Глава 35. Гринготтс.

Малфою самому не нравился этот план. Но жажда поскорее покончить со всем и показать Гермионе Париж оказалась сильнее здравого смысла, и он не стал искать другие варианты. Они стояли перед величественным зданием банка «Гринготтс». Драко чувствовал присутствие Грейнджер слева от себя — и невольно напрягался. Ему вовсе не хотелось, чтобы она шла рядом. Это было слишком опасно. Но он прекрасно понимал: никакой довод не удержит храбрую гриффиндорку от участия в этой самонадеянной миссии. Потому Малфой глубже вздохнул и вошёл в здание. Ни один из гоблинов даже не повернул головы в их сторону. Эти существа были так поглощены делами, что, казалось, не отвлеклись бы и тогда, если бы сам Волдеморт почтил их своим визитом. Ощущать себя в теле друга было, по меньшей мере, странно. Драко отметил, что зрение Тео оказалось слабее, чем у него, зато мышцы выглядели куда более развитыми. Мысли об этом только мешали, и он скорее отмахнулся от них. Помещение банка поражало элегантностью и величием. Гоблины держались в стороне от войны, привычно занимая нейтральную позицию. «Гринготтс» не был захвачен Волдемортом, на его стенах не осталось никаких следов разрушений — словно время застыло в этом древнем здании. Изящные хрустальные люстры свисали с высоких потолков, а позолоченная отделка стен излучала роскошь и холодное величие. Стуча каблуками по мраморному полу, Драко приближался к стойке, за которой гордо восседал гоблин. — Я хотел бы посетить свой сейф, — надменно произнёс Драко, стараясь имитировать манеру друга настолько точно, насколько это было возможно. — Вашу палочку, — не поднимая взгляда от записей, произнёс гоблин. Драко достал древко, которое Тео передал ему в кафе. Он заранее попросил друга прикупить ещё одну палочку, зарегистрированную на его имя. К счастью, Нотт не стал вдаваться в подробности и просто исполнил просьбу. После недолгой проверки гоблин согласился сопроводить их к хранилищу Ноттов, и Драко тихонько выдохнул. Одна часть плана позади, оставалась самая сложная. Он ощущал, как Гермиона семенила позади, едва поспевая за ними. Драко молился Мерлину, чтобы ей удалось забраться в тесную тележку, везущую посетителей к их сейфам. Тележка сорвалась с места с немыслимой скоростью, петляя и резко меняя направление, уносясь всё глубже в тёмные пещеры. Семейство Ноттов входило в «Священные двадцать восемь», а потому их хранилище располагалось неподалёку от сейфов Малфоев и Блэков. Едва успев ощутить приступ тошноты, Драко окатило ледяной водой. Он был готов к подобным ловушкам — гибель воров была здесь делом обычным. Когда тележка наконец остановилась у нужного хранилища, гоблин, увидев перед собой Малфоя, а не Нотта, взвыл и кинулся звать на помощь. Но палочка Гермионы была быстрее. Её мантия упала на пол бесформенной серой тряпкой, и Грейнджер наложила на гоблина Конфундус. Воспользовавшись его дезориентацией, Драко тут же применил Империо. — Нам нужен сейф Беллатрисы Лестрейндж. Ты проведёшь нас туда немедленно, — голос Драко звучал твёрдо, ничто не выдавало его неуверенности. — Я проведу вас в сейф мадам Лестрейндж, — глаза гоблина заволокло зеленоватой дымкой. Он развернулся на каблуках и стремительно зашагал вглубь пещеры. Гермиона подхватила упавшую мантию и последовала за ним. Как и предполагал Драко, хранилища их родов располагались на одном, самом глубоком уровне. Вот только то, что открылось его взгляду дальше, повергло Малфоя в настоящий шок. Огромный белоснежный дракон. Если Драко не ошибался, перед ними был Украинский железнобрюхий. Существо оказалось изранено и заковано в тяжёлые цепи. Едва