помочь Гарри. Не просто обязана — она хотела этого всей душой. Не проходило и дня, чтобы она не скучала по своим мальчикам. Одна лишь мысль о встрече с Роном наполняла её таким теплом, что им можно было бы отогреть весь промозглый коттедж. А Гарри? Несмотря на то что он по-прежнему был рядом — здесь, в этом мире, — Гермиона до боли тосковала по своему настоящему другу. По тому, кто смотрел с искренней заботой, а не ледяным безразличием, за которым он здесь прятался. Но что будет, когда они увидят её с Драко? Примут ли его? Конечно, нет. Для них он — Пожиратель. Сын Люциуса. Слуга Волдеморта. Они помнят того Малфоя. А его родители? Как они отреагируют? Осмелится ли он признаться им, что выбрал другую сторону? Сможет ли он стоять плечом к плечу с Орденом Феникса — или снова спрячется за мантией отца, как делал раньше? Гермионе не понравилось направление, в котором унеслись её мысли. Сердце болезненно сжалось, будто предчувствуя, что за этой тропой скрыта пропасть. Она быстро заставила себя переключиться на более насущные проблемы. Хорошо, допустим — ей удастся освоить заклинание. Допустим, они починят маховик времени. Но что дальше? Как им поймать нужный момент? Даже если они переместятся в тот самый день, когда Люциус появился из будущего, вряд ли это поможет. Ведь в этом и заключалась главная сложность: здесь, в этом искаженном времени, не было Люциуса Малфоя, передавшего маховик Волдеморту. А значит — они не смогут ему помешать. Вот почему маховики считались одними из самых опасных изобретений магического мира. Стоит сделать один неверный шаг — и ты застрянешь во временной ловушке, создав петлю, из которой уже не будет выхода. Возможно, навсегда потеряешь своё настоящее. Они так отчаянно стремились завладеть этими проклятыми часами, что даже не подумали о главном: как именно их использовать? И всё же, решение уже пришло к Гермионе. Простое, пугающее и до жути логичное. Она точно знала — Драко оно не понравится. Спустя двадцать минут напряжённых раздумий, Гермиона услышала ленивые шаги, отдающиеся по деревянному полу. Драко появился в дверях, сонный и растрёпанный, и, не сказав ни слова, вытянул у неё из рук кружку, чтобы сделать глоток. Горячая жидкость наверняка обожгла ему язык, но он лишь фыркнул. Гермиона всё так же сидела, уставившись в одну точку, будто вовсе не заметила его присутствия. Как будто он был не человеком, а случайным комариком — раздражающим, но пока беззвучным. Только когда подлетит ближе и зажужжит — вот тогда и обратит внимание. — Всё в порядке? — осторожно спросил он и мягко коснулся пальцами её подбородка, приподнимая лицо. — Гермиона, что случилось? Глаза её были туманны, словно мысли так и не вернулись обратно из лабиринта тревог. — Ты когда-нибудь задумывался, куда именно мы попадём, когда починим маховик? — её голос прозвучал глухо, словно слова принадлежали не ей, а тени, притаившейся в углу комнаты. — Очевидно, в тот день, когда явился мой отец, — скучающим тоном отозвался Драко, будто вопрос был риторическим. И Гермиона вдруг поняла: для него всё уже решено. В его голове они вернутся домой, всё пойдёт по плану, и всё будет хорошо. Он держался так, словно решение всех их проблем — лишь вопрос пары чётко отработанных шагов. Будто они уже там. Будто этот мир — не реальность, а затянувшаяся ошибка. — Но как мы это сделаем? — настаивала Гермиона, упорно стараясь навести Драко на верную мысль. — Ведь этого события здесь не было. — Но… — он растерянно почесал затылок, поморщившись, словно от слишком громкого звука. — Я не понимаю. Что тогда вообще происходит? Я думал… ну, ты знаешь… что у тебя всё схвачено. — Я пыталась решать проблемы по мере их поступления, — выдохнула она, с оттенком вины, хотя никто её в этом не упрекал. — Боюсь, — продолжила Гермиона, не отводя взгляда, — мы знаем точный момент, когда всё пошло не так. Когда появилась эта временная линия. Именно его мы должны изменить. А потом вернуться в наше время. — Салазар… — тихо выругался Драко, и его лицо побледнело. — Не хочешь же ты сказать, что мы должны… — …вернуться в тридцать первое октября 1981 года, — закончила она. И собственный голос прозвучал как из чужого рта. Слова были слишком нереальными, слишком чудовищными, чтобы по-настоящему принадлежать ей. — Мы должны помешать