Глава 25. Искусство создания волшебных палочек.

— Это абсолютно исключено, Малфой! — рявкнула Грейнджер. — Он всего лишь предложил наложить на старика Олливандера Империус. Как будто у них был другой выбор! — А что ты предлагаешь? Какие у тебя, — он ткнул в девушку пальцем, — варианты, ведьма? Они вернулись из зоопарка несколько часов назад и порядком устали. К счастью, домик, в котором они поселились, всё ещё пустовал, и они с облегчением прошли внутрь уже в своём обличье. Драко терпеть не мог личины, которые выбирала Грейнджер. Сорокалетний брюнет? Серьёзно? Гермиона облокотилась на столешницу барной стойки и с вызовом смотрела на Драко. Её глаза пылали решимостью, а губы слегка поджались, словно она готовилась к сражению. Признаться, Малфой обожал её злить — огоньки в её глазах доставляли ему почти физическое удовольствие. Он сделал осторожный шаг к ней, но девушка тут же отскочила, явно всё ещё злясь из-за их последней ссоры. Что же, как дама пожелает. — Мы не можем заколдовать Олливандера, — настаивала Грейнджер. — Это незаконно! — Расслабься, Гр… гхм, — Драко раздражало, что он не может звать её по фамилии. — Ты находишься в мире, где нет запрета на использование Непростительных. И это ему не повредит, обещаю. Зачем он добавил последнее слово, Драко и сам не знал. Наверное, хотел убедить её. — Подумай сама, — продолжил он давить, — мы не в силах изготовить палочку. — Возможно, ты и прав, но мы всё равно не можем пойти к Олливандеру, — эта ведьма такая упрямая! — Он слишком известен, кто знает, вдруг за ним следят. Мы могли бы обратиться к Джимми Кидделлу, например. — Это ужасная идея, Олливандер лучший. — То, что Олливандер самый известный, не значит, что другие изготовители волшебных палочек бездарны! — Вздор, — не слушал Гермиону Драко. — Он не справится. Они спорили ещё полчаса, а затем разошлись по разным спальням, словно две противоборствующие стихии, временно отступившие в свои укрытия. В эту ночь Драко не спалось. Он ворочался, как рыба в сухой сети, тщетно пытаясь найти удобный угол для отдыха. Казалось бы, его разум должен был крутиться вокруг волшебной палочки и того, как убедить старика Олливандера взяться за создание этой необычной сердцевины. Но все его мысли были пленниками одной хорошо знакомой кудрявой ведьмы. Грейнджер была обижена и зла на него — это он понимал без слов. Но что по-настоящему сводило его с ума, так это её холодная отстранённость, словно ледяной занавес, опущенный между ними. Разве она могла так легко отказаться от их отношений? А он? Был ли он готов отпустить её? Насколько глубоко ему нравилась Гермиона? За фасадом ее привлекательной внешности, которую Драко не замечал последние несколько лет? Гермиона была не просто умна и начитана — она была огненной искрой в его сером мире, несломленной и целеустремлённой. Она храбра, как рыцарь, и добра, словно редкий цветок, пробивающийся сквозь камни. Эти качества притягивали Малфоя, как магнит, хотя сам он не мог до конца понять, почему. Ночь за окном сгущалась, словно густая бархатная завеса, но юноша лишь погружался всё глубже в бесконечное самокопание. Гермиона, вероятно, обладала всеми теми качествами, что были для него словно запретный плод — недостижимыми и чуждыми. Он никогда не был по-настоящему предан друзьям, даже самым близким. Его трусоватость и холод сердца — такие, что едва ли кто-то посмел бы назвать их добротой. Можно было сказать, что Драко Малфой — полная противоположность Гермионе Грейнджер. Могли ли столь разные души притянуться друг к другу, если бы не угроза, нависшая над ними, и полная изоляция от привычного мира? Едва ли. И волновало ли это Драко? Ни капли. Он был слишком эгоистичен, чтобы отказаться от того, что приносит радость. Он не хотел отпускать Грейнджер — по крайней мере пока. А что будет потом — его мало заботило. Удовлетворённый собственным самоанализом, Малфой наконец погрузился в крепкий, глубокий сон, словно погружался в омут забвения.