огонь начал собираться в его глотке, гоблин выхватил какой-то предмет и принялся яростно размахивать им перед мордой чудовища, издавая пронзительный, раздражающий шум. От этих звуков дракон содрогнулся, сжался всем телом и, повиновавшись рефлексу, смолк. — Это варварство! — осуждающе воскликнула Гермиона, но гоблин, всё ещё находившийся под чарами, не услышал её слов. Поднявшись по небольшой лестнице к массивным воротам, он провёл когтистыми пальцами по их поверхности, и замки послушно начали раскрываться один за другим. Не скрывая предвкушения, Гермиона достала «Мортиферум» из кобуры, закреплённой на её бедре, и выставила перед собой. Из клинка вытянулась светящаяся линия, указывая куда-то в глубину хранилища. Не теряя времени, Драко приказал гоблину оставаться снаружи и подать знак, если появится кто-то посторонний. Затем он решительно выхватил клинок из рук Грейнджер и шагнул внутрь сейфа. Гермиона поспешила за ним. Их окружало золото, старинные реликвии, редкие фолианты. Драко окинул помещение внимательным взглядом и, не удержавшись, с самодовольством отметил про себя, что сокровищ здесь заметно меньше, чем в его собственном хранилище. Он посмотрел на кинжал и проследил за тянущейся от него световой линией, которая упрямо вела к древней чаше, возвышавшейся над остальными реликвиями. Он тут же рванулся к крестражу — и не заметил, как задел несколько золотых кубков. Те звонко покатились по каменному полу. Едва один кубок ударился о землю, как рядом возник его точный двойник, а затем и третий, и вскоре звон клонированных кубков наполнил всё пространство хранилища. — Заклятие умножения! — крикнула Гермиона. — Всё, к чему ты прикоснёшься, будет множиться! Не трогай ничего! Драко коротко кивнул и наколдовал вокруг себя Протего, жестом приказывая Гермионе покинуть сейф и ждать его снаружи. Лишь когда макушка Грейнджер скрылась за дверным проёмом, он облегчённо выдохнул и снова сосредоточился на крестраже. Ни Акцио, ни Левиосо не действовали на зачарованный предмет. Оставался только один выход — пробираться к артефакту сквозь грудь бесполезных сокровищ. Краем глаза он заметил меч Годрика Гриффиндора и даже потянулся к нему, но случайно задел стопку книг — и те начали размножаться, множась до бесконечности. Драко стиснул зубы и решился. Всего три шага. Он сосредоточился на Протего, превратившемся в сияющий купол вокруг его тела, и рванулся вперёд, не обращая внимания на хаос. Схватив артефакт, он мгновенно сунул его в карман мантии. Но, выйдя из хранилища, Драко увидел совсем не то, на что рассчитывал. Гермиона, измождённая, стояла в одиночку против дюжины сотрудников ОМП. Её мантия была разодрана, лицо — в каплях пота, но она продолжала отбиваться заклинаниями. Рядом гоблин, которому он велел караулить, наблюдал за происходящим с равнодушным выражением лица, будто это его не касалось. Драко метнулся к Гермионе: «Остолбеней!» — пара мужчин рухнула замертво. «Петрификус Тоталус!» — ещё одна ведьма замерла каменной статуей. Спина к спине, он и Гермиона сражались отчаянно, выбрасывая одно заклятие за другим, вспоминая всё, чему их когда-либо учили. Но волшебники продолжали прибывать. С каждой секундой их становилось всё больше. Поняв, что силы тают, Драко рывком увёл Гермиону за ближайший мраморный столб. В их сторону летели ослепительные вспышки проклятий, каждое из которых могло оказаться последним. Они едва успевали пригибаться, переплетая собственные заклинания с защитными барьерами. И тут воздух содрогнулся от яростного рыка дракона. Существо рванулось с цепей, но в тот же миг в руках гоблина снова зазвенел тот самый проклятый