Тому забрать Гарри. Он должен убить его родителей. Комната погрузилась в звенящее молчание. — Но как ты предлагаешь помешать ему? — выдавил из себя Драко, глядя на неё как на сумасшедшую. — Вот это мы и должны придумать, — уже с явным воодушевлением сказала Гермиона. Мозг её закипел в лихорадочном поиске решений. В ней взыграл тот самый дух — решать невозможное, бросать вызов законам магии и логики. Она даже не заметила, как Драко, по-прежнему молча, накрыл для них завтрак. Всё на автомате: призванные тарелки, булочки, чай — уже остывший, как и их вчерашняя уверенность в плане. Протянувшись, Гермиона откусила затвердевший хлеб, щедро запивая его безвкусным напитком. — Нам нужен клинок, — произнесла она, словно бы между делом, хотя эта мысль уже давно оформлялась в её голове. — Он поможет нам. — Но клинок у Поттера, если ты не забыла, — напомнил Драко с привычной едкой интонацией. — У того самого, кто буквально объявил на нас охоту. — Я помню, — спокойно ответила Гермиона, — но если мы сможем его выкрасть, то сможем также найти крестражи и уничтожить их. — Какой в этом смысл, если у него могли остаться ещё несколько крестражей в нашем времени? — скептически прищурился Малфой. Гермиона уже делилась с ним своими догадками о крестражах, упоминала дневник Тома Реддла, уничтоженный ещё в школьные годы. Из всей длинной цепи проклятых артефактов они нашли только один. Остальные — как иглы в стоге сена. — Вряд ли он возьмёт какой-нибудь из них с собой в путешествие, — согласилась она. — Но даже если уничтожим только часть, это серьёзно ослабит его. И даст нам время. — Время для чего, Гермиона? — с сомнением уточнил Драко, и его ледяной взгляд на мгновение стал почти тёплым. — Выкрасть маховик у него из рук? Он сидел по-прежнему прямо, с выправкой, будто перед ним профессор, а не девушка, которую он держал в постели несколько часов назад. Гермиона вдруг поняла, что, несмотря на уютную кухню и слабый свет, отбрасываемый камином, напряжение не покидало его ни на секунду. — Запереть его. Вернуться в наше время. Остановить Люциуса, — проговорила она чётко и уверенно, как формулу заклинания. Драко вздрогнул. Едва заметно, но Гермиона уловила это движение — словно слово «Люциус» ударило по нервам, вытянув из глубины что-то болезненное. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Кожа у него была тёплой, пальцы — сильными, но слегка подрагивали. — Если всё получится, — продолжила она, мягко, почти шёпотом, — твой отец останется жив, Драко. — Давай не будем об этом сейчас, — выдохнул он, и в голосе прозвучала сдавленность, почти мольба. Но он не отстранился. Наоборот — переплёл их пальцы, будто в этом было единственное, за что он мог сейчас держаться. — Ты чертовски умная, ты знаешь об этом? — произнёс он чуть громче, и в уголках его губ появилась слабая, искренняя улыбка. По телу Гермионы поползла приятная дрожь, затрепетав внизу живота. Она задержала дыхание, когда Драко, не говоря ни слова, поднялся со своего места и встал за её спиной. Его пальцы мягко убрали непослушные пряди с шеи, и в следующее мгновение тёплые губы коснулись её кожи. Аккуратный поцелуй, обжигающий, как капля огневиски, заставил её судорожно выдохнуть. Гермиона почти слышала, как он ухмыляется. Она аккуратно выдернула свою руку из его хватки и, будто не доверяя себе, медленно положила её на свою грудь — поверх ткани. Слегка надавив, она ахнула от переполняющего ощущения: то ли жара, то ли волнения.Малфой продолжал, медленно, тягуче, целуя её шею и плечо, оставляя лёгкие укусы и стягивая с неё широкий свитер, будто срывая последнюю грань между их телами. Когда Гермиона осталась по пояс обнажённой, она не выдержала — обернулась, намереваясь впиться в его холодные, такие желанные губы. Но Драко перехватил её движение, останавливаясь на полпути. — Здесь холодно, — хрипло прошептал он, едва касаясь её лба своим. — Заболеешь. Не сказав больше ни слова, он легко подхватил её на руки — так, будто она весила не больше пера, — и понёс в гостиную. В свете огня от камина, вспыхивавшего багровыми языками, их тени танцевали по стенам, переплетаясь, сливаясь, будто предвосхищая то, что должно было случиться между ними. Осторожно, словно она была хрупким хрустальным шаром, он уложил Гермиону на пушистый плед, разложенный