***

На следующее утро — точнее, ближе к полудню — Драко едва разлепил глаза и сразу увидел у своей кровати сердитую Гермиону. Девушка была полностью одета и возвышалась над ним, словно грозное облако. Её прекрасные волосы заполнили всё поле зрения, а приподнятая бровь и сложенные на груди руки не сулили ничего хорошего. — Малфой, может, перестанешь спать так, словно у нас нет никаких дел? — резким, чуть пронзительным голосом выпалила она. — Вставай, нам нужно многое обсудить. С этим Драко был согласен, но хотелось отложить разговор на потом. Быстро схватив палочку с тумбочки и наложив на себя чары очищения, он резким движением вскочил с кровати и, в одном белье, подбежал к уходящей девушке. Развернув её, он впился в нежные губы страстным поцелуем, которого так отчаянно желал всю последнюю неделю. Рот Гермионы был сжат, и Драко чувствовал, как она пытается оттолкнуть его кулаками. Он медленно поднял руку, запустил пальцы в её густые волосы, оторвался и посмотрел прямо в её карие глаза. — Прости меня, — прошептал Драко прямо ей в губы. Он чётко видел, как зрачки ведьмы расширились, делая её взгляд темнее и глубже, дыхание стало неровным, а молочная кожа слегка порозовела. Она потянулась к нему, а в следующую секунду поцеловала с такой страстью, будто Драко мог исчезнуть в любой момент. Его руки скользнули на её талию, притягивая хрупкое тело ближе, и он почувствовал, как их тела сливаются в едином ритме. Поцелуй становился всё глубже и интенсивнее, дыхания переплетались, создавая невидимую нить, связывавшую их. Её руки прошлись по его плечам, оставляя за собой пылающий след, а Драко слегка сжал девичье бедро и плавно развернул Гермиону к кровати. Одним движением он подтолкнул её, и она оказалась на белоснежных простынях. В тот же миг Драко склонился к ней, медленно расстёгивая пуговицы голубой блузки, одна за другой, в то время как Гермиона неловко положила руку ему на член. Он сдержал сладостный вздох и сосредоточился на небольшой, аккуратной груди ведьмы, наклоняясь всё ниже, чтобы коснуться губами бархатистой кожи. Едва его губы коснулись ложбинки, Гермиона тихо застонала и выгнулась навстречу. Драко слегка приподнял её, чтобы стянуть брюки, но вдруг услышал шорох внизу. — Ребята, вы здесь? — чёртов Нотт появился совсем не вовремя! Какого драккла ему понадобилось заглянуть сюда сегодня? По лестнице послышались торопливые шаги, и они отскочили друг от друга, словно ошпаренные. Блондин призвал к себе одежду и старался натянуть её как можно быстрее, а покрасневшая Гермиона судорожно застёгивала пуговицы блузки дрожащими пальцами. Драко почувствовал себя пятнадцатилетним подростком, которого вот-вот застукают за непристойным поведением, и не смог сдержать ухмылки. — Вот вы где! — слегка запыхавшись, произнёс Тео. Увидев Гермиону, он стыдливо отвёл взгляд и уставился на одетого Малфоя. — Прошу прощения, что врываюсь, просто хотел узнать, как идут дела. Тео явно было не по себе, но Драко это нисколько не расстраивало. Пусть знает — Гермиона больше не намерена поддерживать этот фальшивый флирт между ними. По крайней мере, так надеялся Малфой. — Тео, всё в порядке, — поспешила успокоить брюнета Гермиона, используя свой коронный ласкательно-приторный тон. — У тебя появились какие-то новости? — Нет, но я принёс вам новые книги, — чуть отстранённо ответил Нотт. — Не могли бы мы спуститься в гостиную? Несколько минут спустя вся троица стояла над кофейным столиком, заваленным всевозможными фолиантами, коричневое дерево которого едва выглядывало из-под книг. Тео с самодовольным видом рассказывал назначение каждой из них, а Гермиона внимательно ловила каждое слово, жадно впитывая знания. Она была полностью поглощена процессом. Драко фыркнул, призвал к себе три кружки и пакетики с подобием чая. Наколдовав и вскипятив воду, он протянул кружки Тео и Гермионе, которые даже не потрудились поблагодарить его, словно он был их домовиком. — Подожди, — наконец прервал он тираду Нотта, заметив одну необычную книгу. Точнее — более необычную, чем все остальные. — Это что, «Проводник магии или искусство создания волшебных палочек»? — Да, а что? — недоверчиво спросил Тео. — Хочешь испытать свои силы? Конечно, Драко не хотел. Создавать волшебные палочки — дело для тех, кто обладает исключительными знаниями и опытом, а этого не добьёшься чтением одной жалкой книжонки. Но одна идея у Малфоя, кажется, появилась. — Нам