предмет, и зверь, вздрогнув, отпрянул назад. Драко взглянул на Гермиону. В её глазах читалось то же осознание, что и в его. Он отчаянно покачал головой. Им не выбраться. — У меня есть идея! — крикнула Грейнджер, вынырнув из укрытия и запустив в одного из сотрудников ОМП Редукто. — Но она безумная! — Действуй! — рявкнул в ответ Малфой. — Я прикрою! И Гермиона, разогнавшись, прыгнула на спину дракона, который словно нарочно спрятался рядом с их укрытием. Вцепившись в острые шипы, торчавшие из белоснежной кожи чудовища, она закричала, призывая Драко последовать за ней. Сумасшедшая ведьма. Малфой оттолкнулся от пола и, перекатившись в воздухе, ухватился за свободный шип чуть позади неё. Гермиона развернулась и метнула искру в хвост существа. Кандалы рухнули на каменный пол с гулким звоном. Дракон взревел так, что стены подземелья задрожали, поднялся на дыбы — и они едва не сорвались вниз, — а затем рванулся вперёд, ползком уходя вглубь пещеры. Драко заметил, как Грейнджер зажмурила глаза — та явно боялась высоты и замкнутого пространства. Он сместился ближе и, отпустив один из шипов, удерживал её рукой, чтобы та не сорвалась. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем существо прорвало поверхность и взмыло наверх, вырвавшись прямо на крышу «Гринготтса». Хлынувший свежий воздух обжёг лёгкие. Гермиона и Драко жадно вдыхали его, отталкивая затхлость каменных подземелий. Дракон, израненный и измученный, будто впервые за вечность увидел дневной свет. Он дышал жадно, так же как и они, словно впитывал свободу. Но стоило его порыву замедлиться, Драко сжал зубы и ударил Редукто в бок зверю, вынуждая того продолжить полёт. Они стремительно понеслись над Лондоном, миновав Косой переулок и вырвавшись к окраинам. Под ними блеснуло озеро. Одного взгляда хватило — и оба поняли, что пора прыгать. Хлёсткий удар о воду сбил дыхание, но солнце прогрело озеро, и ледяного шока не последовало. Драко, дрожавший от адреналина после полёта, наконец позволил себе выдохнуть. Они выбрались на берег и, не теряя ни секунды, аппарировали в дом Блэков. — Гарри! — воскликнула Гермиона. Заклинанием высушив одежду, она рванула в гостиную. Драко последовал за ней. И там, среди старинной мебели, они нашли Поттера и Уизли. На диване валялся старомодный сундучок. Оба парня вскочили, завидев их. С победоносной усмешкой Малфой вытащил из кармана мантии чашу и поднял её над собой. Ещё один крестраж. Ещё один шаг к окончанию войны. И — ещё один шаг ближе к Парижу. — Поверить не могу! — первым заговорил рыжий. — Как вам удалось? — К сожалению, не без приключений, — устало сказала Гермиона и опустилась на диван, подвинув сундучок. — Нас раскрыли и едва не убили. — О да, — поддержал Малфой, а затем, с лукавой усмешкой, добавил: — А потом Грейнджер оседлала дракона. — Прошу прощения? — Гарри ошарашенно вскинул брови, а Рон залился краской, кипя от злости. Именно такого эффекта Драко и добивался. — Он говорит буквально, Гарри, — поспешила вмешаться Гермиона. Она достала палочку, прошептала заклинание, и вокруг сундука заискрилась магия. — Нижние уровни банка охраняет огромный Украинский железнобрюх. Мы спаслись на нём… и освободили его заодно. — Что же, — подвёл итог Поттер, — теперь Волдеморт в курсе, и мы должны найти следующий крестраж как можно скорее. — У тебя не было этих… видений? — уточнила Гермиона. — Нет, — Гарри коротко мотнул головой и вышел из гостиной. Рон тем временем выхватил сундучок из рук Гермионы и принялся его трясти. — Я добавила ещё пару защитных чар, — смущённо призналась она. Драко шагнул ближе и бросил чашу к медальону. Рон торопливо захлопнул