прямо перед камином. Его тень накрыла её, и пламя затанцевало в её глазах. Но прежде чем он успел склониться ближе, Гермиона перехватила инициативу. Ухватившись за его шею, она неожиданно для Малфоя приподнялась и села к нему на колени, обвивая бёдрами его талию. Драко, явственно не ожидавший такого поворота, лишь вжался пальцами в её горячие бёдра, не сводя с неё горящего взгляда. Интерес и восхищение читались в каждом его движении, в каждой черте лица. Не давая себе времени на сомнения, Гермиона наклонилась и поцеловала его с такой жадностью, словно он был последним кусочком тыквенного пирога на завтраке в Хогвартсе, а она — голодной ученицей после ночного патруля. Его губы встретили её с не меньшей страстью. Драко провёл руками по её спине, медленно, словно пересчитывая позвонки, будто запоминая каждую линию её тела. Порыв захлестнул, и Гермиона потянулась к молнии на его брюках, но Драко вдруг остановил её. Резко, но не грубо. Его ладони легли на её запястья, а в голосе прозвучал хриплый, затаённый шёпот: — Хочу кое-что попробовать, — загадочно шептал он и снова уложил ее на спину, — тебе понравится. Гермиона закусила губу, не в силах унять волнение. В её голове всплыли слова матери — спокойные, обыденные, но настойчивые: всё новое в постели стоит обсуждать заранее. Но сейчас... сейчас было не до разговоров. Каждая мысль растворялась в обжигающем тепле его прикосновений. Когда Драко стянул с нее штаны вместе с бельем, она уже хотела остановить его, но почувствовала прикосновение между ног. Драко осторожно целовал внутреннюю часть бедра и ласкал клитор большим пальцем, чем вызывал в Гермионе непередаваемые ощущения. Его движения становились быстрее, отчего девушка начала чувствовать приближение долгожданной разрядки, но в следующую секунду он резко остановился и притянул её за бёдра ещё ближе к себе, а затем поцеловал её в самую чувствительную точку. В следующий миг её тело вздрогнуло от внезапной волны наслаждения — слишком резко, слишком сильно, чтобы подготовиться. Она выдохнула с надтреснутым звуком, почти вскрикнув, но не сдержалась. Крик сорвался с губ — чистый, звонкий, искренний. Она прогнулась, выгибаясь навстречу его прикосновениям, словно струна, натянутая до предела. Пальцы, дрожащие от напряжения и желания, потянулись к его платиновым волосам, зарылись в них. Чтобы он там ни делал — она хотела продолжения. Слегка надавив на его голову, она ощутила, как Драко ускоряет темп и сама начала двигаться в такт его языку. Стоны от оргазма заполнили гостиную, и Гермиона обессилено откинулась на подушку едва сдерживая дрожь в ногах. Выпрямившись, она позволила себе секунду тишины. Обнажённая, спокойная, она ловила каждый миллиметр его взгляда, обволакивающего её с жадностью голодного прикосновения. — Салазар, ты такая красивая, — сказал он низким голосом. Гермиона больше не колебалась. С лёгким, почти решительным движением она вновь устроилась у него на коленях, обвив бёдрами его талию. Одной рукой она опиралась на крепкое плечо Драко, а другой — уверенно скользнула вниз, чуть приспуская его брюки. Подушечки её пальцев встретились с горячим, пульсирующим членом. Она обхватила его, провела ладонью вдоль всей длины — медленно, с едва уловимым нажимом, будто проверяя вес и форму древнего артефакта. Затем начала двигаться вверх-вниз, осторожно направляя его к себе, стараясь не торопиться. Поняв, что она всё делает правильно, Гермиона начала двигаться сначала медленно, а затем всё быстрее. Малфой крепко держал её и сам задавал темп, поочередно облизывая её затвердевшие соски. Девушка растворилась в ощущениях так, словно ничего лучше она не испытывала в жизни. Чувство единения с мужчиной кружило голову, будто она вновь впервые оказалась в волшебном мире и испытывала приятную эйфорию от происходящего. Заметив приближение его оргазма, Гермиона быстрым движением просунула свою ладонь между ними и стала ласкать себя. Драко, который казалось итак был на пределе своих возможностей, открыл второе дыхание и ускорился, при этом стараясь дать ей закончить первой. Вторая волна оргазма накрыла ведьму с головой и, издав громкий стон, Гермиона рухнула прямо на грудь Драко. Спустя мгновение, блондин перевернул её на спину и несколько раз толкнулся, прорычал её имя с закрытыми глазами.