не нужно создавать волшебную палочку, — победно заявил Драко, собирая недоумённые взгляды вокруг. — Ну конечно! — подхватила Гермиона. — Нам нужно лишь вложить волосок и активировать её, — она посмотрела на Драко новым, чуть загадочным взглядом, а затем вернула глаза к Тео. — Ты не мог бы приобрести в Косом переулке несколько пустых палочек? Такие заготовки должны продаваться у Олливандера, ведь он обучает этому мастерству. Теодор помялся несколько секунд, скорее всего, чтобы набить себе цену, но быстро согласился и аппарировал, не сказав ни слова. Они остались вдвоём, неловко поглядывая друг на друга. — Драко, — собственное имя, сорвавшееся с её губ, однозначно говорило о начале примирительного процесса. — Нам всё равно нужно поговорить. Гермиона опустилась на диван и аккуратно поставила кружку на небольшой кусочек свободного места на кофейном столике. Драко вздохнул и повторил за ней, стараясь не отрывать взгляда от её беспокойных ореховых глаз. — До того момента, как ты сказал мне всё, — слова давались Гермионе с явным трудом, и Малфой нервно сглотнул. Что бы это ни было, он не был готов сейчас расставаться с единственным источником своей радости. — Я поняла, что никогда по-настоящему не задумывалась о том, что между нами происходит. Признаться, мне даже в голову не приходило, как мы всё это расскажем нашим друзьям и родным, — заметив недовольство, отразившееся в глазах блондина, она поспешно добавила: — Дело не в том, что я стесняюсь или хочу что-то скрыть. Просто пока я не до конца уверена, что мы справимся со всем этим. Я переживаю о совершенно других вещах и не могу думать ещё и об этом, понимаешь? — Прекрасно понимаю, Гермиона, — честно ответил Драко. Сам он был в смятении, позволяя себе самые неподходящие мысли в самые неподходящие моменты. — И что ты предлагаешь? — Думаю, нам не стоит заглядывать так далеко вперёд. Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Идёт? — Идёт, — мягко ответил Драко, потянувшись к Гермионе с твёрдым намерением закончить начатое утром. — Драко, прекрати! — хихикая вырвалась из его объятий девушка. — Тео вернётся с палочками с минуты на минуту. Имя Нотта, звучащее из её уст, неприятно кольнуло Драко, но он промолчал. Хотя, признаться, он был бы счастлив увидеть выражение его лица, когда тот обнаружит Гермиону в его объятиях. Следующие пару часов ребята полностью погрузились в изучение книги. Гермиона читала, выделяя самые значимые моменты, а Драко аккуратно переписывал их на пергамент. За окном заметно похолодало, и девушка прервала чтение, заметив облачко пара при выдохе. Решив побыть джентльменом, Драко призвал пушистый плед с соседнего кресла и заботливо укрыл Гермиону. Наколдовав огонь в камине, он уже начал прикидывать, что бы им съесть на ужин, как внезапно услышал хлопок аппарации. — Ну как? — нетерпеливо спросила Гермиона. В ответ Тео протянул ладонь, сжимавшую несколько разноцветных палочек. Скептически окинув взглядом палочки, Драко схватил первую попавшуюся и покрутил её в руке. Ощущение было таким же, как если бы он держал обычное перо или кочергу — пустое, совершенно лишённое магии древко. — Отлично, Нотт, теперь можешь идти, — буркнул Драко, уставший от ожидания. За последние пару часов его мысли не покидал образ прекрасного тела Гермионы, и сидеть как на иголках в ожидании Тео ему порядком надоело. — Я посчитал нужным взять разные, —, игнорируя Драко, сказал он Гермионе. — Если их будет мало, смогу достать ещё. — Всё хорошо, думаю, этого хватит, — уверенно ответила ведьма. — Заклинание, конечно, сложное, но я справлюсь. — Отлично, — глухо отозвался Нотт. — В таком случае, мне пора. Он уже достал палочку и собирался аппарировать, когда Гермиона прервала его. Салазар, она просто издевается! — Тео, может, останешься с нами на ужин? Какого чёрта она делает? Драко весь день ждал, когда Нотт перестанет мешать им. — С радостью, Гермиона, — юноша вмиг просиял и принялся стягивать тёмно-серое пальто. Драко хотел разозлиться на наглое вмешательство, но, увидев загоревшиеся синие глаза друга, не смог сказать ни слова. Малфой чётко отделял всех окружающих от своего настоящего мира. Он не считал Теодора настоящим другом, а их родителей — своими настоящими. Но никак не мог избавиться от предательской мысли о провале и возможном заточении в этом мире. Он не желал зла даже не своему Тео. Неловко проследовал в