сундук. Гермиона выглядела спокойной и даже уверенной, словно ограбления банков и полёты на драконах были для неё делом привычным. Уизли же, напротив, не находил себе места: он дёргал рукав, ёрзал, а потом, резко вспомнив о чём-то, поднялся и покинул комнату. — Думаю, ему неловко оставаться с нами наедине, — заметила Грейнджер, когда рыжая макушка скрылась за дверью. — Мы не можем полагаться только на видения Поттера, — отозвался Драко, проигнорировав её комментарий. В его голосе слышалось напряжение: он был на взводе, жаждал ускорить события. — Нужно придумать иной способ. — Но что именно? — Гермиона подняла на него взгляд. — Надо расширить потенциал «Мортиферума». Должен быть какой-то способ. Попробуй сейчас, — он кивнул на кинжал, который вернул ей. Гермиона неуверенно достала клинок из кобуры. Лезвие засветилось, и тонкая линия света протянулась вверх — прямо в сторону комнаты Поттера. Это было проблемой. — Не думай об этом сейчас, Грейнджер, — резко оборвал Драко. — Нужно проверить его в другом месте. Вдруг он способен показывать образы, а не только направление. — В этом нет смысла. Он действует лишь на близкой дистанции. Логичнее рассуждать иначе, — Гермиона принялась загибать пальцы. — Медальон принадлежал семье Волдеморта по материнской линии, связанной с Салазаром Слизерином. Чаша, которую мы достали, принадлежала Пенелопе Пуффендуй. Остаются ещё два факультета — Гриффиндор и Когтевран. — Я видел меч Годрика Гриффиндора в хранилище Беллатрисы! — Драко мысленно стукнул себя по лбу. Он чувствовал, что нужно прихватить его с собой, но рассудок подсказывал не растрачивать время попусту. — Бьюсь об заклад, если бы Волдеморт захотел связать крестраж с Гриффиндором, то выбрал бы именно меч! — Да, но клинок никак на него не отреагировал, — Гермиона нахмурилась. — Быть может, остался какой-то предмет Когтеврана? — Скорее всего. Но мы не можем действовать наугад. У тебя есть конкретные идеи? — Я изучу вопрос. Так хотя бы сможем проверить теорию, пока ждём видения Гарри. Кстати, о нём... — Грейнджер, — Малфой предупредительно поднял палец, — нет. Мы не будем это обсуждать. Я вижу по твоим глазам: ты готова уткнуться в книги и не вылезать, пока не выучишь всё, что Кандида Когтевран оставила после себя, наизусть. Гермиона невольно улыбнулась его словам и кивнула. — Давай, тащи их. И попроси Кикимера заварить побольше чая.

***

После нескольких пинт выпитого чая они сошлись во мнении: единственный подходящий артефакт — диадема Кандиды Когтевран. Проблема заключалась в том, что они должны быть абсолютно уверены. Гермиона лежала на груди Драко с увесистой книгой в руках. Последние полчаса она безуспешно пыталась найти хоть какую-то конкретику о диадеме. Всё сводилось к легенде: реликвия дарует величайшие знания, но дочь Кандиды, Елена, желая превзойти мать, выкрала её. С диадемой или без — но Елена потерпела неудачу и спрятала драгоценность в лесах Албании. Кандида скрыла факт воровства и до конца жизни утверждала, что диадема у неё. Когда болезнь уложила Когтевран на смертное ложе, она пожелала увидеть дочь. За Еленой был послан Кровавый барон. Не вынеся отказа, он убил девушку. Призрак Елены вернулся в Хогвартс и стал факультетским привидением Когтеврана. Поскольку среди вещей Кандиды диадему так и не нашли, все решили, что реликвия утеряна. Но очевидно, они могли ошибаться. — Как думаешь, — хрипловатым от долгого молчания голосом спросила Гермиона, — Елена может знать, где она? — Если и знает, то вряд ли спешит делиться с кем-то, — сухо ответил Драко. На этом разговор о диадеме они свернули и отправились в столовую. Матери