***

Они наложили на себя очищающие заклинания и ещё пару часов пролежали под тёплым пледом, неспешно болтая о прочитанных книгах и любимых школьных предметах. Гермионе было удивительно приятно беседовать с ним. Драко оказался на редкость начитанным — с ним можно было вести настоящие интеллектуальные дискуссии, которых ей порой не хватало даже при всей любви к своим мальчикам. Она с интересом слушала рассказы о его детстве, о тонкостях воспитания в чистокровных семьях и не удержалась от пары язвительных замечаний о схожести этой системы с британской монархией. Оказалось, что его любимым школьным предметом было Зельеварение, что ничуть её не удивило, а вот привязанность к Астрономии — напротив, стала неожиданной. В свою очередь, Драко весьма осторожно расспрашивал о жизни маглов, поражаясь, как им удаётся обходиться без магии. Особенно его удивила финансовая система — идея бумажных купюр и пластиковых карт вместо золота казалась почти абсурдной. Он искренне рассмеялся над магловской медициной, а затем искренне ужаснулся, поняв, что Гермиона вовсе не шутит, когда рассказывает о хирургии и прочих, по его мнению, варварских методах лечения. Однако больше всего его поразили магловские технологии. Хотя он и старался не подавать виду, Гермиона с лёгкой ухмылкой заметила, как жадно он ловит каждое её слово, когда речь заходила о спутниках, телевизорах и компьютерах. — Не могу поверить, что ты ни разу не ездил на машине, Драко, — покачала головой Гермиона, с трудом скрывая улыбку. — Даже Рон как-то катался в магловском автомобиле. Хотя правильнее будет сказать — летал. — Я прекрасно знаю, что такое автомобиль, — с обидой в голосе буркнул он, чем только вызвал у неё ещё более снисходительную улыбку, — правда я не знал, что они летают. — Летают самолеты, а машину, на которой летал Рон заколдовал Артур. Обычные магловские автомобили могут ездить только по земле. Самолеты это… — Я знаю, что это такое! — перебил он слишком резко, почти по-детски, и Гермиона едва не расхохоталась. — Я просто пытаюсь представить тебя за рулём, — фыркнула она. — Малфой, управляющий транспортом без магии — это было бы зрелище. — Нам, волшебникам, в этом нет нужды, — надменно отозвался он, скрестив руки. — Мётлы, фестралы, портключи, аппарация… даже каминная сеть — всё куда изящнее, чем ваша бездушная техника. Хотя, признаю, звучит… любопытно. Возможно, я бы не отказался прокатиться. Один раз. — Когда вернёмся, я тебя обязательно покатаю, — сказала Гермиона с игривой ноткой в голосе. — Ты вообще умеешь водить? — с подозрением прищурился он. — Конечно. Я получила права, когда мне исполнилось шестнадцать. Проведя за увлекательной беседой ещё около получаса, Гермиона с досадой признала, что пора возвращаться к работе над заклинанием. Оставив Драко в гостиной, она нехотя натянула одежду и поплелась в комнату, где они договорились тренироваться. Пятисотый раз выводя уже заученную до автоматизма руну, она почти не надеялась на успех. Но вдруг из кончика палочки потянулся мягкий золотой свет. В следующую секунду другая палочка, с сердцевиной из волоса демимаски, вспыхнула искрами, взмыла в воздух и мягко опустилась прямо в раскрытую ладонь Гермионы. — Драко! Драко, у меня получилось! Мы можем починить маховик! С лестницы послышались торопливые шаги, и спустя секунду в дверном проёме появилась его светлая макушка. Увидев сверкающую палочку в её руках, Драко, не скрывая эмоций, подскочил к ней, подхватил на руки и закружил посреди комнаты. — Ты это сделала, Гермиона! — воскликнул он, наклоняясь к ней с поцелуем, прежде чем опустить её обратно на пол. — Осталось дождаться Нотта. Тот не заставил себя долго ждать — буквально через пятнадцать минут после их разговора в гостиной раздался хлопок аппарации. С замиранием сердца она протянула Нотту палочку. Тот молча взял её, но, заметив искры, пробежавшие по древку, удивлённо округлил глаза. Гермиона неловко улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Поверить не