столовую, Гермиона заняла место за обеденным столом и призвала стаканы, тарелки и приборы. Драко же направился к их скромному провианту и достал из бездонной сумочки Гермионы несколько сэндвичей, сладких булочек и фруктов. Скромный ужин проходил в молчании, словно в комнате витал невидимый туман неловкости и застенчивости. Тео постоянно бросал осторожные взгляды на Гермиону, которая, казалось, вовсе не замечала этого, полностью поглощённая своим сэндвичем. Драко же был не голоден — он отделался лишь крошечным кусочком булочки и терпким, горьковатым чаем, вкус которого неприятно обжигал горло. Как маглы вообще это пьют? — Думаю, что заклинание займёт чуть больше времени, чем я ожидала, — вдруг заявила Гермиона, осторожно вытирая рот рукавом блузки. Драко незаметно усмехнулся на этот жест и бодро представил себе их визит на ужин в Малфой-мэнор. Нарциссу точно хватил бы удар — и вовсе не из-за происхождения. — Это довольно сложная магия, раньше я ничего подобного не видела. — Думаю, у тебя всё получится, Гермиона, — живо откликнулся Тео. Собственнические инстинкты нахлынули на Драко, и словно неведомой силой его рука потянулась к Гермионе, чтобы осторожно убрать несуществующие крошки хлеба у уголков её рта. Она улыбнулась, но заметив взгляд Тео, смутившись, уткнулась в тарелку. Теодор же смотрел на Драко с едва скрываемым раздражением: — Гермиона, ты сблизилась со мной, чтобы получить доступ к библиотеке моего дома? Девушка опешила от резкой смены настроения за столом. Прокашлявшись, она потянулась к кружке с чаем, будто пытаясь укрыться за её тонким фарфором. — Вовсе нет, — поспешно заговорила она, — Тео, всё было совсем не так, я просто… — Гермиона, хватит, — резко оборвал её Драко. Тон его был жёстким, почти ледяным. Ему было невыносимо слушать, как она запинается, стараясь выгородить ситуацию. Ложь ей явно не шла, что удивляло, учитывая, сколько им пришлось врать за последние месяцы. — Да, Нотт. Нам нужна была информация. Вся, которой ты мог владеть. Теодор, похоже, не был потрясён этой прямолинейностью. Он лишь устало повернул голову в сторону камина, языки пламени которого мягко плясали на границе гостиной, вид на которую открывался с его сидения. — Если тебе станет от этого легче, — тихо проговорил Драко, — то в настоящем мире у тебя есть друзья. Ты весьма популярен. — Ты сказал «в настоящем мире»? — прищурился Тео. — А это по-твоему что? Иллюзия? — Это... недоразумение, которое мы исправим, — Драко смягчил голос, стараясь перевести разговор в более светлое русло. Ему вовсе не хотелось ранить Тео, несмотря на раздражение, вызванное его постоянными взглядами в сторону Гермионы. В конце концов, Тео ни в чём не виноват. Он сделал паузу и добавил с тенью улыбки: — Знаешь, в настоящем мире ты даже раздумывал над тем, чтобы вступить в Орден Феникса. — Не может быть, — кобальтовые глаза Тео засияли, он чуть подался вперёд, словно невидимая нить потянула его к столу. — Я бы не посмел. — Ещё как бы посмел, — усмехнулся Драко. — Теодор Нотт, которого я знаю, может всё. — Кстати, а почему вы не обратились за помощью в Орден? — спросил Тео, искренне удивлённый. — Вы ведь на одной стороне? — Это слишком рискованно, — вмешалась Гермиона. Голос её был спокойным, но под ним таилась тревога. — Орден слишком активен. Они часто нападают на Пожирателей, но столь же часто попадают в плен. Если кто-то из них узнал бы о нас — всё, нам конец. — Но теперь знает Поттер, — тихо заключил Тео. — Как так получилось? — Долгая история, — отмахнулся Драко. — Нам остаётся только надеяться, что Поттер не побежит к своему папаше, а решит действовать самостоятельно. В этом и будет его ошибка. На удивление, произнося эти слова, Драко почувствовал не злость, а почти отстранённую ясность. Теперь он как никогда понимал: Теодор из его времени был прав. Всё это время Драко был лишь пешкой — не для дела, не для победы, а для того, чтобы унизить его отца. Их с Люциусом использовали как декорации в театре власти, заталкивая в грязь, чтобы ярче блестели чьи-то тёмные мантии. Драко раньше думал, что признать это будет мучительно. Но боль оказалась фантомной — как у того, кто давно потерял конечность, но всё ещё пытается ею шевелить. Всё давно утеряно, безвозвратно. Он больше не собирался быть жалкой фигурой на чьей-то доске. Он и Гермиона — они сделают ход конём. И в их шахматной партии Волдеморт получит долгожданный мат.