за столом не оказалось, и Драко облегчённо выдохнул, увидев, что Кикимер отнёс ей ужин в комнату. Блондин лениво перебирал кукурузу в тарелке, полностью поглощённый мыслями. Он настоял на немедленном помиловании для Теодора, поделившись воспоминаниями. Поттер заверил, что разберётся. На Нотте не было метки, и это сыграло ему на руку: в ближайшее время друга должны были перевезти в безопасное место. Откусывая кусочек курицы, Драко вновь вернулся мыслями к крестражам. А что, если они мыслят в корне неправильно? Что, если крестраж вовсе не имеет отношения ни к диадеме, ни к Хогвартсу? Без видений Поттера они двигались вслепую, и это изрядно раздражало Малфоя. — Поттер, — резко бросил он, и Гарри едва не выронил вилку со спагетти, — есть ли способ вызвать твои видения? — Я… этого не пробовал, — Гарри нахмурился и почесал подбородок. — Обычно мне советовали избегать их. — В каких случаях они возникали? — Думаю, когда Волдеморт злился. Когда его переполняли эмоции, я видел его мысли… воспоминания. Всего несколько секунд. — Прекрасно, — спокойно заключил Малфой и, отложив тарелку, откинулся на спинку стула. — Тогда жди видение очень скоро. После того, что мы с Грейнджер устроили в банке Гринготтс, он будет в бешенстве. Слова Малфоя оказались пророческими. Спустя несколько часов, когда все четверо сидели в гостиной над книгами о древних артефактах, Поттер внезапно согнулся и вцепился руками в виски. Его затрясло, на лбу выступила испарина. Гермиона бросилась к нему, удерживая голову, чтобы он не ударился об пол. — Хогвартс… — сипло выдохнул Гарри. — Я видел Хогвартс. Гермиона ахнула и встретилась взглядом с Драко. Оба подумали об одном. Диадема. Она там. — Я видел замок, над которым кружили огромные вороны… и знак, — Гарри рывком поднялся и едва устоял на ногах. Его взгляд зацепился за блокнот на тумбе. Призвав его к себе, он торопливо вывел на странице символ. Драко всмотрелся. В памяти вспыхнули обрывки рассказов отца: Гриндевальд, Первая магическая война, древние тайны. За этими историями всегда стоял холодный голос Люциуса и серые стены особняка. И вдруг Драко осознал то, что давно прятал от себя: он ничего не чувствовал к отцу. Ни боли, ни тоски. Только пустоту. Гермиона вскочила вслед за Гарри и метнулась к своей сумочке. Вытащив оттуда тонкую книжицу, она быстро раскрыла её и показала всем. На странице был выведен тот же символ: круг, вписанный в треугольник и перечёркнутый линией. Драко сразу понял, что это. — Знак Даров Смерти, — сказал он, и все уставились на него с округлившимися глазами. Первым нашёлся Уизли. — Точно! «Сказка о трёх братьях»! — радостно закивал он, похожий на терьера, почуявшего лакомство. Увидев недоумение на лицах Гарри и Гермионы и насмешливый прищур Драко, Рон поспешил оправдаться: — Ну… мама рассказывала её на ночь. — Да, Уизел, — протянул Малфой тоном, полным скучающей снисходительности. — В сказке речь шла о мантии-невидимке, — он ткнул пальцем в треугольник, — Камне Воскрешения, — в круг, — и Бузинной палочке, — провёл по линии. — Обладатель всех трёх мог победить саму смерть. По легенде. Но доказательств существования Даров никогда не было. — Кроме моей мантии, — тихо вставил Поттер, начиная нервно расхаживать по комнате. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя — Драко сразу понял, что тот зацепился за мысль о Камне. И, пожалуй, не мог его в этом винить. — В любом случае, — перебила напряжённую паузу Гермиона, — один из Даров у нас уже есть. Нам нужно быть предельно осторожными и не потерять мантию. — Согласен, — кивнул Драко. — Но сейчас важнее другое: как мы попадём в Хогвартс.