могу, Гермиона! — радостный и восхищённый голос Тео озарил тусклое помещение, как солнечный луч, пробившийся сквозь плотные ноябрьские облака, напоминая миру о своём существовании. — У тебя получилось! — Да, Гермиона — молодец, — раздражённо буркнул Малфой. — Когда сможешь приступить к починке? — Думаю, управлюсь за неделю. Это устроит тебя? — Вполне, — Драко мельком оглядел комнату, словно в поисках чего-то, затем сдержанно вздохнул и сделал шаг ближе к Нотту. — Может, хочешь снова поужинать с нами? Или у тебя уже есть планы в замке? — Планов нет, — с широкой улыбкой отозвался Теодор. У Гермионы сжалось сердце: этот светлый, добрый юноша был, по сути, совершенно один. Она мельком взглянула на Драко и была благодарна ему за усилие, несмотря на то, что его ревность уже начинала утомлять. — Вот только у вас, похоже, совсем не осталось еды. Я попрошу своего домовика принести что-нибудь. — Ты с ума сошёл? — голос Малфоя вновь стал враждебным, словно его раздражение возвращалось так же стремительно, как дремота на лекциях профессора Бинса. — Никто, особенно эльф Пожирателя, не должен знать, что мы здесь. — Выдохни, — спокойно возразил Тео. — Пэнни служит только мне. Она не слушается моего отца, я получил её в подарок на шестнадцатилетие. Это мой личный домовик. — Как щедро, — кисло прокомментировал Малфой. Гермиона не сдержалась и громко фыркнула. Звук прозвучал так неожиданно, что оба парня повернулись к ней с одинаковыми выражениями на лице — смесью недоумения и лёгкого смущения. На секунду в комнате повисла тишина, будто воздух сам не знал, как на это реагировать. А затем Драко ехидно ухмыльнулся. — Ах, ты же не знаешь про Г.А.В.Н.Э., — выдохнул Малфой, уже заливаясь смехом. Смеялся он заразительно, почти до слёз. Настолько, что на мгновение перестал дышать. Каков индюк! Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение поднимается вверх, будто волна. Что могло быть смешного в искреннем желании освободить угнетённых существ? — Прошу прощения? — Тео озадаченно поднял брови, явно не понимая, в чём дело. Но по истеричному смеху Малфоя было ясно: за этим кроется нечто особенно «уморительное». — Расскажу за ужином, — наконец выдавил Драко, кое-как совладав с приступом веселья.

***

— Подожди-подожди, — Тео приподнял бровь и отпил из бокала эльфийского вина, лёгкого и ароматного. — Ты хотела освободить всех домовиков? Но… от чего? — Они же рабы, Тео! — Гермиона не верила своим ушам. Ещё один? Ещё один, кто не понимает элементарного! — Рабство — это плохо, — отчеканила она, наматывая на вилку восхитительные спагетти, щедро покрытые сливочным соусом. — Но, Гермиона, они счастливы служить, — пытался возразить Тео, глядя на неё с добродушным недоумением. — Если бы ты предложила Пэнни свободу, она бы восприняла это как личное оскорбление. — Не старайся, Нотт, — вмешался Драко, откинувшись в кресле, сытый и вполне довольный собой. Он уже доел и теперь с ленивым интересом наблюдал за разгорающимся спором. — Таким, как она, не понять. — Таким, как я? — Гермиона уже знала, что за этим последует, но не могла остановиться. — Маглорожденные, — пожал плечами Малфой, сказав это так буднично, будто речь шла о погоде. Он даже не заметил, как её пальцы побелели на бокале. — Вы врываетесь в наш мир и стремитесь его изменить, даже не потрудившись в нём разобраться. Ты хоть раз спросила у эльфов, чего они хотят? Гермиона молчала, словно загипнотизированная, погружённая в собственные мысли. Подумать только — они прошли через столько вместе, а он всё ещё цеплялся за свои нелепые предрассудки! Она своими глазами видела Добби — эльфа, который с радостью обрел свободу от Малфоев, их хозяев. Если хоть один эльф искренне желал свободы, он имел право её получить. Гермиона жаждала лишь справедливости. Драко прочитал в её молчании приглашение продолжить разговор и не заметил, как та внутренне молила его остановиться. — Вы пытаетесь исправить то, что прекрасно работало веками, — с ухмылкой бросил он. — Ты, конечно, прав, — вмешался