***

Следующие несколько дней ребята перебирали десятки способов попасть в замок незамеченными. Все они были заведомо провальными. Волдеморт контролировал Хогсмид и Запретный лес — единственные места, куда можно было аппарировать. В самом же замке, по слухам, расхаживал Северус Снейп, примерив на себя роль директора. Точно! — Нам нужно связаться со Снейпом, — заключил Драко, пока Поттер, Уизел и Гермиона завтракали, поглощая еду и мысли. — Ты с ума сошёл? — Гарри глянул на Малфоя исподлобья. Он терпеть не мог крёстного, и Драко это понимал. Тот убил Дамблдора, но сделал это ради защиты Малфоя. — Он на стороне Волдеморта и ни за что нам не поможет. — Гарри, — мягко начала Гермиона, — ты кое-что не знаешь. Точнее, есть кое-что, что мы тебе не показали. — Гермиона, оторви уже этот пластырь, — вмешался Драко, нетерпеливо покачав головой. — Снейп был влюблён в твою мать. Скорее всего, он не на стороне Волдеморта. Подозреваю, что он хочет отомстить. — Что? Но как вы узнали об этом? Не может быть… — Поттер, сконцентрируйся. Если Снейп на нашей стороне, он поможет попасть в замок. — Я ему не доверяю, Малфой. Не проси меня об этом, — устало пробормотал Гарри, закрыв глаза и опустив голову на колени. Брюнет выглядел изнемождённым и откровенно неряшливым. Его трёхдневная щетина прибавляла лет десять, а вечно задумчивый хмурый взгляд оставлял глубокую морщинку между бровями. Драко не мог представить, каково ему носить на себе такой тяжёлый груз ответственности. Почему бы ему не отказаться от плана? В конце концов, он едва достиг совершеннолетия! Пусть Бруствер и остальной Орден разбираются, а Поттер схватит свою Уизлетту и отправится куда-то в безопасное место, подальше от войны и Волдеморта. Драко посмотрел на Гермиону тёплым взглядом. Хотел ли он схватить эту ведьму и сбежать куда-то? Оставаться в безопасности, где-то в Южной Америке, и ждать, пока всё закончится? Безусловно. Могла ли она так поступить? Ни за что. И именно за это он её любил. — Как скажешь, — с усилием оторвав взгляд от Гермионы, произнёс Драко и перевёл его на Поттера. Блондин демонстративно встал и вызвал своего патронуса. Песец игриво закружился по комнате и остановился напротив Драко. — Песец? — расхохотался Уизли. — А почему не хорёк? Малфой кинул на рыжего такой испепеляющий взгляд, что тот разумно заткнулся. Уизли отошёл в сторону, стараясь держаться ближе к Поттеру, который, в свою очередь, не отрывал взгляда от песца. — Передай Северусу Снейпу, что Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и Драко Малфой должны попасть в Хогвартс как можно быстрее, — сказал Драко, и зверёк кивнул, уже готовясь улететь. — Я знаю про Лили. И Поттер тоже. Песец пролетел сквозь комнату и исчез в окне. Три пары глаз уставились на Драко. Атмосфера в комнате ощутимо похолодела. Они снова ему не доверяли — и пусть! — Ты хоть понимаешь, что наделал, хорёк? — не выдержал Уизли и кинулся на Малфоя, вытаскивая палочку. Драко не медлил и ответил тем же, направив свою палочку на раскрасневшееся лицо Рона. Гермиона подлетела и встала между ними, расставив руки в стороны. Она смотрела на Драко с осуждением, но всё же стояла чуть ближе, чем к Рону. Это слегка потешило его самолюбие, и он, сдавшись под её взглядом, демонстративно убрал палочку. — Успокойся, Рон, — девушка сделала шаг в сторону Уизли. Гермиона держала спину ровно, а её ладонь почти коснулась груди рыжего, который, к слову, совершенно не хотел успокаиваться. Он напоминал Драко маленького ребёнка, которого мучили перепады настроения, стоит кому-то отобрать его игрушку. Полное отсутствие самоконтроля. — Посмотри на меня, прошу, — спустя бесконечно утомительные тридцать секунд Уизел опустил палочку и взглянул на Гермиону, демонстрируя покорность. — Я сама никак не могла в это поверить, но уверена: Снейп не враг нам. На самом деле, я жалею, что не подумала об этом раньше. Когда уровень напряжения немного спал, ребята занялись последними приготовлениями. Совсем скоро им предстояло отправиться в Хогвартс и покончить со всем этим. Каждый нашёл себе занятие, и Драко не отставал. Он вызвался варить зелья и уже второй час корпел над котлами разной степени устойчивости, проверяя то Крововосполняющее зелье, то придуманную им с Гермионой Драмиону. Малфой сильно сожалел, что не может отправиться в Лютный переулок и закупить столько зелья Жидкой удачи, на сколько хватило бы его отложенных галеонов. К сожалению, весь переулок был под контролем Волдеморта, и рисковать посещением одной из самых популярных лавок они не могли. Потому юноша сильнее сконцентрировался на простых, но действенных исцеляющих зельях. Гермиона, в своей привычной манере, корпела над книгами в надежде найти новые защитные заклинания. Она устроилась на стуле рядом с Драко и время от времени очаровательно морщила носик от удушливого аромата зелей. Драко нравилось наблюдать за ней во время чтения. Девушка выглядела сосредоточенной и увлечённой. Казалось, сам Волдеморт собственной персоной, явись к ним в столовую, не отвлёк бы её, пока она не дочитает абзац. Её тяга к знаниям была заразительна. Драко невольно начал изучать рецепты зелий повнимательнее, хоть и знал их наизусть. Возможно, он смог бы их улучшить? Поттер проверял надёжность сундука, то и дело посылая в него заклинания различной мощности. Со двора, на который выходили окна столовой, то и дело доносились звуки взрывов. Казалось, сундучок был зачарован очень надёжно. Уизли, тем временем, продумывал стратегии боя на случай, если ПСы поймают их по дороге в Хогвартс. Или, что ещё хуже, нагрянут прямо в замок. Он тщательно изучал сильные и слабые стороны каждого из их четверки и давал непрошенные советы о том, какие заклинания лучше использовать. Все были поглощены общим делом. Покончив с зельями и набив ими половину заколдованной сумочки Гермионы — с помощью чар незримого расширения — Драко решил навестить мать, которую не видел с самого утра. Женщина вела себя отчужденно: она отказывалась спускаться на трапезу и отвечала на вопросы Драко сдержанно и холодно. Нарцисса погрузилась в свои мысли и не хотела никого в них пускать, даже сына. Малфой понимал: она истосковалась по отцу. А известие от Бруствера о том, что Люциус ни при каких обстоятельствах не получит помилование, выбило у неё остатки решимости. Драко ощущал, что мать хочет вернуться в мэнор к мужу. Но он поставил ей ультиматум, заставив выбирать между ним и Люциусом. И она выбрала сына. — Мама, — голос Драко слегка дрожал. Он не привык к натянутым отношениям с матерью — это была прерогатива отца. — Я войду? — Конечно, дорогой, — услышав дежурную фразу, Малфой вошёл в спальню и расположился на бархатном голубом кресле напротив кровати. Нарцисса сидела у полюбившегося туалетного столика и увлечённо что-то читала, будто появления сына её вовсе не волновало. Мать облачилась в роскошную мантию полуночного синего цвета, волосы аккуратно завиты в локоны и слегка собраны сзади. Драко невольно улыбнулся. Никто её не видит целыми днями, даже Кикимер переносит еду прямо в её комнату, но она всё равно каждое утро делает прическу и выбирает красивую мантию. Сам же Драко заметил, что невольно перенимает привычки друзей по несчастью. Его