Тео, аккуратно поставив пустой бокал на стол. — Но есть одна загвоздка. Этот мир принадлежит Гермионе так же, как и тебе или мне. Она волшебница, а не магл, и имеет не меньшие права вносить изменения в магическое сообщество. Драко, ожидавший поддержки от своего чистокровного товарища, слегка смутился и жадно отпил глоток вина. Гермиона почувствовала, как внутри неё растёт тревога — мужчина, которого она выбрала, не разделяет её взглядов и мыслей. Если их пути так расходятся, смогут ли они идти дальше вместе, когда всё закончится? А действительно ли она хочет идти с ним рядом? Ответ плыл в её сознании, но был слишком горьким, чтобы признать его вслух. Её чувства к Драко крепли с каждым днём, а значит, он теперь имел власть причинить ей настоящую боль. — Спасибо, Тео, — искренне улыбнулась Гермиона и потянулась за салфеткой. — Но я вполне способна говорить сама за себя, — повернулась к Малфою, который сидел рядом и явно мечтал превратиться в лукотруса или кого-нибудь поменьше. — То, что работало веками, Малфой, привело нас всех к войне. Ты правда веришь, что вы всё делали правильно? Остаток ужина прошёл неловко, но сравнительно добродушно. Никто больше не поднимал скользких тем, и ребята в основном обсуждали любимые предметы в школе, считая эту тему безопасной. Тео искренне удивился существованию такого предмета, как Магловедение, а Драко восхищённо говорил об уроках по Легилименции и Окклюменции. Когда Нотт ушёл, за окном уже смеркалось. Гермиона и Драко остались наедине, и напряжение, повисшее между ними, было настолько ощутимым, что его можно было разрезать ножницами. Она не хотела спорить или ссориться. Её мысли сейчас были заняты совсем другим, но слова Драко, звучавшие в голове, повторялись вновь и вновь. «Такие, как ты. Маглорожденные». Для него это всё ещё имело значение. Не сказав ни слова, Гермиона удалилась в спальню, желая как можно скорее забыться сном. Но её желанию не суждено было сбыться. За спиной послышались торопливые шаги, и спустя мгновение Драко появился в дверном проёме. Его взгляд был виноватым, а руки нервно теребили пуговицу на белоснежной рубашке. Он переминался с ноги на ногу, будто ища у Гермионы разрешения. — Чего ты хочешь, Драко? — устало спросила она, не желая поддерживать разговор. — Ты злишься на меня? — осторожно сделал шаг вперёд, но Гермиона невольно отпрянула. — Ты злишься. Малфой сел на край кровати и пригласил её жестом сделать то же самое. — Я не хотел тебя оскорбить, прости, — слова давались ему с трудом, он всё ещё не привык извиняться. — Эти мысли были во мне с самого детства, я не могу просто так их отбросить. Но я готов стараться... ради тебя. — Драко, не нужно делать это ради меня! — твёрдо сказала Гермиона. — Я не хочу просто отношений. Я хочу быть с человеком, который разделяет мои взгляды на жизнь. Мы слишком всё усложняем. Это не должно причинять боль. — Мне кажется, для этого уже слишком поздно, — ответил Драко и вновь попытался приблизиться к ней. На этот раз она не отдернулась, а позволила его прохладной ладони погладить свою щеку. — Я согласен с тобой. И в словах Нотта тоже есть смысл, просто я никогда не смотрел на это с такой стороны. — Признаюсь, что и ты не совсем неправ, — смущённо ответила Гермиона. — Возможно, я не до конца понимала ваши традиции, но не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько рабство ужасно. Это страшная и позорная страница в истории человечества, но маглы почти с этим справились. — У маглов были рабы? — с недоверием переспросил Малфой. — Мерлин, ты хоть раз посещал урок по Магловедению? — укоризненно покачала головой Гермиона и начала ярко рассказывать обо всём, что знает сама. Драко внимательно слушал, задавая лишь несколько уточняющих вопросов. Их «урок истории» затянулся на несколько часов, после чего каждый погрузился в собственные мысли, постепенно засыпая. В тишине ночи их размышления переплелись с тёплыми воспоминаниями и надеждами на будущее, унося их в мир снов.