рубашка, хоть и выглядела прилично, не была идеально выглажена, а на лице пробивалась светлая щетина. Волосы, которые он привык аккуратно укладывать, теперь покоились непослушными прядями почти до плеч. — Всё в порядке? — нежно спросила Нарцисса, но Драко уловил едва заметную нотку беспокойства. Она отложила книгу и внимательно посмотрела на него, недовольно поджимая губы. Малфой невольно приосанился. — Дорогой, тебе надо постричься и побриться, — строгим тоном сказала она. Драко лишь добродушно рассмеялся. — Конечно, мама, — провёл рукой по платиновым волосам. — Я пришёл предупредить, что в ближайшее время я и остальные покинем дом на неизвестный срок. — Куда вы собрались? — она уже не скрывала волнения. — В Хогвартс. Кажется, именно там всё должно наконец закончиться. — Драко, это сумасшествие! — Нарцисса подлетела к нему и обхватила за плечи, нервно прижимая к себе. Драко на мгновение позволил себе расслабиться и прижался к материнской груди. Он представил себя юным мальчиком, беды которого могли решить простые объятия матери. Но этого было недостаточно. — Тёмный Лорд полностью подчинил себе Хогвартс. Многие семьи, даже среди чистокровных, забрали детей и покинули страну. Тебе нельзя там появляться. — Боюсь, у меня нет выбора, — он мягко отстранился от Нарциссы и подошёл к окну, жадно вдохнув пьянящий сентябрьский воздух. Солнце уже не обжигало, но осеннее тепло по-прежнему согревало. — Мальчик мой, не надо! Это не твоя война. Пусть Гарри Поттер и должен сразиться с ним, но ты нет. — Это и моя война, мама, — сказал он нежным голосом, стараясь донести суть мягко. Он знал, что Нарцисса будет против его активного участия. Всё, что он пока делал, казалось безопасным, но путешествие в логово Пожирателей уже не было таковым. — И как давно у вас с ней это продолжается? — это был даже не вопрос, а требование. Драко фыркнул — он ждал этого. — Вот уже больше полугода, — честно ответил он, — но в вашем мире прошло не более одного дня. — Милый, ты уверен? Не стоит рисковать жизнью ради мимолётного увлечения. Мы можем уйти. У меня есть дом на окраине Бордо, о котором никто не знает. Мы можем скрыться вдвоём. Драко закрыл окно и вернулся к матери. Он взял её небольшие руки в свои и легонько сжал. Малфой понимал, что она не воспримет всерьёз его намерения в отношении Гермионы, потому хотел расставить все точки над i. — Мама, я люблю Гермиону Грейнджер, — сказал он решительно. — Куда она — туда и я. И если она идёт в самое пекло, то я иду за ней. Эта девушка стала для меня всем. Она перевернула моё сознание, помогла собрать всю эту кашу в голове. Ваши предубеждения, предрассудки, которыми меня пичкали с детства, я наконец смог осознать. Она помогла увидеть истину, которую я уже знал. Я не оставлю её. — Драко, — казалось, впервые в жизни Нарцисса потеряла дар речи. — Я не скажу, что одобряю твой выбор. И могу точно сказать, что Люциус никогда не примет маглорожденную волшебницу рядом с тобой, — Драко напряг челюсть, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Ему было всё равно, что думает Люциус; он не позволит ему и слова дурного о Гермионе сказать. — Но я не имею права тебе что-то запрещать. Не после того, как позволила злу проникнуть в нашу семью. В наш дом. — Спасибо, мама.

***

За окном сгущались сумерки, когда в гостиную влетел патронус. Грациозная лань плавно пролетела по комнате, внимательно осмотрела всех присутствующих, а затем бесшумно подошла к Драко. И вдруг её голос, необычно ясный и холодный, прозвучал так, словно говорил сам Северус Снейп: — «Кабанья голова, завтра в шесть вечера».